Зелье (счастья?)

— Ради спасения своей семьи, — подхватывает Кэйа мужчину, поймав на себе вопрошающий взгляд, — я готов пожертвовать всем. — Вот как, — усмехается собеседник, и Кэйа готов поклясться, что, несмотря на горький вздох, его губы тронула ухмылка. — Тогда слушай внимательно. Первоначало — чистую тëмную энергию — можно запечатать только чистой светлой, однако простого воздействия будет недостаточно. — Запечатать? А нельзя как-нибудь избавиться от неё окончательно? — вновь нетерпеливо перебивает капитан, вызывая у говорящего раздражëнный вздох. — Тёмная и светлая энергия сохраняют баланс, благодаря которому мир до сих пор существует, так что полностью избавиться от одной из составляющих невозможно, — поясняет он, вновь глубоко вдыхает и продолжает более спокойным тоном. — Для наложения печати одной чистой энергии мало, нужен мощный катализатор. С ним любой желающий, обладающий связью с одним из типов энергии, сможет наложить и снять печать с Первоначала. — Что за катализатор? — Может, ты прекратишь перебивать меня и просто послушаешь? — фыркает мужчина, складывает руки на груди и склоняет голову. Такой случайный, одновременно и чужой, и очень знакомый жест вырисовывает в голове образ недовольного Дилюка, заставляет сердце сжаться от тоски. «Мы ведь так нормально и не поговорили…» — Извините, — просит прощения Кэйа, не слишком-то и раскаиваясь, но послушно замолкает. — Катализаторов в мире есть непомерное множество, даже твоё оружие является катализатором. Но для такой масштабной задачи подойдут лишь единицы. Для этого и потребуется ваш алхимик. Наверняка он должен знать, что именно разрабатывает его учитель здесь и сейчас. На языке вертится с десяток вопросов, но Кэйа стойко держится и молчит, сдерживая своё немое обещание. Однако мужчина не спешит продолжать вещать. — Извините, — издалека начинает парень, — это всё? — А разве нужно что-то ещё? — Ну, быть может, поведать о том, как этот катализатор сделать? — тянет гласные капитан. — Или, может, как его использовать? — Ученик Рэйндоттир должен всё знать. — Ученик Рэйндоттир ещё не определился, на чьей он стороне, — фыркает Кэйа и сжимает руки в замок за спиной. — Он и сам, кажется, ничего не понимает, но явно что-то скрывает. Мужчина достаëт откуда-то из одежды пожелтевший лист бумаги и какую-то писательную принадлежность. — Вот, — протягивает он лист спустя пару минут, — передашь ему это. — А вы уверены, что оно остаётся со мной, когда я вернусь в реальность? — Кэйа с недоверием глядит на непонятные округлые символы, похожие друг на друга, и вертит бумажку в разные стороны, пытаясь понять, как это читать. — Ты совсем забыл свой родной язык… С каждым разом, когда этот фантом тычет в лицо своим чёртовым Каэнри’ах и переплетает к нему Кэйю, всё сильнее ощущается желание огрызнуться или вообще уйти отсюда. «Я и впрямь должен разливаться в тёплых чувствах к «Родине»?" «Родине», которая отвергла его. Ещё совсем маленьким выбросила в другой мир к совершенно чужим людям, которые и стали его родными и самыми близкими. А эта пародия на родное гнездо — да чего она вообще стоит? Убита своими же ошибками ещё пять сотен лет назад, но постоянно напоминает о себе, как вонь, которую невозможно вывести. И все беды только из-за остатков этой цивилизации… — Прости меня, — должно быть, на лице парня отразились не самые благоприятные эмоции, что и заставило мужчину извиниться. — Твоё физическое тело сейчас с тобой. Это не сон и не иллюзия, скорее что-то вроде альтернативной ветви времени. — Быть может, Вы знаете почему я не вижу Вашего лица? — решает попытать удачу парень, стараясь отвлечься от неприятных мыслей. — С предыдущими фантомами всё было наоборот. На слове «фантом» мужчина дёргает головой, явно намереваясь поправить такую грубую ошибку, но всё же сдерживается и последовательно отвечает на вопрос: — Видимо, ты совсем забыл и моё лицо, — пусть печальную улыбку и не видно, но в голосе она слышится яснее и чище летнего неба над Тейватом. И от этого становится неловко. Будто бы в мыслях вертятся какие-то воспоминания, но они настолько далеки и размыты, что не удаётся схватить ни одно из них за хвост. — Думаю, тебе пора идти, — голос мужчины начал немного вибрировать, а его силуэт — размываться. — Я верю в твои силы, сын мой. Тебе предначертано спасти свою родную землю. Теперь я наконец-то понимаю, что речь шла не о Каэнри’ах… — Отец?! — Кэйа хватает рукой силуэт, но тот растворяется облаком дыма. То ли голова, то ли пространство начинает волчком вращаться со скоростью света, сбивая с ног и заставляя закрыть глаза и уши… … … …

***

— …неужели так долго?.. — …наверняка не поздно… — …дайте ему время… Странное бурчание доносит обрывки фраз очень размыто и практически неразброрчиво, словно сквозь толщу воды. Тело совсем не ощущается, и даже при попытке пошевелить хоть чем то ничего не происходит. — …спустимся… можешь… остаться… Спуститься куда? Остаться где? Кто и кому это вообще говорит? Теперь и этот голос смолкает, а на смену ему не приходит ничего. Могильная тишина, родная и спокойная, наконец-то позволяет мозгу избавиться от раздражительных иголок и полностью расслабиться, кажется, даже почти отключиться. Но отчего-то дышать становится сложно, сложно до того, что крупицы сознания возвращаются в существующее где-то тело, пытаясь понять, что же мешает дышать. — …виноват буду я… Снова что-то про вину. Смутно ощущается, будто бы где-то уже были такие разговоры, но где, когда и почему?.. Очень хочется спать, а не вспоминать то, что уже ушло. Спать так, чтобы сон стал подобен забвению, долгому и безоборотному, приносящему умиротворение и дарующему связь с самим собой…

***

— Ты забрал этот листок? — Да, он у меня, но… Итэр висит на плечах Альбедо, практически касаясь своей щекой — его, и усиленно пытается разглядеть, что же написано на клочке в руках алхимика. — Я ничего не понимаю, — заключает Альбедо, сводя брови и склоняя голову. — Этой бумаге, кажется, уже не одна сотня лет. Она очень старая и не похожа на нашу, где Капитан вообще её взял? А этот язык… Я знаю его лишь на фундаментальном уровне, но я так давно не пользовался им… Все жители города, что прятались в таверне, сейчас разошлись: кто по своим домам, кто за прилавки магазинов, кто решил заняться очисткой города. Ушли и Ноэлль с Барбарой, дабы найти пропавшую Джинн, а Эмбер осталась здесь, и сейчас молча вникает в едва понятный ей разговор. Дверь таверны распахивается и ударяется о стену, заставляя стекло на полках звонко застучать. — Чëрт бы тебя побрал! — Итэр отлипает от Альбедо, со шлепком прикладывает ладонь ко лбу и выдыхает с таким сильным облегчением, словно проснулся в своём родном мире. — Джинн, мы чуть с ума не сошли! — Я извинюсь позже, — серьёзно заявляет она, за руку заводя в таверну Лизу. Выражение её лица оставляет желать лишь того, чтобы возникшая ситуация разрешилась хотя бы через сотню лет, разумеется, если повезëт. — Магистр Джинн, — кивает Альбедо, — рад, что Вы в порядке. Госпожа Лиза, а Вы как нельзя кстати. На такое заявление алхимика её веки немного приподнимаются, а брови — изгибаются, придавая её лицу выражение чистого удивления. Должно быть, Лиза и сама ничего не знает о том, что происходит и как с этим бороться, потому и своё присутствие здесь считала абсолютно бесполезным. — Быть может, Вам о чём-то скажет эта надпись? — Альбедо показывает ей листок с закруглёнными символами, написанными немного дрожащим почерком. — Хм-м, — задумчиво тянет она, — это ведь язык, который использует Орден Бездны? — Эта бумага очень, очень старая, а эти знаки написаны хоть и не совсем ровно, но всё же довольно аккуратно. Как Вы считаете, — аккуратно спрашивает Альбедо, желая обойти стороной ненужные сейчас детали, — это мог написать человек? — Человек, говоришь? Совершенно неуместно голос библиотекарши зазвучал намного живее, даже с какой-то ноткой веселья. — Мы можем это легко проверить. В моей библиотеке есть несколько книг на этом языке. Кажется, где-то даже был самодельный словарь, который был составлен одним очень дотошным и любопытным искателем приключений. — Значит, идём в штаб рыцарей? — предлагает Джинн, вновь взявшись за ручку двери. — Подожди. У нас здесь тоже есть своя проблема. — Я останусь с ним, — впервые за время возвращения «отряда» подаëт голос Дилюк. — Можете идти. — Ты не станешь принимать участие? Нам бы пригодилась твоя помощь, — неуверенно спрашивает Итэр, вспоминая, как злился Дилюк из-за того, что от него всё скрывали. — Я здесь нужнее, — издевательски копирует он сказанные ранее слова барда, немного сжимая пальцы, запутавшиеся в волосах бессознательно лежащего на его ногах Кэйи.