Конверсы, разбитые коленки и цветы в твоих волосах

В раздумьях о Чанбине Феликс быстро дошел до дома и оказался у своей калитки со слегка сбитым дыханием. Он продолжил стоять у порога и глубоко дышать, вспомнив пренеприятное известие. Сегодня из командировки должен был вернуться отец. Феликс оглянулся на безлюдную улицу с жилыми домами, которая уже потихоньку окрашивалась в цвета заходящего солнца. Единственное преимущество этого маленького городка было в том, что он расположен у моря. Первые дни июня оказались не такими знойными из-за морского бриза. Порой запах моря доходил и до улицы, где жил Феликс. Вот и сейчас, он вдыхал любимый запах лета, по которому скучал в долгие месяцы зимы. Совсем скоро палящее солнце возьмет свое, и город настигнет неминуемое пекло, но пока еще можно было наслаждаться минутками затишья. Раздался скрип калитки. Феликс жил в самом обычном частном домике с двумя этажами, каких в этом районе было подавляющее большинство. Не богато, но и не слишком бедно, средне, как и у всех. Во дворе имелся скромный садик, где его мама любила копаться по весне. Над домом возвышался высокий каштан, обеспечивающий бесценным теньком в знойные дни. Его мощные ветви забирались во двор и в особо ветреную погоду скребли козырек террасы, но никто и не думал его срубать в местности, где много пыли и жаркое солнце. Кирпичные стены дома отдавали холодом для Феликса, который знал, что сейчас внутри оба его родителя дома. — Ликси, наконец-то ты дома, ужин почти готов, — поприветствовала мама со слабой улыбкой на лице, как только тот зашел в темную прихожую. — Иди поздоровайся с отцом, — она ласкового пригладила его взъерошенные волосы. Мама была безумно рада, что все наконец собрались, но выражение лица ее было слегка встревоженным, предвещающим невеселый разговор. Обычно в такое время мама была на работе, а папа где-то в Австралии, но сегодня Феликс вынужден был ужинать сразу с обоими. Он знал, что распростертых объятий и счастливой улыбки от вернувшегося домой отца ему ждать не стоит. Феликс снял школьные туфли, аккуратно поставил у порога, пошел в ванную, помыл руки и затем только решился ступить на кухню, где мама гремела посудой в преддверии скорого ужина. В ногах у него тут же запуталась его кошка — Милка. Она, как и всегда, приходила в самый нужный момент и поддерживала своим присутствием. Отец стоял у стола и, придерживая очки, читал почту, которая пришла ему за время отсутствия. Кажется, на голове у него появилось еще больше седых волос за долгое время отсутствия, а на лице больше морщин, резко прорезавшихся под желтым тусклым светом лампочки. Возможно, командировки давались ему тяжело, а возможно, Феликсу из-за разъездов при встрече сильнее бросалось в глаза, как он стареет. — Ну, здравствуй, Феликс, — в его голосе не было ни капельки радости, что для Ликса не было потрясением. Отец всегда его так встречал. Такая у него была политика — относиться к сыну строго и холодно, чтобы тот вырос сильным мужчиной, который не будет распускать нюни. К сожалению, Феликс таковым не вырос, кажется, из-за дефицита заботы он стал еще более ранимым и восприимчивым, даже в ущерб себе. — Здравствуй, папа, — произнес Феликс, уважительно поклонившись, как только тот поднял на него взгляд. — Ну, что, давайте садиться ужинать, я уже соскучился по домашней еде, — эти слова отец произнес уже пободрее. Мама радостно начала болтать о том, как же она счастлива, что семья наконец собралась, пока все усаживались за стол. На какое-то время семья засела в тишине, звонко стуча приборами о тарелки. Феликс никогда не скучал по отцу, потому что общение с ним всегда было одинаковое: — Как твоя учеба? — наконец спросил мужчина, как по давно отработанному сценарию. Личная жизнь? Интересы? Друзья? Не было темы, которая интересовала отца хоть капельку так же сильно, как учеба сына. — Все хорошо, — лаконично ответил Феликс, потому что у него и правда с оценками все было хорошо. Ради хотя бы малейшего отблеска доброты в глазах папы ему приходилось усердно пахать, но он уже давно забыл, когда слышал от него искреннюю похвалу. Как только пришло время готовиться к экзаменам и поступлению в университет, отец будто озверел и настоятельно требовал идеальные сто баллов за каждую контрольную, за каждый тест. У Феликса не было права на слабину, только исполнение своих обязанностей ученика с идеальной механичностью робота. В таком режиме он жил уже последние несколько лет и не сказать, что он не устал от этого смертельно. — Твоя мама мне сказала, что после последнего теста по алгебре ты на третьем месте в рейтинге, — слова отца тяжело повисли в воздухе. Отец пристально смотрел на Феликса и ждал оправданий за недопустимый поступок. В комнате какое-то время было слышно только тиканье часов. У Феликса почти всегда было первое место в рейтинге, но на прошлой неделе он облажался. То ли в классе было слишком душно, то ли завтрак не усвоился в желудке тогда, но он завалил тест. Точнее, по меркам адекватного человека это был высший балл, пусть и с минусом, но по меркам маниакального перфекциониста — провал, ведь это даже не второе, а третье место. Феликс поджал губы и украдкой взглянул на маму, которая смотрела на него виноватым взглядом, но прощения ей не было. Она никогда не защищала сына и выдавала все его косяки с потрохами отцу, а затем причитала, что это для его же блага. Феликс решительно не понимал, что это за благо такое. — Простите, — он не стал идти поперек и извинился перед родителями, что от него и ждали. — Я буду учиться еще усерднее, я обещаю. Отец хмыкнул в ответ, давая понять, что слова его не убедили. — Отдашь пока мне планшет на пару дней, чтобы ты не отвлекался на ненужные вещи и исправил это недоразумение, — строго произнес он. И опять ничего нового. Отец прекрасно знал, что планшет для Феликса — дорогая вещь, и не из-за цены. Он точно не знал из-за чего, потому что не спрашивал, но понял, когда отнял его первый раз в качестве наказания, а Феликс от того расплакался. Он предпочитал думать, что современное распоясавшееся поколение уже совсем не может без интернета. — Хорошо, я принесу после ужина, — тихо и без пререканий ответил Феликс. — Ты должен понимать, что это третье место может аукнуться тебе при поступлении, Феликс, — отец принялся талдычить то, что у того уже на лбу было написано. Ликс морально приготовился выслушивать очередную тираду о том, как тяжело поступить на юриста и что ему нужно быть ответственнее. — Ну, ладно, он еще успеет исправиться, может, ты расскажешь нам, как командировка прошла? В этот раз ты надолго задержался, мы хотим послушать новостей, — улыбнулась мама, поспешив разбавить гнетущую обстановку, но настроение ее сына уже было безнадежно испорчено на весь вечер. — Подожди, — прервал маму отец и обратился к Феликсу снова. — Никаких больше минусов, ты меня понял? Еще раз опозоришься, я у тебя и телефон отберу до следующего отъезда. — Я понял, — почти шепотом ответил Ликс. Он, больше не проронив ни слова, давился пульгоги и делал вид, что слушает рассказы отца о делах в Мельбурне. Он бы при всем желании внимательно послушал, но в ушах стоял оглушительный болезненный звон. Горькое чувство обиды, застрявшее в горле, не давало еде пройти внутрь. Только Милка заставляла держаться его в строю, не переставая утыкаться ему в ногу. Из-под стола она никогда не высовывалась, боясь получить по морде от старшего в семье, поэтому всегда тихонько сидела за Феликсом и иногда получала лакомые кусочки мяса, которые тот тайком ей протискивал. Родители продолжали болтать как ни в чем не бывало и изредка вытягивали Феликса для поддержания беседы, но отвечал тот крайне неохотно. Для них подобные разговоры об успеваемости сына были нормой воспитания, для Феликса — это каждый раз был удар в сердце, после которого ему приходилось соскребать себя по кусочкам, и говорить о чем-то другом после сил уже не было. Когда ужин закончился, Феликс отдал планшет отцу и пулей улетел в свою комнату, а за ним и Милка с высоко задранным хвостом. С превеликим счастьем добравшись до своей обители, он рухнул на кровать и перевернулся на спину. На грудь ему тут же забралось его любимое трехцветное создание и активно стало обмурлыкивать лицо, щекоча усами. Пару лет назад Феликс не смог пройти мимо пищащего котенка на улице под дождем и притащил маленький комок грязи домой. Он почти не питал надежды на то, что ему разрешат оставить питомца, но, видимо, его промокший вид и жалобный вой комочка подбили родителей на жалость. Конечно же, вся ответственность за воспитание и кормежку была на Феликсе, но он и не жаловался. Маленький котенок превратился в прекрасную кошечку с пышным хвостом. Мама любила говорить, что трехцветные приносят деньги в дом, но для Феликса Милка представляла совсем другую важность. Милка — это воплощение домашнего уюта, ласки и заботы. Кошка любила Феликса, а Феликс любил ее. Всякий раз, когда он переживал тяжелые моменты, Милка приходила к нему и убаюкивающе мурлыкала под ушко, как и сейчас. Когда Милке доставалось от родителей, Феликс тут же прибегал ее защищать и утаскивал в свою комнату — место, где всегда безопасно. Родители редко заходили в комнату Феликса, поэтому он не боялся превратить это место в отдельное царство для них с Милкой. Кровать стояла боком у самого окна, откуда выходил вид на улицу, который, впрочем, порядком заслоняли каштановые ветви. Весь подоконник был заставлен невесть чем, что для Феликса было, тем не менее, весьма дорогим сердцу: несколько маленьких горшочков с суккулентами, камушки разных форм и цветов, найденные у моря, карандаши и засохшие кисточки, которые Феликс откладывал во время рисования, а затем забывал собрать обратно, и много прочего «барахла». Все стены были обклеены плакатами разных фильмов и аниме, а под ними уже почти и не видно было обои. Над столом все было увешано бумажками с заметками, эскизами, планами, просто каракулями, которые Феликс планировал потом превратить во что-то большее. Самая любимая вещь Феликса — ловец снов со стеклянными камушками, которые при свете солнца озаряли всю комнату переливающимися цветами радуги. Он долго думал куда повесить его и в конце концов кое-как прицепил на книжную полку над столом. По комнате и не скажешь, что здесь живет круглый отличник — минимализмом и стерильностью здесь не пахло, наоборот, чем больше визуального шума в виде картиночек, скляночек, бумажек, тем лучше для Феликса, в остальной части дома которого все в однотонных цветах и каждая вещь лежит строго на своем месте. Феликсу хотелось расплакаться от обиды на отца. Он думал, что уже давно привык к такому, а все равно больно было, сколько не пытайся себя убедить в том, что надо перестать принимать это близко к сердцу. К такому не привыкнуть. Под влиянием кошачьих вибраций он все-таки успокоился и стал быстро приходить в себя. Возможно, от такого давления со стороны родителей он бы уже давно поехал головой и скатился бы в самый низ рейтинга, но у него была собственная мотивация учиться идеально. Феликс понимал, что для того, чтобы уехать из этого города, учебу надо закончить блестяще и сдать экзамены на высшие баллы. Чем выше баллы, тем дальше он сможет уехать от родителей. Отец сейчас думает, что его сын пашет ради того, чтобы поступить на юриста, но на самом деле у Феликса совсем другие планы. Юристом он быть никогда не хотел, а вот уехать — еще как, пусть для этого пришлось стать тем самым зубрилой без личной жизни. Феликс прикрыл глаза, чувствуя, как животное мелко топчется у него на груди. Страшно было представить, что было бы, если бы Феликсу пришлось переживать весь стресс без присутствия Милки в его жизни. *** Цифры и формулы смотрели на Феликса со страниц учебника по алгебре, а Феликс смотрел на них в ответ пустым взглядом и пытался представить, что в головах у людей, которые испытывают страсть к этим символам. Феликс забился в самый укромный уголок школьной библиотеки. За многочисленными стеллажами его столик в углу у окна было практически не заметить. Феликс, как всегда, обложился тетрадями и учебниками и пытался спасти свой рейтинг по математике, но порой учить что-то через силу было крайне тяжело. Даже играющий в ушах лоу-фай никак не настраивал его на продуктивную учебу. Он продолжал втыкать в учебник с задачами, а затем лицом плюхнулся прям в него, окончательно сдавшись. — Идиот, — пробормотал Феликс себе под нос и стукнулся пару раз лбом о стол. Самоуничтожение никогда никого не спасало, но Феликс все равно не мог избавиться от этой весьма вредной привычки принижать себя и свои навыки без особой надобности. Он, чуть повернув голову в сторону, прикрыл глаза и стал уплывать куда-то в сказочный мир в его голове. Недосып из-за нервов дал о себе знать, поэтому парня манило впасть в дрему хотя бы на пять минуточек. — Феликс? — послышался голос через воткнутые наушники. — А? — испуганно спросил тот и мигом подорвался на месте. Он сдернул с себя наушники и растерянно забегал глазами, а затем поднял голову и обнаружил над собой нависающего Чанбина, отчего перепугался еще больше и схватился руками за стол, будто рисковал свалиться от шока. Чанбин локтем оперся о стоящий рядом стеллаж с книгами и прожигал Феликса изучающим взглядом: — Ты в порядке? — спросил он. — Да… — пролепетал Феликс, озадаченно уставившись на Чанбина. — Да-да, я в порядке, — произнес он более уверенно и, отведя взгляд, поправил неровно лежащие волосы. Чанбин неожиданно оказался в том месте, где его совершенно невозможно было ожидать. Более того, он пробрался в самый дальний угол библиотеки и отчего-то спрашивает у Феликса, в порядке ли он. Полученная информация не поддавалась анализу в голове Ли. И вообще, все это казалось уже крайне подозрительным. Если к музыкальному классу Чанбин еще мог дойти по чистой случайности, услышав музыку, то здесь у него уже очевидно была какая-то цель. — А ты чего здесь делаешь? — все-таки решился задать вопрос Феликс. — Хотел кое о чем спросить, — с этими словами Чанбин, не спрашивая разрешения, отодвинул стул напротив Феликса и сел, приготовившись будто к длинному разговору. Такое поведение со стороны Со не переставало смущать Феликса. Он не стал спрашивать, как Чанбин вообще его здесь отыскал, потому что у него вероятно была способность находить Феликса в те моменты, когда он в максимальном уединении с собой и в тех местах, где парней вроде Чанбина быть не должно. — В общем… — протянул Чанбин, в смятении почесав за ухом. — Я видел у тебя высокие отметки по английскому… Феликс приподнял бровь. Высокие отметки у него были далеко не только по английскому, и для него было очень забавным, что Чанбин целенаправленно удостоверился в его успеваемости. — … не мог бы ты помочь мне подтянуть его немного? У меня экзамен уже в этом году, а я только читать умею. Взамен проси, что хочешь, — произнес Чанбин и выжидающе взглянул на Ли. Феликс указал пальцем на себя. — Я-я? — переспросил он, не будучи уверенным в том, что Чанбин сейчас сказал, на что тот утвердительно кивнул. — Почему я? Ты ведь на класс старше, у тебя разве нет одноклассников, которые хорошо знают английский? — Ну-у, на самом деле я таких не знаю, — Феликсу пока не следовало знать, что ему только что соврали. — К тому же ты сам говорил, что ты из Австралии, значит, наверно, говоришь на уровне носителя? — с этими словами Чанбин откинулся на спинку стула и прикусил губу, пытливо выжидая ответ. Феликсу сейчас бы хотелось поспорить и сказать, что, если он родился в Австралии — это не значит, что он прекрасно знает английский. Однако он прожил там до восьми лет, поэтому мог по праву называть себя билингвом. — И какая помощь тебе нужна? — спросил Феликс. — Я не прошу много, — поспешил успокоить Чанбин. — Просто небольшая помощь с разбором контрольных и некоторыми темами, которые я плохо улавливаю, — всем видом он пытался показать, что очень надеется на согласие Феликса, оттого даже его вечно тяжелый взгляд смягчился. — Пожалуйста. Его слова не были похожи на какой-то хитрый план с негативными умыслами. К тому же, Чанбин — первый, кто попросил объяснить, а не просто дать сделанные задания на блюдечке, да еще и не за просто так. За списывания учеников ждет особо строгое наказание, но все равно регулярно находились те, кто подлизывался к Феликсу, чтобы выудить из него готовые ответы на тестах. Ли всегда отказывал, без малейшей жалости к просящим, потому что свой труд ценил и не хотел потом вляпываться в большие проблемы. Феликс всерьез задумался над предложением Чанбина, а тот сидел, легонько тряся ногой, но учтиво молчал, давая подумать. С одной стороны, ему не жалко было помочь человеку, который хочет учиться лучше. С другой стороны, за помощью к нему пришел Со Чанбин, что никак не укладывалось в голове Феликса. Он вообще с трудом мог вспомнить, чтобы плохиши школы обращались к отличникам с такими просьбами, да еще и к младшеклассникам. Разве что, такие парни могли обращаться к симпатичным девушкам, но в таком случае им просто нужен был повод подкатить. Феликс — не симпатичная девушка, а значит, вряд ли Чанбин с ним собирается флиртовать. Феликс в этих раздумьях прищурил глаза, а Чанбину напротив оставалось только догадываться, какие мысли сейчас выдают его шестеренки в голове. — Ну, если тебя не смутит мой австралийский акцент… — наконец задумчиво протянул он. Феликс и сам не ожидал, что согласится, хотя подобное сотрудничество может повлечь за собой ряд приключений в здешнем социуме, ведь без внимания это не останется. По правде говоря, Феликс просто еще не хотел признаваться самому себе, насколько сильно Чанбин расположил его к себе вчера, в музыкальном классе. Чанбин тут же ослепил его своей фирменной ухмылкой. — Не смутит, — уверил он, явно довольный тем, что все-таки смог уломать Ликса. — Что хочешь взамен? Феликс снова задумался. Он мог бы попросить и деньги, но тогда это похоже на репетиторство, а это уже большая ответственность и не очень законно. Ему было проще думать, что он как по-дружески на это согласился, без всяких претензий на первоклассный результат. — Я люблю сладкое, — произнес Феликс и смущенно пожал плечами. Чанбин усмехнулся. — Что любишь? Шоколад, батончики, мармелад? — спросил он. — Да мне все нравится, только вишневое не люблю, — ответил Феликс, сокрушаясь, что умнее ничего не получилось придумать. — Договорились, — слегка торжественно произнес Чанбин. — Дай мне свои контакты. После того как парни обменялись номерами, Чанбин поблагодарил Феликса и встал, уже собираясь уйти, но тот его остановил: — Тебе правда нравится «Ходячий замок?» — спросил он с искренним интересом. — Да, а еще «Принцесса Мононоке» и «Унесенные призраками» — мои любимые, — улыбнувшись, ответил Чанбин. В отличие от Феликса, он уже догадывался, по какой причине тот все-таки согласился помочь. Для Феликса он выглядел удивительно по-другому сейчас, как-то не так, как выглядит беда всех учителей. Спокойный, открытый и с очаровательной улыбкой. Даже блеск глаз не отдавал такой чернотой, как это бывало обычно. Да и разве может плохой человек любить что-то вроде «Унесенных призраками»? — Здорово, а мне нравится «Шепот сердца», — у Феликса аж загорелись глаза. — Да? Смотрел его в детстве давно, уже подзабыл, — Чанбин потер заднюю часть шеи, пытаясь вспомнить, но, кажется, ему тяжело было восполнить весь сюжет мультика из немногочисленных обрывков, оставшихся в памяти. — Ладно, удачи тебе тут с учебой и еще раз спасибо, что согласился, — сказал он на прощание, куда-то торопясь. Некоторое время Феликс так и остался сидеть, воодушевленный их непродолжительной беседой, а затем вдруг смачно ударил себя по лбу. Он завис с ладонью на лице и прикрыл глаза, драматично нахмурив брови. Нет, ну додумался же ляпнуть. Феликс на радостях решил проболтаться о том, что из всех работ Миядзаки ему нравится самое девичье-романтичное, да еще и перед этим за помощь сладости попросил. Ему не хотелось представлять, как это смешно выглядело для такого парня, как Чанбин, и он от души понадеялся, что тот правда уже не помнит сюжет мультика. Феликс с чуть покрасневшими щеками от недавнего позора уставился в злосчастный учебник по алгебре и тихонько застонал от того, что ему опять придется целую вечность настраиваться на работу. Едва ли его мозг был способен концентрироваться на подобном, когда минуту назад тут сидел Чанбин и просил помощи с английским. Феликс не хотел сейчас думать о том, есть ли здесь все-таки какой-то подвох или нет, но он не мог не радоваться от того, что ему предстоит попробовать себя в чем-то новом.