Дочь своего отца

      Катя выжала тряпку. Вода с плеском полилась с неё в ведро. После этого девушка встала на колени и стала протирать пол, идя вдоль досок, как учила мама. При мысли о матери у Кати защипало в глазах и зачесалось в носу. Ей опять хотелось плакать по родным. Ещё чуть-чуть и она бы могла залить слезами всю избу и устроить потоп. Но собрав волю в кулак, Катя продолжила работу, глотая сопли.       В избу вошёл Клаус и был приятно удивлён тому, что он увидел — ползающая на карачках Катя с заднего вида. Он какое-то время стоял и смотрел на эту картину, пока в какой-то момент не сорвался:       — Всё убрала? — вкрадчиво сказал Шорке по-немецки, тем самым испугав Катю. Девушка не ожидала прихода эсесовца, что аж подскочила вверх.       — Я не понимаю… — как можно аккуратнее вырвалось из её дрожащих уст, а на щеках появился лёгкий румянец. — Не ожидала, что вы так быстро придёте.       — У тебя было много времени, что бы убрать, — тут он скорчил насмешливую физиономию и с наигранной задумчивостью поднёс правую руку к подбородку.       Катя, боясь перечить немецкому офицеру, съёжилась.       — Я очень старалась, правда старалась.       Она осторожно приподнялась с колен, и увидела, как Клаус уже расстегнул ремень.       Страдальцева сильно насторожилась. От напускного спокойствия немца было не по себе. Девушке стало ещё страшнее, когда Шорке начал подходить к ней всё ближе и ближе. В его взгляде читалась хищность, страсть и небольшая ненависть. Он буквально готов был прижать её к стенке.       Внезапно он подхватил Катю и потащил на кровать. Клаус бросил её на матрац и задрал юбку.       — Ты такая прекрасный девушка, я не могу сдерживать себя, — шепотом выдал немецкий офицер, приспуская трусы Кати. — Будь моей.       — Нет! Нет! И ещё раз нет! — грозно, и в то же время напугано вскрикнула Страдальцева, чьи глаза начали сильно слезиться. — Я советская девушка и не собираюсь спать с преступником и убийцей ни в чём не повинных людей!       — Ты всегда в обычной жизни говоришь таким пафосными словами, когда тебя насилуют? Когда ты успела выучить немецкий? Ай, не важно, пора трахаться!       На возгласы комсомолки, Клаус лишь натянуто улыбнулся и, прильнув к её шее, коснулся её своими губами. Страдальцева нервно взглотнула, после чего почувствовала по всему своему телу лёгкую дрожь. Впервые она почувствовала себя беззащитной, ведь она была наедине с обезумевшим от похоти немецким офицером. Но кто знает, что у него там было на уме, может Кате просто показалось от страха.       Постепенно немец стал скидывать себя одежду, но при этом он нежно поглаживал девушку под юбкой. Внезапно, Катя почувствовала резкую, колючую боль внизу живота. Её сердце заколотилось в разы быстрее, после чего у девушки начала кружиться голова. В глазах всё в очередной раз стало плыть, она уже не слышала не каких окружающих звуков, и вскоре Екатерина провалилась в глубокий сон…       Катя стала проваливаться куда-то вниз, словно она провалилась в самый глубокий колодец. Она падала всё ниже, и ниже, проваливаясь в самую глубь. Вокруг неё была кромешная тьма, а гробовую тишину изредка перебивал чья-то неразборчивая речь.       — Катя… Катя… — послышался призрачный зов где-то впереди неё. — Катя, иди сюда, иди к нам.       — А?.. — вырвалось из уст девушки. Она поняла, что снова ощутит на себе этот кошмар.       Комсомолка боялась идти, но её ноги беспрекословно стали идти в сторону призрачного зова. Девушка шла исключительно вперёд, вдалеке она сумела разглядеть дверь, из которой доносился яркий свет. Он буквально манил Катю, как мотылька, летящего на этот свет.       Подойдя ближе, комсомолка заглянула туда, она увидела свой школьный класс, в котором училась столь долгие годы. За партами сидели её одноклассники, друзья, товарищи… К сожалению, большая часть из них были мертвы. На передней парте сидела Зоя и что-то писала в своей тетрадке.       — Екатерина, почему Вы снова опаздываете?.. — послышался строгий, но тихий голос учительницы, стоящей неподалёку от доски.       — Александра Анатольевна?! — громогласно вопросила Катя, рассматривая свою классную руководительницу с ног, до головы. — В-вы живы?..       — Да, а с чего бы мне быть мёртвой? — удивилась учительница, смотря на Катю, как на умалишенную.       Девушка стояла, словно вкопанная, и рассматривала свой класс, будто видела его впервые. Девушка снова поняла, что это страшное видение во сне, а потому ожидала очередной подвох. Она прекрасно знала, что Александра Анатольевна была забита до смерти одним из немецких солдат, когда те ворвались в школу. Большинство учителей, да и сам директор школы были убиты.       — Катя, проходи. Сейчас у нас урок литературы, — улыбаясь сказала Зоя, смотря в сторону подруги.       Страдальцева на дрожащих ногах направилась к парте, за которой сидела её покойная подруга… Она молча села за парту и учительница начала вести урок.       «Вроде ничего подозрительного… — пронеслось в голове Кати, осматривающую свой родной класс — Но мои видения ещё никогда не заканчивались хорошим концом! Уж всё это странно… Моя покойная учительница, товарищи, подруга — все они живы!»       Девушка на отрез отказывалась верить в то, что всё это происходит наяву, ведь та же покойная Зоя мерещилась ей уже не раз. И вот Катя стала аккуратно выводить текст на бумагу, как вдруг чёрные чернила, плавно стали переходить в красную кровь. Страдальцева вздрогнула и ручка выскользнула из её рук.       Она стала укатываться от своей хозяйки всё дальше, и дальше, оставляя после себя на полу кроваво-красные чернила.       «Что происходит?! — подумала Катя, смотря в сторону укатившейся ручки — Э-эт-то что? КРОВЬ?! А ну да, опять у меня глюки, » — комсомолка вздохнула, а после почувствовала странный топот, идущий прямо к ихнему кабинету. По началу девушка подумала, что это был кто-то из учителей, а может быть и сам директор. Но это было не так…       Неожиданно для всех, дверь в кабинет Кати резко распахнулась, с громким грохотом ударяясь об стенку. Все присутствующие в кабинете, тут же повернули головы в сторону громкого источника звука, и просто остолбенели… в класс вбежали немцы, во голове с Клаусом Шорке.       Громко выкрикивая что-то на немецком, они стали хватать учеников на передних партах и просто выталкивать их из класса. Несколько отважных одноклассников Кати, по пытались противостоять непрошенным гостям, но пару тройку выстрелов дали понять смельчакам, что путь на тот свет им гарантирован совершенно бесплатно.       В глазах Кати снова по плыло, уже сквозь туман она видела, как несколько её друзей лежали в лужах собственной крови, а остальных вешали прямо в школьном коридоре.       Катя лежала на кровати и до сих пор не могла прийти в себя. С другой стороны избы до неё доносилась немецкая речь, но она совсем не воспринимала, что там говорят. Она даже не могла понять, сколько времени прошло. В её голове стояла звенящая пустота, все мысли улетучились.       «Возьми её, чтобы принести провиант…» — послышалось по- немецки.       Из беспамятства её вывел голос Ирвина. Он потряс её за плечи и посадил.       — Барышнья, фы менья слышитье? — он пощёлкал пальцами перед глазами Кати. Глазные яблоки девушки дрогнули, взгляд сфокусировался на нём. — Херр фон Шорке просил сходьить за консьервами на склад.       Между ног хлюпало, кровь стекала по бёдрам. Управлять телом после надругательства и Кате понадобилось время, чтобы привести себя в порядок дрожащими руками.       Вместе с Ирвином они пошли на другой конец деревни, где немцы в одном из казённых зданий был организован склад с провизией. Идти было трудно. Снег сошёл несколько недель назад, но грязные сугробы ещё лежали в тёмных углах у изгородей полисадников. Вместо дороги была грязная смесь из грязи, глины и песка, перемешанная колёсами германских машин. Но на лужайках у избушек уже прорезалась молодая травка, первая в этом году.       Катя всё вспоминала то, что с ней произошло. И вспоминая тот момент, когда она находилась под Клаусом, внезапно поняла, что ей это даже понравилось. Но нет, этого нельзя допускать. Он враг и хочет её убить! Но его взгляд был таким страстным… «Ох, что же творится со мной?» — с ужасом подумала Катя.       Колоши на катиных ногах громко шлёпали по грязи и норовили слететь с ног, грязь забрызгала шерстяные носки, которые передал ей Ирвин. Тот с сожалением смотрел на её ноги и посмотрел на свои — в сапогах с квадратными носками, заляпанные глиной, но высокие и доходящие до колен.       За попытками не увязнуть в распутице они не заметили как дошли до склада. Двери были распахнуты настежь. Поблизости никого не было — что странно. Но как только Ирвин с Катей подошли ко входу, раздались громкие крики, возгласы и выстрелы. Из темноты склада выбежал солдат, в панике размахивающий руками и кричащий.       — Что случилось? — Ирвин грубо схватил его за плечо.       Лицо солдата было бледным. Его глаза были выпучены настолько, что казалось, вот-вот выскочат из орбит. Он не смог ответить ничего внятного и только промямлил. Ирвин его отпихнул и достал из кобуры пистолет.       — Стой здьесь, — сказал Ирвин Кате и ринулся в темноту.       Катя живо пришла в себя. Там творилось нечто странное. Ей внезапно стало интересно. Кто или что это могло быть: зверь или человек. Если человек, вдруг это Красный призрак затеял диверсию? И если это он, можно ли попроситься уйти с ним. Откажет — Катя точно знала, что будет готова умолять на коленях, лишь бы не оставаться в деревне.       Собрав волю в кулак, Страдальцева сделала несколько шагов в глубь склада. Она видела спину Ирвина, потому пошла в противоположную сторону. Вокруг стояли деревянные ящики с немецкими словами. Они возвышались почти до потолка. Свет со стороны входа еле доставал до самых крайних рядов. Из самых глубин доносился подозрительный шорох. Катя прислушалась. Чавканье. Она прошла ещё немного и увидела у своих ног пустые консервные банки.       Вдруг Ирвин схватил Катю за руку.       — Что ты тут дьелаешь?       — Там что-то есть… — дрожащим голосом сказала она и робко указала в самый тёмный угол.       Комми насторожился и тоже прислушался. Он услышал. Быстро достав карманный фонарь, Ирвин повёл луч по полу — повсюду вскрытые банки и пустые упаковки сухпайков. Он посветил дальше.       В самом дальнем углу на корточках сидела девушка в растрёпанной синей юбке и серой от грязи рубашке. Ирвин увидел черную нашивку в форме квадрата на её плече — характерный отличительный знак Союза немецких девушек. «Что за?..» — промелькнуло у Ирвина. Она сидела и опустошала очередную упаковку галетов. Но стоило свету фонаря коснуться её лица, девушка резко подняла на них глаза. Они словно сверкнули жёлтым хищническим светом. Из-за спадающих на лицо волоса нельзя было его разглядеть.       Девушка проглотила галет и что-то выбило из рук Ирвина фонарь. Он с грохотом рухнул на пол. Катя заметила, как несколько канатов растянулись по стене. Тёмный силуэт подлетел вверх и скрылся в окне под самым потолком. Ирвин поднял фонарь, никого не было, только разворошённый ящик.       Катя стояла обомлевшая. Это был не Красный призрак. Её охватило отчаяние, а замем накатил страх. Вспомнились дедушкины страшилки об оплетаях, которые обволакивали длиннющими руками и ногами, обездвиживали и выпивали кровь. Успокаивало только то, что обитали они в Южной Сибири. Но теперь нечистый добрался до Клишеевки?       Ирвин же пытался понять — как девушка в форме БДМ оказалась в России?