Зелье (счастья?)

Захлопнувшаяся дверь знаменует собой начало пробуждения давно затихшего чувства одиночества, запятнанного сожалением и грызущей виной. Ушёл даже заметно поникший Архонт, который, как и сам Дилюк, не проронил ни слова за всё время «совещания», по сути поддерживаемого только Итэром и Альбедо. Наверное, Кэйа бы объяснил, что здесь к чему и с живым интересом поддержал беседу… …если бы мог. «Если не доверяешь ему — доверься мне» — лживые слова лживого Архонта. Он врал Дилюку в глаза, убеждая, что нет совершенно никаких рисков, что всё пройдёт гладко, что все вернутся в полном порядке. Врал, а сам наверняка понимал, что вылазка едва ли обойдётся без жертв. …никогда не получается обойтись без жертв. Если бы только Дилюк настоял, если бы только не отпустил его или увязался следом… По возвращении в таверну первым вошёл Итэр. Он всегда был довольно чувствителен к любого рода событиям, и это не стало исключением. Хоть он и пытался скрыть заметно возросшую с их последней встречи нервозность, глаза то и дело метались из стороны в сторону, всячески избегая взгляда красных глаз. Дилюк даже боялся думать о том, что могло пойти не так. Боялся думать, что могло случиться с Кэйей. Ответ не заставил себя долго ждать. Альбедо и Венти вошли в таверну вместе, а Кэйа медленно влетел вслед за ними. Влетел буквально. Барбатос погрузил его в ветровую сферу, слабо сияющую светлым бирюзовым цветом, видимо, пытаясь что-либо сделать, как-то помочь, но всё было безуспешно. Дилюк оттолкнул присутствующих и схватил Кэйю быстрее, чем смог понять, что происходит. На своих же руках он поднял его наверх, в ту спальню, где в своё время отлëживался и сам Архонт, и с тех пор ни разу его не отпустил. Он дышал, пусть слабо и очень медленно, но дышал, а кожа до сих пор излучала слабо ощутимое тепло, подогревающее закованную в толстый слой шипастого льда надежду. Рагнвиндр уже давно отвык полагаться на веру в лучший исход, рождëнную наивным оптимизмом, и смотрит на вещи реально, а то и заранее готовится к худшему, но сейчас холодный ужас проникает под кожу и вызывает мурашки, стоит лишь подумать о том, что лежащий на его коленях человек может уже никогда не проснуться. Взгляд опускается на его расслабленные кисти рук, по ладоням которых кривыми молниями расползаются опухшие толстые шрамы. Шрамы, оставленные самим Дилюком. Последние годы жизни он только и делал, что ранил Кэйю, оставляя такие же, а то и более уродливые шрамы на его душе… Из-за сентиментальных мыслей к глазам подкатывают горячие слёзы, и Дилюк с силой сжимает брата в объятиях. Чертовски приятно обнимать его… Сжимает ещё сильнее и падает на бок, ложится на кровать, закидывает на него свои ноги, и сжимает, сжимает так сильно, чтобы никто не смог его отобрать. Единственное родное… Единственное дорогое и стоящее всего на свете сразу. — Почему же ты так любишь оставлять меня? — всхлипнув, шепчет Дилюк в смуглую шею. — Если с тобой что-то случится, виноват буду я… снова. Он глубоко вдыхает, задерживает дыхание, закрывает глаза и касается горячими обветренными губами гладкого лба, проводит носом по щеке и…

***

— Абсолютная безысходность, — подытоживает Итэр, захлопнув очередную книгу и практически швырнув её на стол, из-за чего удостаивается неодобрительного взгляда Лизы. — И то правда, — вздыхает Альбедо, перелистывая очередную из нескольких сотен страниц, вглядываясь в овальные символы и улавливая значение лишь отдельных слов. — Госпожа Лиза, а это не оно? — машет в воздухе тонкой книгой в мягком кожаном переплёте Эмбер, спустившись с деревянной лестницы-стремянки. — Ох, — устало и громко вздыхает Лиза, приложив раскрытую ладонь к щеке. — Наконец-то. Хвала небесам! Тот самый самодельный словарик, о котором вскользь упоминала Лиза, обнаружился, когда она уже распрощалась с ним на далёкие века. Все присутствующие разом захлопнули книги в своих руках и как по команде собрались в кучу, окружив Лизу со словарём в руках. Она положила книгу на стол и начала медленно её листать… — Вот это похоже на то, что написано у нас, — тычет Джинн в слово, состоящее из шести символов, первые четыре из которых сходны с посланием на бумаге. — Похоже, но не то, — скептично складывает руки на груди Итэр и в недовольстве сводит губы. — Уже лучше, чем ничего, — резонно подмечает Эмбер, ещё раз сравнивая два слова друг с другом. — На самом деле, — после некоторой паузы начинает рассуждать Альбедо, — эти четыре символа, судя по всему, означают «жизнь». В словаре оставшиеся два символа означают что-то вроде «начала», а итоговый перевод — зарождение. Так что… Наверняка и эти четыре символа, — он проводит пальцем по записке, — тоже означают «жизнь». Но тогда это имеет мало смысла… — Знаешь перевод последних двух символов? — отрывается от книги Лиза и поднимает взгляд на стоящего слева от неё Альбедо. — Жизнь и сосуд, — уверенно и задумчиво произносит алхимик. — Жизнь и сосуд? Сосуд жизни? Живой сосуд? — И впрямь мало смысла, — Джинн поджимает губы. — Наверняка Кэйа бы смог что-то объяснить. — Он очнётся… рано или поздно, — уже тише добавляет Альбедо, понимая, что эти слова никому не сделают легче. Самой большой ошибкой в этой «операции» стала как раз потеря Кэйи, пусть и временная. Сейчас на счету каждый час, ведь неизвестно, когда нагрянут следующие тучи и на какое время они вновь запрут всех или в таверне, или где-то ещё. За это время может случиться что-то непоправимое… Альбедо погружается в свои воспоминания и мысленно перебирает прочитанные в Бездне книги и манускрипты. В них много говорилось о природе скверны, о её появлении, о её влиянии на живые и неживые объекты, но ни слова о том, как от неё избавиться. Раз за разом в разных письменах повторялось, что скверна образована от тёмного Первоначала, но Альбедо и представить не может, что делать с одним из двух основных положений жизни. Очевидно только то, что не получится её уничтожить в прямом смысле слова, лишь куда-то спрятать, запечатать или переместить. Если Кэйа знает ответ на этот вопрос… ему стоит проснуться как можно скорее. — И что нам тогда делать? — Стоит эвакуировать выживших, — начинает говорить Альбедо. — Я правда не знаю, что именно нам нужно сделать и какие это будет иметь последствия. А ещё я не знаю, как долго нам придётся ждать Капитана Кэйю. И эвакуацию лучше поручить Вам, Магистр Джинн. Для Джинн всегда в приоритете стояли её люди и их благополучие, в данной ситуации — относительное, поэтому она сразу согласилась: эта мысль уже давно поселилась в её голове, но предлагать эвакуацию было крайне неуместно. К тому же изначально она посчитала необходимым объяснить всё, что она знает, Лизе, владеющей библиотекой и работающими мозгами. Хоть она и со скептицизмом отнеслась к заявлению, что помимо Альбедо помочь может только она, но всё же согласилась сделать всё, что сможет. И что бы они делали дальше, если бы так и не смогли понять, что написано на этом листе? Пусть это и маленький, но всё же шаг к победе. — Эмбер, — обращается она к своей подопечной, — а ты пригляди за Кэйей. Будучи скаутом, ты наверняка найдёшь способ оповестить нас, когда он очнётся. Девушка с готовностью прикладывает руку к виску в привычном жесте и широко улыбается. Всё наконец-то вновь приходит в движение, и это не может не радовать. Ей было действительно больно смотреть не только на всё происходящее, но и на медленно угасающую Джинн, однако предложение алхимика позволило ей возродиться из пепла, и теперь её слова окрасились в новые цвета, цвета силы, веры и надежды. И такую Джинн Эмбер чертовски любит. — Кстати, а где Ноэлль и Барбара? — наконец-то задаёт мучающий её вопрос скаут. — Я их встретила, когда мы с Лизой шли к таверне. Сказали, что вы меня потеряли, — в голосе Магистра проблёскивает тонкая, но ощутимая вина за то, что она заставила всех волноваться. — Барбара вернулась в Церковь, туда доставили несколько раненых, но не заражённых скверной людей, а Ноэлль отправилась с ней, сказав, что не может оставить мою сестру без защиты. В общем, они в порядке. — А что делать мне? — Итэр привык, что в последнее время этот же вопрос все задавали ему, поэтому теперь почувствовал заметное облегчение от того, что за дело взялись и Джинн с Альбедо. — Полагаю, тебе стоит помочь Альбедо найти этот живой сосуд, — улыбается Лиза, прищуривая глаза. — А может, и создать его. — А не лучше ли этим заняться тебе? — Мне? Сахарок, я так далека от алхимии, да и в ассистенты не гожусь. От меня будет больше проку, если я узнаю, что делать с нашими неприятностями на статуе. Правда, Альбедо? Её пронзительный взгляд говорит всё за себя. Она понимает, что алхимик знает больше, чем говорит, и непрозрачно намекает ему, что готова его выслушать. — Вы идите, — соглашается Альбедо на молчаливое предложение библиотекаря. — Итэр, встретимся у входа в штаб. Жестом он выказывает согласие и первым покидает библиотеку. — Какой-то он потерянный… — с некой грустью в голосе подмечает Джинн. — Он потерял сестру, — отвечает Альбедо. — А теперь снова разгребает наши проблемы. — Так она всё же…? — Да. Нет смысла сейчас говорить о том, что случилось на самом деле. Альбедо не солгал, когда говорил Дилюку, что Принцесса Затмения должна была выжить, но кто сказал, что иной вариант развития событий — это плохо? Едва ли можно было назвать хорошим и то, что видел он в предполагаемом будущем. По крайней мере, так к ним примкнул Итэр, дающий некоторое преимущество. В самом деле, непонятно, какие цели теперь он преследует, но об этом не стоит беспокоиться, пока он на их стороне. Всё же общая проблема беспокоит больше, чем точечная трагедия путешественника. В конце концов, все, кроме Альбедо и Лизы, покидают библиотеку. — Итак, что ты выяснил там, внизу?

***

Джинн действительно давно не пользовалась системами оповещения. В последний раз — во время учебной тренировки, проходившей ещё когда Магистр Варка только планировал длительную экспедицию. В её эксплуатации нет ничего сложного, но отчего-то это всё равно кажется волнительным… Подготовка не занимает много времени, но куда больше требуется, чтобы заранее продумать, что говорить, чтобы не поселить в сердцах и без того испуганных людей ещё большую панику. Внутренние ощущения подсказывают, что сейчас не стоит быть излишне строгой и официальной. — Дорогие жители Мондштадта, — слышит она свой голос не только от самой себя, но и от громкоговорителей снаружи. — На время, пока решается проблема, мы вынуждены эвакуировать вас за пределы города ради вашей же безопасности, — она замолкает, чтобы сделать глубокий вдох и собраться с мыслями. — Я приношу свои извинения от лица организации Ордо Фавониус за всё, что вам пришлось пережить. Берите с собой необходимые вещи, я лично сопровожу вас. Собираемся у главных ворот ровно через два часа, — она касается пальцами выключательного рычажка, но всё же задерживается и добавляет. — Совсем скоро вы сможете вернуться в свои дома. Всегда ваша, действующий Магистр Джинн. Рычажок щëлкает, оповещая, что система отключена. Джинн выдыхает и опирается руками о стол, кладя на них голову. Пусть Магистр и не спрашивала напрямую, но она уверена, что Дилюк бы не отказался предоставить свою винокурню для сохранения жизни и здоровья мирных жителей. Изначально не планировалась, что и сама Джинн покинет город вместе с горожанами, но она просто не смогла в очередной раз оставить их. А теперь уже… Что сказано — то сказано, придётся выполнять. Она покидает кабинет, закрывая его на ключ, и встречается с выходящим из библиотеки алхимиком. — Альбедо… — Простите, Магистр, — он отводит взгляд и прячет руки в карманы, — меня ждёт Итэр. — А, да, тогда я, пожалуй, поговорю с Лизой… — отвечает она его спине, после чего дверь сразу захлопывается. Итэр обнаруживается в небольшом парке за штабом, и выглядит он смертельно уставшим. Даже немного тоскливо видеть его, всегда такого живого и бодрого, поникшим и серым. — Тебе ведь не нужна моя помощь, да? Альбедо качает головой. — Тогда можно я прогуляюсь? В ответ — два кивка. Алхимик даже рад, что всё сейчас так обернулось: меньше всего хочется находиться в чьём-то обществе, пытаясь или разбавить, или смириться с тяжëлой и гнетущей тишиной, повисшей тëмными тучами и над ними самими, и над Мондштадтом в целом. В голове крутятся сказанные Лизой слова. «Ты же понимаешь, что такое этот " Живой сосуд»?» — Сосуд, наполненный жизнью, но не являющийся ею… — шепчет он, обходя невысокие деревца. Лишь они не потеряли свой цвет, остались такими же зелёными и… …живыми. «Приятно разговаривать с умными людьми. Как ты думаешь, что это значит?» Её лисья улыбка топором врезается в поток мыслей. Он садится на скамейку, откидывается на спинку и запрокидывает голову. Небо. Такое же тёмное, обесцвеченное и лишенное солнца. Лишённое тепла. Напоминает Итэра… «Я дам тебе подсказку. Целью кхемии всегда являлось создание жизни, а для искусственно созданной жизни требуется и искусственный сосуд». Всё было понятно и без её шарманок, просто не хотелось это озвучивать. Не хотелось принимать. И не хочется до сих пор. На самом деле, идея Итэра пришлась по душе и Альбедо. Движение помогает избавиться от ненужных мыслей, очистить рассудок для правильных рассуждений. Должен быть альтернативный вариант. Всегда есть. Через какое-то время блужданий по городу алхимик выходит к главным воротам. Он слышал объявление, данное Магистром, но не ожидал, что отведëнные два часа уже прошли. Людей здесь раза в два, а то и в три больше, чем было в таверне во время наваждения туч. Многие молчат, единицы разговаривают друг другом, кто-то даже пытается выдвигать мотивирующие речи. — Альбедо! Джинн хватает его за руку и отводит подальше от скопления людей, ближе к озеру. — Есть успехи? Альбедо мешкает. Не знает, что говорить, и стоит ли говорить вообще. — Это станет ясно, когда очнётся Капитан Кэйа. Девушка нервно роет землю каблуком, часто дышит и то и дело сжимает губы. — Я сказала этим людям, что мы уже нашли ключ к решению, что мы вот-вот покончим с этим, — она прикладывает руку ко лбу и добавляет уже заметно тише. — Прости, но теперь у нас совсем мало времени. Альтернативный вариант есть всегда. Зарытый под тонной загадок, упрятанный в самый далёкий шкаф рассудка, покоящийся на дне гипотез и теорий, но есть. Нужно лишь добраться до него. А для этого нужно время. — А где Итэр? Альбедо наугад тычет пальцем куда-то в сторону города, на самом деле не особо задумываясь, где бродит путешественник. — Мне пора, — она кладёт ладонь на плечо алхимика, проходит мимо него и выходит вперёд толпы. — Если всё готовы, мы можем выдвигаться! Постепенно люди уходят всё дальше, пока не начинают растворяться в пелене горизонта. Альбедо перестаёт наблюдать, когда они выходят из зоны распростершегося скверного неба, медленно идёт обратно к воротам и вновь заходит в город. Для поисков нужно время…

Которого чертовски не хватает.

На щёки падают мелкие капли зародившегося дождя. Пройдя дальше, он бросает взгляд на таверну, но тот сразу же переводится на штаб рыцарей, даже не спрашивая разрешения у самого Альбедо. «И всё же стоит закончить тот диалог…»