Перепутанные судьбы

             — Сколько пар сегодня? — на кухне было еще пара студентов и Хару, который буквально тонул в огромной толстовке и пугал людей своими худыми ногами и острыми коленками, что прогладывались сквозь дырки на джинсах. Вот я его и откармливаю.              — Две.              — Везет. А у меня три будет, еще и на дополнительные сегодня. А потом с Мучо в мастерскую. Опять будет в своей машине колупаться, — он тяжело вздохнул, совершенно не понимая привлекательности четырехколесной. — Я уже недели две ему обещаю. После того, как мы его разбудили, у меня не осталось выхода.              — После того, как ты его разбудил. — я поставил сковородку прямо на стол, не заботясь о старом покрытии, которого, кажется, и не было уже. — Слезай, сейчас завтракаем и идем.              — Ты меня балуешь, — он спрыгнул на пол и жадно уставился на немного подгоревший омлет.              — Завтра сам будешь готовить. Кухню же не спалишь?              — Обижаешь. Жил же я как-то до того, как вы с Майки начали меня кормить.              — А Майки кормил я, да, — теперь уже я тяжело вздыхал.       — Да, — не скрывая наглой и довольной улыбки, Харучие принялся за завтрак. — Однажды ты сделаешь счастливым какого-то парня, приготовив ему утром такой же подгоревший омлет.              — Спасибо за веру в мои кулинарные способности.              — Зато я верю в тебя и в то, что ты готовишь идеальный кофе.              Такие легкие разговоры с мягкой издевкой по утрам отныне объявляется одними из моих любимых.              — Жуй молча, если не хочешь опоздать. Или Харучие Санзу, один из лучших студентов своего потока, перешел на темную сторону?              — Не недооценивай меня, — он ткнул в меня вилкой. — Я успею все.              ***              — Знаешь, когда ты говорил, что успеешь все, я рискнул подумать, что так оно и будет.              В универ мы буквально бежали, потому что Санзу вдруг захотелось накрасить глаза. Под предлогом «чем я хуже Хайтани» он обвел глаза розовым, сильнее выделяя синяки своего перманентного недосыпа, а после схватился за лак для ногтей. И если левая рука получилась ровной и с первого раза, то на правую ушло более получаса. Я даже начал сомневаться в его художественных навыках, но тогда на глаза попала картина ночного пейзажа.              Которая и стала второй причиной, почему сейчас мы чуть не опоздали. Видите ли, нельзя просто так взять и принести картину. Ее надо еще упаковать, чем я и занимался. Потом оказалось, что я все сделал неправильно, и был самым наглым образом отпихнут в сторону, чтобы Санзу провернул те же самые махинации со старым куском оберточной бумаги.              — Не бурчи, мы же успели. Еще пять минут до начала пары.              — Это, несомненно, хорошо, но я предпочитаю немного другие утренние пробежки.              — Продемонстрируешь завтра.              — Если спать ляжем не в три ночи, как в последнее время.              — И почему же вы так поздно ложитесь? — Ран с наглой ухмылкой, больше напоминающей звериный оскал, незаметно подкрался сзади и уловил, конечно же, самую неоднозначную часть разговора. — Что? Я же не спрашиваю, почему все уже успели забыть про громкое расставание Майки и Такемичи и говорят лишь о вас двоих, — он смерил слегка покрасневшего Хару долгим взглядом и, не дожидаясь ответа, удалился в сторону нужной аудитории, по пути поправляя длиннющие волосы, приковывая тем самым к себе взгляды большей половины студентов и, конечно же, Санзу.              — Ты завис.       — Знаю. Задумался, приползал ли он в слезах к брату, как твои девочки, — он перевел немного стеклянный взгляд на меня. — Ну… его наверняка за косы таскали.              — Все, кто прикасался к его волосам, просыпались в больнице, — я усмехнулся, вспоминая, каким бешенным Ран был в школьные годы, постоянно таская с собой телескопку. — А теперь я побежал на пару. До вечера.              — До вечера.              Но я еще немного постоял в коридоре, наблюдая, как Хару скрывается за поворотом. Получается, он слышал весь мой ночной рассказ. От начала до конца. Как бы ему не хотелось спать, он все слышала. И запомнил.              И тут мне стало стыдно, ведь я раньше пропускал все мимо ушей, обращая внимание на какие-то незначительные детали лишь пару раз за вечер.              ***              Я уже почти дошел до комнаты, счастливый, что сегодня было лишь две пары и в кафе не моя смена. Относительная тишина и много свободного времени располагали к тому, чтобы позаниматься — надо было сдать целых две практические. И плевать, что до конца мая, а сейчас лишь март. Потом, как обычно, не будет времени, да и подвалит еще несколько срочных работ.              Моим планам бесцеремонно помешало пришедшее от Майки сообщение в, как оказалось, все еще существующий чат.              (12:57)       Сегодня все идут со мной в клуб — это не обсуждается       В девять вы должны уже стоять у входа в «Вальхаллу»              Значит, вечером будет грандиозное представление. И я не уверен, что хочу это видеть и, тем более, быть замешанным в это. Но, кажется, другого выбора у меня нет.              Интересно, это ответный удар на «Черного Дракона», или Майки просто решил уйти в запой на фоне происходящего?              Узнать у меня выйдет лишь вечером, а сейчас надо позаниматься. До девяти времени еще более чем достаточно.              ***              До семи. Потому что именно в семь Харучие чуть не выбил дверь и с несвойственным ему грохотом рухнул на кровать, бросив на пол пару пакетов со сладостями. С одного выпал чизкейк, который, как мне казалось, Санзу терпеть не мог.              — Я уже выучил все детали, что находятся под капотом машины и какими ключами их раскручивать, — что ж, это многое объясняло. — Я понятия не имею, зачем мне эта информация, но Мучо-сан угостил меня тортиком, — он так широко заулыбался, что на миг я уже подумал, что он влюбился в эту гору мышц. — А сейчас ты будешь помогать мне выбрать шмотки, что сразят Рана наповал. — показалось.              — Значит, мы все же идем, — в глубине души я еще надеялся, что этой печальной участи можно каким-то образом избежать.              — Да. Майки заявил, что не собирается больше оставаться один на один с Раном и Мичи. Поэтому мы идем с ними.              — И когда ты его встретил? — это чудо, именуемое моим другом, не появлялось в своей комнате уже несколько дней, и видеть мне его удавалось лишь на парах, сразу после окончания которых его ветром сдувало из аудитории в неизвестном направлении.              — Сегодня около того кафе, в котором ты работаешь. Наверное, забыл, что сегодня не твоя смена. — он уже выгрузил на кровать кучу одежды и крутился около зеркала, которое сам и притащил где-то месяц назад, подбирая теперь что-то слишком прозрачное. — Они с Баджи, которому мама перевела деньги, что-то придумали.              — Насколько убогое это «что-то»?              — Меня не посвятили. Майки сказал, что мне понравится, — на его лице безошибочно читалось волнение за друга. — Как далеко это может зайти?              — Главное, чтобы нам не пришли пригласительные на свадьбу.              За такое заявления в меня полетела моя же подушка. Но я был абсолютно уверен, что розовую голову хоть раз такая мысль посетила. И, вообще-то, я все еще пытался сосредоточиться на практической. Но вселенная была явно против. Как и мои друзья.              Санзу определенно собирался добавить что-то еще, но ему пришлось заткнуться и ловить подушку. А уже в следующее мгновение законный обитатель второй кровати в этой комнате все-таки решил меня навестить.              — Привет. Я пришел проверить, получил ли ты наше сообщение, — эта широкая улыбка напрягала ужасно. Они явно что-то задумали. И, наверняка, это было чем-то, что игнорировало здравый смысл и отрицало существование какой-либо логики в мире. — А это?.. — он указывал на разукрашенную стену без единого плаката.              Я только начал раздумывать, что бы сказать этому больному человеку, но высказаться по поводу этого абсурда мне не дал входящий вызов от Рана. Прекрасно, блять, еще один. Ставлю сотку, что это будет что-то похожее на «только вздумай не притащить свою задницу сегодня вечером в клуб — я скормлю тебя своей улитке, которой у меня нет, но для тебя я ее заведу».              — Дра-аке-ен, — протянул он на том конце, немного не попадая в ноты, — я верю в твою благоразумность и жду тебя ровно в девять в самых обтягивающих джинсах, какие у Баджи только есть. Или у тебя еще есть время их купить.              — Можешь не волноваться, — думаю, мне все же стоило поступать на актерское мастерство, потому что мысленно я уже послал всех их далеко и еще дальше, но все равно продолжал улыбаться и говорить абсолютно спокойно, повторяя себе, что все скоро закончиться. — И передай Ханагаки, что ему нет необходимости приглашать меня лично. Мне четырех человек вполне хватило. А теперь изволь, но мне необходимо подыскать те самые обтягивающие джинсы.              Ответа я дожидаться не стал, пусть это и было грубо. Хватит с меня любезностей.              — Я не знаю, что вы там придумали, — пытаясь смотреть на Майки максимально уничтожающим взглядом с максимально милой улыбкой, я продолжил, специально растягивая слова, развивать свою мысль, — но уверен на все двести процентов, что теперь уже не твой Такемичи с длинноволосой занозой тоже готовят какой-то сюрприз. Не уверен только, насколько вам это понравится. А теперь, пожалуйста, у меня есть еще час, чтобы закончить практическую, которую, между прочим, тебе тоже надо будет сдавать. Спасибо.              Следующий час прошел в относительной тишине, не беря во внимание тихие разговоры Харучие, Майки и вскоре пришедшего Баджи. Иногда я забываю, что живу в общаге. Сано, окруженный вниманием, демонстрировал три новых хаори и экстремально короткие шорты, пытаясь выбрать что-то одно, одинаково шлюшье. Выбор, кто бы сомневался, пал на все самое короткое еще и с голым пузом.              Когда я закончил, он как раз пытался что-то сделать с волосами, пока Баджи и Санзу лишь беспомощно разводили руками, привыкнув ничего сверхчеловеческого с волосами не делать. Баджи предлагал завязать хвост, а Санзу, размахивая руками, пытался уговорить его просто расчесаться и не париться, чтобы он не один такой ленивый был.              Пришлось закрыть работу и вернуться к их метаниям, усаживая перевозбужденного Майки на кровать, быстро и достаточно небрежно завязывая ему привычный кхостик и пару раз выворачивая, чтобы объема больше было и резинка спряталась.              — Еще кто-то? — я внимательно посмотрел на притихших длиноволосиков, пока вращал меж пальцев расческу. Баджи сразу рукой махнул, скинув волосы за спину и назвав себя самым прекрасным, а Харучие немного неуверенно придвинулся ко мне, заодно демонстрируя короткий топ и утренние джинсы с дырками.              — Можно и так, но…              — Скрутим жгут и зафиксируем его кисточкой, чтобы ничего не лезло в глаза. На улице ветер, — я все же решил пояснить такой выбор прически и едва успел заткнуться, чтобы не ляпнуть, что Рану, который любит необычные прически, такой выбор тоже должен понравиться. — Отразим твою сущность сумасшедшего художника.              — Я не сумасшедший.              — Но ведь об этом никто не знает.              Он улыбнулся мне и сел на кровать у зеркала, внимательно наблюдая, как я выбираю из стакана с его кисточками самую заляпанную. На то, что в комнате образовалась гробовая тишина, я внимания не обращал. Собрал розовые волосы, быстрым движением скрутил их в жгут и, вспоминая, как это на уроках делал сидящий перед мной Ран, прошил насквозь, надеясь, что это сооружение не распадется, пока я вытаскивал отдельные пряди.              — Если не сможешь устроиться по полученной специальности, то смело иди в парикмахеры. — Майки выглядел так, будто говорил это абсолютно серьезно и действительно верил, что я могу оставить потенциального клиента не лысым.              — Благодарю за уверенность в моих способностях. Обещаю подумать над твоим предложением, — только потому что все вокруг твердят, что я слишком грубый. — Но не пора ли идти?              — Я слышал, как ты обещал Рану надеть самые обтягивающие джинсы, — и это его благодарность.              — У меня такие не обитают, а времени ходить по магазинам нет. Денег тоже.              — Значит, я дам тебе свои. — наверное, они придумали что-то уж очень грандиозное, раз Баджи не зажлобился и решил дать мне самое ценное — что-то из своего гардероба.              ***              — Вау. Куда делся наш вечно угрюмый дракончик и его убогая одежда? На какой свалке вы нашли этого Аполлона? — Довольную лыбу Рана было видно метров за двадцать и это в таком-то убогом освещении.              Всего лишь стоило натянуть что-то, облегающее, как вторая кожа, и вот я уже самый прекрасный. Вспоминать о том, как я пытался влезть в штаны Баджи, не хотелось. Представлять, как я буду их снимать, тоже желания не было.              Почему-то всю дорогу на мне висел Санзу, пару раз намереваясь упасть в высокой платформы и отчаянно не признаваясь, кого из любителей каблуков он встретил в мастерской, Шина или Сейшу. Оба могли без особых усилий кого угодно уговорить принять сторону хайхилла, только вот шагать по ровному полу мастерской и корявому асфальту токийских дорог это немного разное. И об этом, конечно же никто не предупреждает.              Майки же не затыкался всю дорогу. Баджи оценивал себя в каждой зеркальной поверхности и выказывал свое недовольство относительно сильного ветра, что посмел испортить его великолепную прическу. Мне же просто хотелось нормально поспать хоть раз за эту неделю. Но кого вообще волнуют мои желания?              — Ого, Санзу, ты подрос? — Такемичи это даже искренне спросил, совершенно не задумываясь, что звучал довольно глупо. Наверное, этим он так всем и нравится.       — Если продолжишь тесно общаться с драконами, тоже так вырастишь, — Ран подмигнул ему и притянул ближе к себе, целуя в макушку и при этом не сводя взгляда с Харучие.              Совсем немного захотелось разукрасить его лицо. Отчего-то казалось, что он прекрасно знал о чувствах розового и только играл, то ближе подступая, то ускользая. Как и всегда.              И сегодня он сразу несколько шагов навстречу сделал, бросившись приобнять всех, включая меня и Хару. Еще и нашептал ему, что прическа милая, отчего Санзу сильнее в мою руку вцепился, словно ноги держать перестали.              Ох уж эти влюбленные…              Но насколько я помню, Ран раньше никогда не рвался обнимать Харучие. Он, в принципе, лишь немногим разрешала врываться в свое личное пространство, а тут так сразу.              Радует, что не одному мне это показалось странным и теперь Баджи, сощурив глаза, сканировал двухцветную шпалу.              Потом последовала серия обнимашек от Такемичи, избежать которой никому не удалось. С чего такие перемены думать не хотелось. Да никто бы и не дал, ведь сразу после того, как Мичи вернулся на свое место счастливого парня Хайтани, Баджи потянул всех внутрь, ибо «сейчас без нас бар опустошат, и так уже долго мерзнем на улице».              Вещи полетели на самый дальний диван в углу, подальше от танцпола, поближе к бару. А после все дружно — но не все по собственной воле — пошли танцевать.              Наверное, я никогда не привыкну к настолько громкой музыке, миганию света, от которого болят глаза, и трущимся друг о друга пьяным людям. А к виду несчастного Майки, который неотрывно наблюдал за Такемичи, что всем телом прижимался к Хайтани, который руки распускал пуще прежнего, пробираясь под легкую одежду парня и порой бросая на нас лисьи взгляды, уж точно привыкать не хотелось. Как и к попыткам Сано прильнуть ближе к Баджи, обнимая его за шею и что-то нашептывая на ухо. Будто это каким-то образом спасет его.              Харучие, наверное, проследив за моим недовольным взглядом, потянул меня к бару, увереннее чувствуя себя на ровном.              Не знаю, что за коктейль он заказала, то он был ужасно сладким. И крепким. Именно то, что надо, если я хочу пережить сегодняшнюю атаку. Которая начнется с минуты на минуту.              — Готов к представлению?              Чтобы не пытаться перекричать музыку, я лишь кивнул и, взяв Санзу за руку, дабы не потерять среди танцующих, двинулся в сторону столика. На диванах, напротив друг друга, чтобы открывался отличный обзор, уже расселись главные герои.              — Пока вы где-то лазили, Баджи всем заказал Лонг-Айленд, — Рану даже не пришлось сильно кричать и отрываться от поглаживания руки Мичи.              — Возражения не принимаются. Сегодня всем надо выпить. — в подтверждения своих слов Кейске самым наглым образом закинул свои ноги на колени Майки, что был мрачнее тучи, но все равно старался улыбаться и не убивать Хайтани взглядом.              Шоу предстоит долгим и тяжелым.              Я все еще верю, что у кого-то выйдет образумить их всех. Или хотя бы закрыть Майки и Мичи в одной маленькой комнате где-то так на сутки.              ***       Прошел лишь час, а Мичи, опустошив уже третий бокал, залез на пока что не настолько пьяного Рана. Я предпочел не смотреть на это. Бросив взгляд на несчастного Майки, который просто лежал на коленях Баджи и смотрел в потолок, я решил, что переписываться с рядом сидящим Харучие — вполне себе неплохая идея.              от: Дракен; кому: Санзу       (23:05)       Как дела?       (23:07)       Нормально       Оригинально очень. Мне нравится так сидеть и с важным видом писать кому-то что-то              (23:09)       Почему кому-то? Ты не пил много, чтобы забыть мое имя       (23:09)       Кроме нас двоих, никто не знает, кому я пишу       Можно я на тебя лягу?       (23:11)       Устал сидеть?              (23:11)       Спать хочу       Так что?              (23:12)       Ложись              (23:12)       Спасибо       (23:13)       Хочешь еще здесь побыть?              (23:13)       Возможно       Я же обещал Майки, что буду рядом и не брошу его, как в прошлые разы       Обидится еще              (23:15)       А он может?              (23:16)       Вспомни, как мы в очередной раз отказались смотреть «Звездные войны», и он заказал пиццу с морепродуктами              (23:17)       Которую сам и ел              (23:17)       Майки любит морепродукты              (23:18)       А мы нет       и Майки вообще все любит              (23:18)       В этом и заключалась его месть              (23:19)       Я не боюсь пиццы с морепродуктами       Потому предлагаю вернуться в общагу, пока мой мозг не взорвался от этой музыки              (23:20)       Я не могу его бросить, а ты не можешь бросить меня              (23:21)       Уверен?       (23:21)       Мне хочется в это верить       (23:22)       А мне спать       Сильно       Очень       А еще я могу читать, что ты мне пишешь              (23:21)       Я тоже хочу спать       Я ведь писал это уже?       И хватит подглядывать              (23:22)       Да       И ты все равно мне пишешь              (23:22)       А если я хочу написать что-то необычное?              (23:23)       Удиви меня       (23:23)       Загадай желание              (23:23)       Зачем?              (23:23)       Загадывай              Наверное, это глупо. Может, вполне логично. Но я загадал, чтобы все было хорошо. Потому что устал. Этот цирк длится лишь третий день, а я уже хочу, чтобы он закончился, как никогда ничего не хотел. Я вообще хотел бы, чтобы это все даже не начиналось.                     (23:25)       Ты завис       (23:25)       Прости              (23:26)       Что ты загадал?              (23:26)       А так можно?              (23:27)       Мне можно все              (23:28)       Чтобы все это закончилось и стало, как раньше       (23:28)       Я тоже этого хочу       И то, что заказал Баджи       (23:29)       Майки все-таки выдудлил твой второй коктейль?              (23:30)       Это поэтому вы все выпили два, он — три, а я только один?       (23:31)       Ты только сейчас это понял?              (23:31)       Да ((       Хочу еще       (23:32)       Мне придется встать              — У вас вообще совесть есть? — я даже не сразу понял, кому конкретно это было адресовано, но потом поймал возмущенный взгляд Майки и обнаружил, что Ран с Мичи снова убежали танцевать — или обдумывать дельнейшие действия.              — А что не так?              — Мы в клубе, а вы залипли в телефоны.              — Я не собираюсь хандрить, как ты. Лучше телефон, чем потолок. — а потом Хару сел ровно и кое-как поправил свою прическу. — Мне долго ждать? — теперь он уже обращался ко мне с выражением самой невинности.              — Алкоголик. Вам что-то принести?              — Принеси ту хрень, которую я заказывал, — странно, что Баджи вообще все еще сидел с нами, а не ускакал танцевать, как обычно это делал, флиртуя со всеми подряд. Наверное, он все же лучше, чем я иногда думал. Мог быть хорошим другом, если надо.              — Так и скажу бармену.              Что и кто мне там крикнул, я толком и не расслышал, пытаясь пробраться к бару сквозь толпы изрядно пьяных танцующих, среди которых я так и не смог заметить Рана.              Я уже возвращался обратно, когда услышал слабую вибрацию телефона.              от: Санзу; кому: Дракен       (23:51)       Ты скоро? Я больше не хочу здесь торчать              (23:52)       А как же Майки?              (23:53)       К черту его, сам справится              Не надо иметь какие-то особенные способности, чтобы понять, что что-то все же случилось. Что-то, что, уверен, мне очень сильно не понравиться.              Что именно пошло не так, я увидел собственными глазами.              Хорошо.              Блять.              Это уже слишком.              Слишком для всех. Даже для неугомонного Рана, которому вечно скучно.              Мне все еще хочется верить, что этому виной выпитый алкоголь. Не будет же он трезвый такое творить, зная, что это лишь глупая игра, правда? Вот так вот обвивать Такемичи руками и буквально трахать его рот своим языком на глазах у всех. Они просто стояли около нашего столика и выглядели, как неудержимые молодожены, которым вслед кричат: «Снимите комнату!» И Баджи бы обязательно крикнул, но он отлично знал всю историю, присутствуя с самого ее начала, как и каждый из нас. С того самого начала, когда Майки впервые увидел Такемичи в мастерской брата. Майки, который сейчас сидел с отсутствующим выражением лица.              Санзу сидел спиной, и я мог видеть лишь его опущенные плечи, все еще глупо надеясь, что это от усталости.              Он повернулся, когда я уже стоял за ее спиной и мог увидеть немного потекший макияж, все еще надеясь, что Санзу всего лишь использовал дешевую косметику.              — Идешь?              Он скорее увидел движение губами и взмах головой в направлении выхода, чем услышал мой вопрос. Хоть здесь и было относительно тихо, но я и сам не слышал своего голоса.              Устал. Да, я просто очень устал и хочу спать. И Санзу тоже всего лишь устал.              Если повторять себе это, что можно и поверить.              Если повторять это себе и Хару, то можно больше не видеть, как Ран все еще целует Такемичи.              Если тупо повторять это, то уже становиться плевать на Майки, который — либо в ответ, либо окончательно отчаявшись — с конкретными, блять, намерениями полез к Кейске.              Если, блять, повторять это, то можно быстрее оказаться на холодном ночном воздухе.              Наверное, Санзу забыл куртку на диване. Немного попозже напишу Баджи, чтобы забрал.              Думать о чем-то таком обычном помогает отвлечься.              Все хорошо. Сейчас главное быстро дойти до комнаты, пока мы не заболели, гуляя без курток мартовской ночью. Свою-то толстовку отдал дрожащему розовому, чтобы не стучал зубами так явно. От холода.              Он на всех так реагирует?              О чем это я? Сам же был подушкой для слез все эти месяца.              — Ты в порядке?              Конечно же, мне никто не ответил. Санзу лишь сильнее сжал мою руку, практически повиснув на ней.              В каком, блять, порядке он может быть? В таком же, как и Майки сейчас? Насмотревшись на них, еще сотни раз подумаешь, прежде чем влюбиться. Будто это может помочь. Какой же ты придурок, Рюгуджи.              Хару замедлил шаг. Оно-то понятно. Весь вечер на каблуках. И стоило оно того?              — Дракен, — позвал и отвел взгляд.              Правильно, из всех Ран именно моим другом считался и великой тайной было, почему Такемичи именно его выбрал среди всех своих знакомых, что по нему слюни пускают. Может, потому что точно знал, что с Раном у них ничего не получится в итоге? Но по светлой макушке все равно настучать за весь этот цирк хотелось.              — Я не знал, что он так поступит.              — Никто не знал. — и снова смотрит себе под ноги. — Я умудрился испортить туфли, надев их лишь раз.              Я опустил взгляд. Полукруглый, розовый, как у всех кавай-девочек, лаковый носок был весь поцарапанный, словно Хару весь вечер его в пол упирал, постукивая.              Такие мелочи, обращать внимание на которые легче, чем думать о произошедшем. О нем вообще думать не хочется.              — Поцелуй меня.              Блять.              Мне ведь не послышалось?              — Хару?..              — Прости, я… — он начал быстро оправдываться, как всегда это делал. Как всегда делал я, да и вообще, наверное, как делали все хоть раз в жизни. — Я не подумал… Это все из-за того, что произошло. Я… Прости…              И я поцеловал.              Чтобы прервать поток его рваных слов. Чтобы остановить свои мысли. Просто взял его лицо в свои ладони, согнулся в три погибели и поцеловал. Легкое, невесомое и недолгое совсем прикосновение, которого я не ожидал от себя. Захотелось одновременно стать ниже, чтобы было удобнее обоим, и еще выше, пряча его от всего мира. Чтобы никто, особенно чертов Ран и компания, не были причиной слез розового, к которому я так неожиданно привык, что теперь точно тосковать буду, если из моей жизни пропадет столь яркое пятно.              И поцелуй короткий совсем, после которого я лишь осторожно по щеке его погладил, без какого либо намека на что-то большее. Оба понимали, что ничего не получится, как бы не хотелось укрыться в том комфортном мире, что мы создали за последние дни.              — Пошли, — я не понимал этого порыва, но сейчас и не хотелось понимать — лишь добраться до комнаты и лечь спать.              — Только медленно, — он указал на свои туфли. — Ноги уже болят.              — Зачем только надел?              — Ну знаешь… первый час я чувствовал себя королем того клуба, — будто в доказательство своих слов он задрал подбородок и попытался повернуться вокруг своей оси. Я поймал его за секунду до падения. И поднял на руки, ведь идти оставалось минут пять, но если Харучие будет самостоятельно двигать ногами, то мы и за полчаса не дойдем.              — Возражения не принимаются — так быстрее.              — Даже желания не возникло перечить тебе. — И обвил меня руками, чтобы случайно не свалиться.              Возможно, все это на эмоциях.              Возможно, виной всему крепкие коктейли.              Возможно, мы просто устали все время быть одинокими.              Плевать. Вот, блять, вообще поебать сейчас. На все. На всех. На Майки, который снова надрался и, вполне возможно, сейчас активнее прежнего уничтожал привычную для меня для всех нас жизнь. На Мичи, который неизвестно что, блять, с ним не поделил и теперь только усугубляет все. На Баджи и Рана, которым на жопе ровно не сидится и они посчитали неплохой идеей влезть во все это дерьмо. На свое «я слишком адекватный для этой хуйни» которое больше не действует и почти приравнивает меня ко все вышеперечисленным. Да мне даже на Коко поебать, который как-то косо посмотрел на почти уже уснувшего на моих руках Хару и сейчас наверняка побежит обо всем рассказывать Сейшу и Акане, до сих пор не определившись, что у него с ними за отношения.              Вот как-то вообще поебать на все.              Я просто занес Санзу в комнату и положил на кровать. Одетого, сняв лишь туфли.              Я просто лег рядом на все еще сдвинутые кровати, укрывая нас одеялом. Обнимая одной рукой Хару, что сейчас кажется совсем маленьким и дрожащим от холода комочком.              Я просто сделал то, что он попросил, прежде чем окончательно уснуть, — на короткое мгновение прикоснулся губами к его холодному лбу, пожелав напоследок спокойных снов.