Зелье (счастья?)

«Не верю…»

Все как один застыли на месте, таращась на бездыханное тело собственного Архонта. Вокруг почти нет звуков, не считая тяжёлого сопения дракона и хлюпанья где-то за спиной. — Послушайте… Альбедо успевает проронить лишь слово, как огненная фурия придавливает того к земле, а его ледяной собрат прижимает промёрзший клинок к открытой шее. — Предатель! Конечно, Кэйа же знает и помнит лишь то, как алхимик помог активировать ту самую машину, прорвавшую барьер, сдерживавший Бездну. Так что глупо его осуждать. И всё же стоило потрудиться объяснить всё заранее… — У нас есть проблема поважнее, — Джинн призывает свой клинок и указывает в сторону обездвиженной и, кажется, бездыханной фигуры, в которой Дилюк и Кэйа сразу же узнают тамошнюю Принцессу. «И всё же выжила». Альбедо остался сидеть на месте, со стороны наблюдая, как девушку поддерживают за руки, пока она принимает околовертикальное положение. Забавно, учитывая, что в любой иной ситуации любой из присутствующих здесь сразу же прикончил бы её. Не будь она столь беспомощна… Возможно, алхимику бы даже стало жаль невинную жертву, если бы он неоднократно не предупреждал её о том, что всё закончится свержением и так едва живой империи. Глупо было надеяться, что существа, которым для жизни нужна одна лишь только скверна, смогут поддерживать свои силы, если единственный источник их личного кислорода сгинет вместе с барьером. Странно, что у магов и Вестников хватает запасов, чтобы поддерживать свои щиты… но они едва ли представляют угрозу. Не в нынешнем положении дел. Даже разбрёдшиеся не по Мондштадту, а по всему материку отдельные группки монстров уже никогда не объединятся воедино и не смогут дать отпор человечеству. Вторым же промахом со стороны Принцессы было доверить Альбедо библиотеку целиком. Знания, хранящиеся там, совершенно новы — никто и никогда не встречал подобного на поверхности. В книгах и рукописях, находившихся там, содержится информация о некогда процветающем Каэнри’ах, о Хрустальном замке Его Высочества — Короля, об устройстве тел каждого из ныне существующего монстра, связанного с Бездной… Помощь в разрушении барьера — малая плата за такое сокровище. С этими знаниями все пачки монстров будут истребляться даже начинающими воинами за считанные секунды. Только вот… вряд ли Орден Бездны имел лишь одну опорную точку. Наверняка их «штабы» есть в каждом городе Тейвата. Быть может, туда и подадутся местные беженцы… От размышлений отрывает грубый рывок за шиворот, заставляющий резко подняться на ноги. Альбедо не привык видеть к себе подобное обращение, но тактично молчит и лишь следует подталкивающей его в спину руке. Люмин держится за голову, её губы что-то беспорядочно шепчут, а когда-то тёмные зрачки на фоне светлых глаз заволоклись слепой пеленой. «Недолго тебе осталось». — Что она говорит? Голос капитана бесстрастен и жёсток. Требователен и властен. Наверное, так он не обращается даже к своим низшим подчинённым, лишь к отбросам, недостойным других слов и интонаций. Алхимик чуть ли не прижимается ухом к её губам, чтобы понять, что говорит она не на местном языке, а на языке Каэнри’ах, который Альбедо и сам знает лишь кусками и точно не годится в достоверные переводчики. Но раз сказали, значит надо… — Где-то в Ли Юэ… есть… пещера? Нет, есть такое же подземное пристанище… крупнее этого, и все выжившие сегодня… отправятся туда… дабы поддержать союзников… огнём? Нет-нет, поддержать силой. Как-то так. Как и следовало ожидать. Те, кто постарше и уже вник в события, искривили свои лица в ужасающих гримасах, а трое девочек помладше лишь подняли глаза на Магистра, пытаясь через её эмоции прочесть, что всё это значит. Было бы интереснее, не будь всё так просто. Дилюк и Джинн при попадании в Бездну видели свои кошмары, а вот Альбедо видел то, что к нему в принципе никак не относится: мелькающие промежутки прошлого, будущего и настоящего. И картина, расписанная сегодня на этом поле, ощущается словно дежавю, хотя алхимик и не вспомнит ни одного чёткого образа. Есть лишь предчувствие, что всё будет именно так, как тот и думает. И сейчас его внутренние ощущения кричат о том, что всем следует стремглав мчаться в город, а не стоять здесь. Что-то происходит… это ещё не конец. — М-… Магистр Джинн, — Альбедо поднимается с корточек, переставая поддерживать Люмин и позволяя ей свалиться набок. — Вы не замечали ничего странного, прежде чем покинуть город? Глаза Магистра расширяются, а зрачки в них сжимаются до размера чернильной точки. Кажется, попадание пришлось прямо в яблочко. — Слушайте, я могу понять ваше, — юноша указывает на винодела и капитана кавалерии, — недоверие к себе, но сейчас для всех будет лучше, если вы дадите мне высказаться. Угроза, бушующая здесь, уже миновала, и нет смысла продолжать здесь находиться. А вот в городе творится что-то неладное. Я не могу объяснить, почему так решил, но я уверен в своих словах. Каждый здесь напуган. Чего уж таить, даже в глубине сердца, если его так можно назвать, Альбедо шевелится зачаток живого ужаса, но ровно так же каждый держится так стойко, как вообще может. Лишь Барбара не сдержала слёз и утёрла солёную жидкость рукавом пасторского одеяния. И все как по указке обернулись на дракона, издавшего хриплый вздох. — Нельзя их здесь бросать. Капитан не стал дожидаться ничьих реакций и направился к Двалину. Но никого и не пришлось уговаривать: тельце барда подхватил на руки Дилюк, а дракон, как только с его спины исчезла ноша, оторвал голову от земли и продемонстрировал всем, что тонкая сеть скверны на его спине постепенно растворяется. «Так значит, ты к ней невосприимчив. Любопытно…» — А как же она? — молодая горничная Ордо Фавониус кладёт голову Люмин на свои колени, пачкая относительно чистый белый фартук красными пятнами и подтёками. — Мы должны ей помочь! Альбедо переводит взгляд с замятого выражения лица Магистра на недовольную мину Кэйи и удивлённо вскинутые брови Дилюка. — Я её подлечу… — Нет! — Джинн грубо хватает собственную сестру за предплечье, заставляя остановиться, после чего мелко вздрагивает и отпускает руку Барбары. — Н-не надо. — Сестрёнка?.. Магистр отводит глаза, всем видом давая понять, что сама она точно не возьмётся объяснять своим младшим подопечным то, что следует оставить ещё живую девушку умирать. «И это главный враг Селестии и Тейвата?.. Вряд ли. Наверняка и над ней кто-то стоит. Такой нелепый проигрыш». — Слушайте, — Кэйа присаживается между Ноэлль и Барбарой, кладя руки им на плечи. — Вы ведь видите, что твари из Бездны делают с безоружными людьми? Мы чуть ли не ежедневно спасаем тех, кто попадает в передряги. Эта девушка — их предводитель. Порой… правильнее допустить одну смерть, чтобы спасти тысячу жизней. И его слова на удивление быстро подействовали на поникших девушек. Пусть они всё ещё и не в восторге от перспективы добровольно допустить чью-то смерть, но обе они не глупы и понимают, что пойдут на это, если тем самым облегчат жизнь мирного населения. Но ещё интереснее реакция мастера Рагнвиндра. Его широко распахнутые глаза, кажется, не видят ничего, кроме сидящего чуть поодаль брата, а свободная от поддержки тела барда рука тянется к синей макушке, но в тот же миг лишнее движение пресекается, и парень немного смущённо отводит взгляд. … — Вы идите, а я догоню. Кое-что забыл в руинах. Все послушно следуют просьбе винодела, и лишь Кэйа оборачивается, просверливая взглядом спину в чёрном сюртуке. Альбедо плетётся позади, и прямо перед тем как скрыться за раскинувшимися деревьями, всё же кидает взгляд на мастера Дилюка, вознёсшего свой меч над головой и вонзающего его в теперь уже точно неживое тело Принцессы.

***

Чем ближе компания к городу, тем темнее становится небо над ними, и дело совсем не во времени суток. Тёмная неосязаемая пыль словно бы собирается прямо над статуей Барбатоса, образуя почти чёрное пятно. Ставшим свежим воздух снова начинает играть нотками крови и гнилости, стоит только подойти к мосту в родной Мондштадт. Никто не выходит вперёд и не отстаёт, наоборот, все ближе жмутся друг к другу, будто бы боясь оказаться одинокими в этом ужасе. Крови на стенах дома и на мощённой вырезными кирпичами дорожке намного меньше, чем было на месте открытия Бездны, но картина оттого не выглядит менее зловещей. Эмбер вскрикивает и чуть не сбивает Кэйю с ног, когда среди прогнившей капусты в телеге замечает оторванную человеческую голову. И чем глубже в город они продвигаются, тем чаще встречаются оторванные конечности или размазанные тут и там внутренние органы. Сильнее всего трясётся Джинн, и Барбара, придерживавшая сестру за руку и подбадривавшая её добрыми словами, уже замолкла и плетётся вслед за старшей, понурив голову и раскрыв от ужаса глаза. Как ни странно, самыми спокойными, за исключением Альбедо, выглядят Дилюк и Кэйа, пережившие такой жестокий сюрприз от мира, что, кажется, они уже не удивляются ничьим смертям. Однако даже у самых стойких дрожат зрачки, руки сжаты в кулаки, а взгляд расфокусирован. — А ну, ни с места! Мужской голос разносится по опустевшей площади рокотом грома, заставляя разом обернуться всю компанию. Толпа людей: и женщин, и мужчин — вооружена вилами, мечами и даже луками. — Опусти оружие, Стэнли. Они чисты. Те бы уже давно кинулись на нас. — Стэнли? Так это ты? — удивился Дилюк. Несмотря на то, что винодел выучил лица каждой выпивохи, сейчас Стэнли выглядит совершенно иначе: впалые щёки, грязная и заплатанная одежда, всклокоченные волосы и залёгшие под глазами синяки до неузнаваемости изменили мужчину. И так выглядят все вышедшие жители. — Да что здесь происходит?! — подаёт голос Кэйа, переводя взгляд с толпы людей на Джинн. — Тот, что у вас на руках, — кивает Стэнли на тело Венти. — Он заражён? Первое время получится врать, что нет: бард расположился в руках винодела так, что его лицо как раз закрыто. «Нельзя позволить им узнать…» — Разумеется, нет! Наш товарищ просто немного обессилел, — не моргнув и глазом, лжёт Кэйа, после чего слышит грохот за собственной спиной. — Тучи сгущаются. Вам лучше укрыться в одном из домов, — проговорил мужчина в преклонном возрасте. — Каждый раз, когда собираются тучи, часть наших, не успевших спастись, обращается в безмозглых убийц. Или же самоубийц. Грохот становится всё громче и громче, на небе сквозь беспроглядную пелену затянувшихся туч проблёскивает молния, а на землю опускается тёмный, будто бы ядовитый туман…