Зелье (счастья?)

***

Колени саднят. Очень хочется разжать пальцы и отпустить подол белого платья, но они не слушаются, продолжая ещё сильнее сжимать тонкую ткань. Руки начинают трястись, а к горлу подкатывает ком. Кэйа не совсем уверен, из-за чего словно светящиеся вдалеке красные глаза сузились: во-первых, никто не ожидал увидеть здесь капитана; во-вторых, судя по всему, никто не ждал и Люмин; в-третьих, отчего-то по полу пробегается мелкая дрожь, а те размытые пятна будто бы начинают светиться несколько ярче. И все молчат. Люмин уже направила меч в сторону Дилюка и, видимо, Джинн, однако застыла на месте, не спеша нападать. Кэйа чувствует, как она глубоко вздыхает, после чего её оружие со звоном растворяется и распадается фиолетовой пылью, а она примирительно поднимает руки и делает шаг вперёд, заставляя парня всё же разжать пальцы и упасть руками на пол, который, кстати, очень холодный. Противная дрожь не проходит, а лишь усиливается, словно бы после многочасовой тяжёлой тренировки. Теперь трясутся не только руки, а вообще всё тело, заставляя дышать мелко и прерывисто. Девушка уже подошла к виноделу и магистру, но те, не в силах призвать собственное оружие, лишь опасливо пятятся назад, выходя из зоны освещения, и когда огонь в руках парня исчезает, Кэйа не на шутку пугается. Собравшись с силами, он поднимается на предательски трясущиеся ноги и волочется по полу, двигаясь туда, откуда исходят шаркающие звуки и стук каблуков. Это место… Оно словно вытягивает что-то из его тела, что-то нужное и придающее сил. Что-то, что, кажется, если закончится, то жизнь оборвётся. Но оно не заканчивается. Гулкие удары из темноты заставляют ускориться, что с трудом, но всё же удаётся. Как же тошно. Светящиеся совсем недавно вдали пятна оказываются вполне себе физическими и осязаемыми капсулами, наполненными разноцветным дымом. Кэйа опирается об одну из них, как вдруг дым покидает свой сосуд и бьёт прямо в лицо, пробирается в лёгкие и даже в желудок. Парень закашливается и машет руками, отгоняя невесть что, а когда успокаивается и раскрывает глаза — понимает, что дрожь почти полностью ушла. Он кидает последний взгляд на жёлтую капсулу и ужасается, увидев в ней девушку, подозрительно похожую на его знакомую-рыцаря Ноэлль. Но всё же немного другую: более костлявую, со странно вытянутыми конечностями и острыми скулами — так что не успевший накатить страх тут же исчезает, а внимание капитана акцентируется на звуках, которые раздаются уже намного дальше. На этот раз это не удары, а шипение. Очень неестественное шипение. Глаза цепляются за слабый свет, который вполне может быть и миражом, но Кэйа уже несётся туда и не успевает даже осмыслить свои действия, когда ударом ноги разбивает хрупкие растущие капсулы вокруг Дилюка и Джинн, точно такие же, какие стоят и в центре комнаты. Те, освободившись, глубоко дышат, а на их лбах появляется испарина. — Вот же сука… — цедит сквозь зубы винодел через вздохи. — В следующий раз… точно прибью… Не то, чтобы Кэйа понимал, что именно здесь происходит, но несложно понять, что Принцесса оставила своих гостей обрастать плотной коркой капсул, в которых далее наверняка появился бы такой же дым, а сама спешно слиняла, спасая то ли себя, то ли свою тайну. «Ну и жуть. А я ещё и помочь ей собирался». Дилюк не сводит взгляда с капитана, пока тот помогает ему встать, и смотрит он требовательно, беспрекословно, однако тактично держит язык за зубами. Почему-то от этого взгляда сжимается сердце и к шее приливает жар, но отводить глаза совсем не хочется, даже наоборот, хочется насладиться каждой секундой сполна… Когда Джинн тоже оказывается на ногах, Кэйа позволяет себе выдохнуть. «Они живы. Они целы…»

***

— Как продвигается исследование? Люмин входит в комнату, окутанную полумраком, и подходит к светловолосому парню, склонившемуся над столом, который освещает одна-единственная лампа. На столе лежат несколько раскрытых книг, ещё больше — исписанных чем-то листов, а ещё больше — смятых и разбросанных вообще повсюду. — Знаете, Ваше Высочество… — парень поднимает свои лазурно-голубые глаза на гостью и вглядывается в её — песочные. — Судя по всему, проблема кроется не в самом механизме, а в источниках, поставляющих в него энергию. Их сущность несовместима с сущностью механизма, а потому случается диссонанс. Девушка закусывает губу и отводит взгляд в сторону, выдавая, как сильно она нервничает, но, видимо, слишком сильно беспокоится о чём-то другом, чтобы скрывать свои чувства. — Это значит, — аккуратно продолжает алхимик, вновь уставившись взглядом в один из исписанных его почерком листов, — что нужен альтернативный единый источник, который передаст всю энергию разом. Такой, который будет совместим с механизмом. Для достижения поставленного результата этот источник должен быть сделан из того же, из чего сделан и механизм. Ваше Высочество, речь идёт не только о самом камне, но и… — осекается он, поймав понимающий взгляд Принцессы. — Но и о чарах, наложенных на него, — заканчивает она за него. — Что ж, это будет непросто, но всё же возможно. Что насчёт последнего источника? — Как Вы и предполагали, для разрушения барьера нужна королевская кровь. В целом, наследник даст энергии куда больше стандартного носителя, поэтому с ним нужно быть особенно осторожным и не позволять ему напрямую контактировать с механизмом… Люмин жестом пресекает речь алхимика, давая понять, что произошедший ранее случай показал ей, что может произойти. Повезло ещё, что всё ограничилось лишь взрывом, парой ран и разрушением нескольких камней — на воздух могла взлететь вся пещера, бывшая когда-то ранее любимым пристанищем Королевы — цветущим садом с сиреневыми лианами, голубыми деревьями и вечно царящей там прохладой, исходящей от отчего-то светящейся воды. Как бы то ни было, именно в том месте барьер оказался наиболее тонким и слабым, и, если его и получится пробить, то лишь в одном месте. Нынешняя принцесса отнюдь не глупа: она разведала обстановку и прикинула, что открывшаяся брешь появится где-то рядом с Храмом Волка. Недалеко от него находится странная полуразрушенная статуя круглых древних часов, от которых до сих пор слабо веет энергией Архонта времени. Наверняка именно из-за существования крупиц этой сильнейшей энергии барьер и истощился настолько, что, кажется, достаточно лишь соединить семь элементов воедино… Однако с семью возникла проблема, которая решилась быстрее, чем Люмин предполагала. Её сила скверны запросто может заменить один из элементов, а силы Принца хватит на два сразу. Таким образом, остаётся найти всего четыре источника. Четыре источника чистейшей и наиболее сильно выраженной энергии… И те почти сами прыгнули в руки. Какая ирония! В какие-то моменты Люмин даже становилось грустно из-за того, что свеженьких гостей придётся совсем скоро запечатать в Капсулу Противодействия, но вспоминая, что делает она это ради своего народа… любые жалостливые чувства отступали. Да и клеймённые таким образом останутся более целыми. Пробудь они в открытой Бездне столько времени — уже бы давно посходили с ума, а так лишь немного преобразились, да и то — эффект временный. Так что, можно считать, что она оказала им услугу. Для проведения «ритуала» осталась лишь малая часть. Принцесса долго думала, как же заманить Его Высочество сюда, даже отправила прямиком в его дом парочку своих приспешников, но те не вернулись обратно. Конечно, девушка винила себя за это, однако и смерти бывших жителей Каэнри’ах были не напрасны: королевская кровь обнаружена и даже заражена скверной, из-за чего отследить парня оказалось даже проще, чем по Королевской Метке, оставленной когда-то давно Королём на глазу своего сына. Когда Люмин почувствовала, что сын по какой-то причине стал дочерью, она решила, что передача сообщений где-то барахлит или не самый разумный Вестник Бездны, отправившийся на винокурню Рагнвиндра в качестве целителя, сделал неверные выводы после того, как убрал из тела Принца излишнюю скверну и заодно подлатал и клеймённого, но увидев его… нет, её собственными глазами, может сначала и опешила, но аура зелья, действующего на него, чувствовалась даже на расстоянии, что лишь позабавило. «Стоит просто немного подождать», — логичная возникшая тогда мысль, которая теперь кажется ошибкой, неверным шагом. «Я должна была завоевать его доверие. Мне нужно было подарить ему чувство безопасности, а не насильственного заточения. Но эти треклятые клеймённые… Что ж, приступим к плану Б». Всё кажется таким сложным. А в особенности странный алхимик, который, даже не успев попасть в плен, сразу же добровольно согласился провести исследование и заставить механизм, что должен разрушить барьер, работать, не попросив в качестве платы ни денег, ни ценных минералов, ни старинных реликвий. Лишь доступ к библиотеке и всем письменам, которые Люмин должна была предоставить ему как ни крути: механизм состоит не из простого булыжника, а из зачарованного древними знатоками Кхемии камня, которого на нынешний день осталось столь мало, что, представляй тот какую-либо ценность для клеймённых, продался бы дороже груды любых драгоценных камней. Однако этот парнишка… да, она чувствует, что Кхемия не чужда ему. Кто бы не обучал этого юнца, человек этот был выдающимся мастером, быть может, даже являлся потомком Каэнри’ах, или же… О Голд уже несколько сотен лет ничего не слышно, известно лишь одно: она жива и очень тщательно от чего-то скрывается. Останки одного из её творений — Дракона Дурина — до сих пор отравляют Драконий Хребет, а его сердце по-прежнему пульсирует. Но Люмин точно знает, что не один лишь Дурин был создан её руками, существует кто-то ещё. Кто-то, кто смог влиться в жизнь простых смертных или, по крайней мере, делает вид, что смог. А этот молодой на вид алхимик… Да, от него исходит точно такая же аура, как от неусмиримых Гончих Разрыва. Глупые псины не понимают ни речи, ни боли — они следуют лишь за пищей, которую находят в энергии скверны, из-за чего управлять ими очень легко, однако тот, что представился, кажется, Альбедо, выглядит вполне разумным и даже понимающим суть мироздания куда лучше любого человека. Иронично. Она закрывает дверь, оставляя задумавшегося алхимика наедине с собой, а сама направляется в небольшой освещённый зал, скрытый за тяжёлыми старыми деревянными дверьми, где её уже давно ждут… — Принцесса, — учтиво доносится из-под маски Чтеца, когда тот склоняет голову в приветственном жесте. Люмин показывает раскрытую ладонь, давая понять, что нет нужды в официальных приветствиях. В комнате их всего пятеро — девушка созвала лишь тех, кто лучше всех сохранил рассудок, из-за чего они ведут себя почти как люди. Конечно, для того, чтобы добиться такого результата, стоило их многому обучить, но старания окупают себя. — Кхм, — прокашливается один из них, закрывая какую-то древнюю книгу, которую тот держит в руках. — Ваш план кажется рискованным, однако едва ли что-то может пойти не так… — Когда всё будет готово? — она сплетает руки на груди, выжидающе глядя на Гидро Вестника. — Призванные Вами капсулы Противодействия повреждены, Принцесса. Принц и клеймённые всё ещё находятся внизу, но требуется некоторое время… — Понятно, — перебивает она, поворачиваясь к Чтецам спиной. — Переворот я устрою сама, вам остаётся лишь подготовить испытание. Ещё одна чудная способность, которую Люмин обрела за несколько столетий, отбытых здесь — управление пространством Бездны. Не составляет никакого труда отправить в то или иное место в Бездне какое-либо существо, только вот часто проворачивать такое не получается: процесс вытягивает почти всю энергию, отчего полное восстановление занимает ни один день, а если ещё и тратить её на открытие порталов, призыв оружия и подобные мелочи… может дойти и до месяца. Но в Бездне понятия дня, ночи и суток не применимы в целом, а время здесь и вовсе течёт намного быстрее, чем на поверхности, из-за чего никто и не пытается уследить за ходом часов, но, если прикинуть, на поверхности прошли примерно сутки с того момента, как Люмин совершила Переворот и радушно приняла незваных гостей в одном из ответвлений катакомб, которые раньше гордо звались Третьим Крылом Хрустального Дворца. Всего их было девять, но сейчас четыре из них абсолютно не пригодны для использования. Принцесса покидает Зал Собраний и спешит в комнату, что определила как собственную спальню. Не то, чтобы её организм требовал столько же сна, сколько и организм обычного человека, но всё же за последнее время так много всего случилось… Нужно разгрузить свои мысли и понять, что же делать дальше. Оставшиеся в своём уме умельцы смогли худо-бедно соорудить подобие мебели, но и этого вполне хватает, чтобы можно было наконец-то расслабиться и дать себе отдохнуть. Конечно, эти криво-косо сбитые доски вперемешку с камнями и замотанные в уже протёртую ткань никогда и никому не заменят настоящего дома, по которому Люмин так скучает, но… это ведь лучше, чем ничего? Момент погружения в сон протекает очень плавно и совершенно незаметно, из-за чего девушка даже не понимает, что виднеющаяся вдали спина, на которую спадает длинная золотистая коса ей лишь снится. Она изо всех сил несётся к знакомой фигуре, хватает своей ладонью тёплое плечо, заглядывает в песочные — точно такие же, как её, глаза — и… — Прости меня… Прости! Я ведь старалась помочь… я просто хотела… Братец смотрит жёстко. Неумолимо. Непрощающе… Смотрит с ненавистью и с отвращением, после чего грубо спихивает с себя руку сестры и толкает её. Люмин не может устоять на ногах и падает, устремляясь в бесконечную пустоту, которая пробирается внутрь её тела и очерняет душу. Больно. Холодно. Одиноко. По щекам скатываются прозрачные слезинки, которые впитываются в пыльную подушку…

***