Зелье (счастья?)

— Здесь очень душно, не находишь? — Да, конечно, — недоверчиво отвечает Кэйа, переводя взгляд с одного запечатанного окна на другое. Парень отступает назад, но не уступая братцу, а лишь открывая для себя редкое зрелище: Дилюк стыдливо прячет глаза, а краснота поражает не только щёки, но и уши. «Да что с тобой?» Кэйа преспокойно начинает расхаживать по комнате, наворачивая круги и выводя своими шагами невидимые узоры, а у Рагнвиндра в душе разрастается буря. Когда этот напыщенный лжец и эгоист успел так измениться?.. Винодел всё это время считал, что он заметно вырос за время своих странствий, а вот сводный братец наверняка всё то время просто развлекался, смешивал в своей крови новые сорта алкоголя и продолжал оставаться несамостоятельным ребёнком. Но почему же сейчас картина перевернулась вверх-тормашками и глупцом оказался Дилюк? Почему он все эти годы продолжал жить с бельмом на глазу, агрессивно игнорируя его? Почему лишь Кэйа смог косвенно показать ему, как выйти на верный путь? Почему лишь Кэйа переборол не только свои грехи, но помог и другим? Почему лишь Кэйа заставил Дилюка принять свою беспомощность? …«разгеройствовался». Решил, что сможет всех защитить сам, а в итоге навлёк беду на тех, кого так старательно оберегал. Быть может, не веди он себя так по-детски, город бы удалось спасти, предотвратить беду до её начала. Но что остаётся сейчас?.. Тихое мычание, доносящееся с постели, спасает разум от терзающих мыслей и переключает внимание на себя. Винодел бросает взгляд на Архонта и облегчённо выдыхает, видя абсолютно здоровое на вид лицо. — Что ж, обошлось. К слову, а как ты вообще понял, что де-…? Незаконченный вопрос растворился в воздухе, когда Дилюк обернулся и увидел вжатого в стену брата. — Кто-то пришёл сюда. Кто-то пришёл сюда с улицы, — по лбу стекает капелька пота, добираясь до шеи и впитываясь в рубашку. — Мондштадцы ведь говорили, что этот туман… Владельцу таверны потребовалась лишь пара секунд, чтобы кинуться к двери, но не успел он и коснуться ручки, как та сама распахнулась, являя за собой фигуру в тёмном плаще. — Простите, что я без приглашения, — почти шепчет незнакомец, поднимая руки к капюшону, — но нам нужно поговорить. Чёрная мокрая ткань слетает с головы, обнажая золотистые волосы, собранные в растрёпанную косу, глаза цвета морского песка и дрожащие тонкие губы. — Мастер Дилюк! — проскакивает лестницу Эмбер и замирает, уставившись за объявившегося Итэра. — Ой, так это всё-таки ты! — Здравствуй, Эмбер, — он слабо улыбается девушке, но тут же возвращает всё своё внимание к стоящему в дверном проёме виноделу. — Это очень важно. И достаточно секретно. Дилюк выгибает бровь, но всё же отходит в сторону и пропускает путешественника внутрь комнаты. — Пожалуйста, — обращается он к скауту Ордо Фавониус, — проследите там, чтобы никто не совался на улицу. — Будет исполнено! — жестом отдаёт честь девушка и исчезает из поля зрения. На этот раз парень запирает дверь на замок, после чего сразу же ловит на себе сконфуженный взгляд, который перепрыгивает на лежащее на кровати тело. — Он без сознания, не переживай. Да и от него ли скрывать? Итэр согласно кивает и поворачивается к третьему присутствующему в комнате человеку, который продолжает пытаться слиться со стеной. — Почему на тебя не подействовал туман?.. — А, — понимающе прикрывает глаза путешественник, — я же не из этого мира. На меня подобное не влияет. — Тогда другой вопрос, — капитан кавалерии движется вдоль стены, не приближаясь к общему знакомому ни на шаг. — Почему я ощущаю тебя так же, как твою прелестную сестричку? «Ощущаю? Что?» Итэр тяжело вздыхает и садится на край кровати, не задевая спящего барда. — Поэтому я сюда и пришёл… Ох, даже не знаю, с чего начать… — голос юноши немного дрожит, из-за чего он прокашливается. — Твоя сестра мертва, — спокойно заявляет Дилюк, скрещивая руки на груди. — Ох… Так я оказался прав, — теперь дрожь в голосе заметно усиливается, а руки пробивает тремор. — Я… Не успевает Итэр вымолвить и слово, как из глаз начинают литься ручейки слëз, которые он старательно утирает перчатками, но тонкая промокшая ткань лишь раскатывает влагу по лицу. — А ты откуда знаешь? Мы же оставили её… — Просто знаю, — грубо перебивает Дилюк брата, выразительно изгибая брови и сжимая губы. Путешественник встаёт с кровати и подходит к окну, заставляя Кэйю шарахнуться и буквально отпрыгнуть в сторону. Заваливается на подоконник, обхватывает виски руками и… — У меня голова разрывается. Я уже не понимаю, где мои воспоминания, а где — её… Наследник падшего уже окончательно королевства после этой фразы заметно расслабляется, однако лицо его напрягается ещё больше. — Всё так размыто… Я будто бы смотрю на мир через мутное стекло, — Итэр шмыгает носом и вновь безрезультатно пытается утереть выступившие слёзы. — То, что сейчас происходит с городом — это дело рук Люмин. Она не хотела вредить жителям, — спешно добавляет путешественник и наконец-то вновь поворачивается лицом к собеседникам, — просто только так Принц бы сам пришёл в Бездну. Кэйа заметно стушевался. И дураку было бы понятно, какой груз вины сейчас свалился на молодого капитана кавалерии. Услышь такое Дилюк в свой адрес — вовсе перестал бы хотеть существовать в этом мире. На шее капитана выступают вены от плотно стиснутых зубов, но спрашивает он с абсолютным спокойствием: — И что нам с этим делать? — Прости, Кэйа, — вздыхает Итэр, — но мы с мастером Дилюком не можем сделать абсолютно ничего. Можешь только ты. — Опять? — с явным раздражением фыркает капитан. — Вам всем мëдом на мне намазано?! Путешественник ошалело моргает и переводит взгляд на Дилюка, как бы прося помощи. — Не нужно на него зыркать. Откуда мне знать, что ты не продолжаешь дело, начатое сестрой, а? — Кэйа подходит вплотную к юноше и тычет пальцем ему в грудь. — Мне уже хватило одного раза. Из-за меня все в этой злосчастной Бездне чуть не распрощались с жизнями. Ты думаешь, я наступлю на те же грабли? — Кэйа… — Не подходи, — Принц машет рукой в сторону братца, осыпая его градом ледяных искр, а после сжимает холодные пальцы на горячей шее путешественника и цедит сквозь зубы. — Докажи, что её мерзкая натура не искривила твою душонку. Неловкое брыкание, удар ноги по воздуху — и капитану в живот бьëт поток ветра, отталкивая его в сторону. Итэр обнажает клинок, но не спешит нападать. — Не нужно обращаться со мной как с последней сволочью! Я уже не раз помогал всем вам, и вот так ты мне доверяешь? — голос срывается на крик, а из глаз вновь брызжут слëзы. — Единственная, ради кого я продолжал находиться в этом мире, мертва! По-хорошему стоило бы вообще уничтожить всё здесь, дабы отомстить за её смерть, но я… — он медленно опускает дрожащую руку, сжимающую рукоять меча, глубоко вдыхает, продолжает уже тише и спокойнее. — Но я не хочу, чтобы невинные люди страдали. Не хочу, чтобы вы страдали. Я просто хочу покончить с этим кошмаром и исчезнуть. Закрывающая лицо чёлка Кэйи шелохнулась из-за выдавленного смешка. «Тот, ради кого живу я, ещё жив». — Может быть, из-за какого-то странного влияния я и получил часть её воспоминаний, но… сам-то я остался прежним. С чего бы я вообще вдруг изменился? — Итэр обречённо вздыхает и опускает голову. — Кэйа… — Да знаю я, знаю! — капитан шипит и с силой зажмуривается. — Знаю, что никто здесь не хочет умирать. Знаю, как тяжело Джинн! Знаю, как тяжело тебе. Но я боюсь… Ты и представить не можешь. Боюсь так сильно, что вот-вот начнут подкашиваться колени! Тебе не понять. Никто ведь из-за тебя не страдает уже чёрт знает сколько времени! — Это я затащил всех вас в Бездну. Кэйа вскидывает голову и впивается взглядом сквозь тонкую пелену слёз в опущенные глаза винодела, и в них читается та же грусть, что и в его собственных. Теперь-то он понимает. Понимает, что в этой ситуации они вдвоём оказались в одинаковом положении. Только вот он, Кэйа, может пошевелить пальцем и попытаться всех спасти, а не закрывать глаза на эту возможность. А Дилюк… Дилюк не может ничего. Лишь наблюдает за тем, как рушится его город, как умирают его жители, как ломаются изнутри его друзья, бывшие коллеги и, в конце концов, последний член горе-семьи. «Я болван». — К-хе-хе… Хриплый вздох сменяет смесь кашля и смеха, заставляя всех в комнате вздрогнуть. Дилюк, стоящий к кровати ближе всех, первым замечает приоткрывшиеся глаза барда и его слабую ухмылку. — Так вы… всё-таки… кхе-кхе… вытащили меня… Из-за пересохшего горла голос кажется электрическим и заставляет невольно ёжиться. — Венти! — путешественник падает на колени перед кроватью и сжимает руку барда. — Ты как нельзя кстати. — О-хо-хо, притормози, — Архонт поднимается на локтях, принимая полусидячее положение, из-за чего говорить становится немного проще. — Из меня сейчас получится, кхе-кхе, крайне бестолковая боевая единица. В ближайшие пару часов я и лёгкий бриз сотворить не смогу. — А мы так сильно и не торопимся, — Итэр оборачивается к Кэйе и Дилюку. — Нам просто нужно продержать жителей в безопасности. Я не знаю, как долго эта дрянь на улице ещё будет действовать, так что лучше перестраховаться. — Но нам в любом случае придётся туда высунуться, — резонно подмечает капитан. — Так ты согласен? — Куда я денусь? — Я знал, что ты не осёл, — путешественник довольно прикрывает глаза и вновь обращается к Барбатосу. — Мы дождёмся, пока ты станешь стабилен. Нам очень не помешает твоя помощь. — Да-да, к вашим услугам, но не мог бы кто-то из вас принести мне стаканчик воды? Три растерянных взгляда пересекаются друг другом, в конце концов два из них сходятся на Дилюке. — Буду через пару минут, — буркает он и покидает комнату, захлопывая дверь. — Кхе-кхе, отлично. Что от нас требуется? — Хм-м. Если я всё правильно понимаю, то эпицентром разразившейся бури выступает статуя Архонта… — Итэр проводит пальцами по подбородку, задумавшись. — Нужно просто её сломать? — Принц Бездны разглядывает собственные ногти. — Нет, всё не так просто. Это древний заговор, который могут наложить и снять лишь выходцы из Каэнри’ах. Теперь понимаешь? — Я понимаю, что не знаю никаких заговоров, а способов снятия их — тем более. — Кэйа, ты ведь понял, что нужно делать со скверной на теле Венти? Не смотри на меня так, я успел перекинуться парой слов с Альбедо, который сразу же меня узнал. При упоминании имени алхимика губы капитана сжались в тонкую полосу. — Допустим. — Это у тебя в крови. Ты почувствуешь, что нужно будет делать, уже на месте. Просто не нервничай. — Легко сказать. — Хорошо, Итэр, а мне-то что делать? — Хм-м, — вновь тянет путешественник, подбирая слова. — Хоть Кэйа и выходец из Каэнри’ах, но продолжительное влияние скверны может сказываться и на нём. Твоя чистая анемо энергия — как бы противоядие. Ты будешь должен защищать его. — Угу, — кивает Венти и поднимает глаза к потолку. — А как ты вообще планируешь туда добираться? — Э-э… Это… наименьшая из проблем. Я об этом пока не думал… Скрип двери оповещает о том, что владелец винокурни вернулся в комнату, ставшую переговорной зоной. Хоть уловка с водой отчасти и была придумана лишь для того, чтобы избавиться от лишних ушей, которые могут начать возражать, Венти схватил стакан и с такой жадностью вылакал жидкость, что на миг всем показалось, что он никогда в жизни не видел простой воды. — М-м, прямо-таки жизнь новыми красками заиграла! — голос Архонта вернул свою звонкость и даже будто бы стал веселее. — Вот спасибо! — Всегда пожалуйста, — с плохо скрываемым недовольством мычит Дилюк, явно догадываясь, что без него в этой комнате обсуждалось что-то важное. «Прости… Так будет лучше». — И что? — Как что? — повеселевший с виду Кэйа обходит братца вокруг и кладёт руку ему на плечо. — План Итэра до безобразия прост: всего-навсего разбить сгусток скверны в руках у статуи Барбатоса. У нас есть анемо Архонт и прекрасный я, носящий в себе кровь Каэнри’ах, — без заминки врёт он. — Хватит лукавить, — тихо шепчет винодел почти одними губами. — А я и не лукавлю. Порой даже самые сложные проблемы решаются очень простыми путями, — также понизил голос капитан и заговорил не в своей шутливой манере, а в более серьёзной. — Не беспокойся. Доверься мне. Мы справимся. Дилюк тяжко вздыхает и закрывает глаза. — Что мне сказать остальным? — Скажи как есть… — задумчиво отвечает Итэр. — Но перед этим толково объясни всем, что до тех пор, как мы не очистим скверну, на улицу не стоит высовываться. И винодел молча кивает. — Что ж, раз уж мы всё решили, быть может, напоследок пропустим по стаканчику? — совсем недавно оживший бард смешливо подмигивает и лучезарно улыбается.