Конверсы, разбитые коленки и цветы в твоих волосах

Сообщения от Чанбина не заставило себя долго ждать. Уже на выходных под ночь он объявил о себе и предложил встретиться в понедельник после уроков на том же месте в библиотеке, на что Феликс не отказал. Солнце на улице палило все нещаднее, поэтому все жители активно стали запасаться ручными вентиляторами, панамами и кремами от солнца. В первый ощутимо жаркий день из магазинов была снесена половина ассортимента мороженого, из-за чего для владельцев срочно понадобился новый завоз. Однако жара не означала отмену школьных занятий. Сколько бы ученики не хотели сейчас занырнуть в море и понежиться в прохладной воде, все равно были вынуждены тащиться в школу так же, как и их родители с неохотой тащились на работу. Феликсу казалось, что он переносит жару чуть легче, чем остальные, но все равно было тяжеловато. Когда он пришел в библиотеку перед встречей с Чанбином, сразу же распахнул окно у своего любимого стола. Кондиционеры вроде и работали, но сложилось стойкое впечатление, что их нужно починить или вовсе заменить на новые, потому что никакой прохлады и в помине не чувствовалось. До назначенной встречи оставалось минут пятнадцать, и Феликс вдруг начал заметно нервничать. Его даже больше беспокоило не то, что предстоит занятие с Чанбином, а то, что ему просто не хватит навыков доходчиво объяснить непонятные темы. Феликса очень редко просили что-то объяснить, что уж говорить о полноценном занятии, если можно его так назвать. Он в переживаниях начал листать тетрадь с конспектами по английскому, будто это ему поможет, а смысла объективно от нее не было, потому что программа в классе старше явно другая. Пока Феликс перебирал все свои знания и бесценный опыт в голове, он не заметил, что уже прошло пять минут с момента начала их предполагаемой встречи. От Чанбина вполне можно было ожидать небольшое (а может и большое) опоздание, но теперь Феликса одолела паранойя, что все-таки это был какой-то розыгрыш. Сколько не обдумывай, а его просьба все равно до жути странная. Феликс так и не смог вспомнить подобных прецедентов, когда старшеклассники просят помощи у младших. Опоздание Чанбина затянулось уже на десять минут. Феликс начал разрисовывать поля тетради изящными узорами. Он всегда так делал, когда начинал испытывать стресс на уроках — рисовал ветви с листьями, глаза, бабочек, птиц и прочие мелочи без особого смысла. Феликс после всегда бесился, потому что красивые конспекты в конце концов украшались каракулями невротика. Однако он ничего не мог с этим поделать, а потому рука каждый раз сама тянулась намалевать какой-нибудь завиток. Когда Феликс уже собрался присваивать себе звание «неудачник года», Чанбин резко обрисовался перед ним весь растрепанный и запыхавшийся. — Прости за опоздание, — выпалил он и с грохотом свалился на стул. У Ли аж сердце отлегло от появления Чанбина. Значит, все-таки его не обставили, как идиота. Тем не менее Феликса обдало запахом сигаретного дыма, витающего вокруг Со. Он не смог скрыть свое угрюмое выражение лица, полное осуждения. Неужели Чанбину так приспичило потусоваться на школьной курилке за задним двором, что он решил пренебречь первым же их занятием. У Феликса уже закрались мысли, что с таким отношением их занятия могут очень быстро прекратиться, и этого стоило ожидать, ведь он не мог оказывать на старшеклассника какое-либо существенное влияние, если тот решит отнестись к занятиям со всей безответственностью. — Ты опоздал на семнадцать минут, — холодно произнес Феликс. Он не считал себя дотошным, но о своей приличной задержке уже на первой встрече можно было хотя бы предупредить в мессенджере. — Прости-прости, обещаю больше не опаздывать, — Чанбин сложил ладони, искренне раскаиваясь, а затем достал из своего рюкзака бутылочку лимонада. Судя по тому, что с нее стекали капли воды, она совсем недавно была вытащена из холодильника. — Держи вот, лимонад тоже ведь сойдет за сладкое? — он протянул бутылку Феликсу. — Попей, а то в такую жару помереть можно, — усмехнулся парень. Феликс, чуть замешкавшись, все же взял бутылку. Чанбин так оперативно загладил свою вину, что тот аж смутился. — Здесь нельзя пить и есть, — буркнул он, тем самым напомнив Чанбину, что они находятся в библиотеке. — Да ладно, все равно никто не видит, — Чанбин отмахнулся рукой. Едва ли его заботили подобные правила. Феликс вздохнул, затем оглянулся, нет ли кого поблизости, и сделал несколько скромных глотков. Холодный лимонад действительно освежил его прежде парящуюся голову. Чанбин скрестил руки на груди и довольно смотрел на Феликса, видимо, обрадованный тем, что уже с первых минут перетягивает его на сторону злостных нарушителей порядка. Ли, заметив это, чуть не подавился последним глотком и поспешил отставить бутылку. — Ладно, с чего начнем? — спросил он и украдкой вытер губы рукавом рубашки. — Ну, в общем, у нас была последняя контрольная по условным предложениям, — Чанбин начал доставать из рюкзака свою тетрадь и пачку распечаток с контрольных. — Я вообще не разобрался, что к чему, но Учитель Пак собирается провести еще один тест по этой теме, так что… — парень тяжело вздохнул. — … мне надо понять эту хрень. Феликс понимающе кивнул. — Я тут пометил те места, где я не понял, за что у меня красные пометки, — Чанбин положил на стол и протянул лист контрольной парню. — О, — Феликс не сдержал изумленного звука. — Ты хорошо подготовился, — не умолчал он о своем приятном удивлении, на что Чанбин польщено ухмыльнулся и пригладил свою укладку. Работа Чанбина едва переваливала за минимум для оценки «E». Весь лист был исчеркан красными чернилами преподавателя, а кое-где сверху были пометки Чанбина синим маркером. Феликс, посмотрев на это, почесал затылок и понял, что работа предстоит большая. — Мне кажется, будет легче разобрать эту тему всю с начала до конца, — прокомментировал он. Феликс поначалу от волнения слегка запинался и с трудом пытался собрать из своей каши в голове внятные объяснения. Все же ему было очень трудно воспринимать Чанбина напротив в роли его ученика. Однако, видя серьезное внимающее лицо парня, Феликс понимал, что ему это действительно важно и тот слушает. По ходу того, как Ли постепенно раскрепощался, беседа стала идти легче. Чанбин не стеснялся и останавливал того каждый раз, когда чего-то не понимал. Порой до него не доходило даже с третьего раза, но Феликс не раздражался и разжевывал правила снова. Было видно, что мозг Чанбина работает с большим скрипом, не привыкший подробно разбирать муторные темы вроде условных предложений. Однако уже через полчаса он хоть и с большими паузами на раздумья, но все-таки начал выдавать правильные варианты предложений к нескрываемому счастью для Феликса, который все еще трясся за свои преподавательские умения. Спустя длительное время, когда тема была полностью разобрана, как и задания, Феликс внимательно уткнулся в листок и начал переходить к критике самой контрольной: — Не понимаю, очень странная формулировка, я бы сам запутался… — задумчиво пробормотал он, перечитывая одно из предложений собственного сочинения Учителя Пака. Чанбин смотрел туда же, но, честно говоря, не совсем понимал, на что намекает Феликс, он был уже порядком вымотан, но тормозить того отчего-то не хотел. Феликс ойкнул, взглянув в телефон. — Мы уже целый час тут сидим. — Ты устал? — Немного, — Феликс потер лоб, чувствуя, как мозг бурлит после насыщенной работы. — Я вижу, что устал, я и так прилично задержал тебя. И извини, что у меня голова не варит, — ответил Чанбин и достал припасенные запасы для Феликса: пачку «M&M’s» и большой батончик «KitKat». — Надеюсь, эти шоколадки тебе нравится. — Это мне? — удивился Феликс и, протерев уставшие глаза, снова взглянул на неожиданную приятность. — А ты что думал я только один лимонад взял? — спросил Чанбин, кажется, обиженный тем, что Феликс о нем такого мнения. — Да нет, нет… — запнулся Феликс, не находя оправдания. — Спасибо. Передавая Феликсу свою оплату, Чанбин ненароком зацепился взглядом за зарисовки на полях его тетради. — Красиво рисуешь, — произнес он, с интересом разглядывая. Феликс сначала не понял, о чем тот, а затем опустил взгляд и посмотрел на свои злосчастные закорючки. — Ой, да это так, — он слегка нервно усмехнулся и поспешил закрыть эти труды. — Рисую от скуки иногда. Чанбин в ответ многозначительно хмыкнул. — Спасибо, ты очень сильно помог мне. — Да что ты… — смущенно пробормотал Феликс, поражаясь тому, что Чанбин не только благодарит, но еще и настолько пристально изучает, что аж заметил его каракули на краях тетради. — И тебе спасибо за то, что хорошо постарался сегодня, — улыбнулся Феликс. — Только не опаздывай так сильно в следующий раз, — он добавил это, не переставая улыбаться, но все-таки угрожающая нотка прозвучала в его голосе. — Обещаю, — активно закивал Чанбин, всем видом уже стократно пожалев о своей оплошности. Феликс дал Чанбину небольшое домашнее задание для закрепления материала, и на этом они закончили занятие. Со начал собираться, но заметив, что Феликс никуда не торопится, вдруг остановился. — Слушай, ты же…наверно, всегда здесь? — вкрадчиво спросил Чанбин. — Ну-у, после уроков до часов семи, иногда до пяти, — ответил Феликс, надеясь, что он не выглядит сейчас как отчаянный заучка, хотя, к его сожалению, так оно и было. — Можно я буду приходить сюда на полчасика, когда нужна будет помощь? — спросил тот. — Если тебе так удобно, то без проблем, — ответил Феликс после задумчивой паузы. — Только предупреждай, пожалуйста. — Хорошо, до встречи, — сказал Чанбин на прощание и умчался по своим неведомым Феликсу делам. Феликс медленно выдохнул и прикрыл глаза от облегчения. Он, конечно, старался безупречно выглядеть, но сейчас позволил себе расплыться по столу после столь волнительной беседы. Сердце все еще билось чуть чаще, чем обычно и вовсе не от трепетных чувств, а от мандража перед Чанбином. Однако, надо признаться, встреча превзошла все его плохие и хорошие ожидания. Иронично, но Феликс не предполагал, что они вот просто так позанимаются в дружелюбной обстановке. Он начал задумываться, что пора бы уже перестать воспринимать Чанбина, как вселенское зло, неожиданно решившее проявить милость, но это было пока еще трудновато. *** На следующий день от Чанбина была тишина, поэтому Феликс уж было подумал, что больше он и не объявится. День прошел, как обычно, без каких-либо происшествий, что уже было как-то непривычно, ведь последние учебные дни обязательно завершались каким-нибудь сюрпризом. В среду снова никаких сообщений. Феликс погрузился в учебу и совсем отвлекся от постоянных размышлений по поводу Чанбина, однако, тот все-таки совсем долго ждать себя не заставил. В мессенджере он спросил, можно ли ему заглянуть через пару часов, поставив три вопросительных знака, что придало вопросу курьезной эмоциональности. Феликс на какое-то время залип в телефон, всерьез удивившись тому, что Чанбин намерен заниматься дальше. Он не мог его осуждать, ведь саморазвитие и учеба плохо не сделают, но для самого Феликса это все еще было чересчур волнительно. Возможно, это от того, что Чанбин для него все еще чужой человек, и ему просто надо привыкнуть. Однако тогда, получается, что ему легче станет учить парня, когда они сблизятся — а это приводит к выводу, что Феликс с ним подружится. Ли пока еще не понял, надо ему это или нет. Тем не менее Чанбин не спрашивал у Феликса, можно ли ему внезапно ворваться в его жизнь, а как ни в чем не бывало снова завалился в библиотеку и сел напротив с беспечным видом и блистающей улыбкой. Затем Чанбин появился на следующий день и на после следующий день и так на протяжении двух недель, исключая выходные. Он приходил ближе к вечеру, предупредив за пару часов, и просил объяснить порой абсолютные мелочи, но отчего-то ему надо было обязательно явиться лично и засветиться перед глазами Феликса на полчасика или час. Тот и не был особо против, потому что за каждую встречу он неизменно получал какие-нибудь вкусняшки, причем обязательно несколько и не повторяющихся. Даже мама никогда не покупала в дом столько разнообразного сладкого, сколько теперь его лопал Феликс, начинающий переживать, что его сейчас разбалуют, и он растолстеет. Феликс не терял самообладание перед человеком, который постепенно начал ассоциироваться с чем-то сахарным. Он добросовестно разъяснял и прорабатывал с Чанбином все моменты, которые тому были непонятны, и иногда даже читал что-то дополнительно, если, конечно, Со предупреждал об интересующей теме заранее, но по большей части он объявлялся спонтанно и задавал вопросы на месте. В отличие от Феликса, который воспринимал их посиделки как полноценное занятие, Чанбин точно так не считал и то и дело вставлял в разговор личные вопросы и темы. Сам того не заметив, Феликс в ходе занятий вывалил ему почти всю историю жизни, даже рассказал о любви к Милке, а затем приходил домой и сокрушался, что Чанбин начнет знать о нем больше, чем стоило бы. Феликс был не готов так стремительно раскрываться, но Чанбин раз за разом настолько ненавязчиво и располагающе уводил беседу к персоне Феликса, что тот всякий раз терял бдительность. После выходных Чанбин, только сев за стол, радостно заявил, что пересмотрел «Шепот сердца» к ужасу Феликса, который стыдливо уткнулся глазами в тетрадь и стремительно начал покрываться красными пятнами, проклиная себя за то, что проболтался об этом мультике. Он надеялся, что тот уже давно позабыл. — И как тебе? — еле выдавил Феликс, усердно пытаясь сделать вид, что ему ни разу не неловко. — Мне очень понравилось, правда не люблю концовки такие, ну, знаешь, открытые, непонятно, что там с ними будет дальше, — задумчиво высказал свое мнение Чанбин. — Понравилось? — Феликс поднял голову и от изумления спросил даже как-то слишком резко. Он-то думал, его сейчас как засмеют за подобную нежнятину, а Чанбин, кажется, вообще не планировал его смущать. — Ну, да, классное аниме, — Чанбин чуть нахмурился, будто бы прочитав тревожные мысли Феликса. — Или ты думаешь таким, как я, только «Миссия невыполнима» заходит? — Нет, конечно… — Феликс снова спрятал взгляд, теперь стыдя себя уже за то, что предвзято отнесся к Чанбину. — Просто неожиданно, — он хотел оправдаться, но в итоге только утвердительно ответил на его вопрос. — Эй, моя репутация не означает, что я стереотипный мужлан, который только тачки любит, — слегка возмутился Чанбин и в укор щелкнул пальцами по лбу Феликса, заставив того ойкнуть и прижаться к спинке стула от неожиданности. Откуда-то с другого конца зала послышался нудный голос библиотекарши с замечанием быть потише, в то время как Чанбин пытался сдержать смех от вида Феликса, испуганно хлопающего глазами. — Еще никто так эмоционально на щелбан не реагировал. — Так, давай начнем уже, — сердито буркнул Феликс и пододвинулся обратно к столу, придя в себя после секундного замешательства. Пусть и подобные казусные выходки Чанбина имели место быть, благодаря их совместным усилиям, занятия принесли свои плоды. Спустя две недели Чанбин написал контрольную по условным предложениям на уверенную «B». Феликс в начале и подумать не мог, что инициатива Чанбина взяться за учебу начнет осуществляться. Кажется, за Чанбина он был рад даже больше, чем за себя же, после того как вернул себе первое место в рейтинге по алгебре. Хоть и теперь его регулярно навещал сумбурный и неугомонный старшеклассник, Феликс не давал себе повода учиться хоть на каплю менее усердно, чем раньше. Иногда он все же задумывался о том, что ему хотелось бы поскорее покончить со своими уроками и увидеться с Чанбином, которому объяснять те же занудные задания было почему-то совсем не в тягость. После радостной новости от Чанбина в вечер пятницы Феликс возвращался домой в приподнятом настроении, однако, на пороге наткнулся на отца, который ожидал его прихода, скрестив руки на груди. В одной руке отца лежал планшет Феликса, позволив тому понять, что ругать его сейчас не будут. — Больше, чтобы такого не повторялось, — сухо сказал мужчина и вручил сыну его вещь. Не дожидаясь какого-либо ответа, он ушел к себе работать над документами, с которыми возился все то время, пока жил дома. Впрочем, Феликсу казалось, что он и в командировках точно так же сидит, сгорбившись в три погибели, и бесконечно исследует стопки бумаг со сложными формулировками, понятными только для людей с юридическим образованием. Страшная жизнь для Феликса, которому больше нравилось горбиться над искусством. Феликс с планшетом в обнимку зашел в свою комнату и встретил там Милку, которая лениво потягивалась на его кровати после крепкого сна. — Я смогу порисовать! — радостно объявил он кошке, на что та заинтересованно мяукнула. Планшет Феликсу подарили два года назад на День рождения. Поначалу он использовал его только для учебы, а затем после тщетных попыток рисовать на бумаге, попробовал себя в специальных программах. Пальцем рисовать на виртуальном листе было не очень удобно, но жутко интересно, поэтому позже Феликс выпросил у мамы стилус. Его первые эскизы сложно было назвать хорошим результатом, но Ли упорно продолжал набивать руку и начал приходить к определенным успехам. Ему нравилось рисовать цветущую природу, гармонирующую с индустриальным человеческим миром, что-то вроде соларпанка, но Феликсу больше нравилось рисовать старые поезда и дирижабли, нежели технологии будущего. А еще он любил создавать персонажей, стремящихся к свободе и познанию мира. В этих ярких и бесстрашных героев он вкладывал все то, что не хватало ему самому. Таким образом, у него в голове появлялась целая вселенная не без влияния всех просмотренных аниме — это вселенная, в которую он окунался всякий раз, когда в реальности приходилось совсем тяжело. Феликс уже на протяжении года выкладывал работы в блог, где набралось уже около тысячи подписчиков. Каждый лайк и комментарий заставляли его радоваться, как ребенка, и вдохновляли рисовать больше и больше, ведь кому-то да это нравится. Если для занятий музыкой не представлялось теперь возможности, то за тихими посиделками с планшетом родителям трудно было выследить, что Феликс порой до глубокой ночи не грызет гранит всех возможных наук, а продолжает творить теперь уже с помощью пиксельных линий и цветов. Последние месяцы в его голову все чаще закрадывались смелые мысли стать мультипликатором, но он пока еще боялся четко поставить перед собой цель пойти поперек всем навстречу тому, чего действительно хочется от жизни. Феликс точно знал, что не хочет быть как отец, но страх, что он может ошибиться в своем выборе прочно сидел в утробе, в то время как сердце продолжало настаивать на совершении безумных авантюр ради полного погружения в творчество вместо зубрежки формул в школе ради зубрежки законодательных актов в университете. День был богат на хорошие новости, но и вечер обещал быть не менее приятным. Феликс уселся за стол с кружкой кофе, впустил к себе на коленки Милку, и принялся дорисовывать картину, которую пришлось забросить из-за ненавистной алгебры. Ли встряхнул головой, отгоняя мысли о неприятном, и окунулся в работу под кошачье урчание и песни Chase Atlantic. В его голову неожиданно стали закрадываться раздумья о том, как Чанбин отреагировал бы на его рисунки. *** В тот же вечер пятницы Со Чанбин по традиции проводил время с друзьями — Хан Джисоном и Ли Минхо. Первый был не меньшей оторвой, а может и более, чем сам Чанбин. Джисон — громкий, непоседливый и с обостренным чувством справедливости, поэтому рвался махать кулаками всякий раз, когда подозревал кого-то в издевательствах или домогательствах до девочек, а поскольку в их школе постоянно что-то происходило, то Джисон постоянно во что-то встревал, поэтому на пару ему был Минхо, который в этой компании существовал для мирового баланса. Если бы не он, то Джисон бы давно огреб от каждого местного громилы, но Минхо всегда приходил вовремя и аккуратно отводил в стороночку бушующего Хана, попутно бросая убийственный взгляд на затейщиков разборки. Если Чанбин еще понимал, что иногда сотрясать воздух кулаками не имеет смысла, то за Джисоном нужен был глаз да глаз. Минхо был более миролюбивый, а также рассудительный и начитанный, поэтому никто никогда не лез к нему из уважения (и из-за двух бравых жертв пубертата за спиной). Одноклассники втайне восхищались его умением быть спокойным, как слон, рядом с этими ходячими бедствиями, хотя на самом деле Минхо и сам мог сходить с ума в приливы энергии, но делал это только тогда, когда точно знал, что вокруг нет учителей, которые могли бы понизить ему рейтинг. А значит, только в компании своих друзей за пределами школы Ли вдруг находил способность перекричать даже Джисона. Чанбин с Джисоном дружил с детства, а Минхо присоединился к ним в средней школе, но не был от этого им менее близким человеком. Они практически все время проводили вместе и в школе, и после школы, и в выходные, и в каникулы. Помимо огромного багажа совместных воспоминаний их связывала любовь к музыке. Не сказать, что Минхо — ценителя баллад сначала не скосило от Чанбина и Джисона, пытающихся рэповать сопливые тексты о разбитой любви, но спустя время он все-таки углядел в этом дуэте потенциал. С каждым годом ребята погружались в творчество еще больше. Чанбин нашел в интернете загадочного парня Чана, который оценил их тексты и предложил писать под них музыку. Поначалу Чанбин, как и остальные, не мог поверить, что какой-то парень из Сеула действительно готов с ними безвозмездно сотрудничать. Минхо долгое время бурчал, что это все может закончиться воровством их же треков. Тем не менее Чан привел в восторг парней, когда прислал им их первые совместные еще сырые песни и постепенно смог убедить их в чистоте своих намерений. Никто еще прежде не видел этого человека в жизни, но уже как два года Чан являлся неформальным лидером трио, а Минхо предпочел взять на себя роль менеджера, точнее сказать, подавателя пинка, когда Чанбин и Джисон особо ленились. Пусть и на расстоянии, но ребята воодушевленно строили огромные планы, после того как выпустятся наконец из школы. Главной их целью было написать полноценный микстейп, а затем концерты, тысячи фанатов, мировое признание и, конечно же, Грэмми, только это был их общий большой-большой секрет. Ну а пока они, скрывая свои наполеонские планы, пытались успешно закончить учебу и в домашних условиях на коленках стряпали будущие хиты под чутким наблюдением столичного продюсера, который пока что был для них лишь безликим голосом из интернета. Частенько троица школьников заглядывала к Джисону домой, потому что там их всегда встречала его матушка и радостно приветствовала друзей сына, как своих собственных детей. Вечер у нее в гостях непременно сопровождался вкусной домашней курочкой или токпокки, а иногда приходил отец Джисона и включал свой любимый джаз на стареньком радио, который в современном мире новейших технологий придавал таким вечерам еще более бесценную уютную атмосферу. В этот пятничный вечер оба родителя Джисона были загружены работой, поэтому, не отвлекаясь на вкусную еду и на занимательные истории отца из его молодости, те сразу поднялись в комнату обсуждать накипевшее за прошедшую неделю. В комнату Джисона редко проникали солнечные лучи из-за темных штор, а источником света служила маленькая настольная лампа. Темное логово выглядело совершенно типичным для бунтарского подростка с плакатами хип-хоп артистов, пустыми пачками от чипсов под кроватью и гитарой, красиво красующейся на подставке у стены. После того, как Джисон тоскливо набурчал, что за всю неделю ни разу не выдал ни единой толковой строчки, Чанбин, сидя на кровати, принялся хвастаться, как он уделал по баллам вечно раздражающего его Чон Уёна на контрольной по английскому, ведь это был единственный предмет, где тот его всегда опережал в рейтинге. Он на эмоциях чуть не задел ладонью по лицу Джисона, сидящего рядом, и даже не замечал, как Минхо напротив смотрит на него пристальным изучающим взглядом. Чанбину стоило бы поднапрячься, но он был слишком увлечен эпичной историей того, как Уен со скривившейся гримасой смотрел на результаты. И в конце концов он был прерван: — А как же тест по алгебре? Лучше ты его не написал, — Минхо сказал это, продолжая с подозрением прищуриваться. — А? — Чанбин, сбившись с речи, не понял, на что намекает его друг. — Ты сказал, что Феликс поможет тебе с алгеброй, но там оценка у тебя не улучшилась, зато ты уже вот-вот готов сдавать TOEFL, — точно подметил Минхо. — А чего ты за моими оценками следишь? За своими бы присматривал, — буркнул Чанбин. — Точно, тут что-то не вяжется, — встрял Джисон, укоризненно взглянув на Чанбина, который начал сжиматься в плечах. — Я…э-э-э… — начал неловко мямлить Чанбин, судорожно ища оправдание тому, что он безбожно наврал свои друзьям насчет того, что хочет подтянуть именно алгебру с Феликсом, а солгал он по следующей причине: — Ты же знаешь, что я бы запросто помог бы тебе с английским, значит, тебе не только хотелось уделать Уёна, но и… — Минхо сделал интригующую паузу. — Ты что, еще и захотел закадрить Ли Феликса? — со смехом воскликнул Джисон, до которого наконец дошло, что к чему. — Нет, мы, конечно, подозревали, но, чтобы еще и таким образом! Чанбин стиснул зубы, понимая, что выкручиваться из этой ситуации сейчас будет совсем не просто. Он уже давно заприметил Феликса в школьных коридорах, и было у Со необычное желание подойти к тому поближе и просто поглазеть. Ли чем-то притягивал, но Чанбин никак не мог найти повод, чтобы в своем положении подойти к Феликсу с полным на то основанием. И он действительно хотел улучшить английский, а после того, как увидел Феликса с бабочкой на носу, а потом в музыкальном классе, то непременно захотел поближе с ним пообщаться, сам не понимая, отчего. Ему не пришло в голову ничего лучше, чем состряпать косую кривую легенду про алгебру, которую Минхо терпеть не мог, ведь сказав он, что попросит у Феликса позаниматься английским, то тот бы тогда точно полез со своей помощью. Чанбину было бы поистине неловко отвергать своего друга и признаться, что ему отчего-то нужен именно младшеклассник Феликс. Однако Чанбин так и не продумал, как он будет выкручиваться дальше, поэтому Минхо понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что где-то его попытались одурачить и по совершенно нелепой причине. Теперь Чанбин сидел, чувствуя себя несчастной жертвой интернет-разоблачения, ведь из-за его нелепой лжи ситуация выглядит гораздо ужаснее, чем могла бы быть. И Джисон с Минхо подтверждали его страхи, потому что закатывались в истерике от беспомощной мины Чанбина. — Ну ты и даешь, не мог сразу что ли сказать? — выдавил сквозь хихиканье Минхо. — Минхо, он не только по парням, так еще и педофил, на малолетку запал, — хрюкнул Джисон, продолжая развивать тему про нетрадиционную ориентацию их друга. — Он всего на год младше! — возмутился Чанбин и попытался унять Джисона, придавив его лицо к кровати его же подушкой. — А, значит, первую часть ты не опровергаешь? — гулко произнес Джисон из-под подушки и снова залился смехом на пару с Минхо. — Я просто хочу с ним подружиться, ясно вам? — наконец в сердцах признался Чанбин и, нависая на Джисоном, хорошенько толкнул коленом под его зад. — Так почему ты не сказал сразу про английский? — непонимающе спросил Минхо, пока Джисон пытался вырваться из-под натиска друга. — Потому что ты бы сказал, что можешь сам помочь, а мне бы пришлось отказать и тогда ты бы на меня обиделся, — зло выпалил Чанбин и понял, что это оправдание звучало до невозможности глупо, о чем говорили многозначительно приподнятые брови Минхо. По крайней мере, это было сказано честно. — Ну ты идиот, — буркнул Джисон, которому бы очень хотелось сейчас пробить себе лоб, но физически возможности пока не представлялось. — Чанбин, — Минхо прикрыл глаза и сложил ладони у лица, будто бы прося прощения у небес за тупость Чанбина. — В следующий раз просто говори честно, что тебе очень захотелось на свиданку с Феликсом, мы поймем. — Да не запал я на него! — подушка, которая ранее атаковала Джисона, теперь с размаху прилетела в лицо Минхо. Ли не остался в долгу и кинул подушку в ответ, а затем обескураженного Чанбина добил Джисон, налетев сверху. Прошло еще несколько минут прежде, чем хаос из подушек и криков постепенно стих, и обстановка переменилась на мирную, где трое друзей сидели друг напротив друга тихо и спокойно, решившись обсудить ситуацию словами. — Я все-таки не понимаю, с чего тебе вдруг захотелось с ним п о д р у ж и т ь с я, он же обычный зубрила, — сказал Джисон, выделив акцент на одном слове, и тут же словил на себе уничижающий взгляд Чанбина. Обстановка все еще была слегка накаленная. — Феликс не зубрила, он хороший парень, — возразил Чанбин. — И он вообще-то классно играет на пианино, если вы не знали, — он сказал это даже с некоторой гордостью, будто лично был ответственен за музыкальные таланты Феликса. — О, серьезно? Так он музыкой занимается? — Джисон был в приятном удивлении. — Ну…вроде как уже нет, — с досадой ответил Чанбин, почесав затылок. — Но не забывает, я слышал, как он в школе играл. — Поверить не могу, что ты все это время отмалчивался, еще и такой цирк устроил, — вздохнул Минхо. — Ну, да-да, я идиот, только, пожалуйста, не надо меня обвинять в педофилии, — в отчаянии попросил Чанбин, глубоко оскорбленный таким заявлением. — Ну мы уж постараемся, — хмыкнул Минхо, еще обдумывающий, давать ли тому прощение. — Да, так что с тебя четыре пачки острых «Cheetos» и знакомство с твоим ненаглядным Феликсом, — решительно произнес Джисон. — Я не понял, а не многовато ли тебе одному? — тихо, но с угрозой произнес Минхо рядом. — Вообще-то я тебе и мне по две попросил, эй! — обиженно ответил Джисон под печальный вздох новоиспеченного должника Чанбина. — Нет, ну за такую игру в молчанку можно тогда и больше попросить, — настрой Ли резко сменился. Пока Минхо и Джисон спорили насчет количества пачек «Cheetos», Чанбин теперь судорожно раздумывал, как расхлебывать кашу собственного приготовления. Ему было действительно стыдно перед друзьями и неохота было признаваться самому себе, что он не иначе как стеснялся выложить все сразу начистоту. Он понадеялся хотя бы на то, что эти двое не проболтаются о такой глупости Феликсу при знакомстве. Всего-то надо было сказать, что Чанбин хочет подружиться, а он вдруг стушевался, как девчонка. В нем даже забурлили возмущения о бестолковости социальной системы. Являясь старшеклассником ему почему-то нельзя было без смущения взять, да и подружиться с кем-то вроде Феликса, а ему уж очень хотелось. Ли Феликс представлял какой-то совершенно другой интерес для Со Чанбина. Рядом с Феликсом всегда было тихо и спокойно, тот никогда ни разу не повысил голос, за исключением бурной реакции на щелбан, а еще его мысли были явно забиты чем-то отличным от других. Чанбин, привыкший к своим шумным и хамоватым одноклассникам, стал все больше желать нахождения в обществе Феликса, который, казалось, не способен навредить даже муравью.