Конверсы, разбитые коленки и цветы в твоих волосах

В определенные моменты возникает острая необходимость остановиться, выдохнуть и послушать тишину. Когда эмоции, чувства, ощущение людей рядом накапливаются в огромный ком, хочется забиться в уголок, включить свой любимый плейлист и прикрыть глаза в облегчении — это именно то, чего желал сейчас Феликс, который чуть ли не бегом понесся в музыкальный класс после учебного дня. Ему необходимо было подумать над всем тем, во что он добровольно вляпался. Кабинет встретил его в мирной тишине и полумраке. Феликс отдернул шире шторы, чтобы впустить больше солнечного света, и лучи тут же озарили множество пылинок, витающих в воздухе. Из кем-то оставленных открытыми окон доносились звуки щебетания птиц, задорно порхающих на школьном дворе. Феликс сел за фортепиано и закрыл глаза, привыкая к спокойствию. Слишком много разговоров, криков и даже разъяренных речей ему пришлось выслушать за сегодня. Впрочем, так происходило каждый день, но именно в этот понедельник уж чересчур много реплик было обращено конкретно к Феликсу. Тихая и плавная мелодия потекла из-под пальцев, наполняя звуками весь кабинет и безлюдный этаж. Феликс наконец почувствовал себя в уютной обстановке, где можно поразмышлять о своем. Заботы о рутинных делах, пока отошли на второй план, позволяя ему сосредоточиться только на музыке и птичьему щебету. Шорох. Феликсу показалось, что он уже слышал нечто похожее в том же месте. Отрываться от игры совсем не хотелось, но назойливый шум, доносящийся с подоконника не мог не отвлекать его. Он обернулся, ожидая увидеть Чанбина, и уже приготовился пробурчать, что все прекрасно слышит и хочет побыть в одиночестве, но перед ним предстала картина в виде сразу троих: Джисона, Минхо и Чанбина, стоявших снаружи и теснившихся у одного подоконника. — Я же предупреждал, потише, — тихо цокнул Чанбин и дал ладонью по затылку возящегося Джисона, на что тот возмущенно выругался. — Вы что здесь делаете? — спросил Феликс, ошеломленно осматривая троицу. — Пришли послушать, как ты играешь, — сказал Джисон, потирая затылок. — Это же был Шопен? — спросил Минхо. Феликс был немало польщен тем, что Минхо понял, что он играет, но все-таки злость перебила все прочие чувства. Он был не готов к тому, что эти ребята будут преследовать его теперь по пятам. — Да, — все же ответил Феликс, нахмурив брови. Ли сердито смотрел на Чанбина, мысленно пытаясь заставить его осознать свою ошибку, ведь притащил их очевидно он. Чанбин опять ворвался в тот самый час, который у Феликса всегда был отведен для него самого. — Он какой-то злой, вам не кажется? — спросил Джисон, сделав правильные выводы. — Я здесь вообще-то один побыть хотел, — честно признался Феликс. — А я говорил, предупредить надо… — пробормотал Минхо скорее про себя. — Не сыграешь? — разочарованно спросил Джисон, аж опустив руки. — Нет, — Феликс настроился защищать свое личное пространство. — Ну пожа-а-алуйста, — жалобно протянул Джисон в ответ. — Я вас сюда не приглашал, — буркнул Феликс. — Ты же согласился в прошлый раз, — произнес с мольбой Чанбин, и двое тут же повернули к нему головы. — Потому что ты завалился и… — начал было Феликс, а потом запнулся, ведь он хотел продолжить со словами «…сказал, что тебе нравится Ходячий замок», но это оправдание звучало крайне по-дурацки. — …это была одноразовая акция! — выпалил он, заметив, что теперь две пары любопытных глаз Минхо и Джисона уставились на него. — Ну, как скажешь… — пробурчал Чанбин, кажется, даже слегка обидевшись. — И чего, совсем не сыграет? — Джисон все еще не оставлял надежд, но Чанбин подтолкнул его в сторону от окна, намекая, что лучше им будет уйти. — В следующий раз, — пробормотал Чанбин. — Он просто стесняется… — пояснял он уже почти неслышно для Феликса. Трое парней нехотя отлипли от подоконника и с ворчанием под нос оставили Феликса в одиночестве. Ли еще какое-то время неподвижно просидел, снова настраиваясь на тишину. Он не ожидал, что ребята к нему вот так резко завалятся, поэтому стыдливо прикусил губу от того, что столь грубо их выпроводил. В конце концов они сами были виноваты, что застали его врасплох. Если бы они хотя бы предупредили, может Феликс и набрался бы сил, чтобы сыграть на публику, но не сейчас, когда ему так важно побыть вдали от вечно громких людей. Через несколько минут игра продолжилась. У Феликса все еще бушевали мысли в голове, но он настойчиво отгонял все лишние беспокойства прочь. Он стал думать о том, что дома ждет Милка, затем о своей новой идее для картины и, конечно, о том, что скоро море нагреется достаточно, чтобы можно было сходить искупаться. Для Феликса морская вода всегда ощущалась на градусов пять холоднее, чем для остальных, поэтому в воду он залезал гораздо позже. Тем не менее море он очень любил и с предвкушением ждал своего купального сезона. Сколько бы Феликс не старался думать о приятном, Со Чанбин все лез к нему в голову. С улицы продолжали доноситься подозрительные копошения, которых до визита парней совершенно точно не было. Феликс, пока играл, отмахнулся мыслью о том, что ему кажется, но, когда закончил, понял, что все-таки здесь что-то не так. Он пришел к выводу, что Чанбин уж слишком легко позволил ему остаться наедине с собой и утащил ребят, а это не очень-то похоже на его упертую натуру. Феликс тихонько встал и подошел к окну. Перегнувшись через подоконник, он огляделся по сторонам и обнаружил слева от него, чуть вдалеке рассевшихся прямо на траве у стенки парней. Минхо, опершись затылком о стену, прикрыл глаза, Джисон пил из трубочки банановое молочко, а Чанбин пытался вытащить печенье из пакетика в руках Хана, отчего до Феликса доносилось агрессивное шуршание. — Почему оно такое громкое… — зло прошептал Чанбин. — Сам просил быть потише, а теперь шуршишь на весь двор, — укоризненно ответил ему Джисон также тихо. Ли приоткрыл рот от развернувшегося пикника у него под носом. Джисон первым заметил Феликса, а затем к нему повернулись остальные двое и уставились, точно испуганные котята. — Извини-извини, мы не хотели мешать, — Чанбин тут же подскочил, как и все остальные. — Это он предложил, — сказал Джисон и споткнулся о камень, в спешке пытаясь скрыться с места преступления. — Дурак, пойдем, — буркнул ему Чанбин, подхватывая за ручку рюкзака. Минхо виновато поджал губы и помахал ему рукой на прощание, в то время как Джисон и Чанбин поспешили прочь, утягивая и первого за собой. — Прости еще раз! — крикнул Чанбин уже издалека, а Феликс продолжал наблюдать за ними с немым удивлением на лице. Ли не понимал, ему то ли возмущаться от того, что ребята его все-таки в покое не оставили, то ли смеяться с их напуганного вида, когда он их словил с поличным. Трое старшеклассников побоялись оставаться на виду и втихую сели слушать его под стенкой — ничего настолько комичного с Феликсом давно не происходило. Ликс отвернулся от окна и начал грызть ноготь на указательном пальце, раздумывая о том, как теперь поступать. Он не знал, как вести себя в тех ситуациях, когда с тобой рядом оказываются неугомонные люди с шилом в заднице, которые могут пропустить мимо ушей твое «нет», влезть к тебе в душу, разгромить тишину вокруг и при этом не почувствовать никакой вины за это, ведь злого умысла у них и не было. Минхо, Джисон, Чанбин были сплошными сгустками переливающейся через край энергии, а Феликс слишком засел в учебниках и книгах, не ожидав того, что с персонажами в его голове можно столкнуться в реальной жизни. *** На следующий день Чанбин пришел к Феликсу в библиотеку без предупреждения. Хоть они уже и встретились за обедом, и ничего страшного не произошло, он все равно подошел с таким виноватым видом, словно ему все еще неловко за вчерашний инцидент у кабинета музыки. — Можно я тут рядом позанимаюсь? — спросил он. Феликс поднял на него взгляд и вытащил один наушник. — Английским? — спросил он, не совсем поняв Чанбина. — Нет, хочу с другими предметами посидеть, сам, — ответил Чанбин. — Ты просто все время тут так учишься усердно, я тоже решил вот, — добавил он. Теперь Феликс вытащил и второй наушник. — Конечно, садись, — немного растерянно произнес он. — Извини еще раз за вчерашнее, — сказал вдруг Со, сев напротив. — Да все в порядке, я не обижаюсь, это было даже забавно, просто предупреждайте в следующий раз, — сказал Феликс, вернувшись к конспектам по химии. — Не против, если я в наушниках? — спросил он. — Нет, конечно, слушай, — Чанбин отрицательно замотал головой. Ли надел наушники обратно и продолжил мучения над химией, пусть и сегодняшняя тема, к небольшой радости, была не такая страшная, как большинство тем на этом предмете. Украдкой он поглядывал на Чанбина, который доставал тетради и, кажется, действительно планировал заняться учебой. Феликс про себя улыбнулся. Слова Чанбина о том, что он «вдохновляет» странно прозвучали из его уст, но Ли был рад от того, что тот под его влиянием всерьез взялся за свою успеваемость, а ведь Феликс даже и не настаивал. В ушах Ликса продолжал играть плейлист из меланхоличных песен, а Чанбин сидел тихо, не мешая. Он что-то усердно строчил в тетради, ничем теперь не отличаясь от такого же Феликса. Со стороны нельзя было предположить, что один из них не занимался подобной деятельностью на протяжении всех школьных лет, и вообще, еще полчаса назад тусовался в курилке. Тишина между двумя была непривычной, но комфортной. Впервые Феликс не объяснял занудные правила, а Чанбин не рассказывал увлекательные истории вперемешку с дурацкими вопросами. Феликс через какое-то время даже забыл о том, что Чанбин рядом с ним все еще сидит. Порой он бормотал формулы себе под нос, нервно черкал в тетради и потирал лоб, уставая от нудной работы. Взяв бутылку воды, стоящую рядом с ним на столе, Феликс сделал несколько глотков и бросил взгляд на Чанбина. Прошло уже минут сорок с тех пор, как он пришел. Ли сидел, низко наклонившись над тетрадью, подперев голову рукой, а из-за ниспадающей челки его глаз и не было видно. — Устал? — непринужденно спросил Феликс, закручивая крышку бутылки. — Что? — Чанбин вздрогнул и поднял голову. — Устал, говорю, — хихикнул Ликс, поняв, что тот впал в дрему. — Нет-нет, — возразил Чанбин, часто моргая сонными глазами. — Я в норме. — Как скажешь, — ответил Феликс и вернулся к учебе, пытаясь скрыть улыбку от вида Чанбина, который отчего-то старательно пытался сделать вид, что занимается, а не клюет носом. В умиротворяющей атмосфере среди сладко пахнущих старых книг действительно сложно было оставаться энергичным. Летний ветерок через открытые окна нежно ласкал кожу, а цикады бесконечным стрекотанием заставляли впадать в транс. Сейчас бы выйти из школы, упасть где-нибудь на зеленом газоне и валяться так до заката, наслаждаясь беззаботным летним временем. Феликс любил вдаваться в подобные мечтания, любуясь видом за окном, но в конце концов все равно оставался сидеть за учебниками, потому что потерять первое место в рейтинге всегда было гораздо страшнее, чем потерять один приятный вечер, ленясь и ничего не делая. Часы, тем временем, близились к семи. Одни ученики уходили, другие приходили, но здесь всегда было неизменно тихо, а парочка у окна так и оставалась за своим столом. Феликс напряженно вчитывался в текст на английском, даже не от сложности, а потому что сюжет оказался на удивление интересным и интригующим. Наступающий вечер заставил его вспомнить о том, что Чанбин все еще здесь. Он поднял на Со взгляд и обнаружил его, положившим голову на сложенные руки и тихо сопящим. Феликс вытащил наушники из ушей и тихо позвал: — Чанбин? — Да? — встревоженно отозвался тот и тут же поднялся, потянув руки вверх. — Ты что, уснул? — Нет, просто решил передохнуть немного, — Чанбин все не хотел признаваться и разминал плечи после долгого сидения в неудобной позе. Для Феликса его слова, да и сонный вид, выглядели совершенно неубедительно. — Может, ты домой пойдешь? — осмелился предложить он, потому что Чанбину гораздо логичнее было бы отдохнуть в удобной кровати, чем торчать тут с Феликсом за скрипучим деревянным столом. — Не-а, я тебя провожу до дома, — сказал Чанбин и смачно зевнул, прикрыв рот рукой. Феликс озадачено почесал затылок, пытаясь вспомнить, когда они успели договориться, что Чанбин проведет его до дома. — Кажется, ты об этом не предупреждал, — вкрадчиво подметил он. — Я не хочу, чтобы Уен пристал к тебе где-нибудь по дороге, — ответил Чанбин. — А почему вчера тогда не провел? — Я знал, что он уже смотался отсюда. — Ты же сказал, что он меня больше не тронет, — пытался спорить Феликс. — Нельзя терять бдительность, — с этими словами Чанбин снова лег на тетрадку и прикрыл глаза. — Занимайся, я тебя подожду, — пробормотал он. Феликс остался сидеть в недоумении и смотрел на Чанбина, которого, кажется, вовсе ничего не смущало. — Я хотел пройтись по набережной, — спустя какое-то время сказал он, будто это должно было остановить Чанбина. — Здорово, прогуляемся, — ответил тот, не открывая глаз. Вновь воцарилась тишина, в которой Феликс в очередной раз пытался разобраться, по какой тактике работает диковинный мозг Чанбина. Тот даже не соизволил поинтересоваться, просто поставил перед фактом и лег дальше дремать, а ведь Феликс и не был против пройтись, но с подобными манерами хотелось поспорить. Феликс решил отложить нравоучительную лекцию на потом и просто смирился со своим положением. Видя, что Чанбин никуда не торопится, он посидел за своим английским еще минут двадцать, а затем, наконец закончив, тыкнул ручкой в щеку парня. — Я закончил, — ответил он на уставившиеся на него удивленные глаза. — Ох, я думал мы тут до ночи, — с облегчением произнес Чанбин и протер глаза. — Я тебя не заставлял, — невозмутимо сказал Феликс и начал убирать учебники с тетрадками в рюкзак. — Я бы все равно подождал, никаких проблем, — поспешил уверить Чанбин и тоже начал активно собираться, желая выйти на долгожданную свободу. *** Спустя время они вышли из школы уже через пустующие коридоры, и только где-то вдалеке слышались крики баскетболистов и стук мяча в спортивном зале. Чанбин снова начал разминать руки и плечи, попутно бурча: — Ты не устаешь так долго сидеть? — Устаю, — честно ответил Феликс. — Почему тогда столько сидишь? — не понимал он. — Потому что надо, — ответ прозвучал довольно угрюмо. — Грустно это как-то, — задумчиво произнес Чанбин, и оба замолчали на какое-то время, обдумывая этот небольшой диалог. Феликс не находил, что на это ответить. Да, звучало грустно, но это было необходимо для его будущего, поэтому он не видел смысла сейчас вдруг начать плакаться перед Чанбином, что все плохо, и он вообще сейчас все бросит. Ли и без того все больше начинал завидовать его беспечности, а потому ныть тем более не хотелось. — Ты на набережную хочешь, да? — бодро спросил Чанбин, решив перенаправить обстановку в более жизнерадостное русло. — Угу. Не раздумывая, Чанбин и Феликс двинулись в сторону моря, которое находилось в минутах двадцати ходьбы от школы. Феликс часто любил в теплое время гулять у берега, хотя до дома через набережную ему было совсем не по пути и приходилось наворачивать приличный круг. Он, тем не менее, только рад был побольше побродить в тишине. Набережная в этом городе была небольшая и скромная: вся прогулочная улица была покрыта серой плиткой, тут и там стояли забегаловки и кофейни, а где-то вдалеке виднелась пристань для местных лодок и катеров. Зимой в холод и ветер здесь было ни души, но летом в выходные людей полно, в особенности поздним вечером, когда солнце не пекло головы. За час до заката в понедельник набережная была не такая многолюдная к счастью для Феликса, который терпеть не мог тут находиться, когда не протолкнуться. — Ты часто любишь сюда ходить? — спросил Чанбин, пока они неспешно брели вдоль каменистого берега. — Да, почти каждый день, когда тепло и есть настроение, — ответил Феликс. — А ты? — ему почему-то все еще было стеснительно Чанбину задавать вопросы о нем самом, но надо было уже как-то изгонять эту застенчивость. — Здесь мило, но больше я люблю на ту бухту ходить, — Чанбин махнул рукой в сторону далекого холма, который являлся своеобразной границей для городка. — Там почти не бывает людей, тихо и красиво, можно хоть шабаш устроить, никто и не узнает, — на эти слова Феликс усмехнулся. На холме еще стояли редкие домики, а вот за ним уже простиралась дикая бухта, на которой Феликс никогда не был и побаивался лезть туда один, а компании как-то и не находилось. Для того чтобы пробраться на другую от городка сторону, нужно было пройти крутую тропинку, на которой не раз получали травмы бедолаги, выбравшиеся туда после дождливых дней. Зато после всех препятствий добравшимся туда храбрецам открывалась потрясающая бухта, которая могла быть в их полном распоряжении. Почему-то никто так и не придумал ей названия, что придавало большей таинственности. Это место манило своей недоступностью, в которое смело залезали такие искатели приключений, как Чанбин, но которого избегали такие трусишки, как Феликс. — Никогда там не был, — произнес Ли с плохо скрываемой тоской. — Надо будет обязательно сходить, — уверенно бросил Чанбин. — Давай к морю спустимся, — он, не дожидаясь ответа от Феликса, который еще не успел ответить на новообразовавшиеся планы, внезапно повернул к лестнице и бегом спустился к берегу. — А ты часто ходишь на эту бухту? — спросил Феликс, догоняя Чанбина по хрустящим камням. — Да, люблю бегать дотуда и обратно, — с этими словами Со подобрал плоский камушек и швырнул его в море. — Иногда с Минхо и Джисоном туда ходим. Камень с брызгами плюхнулся в море и несколько раз подскочил на поверхности воды, оставляя за собой широко расплывающиеся круги. — Круто… — Феликс этой фразой отреагировал, как и на слова Чанбина, так и на его изящный бросок. — Смотри, совсем плоский, хочешь бросить? — Чанбин показал тоненький камушек, который откопал среди прочих. — Я, по правде говоря, плохо кидаю, — смущенно пробормотал Феликс, отмахнувшись рукой. — Не умеешь лягушки пускать? — засмеялся Чанбин, отчего Ли стушевался еще больше. Феликс не умел много элементарных вещей, с которыми все его ровесники отлично справлялись. Например, он плохо лазал по деревьям в детстве, ужасно играл в волейбол и с трудом держался на роликах, ну, и конечно, далеко кидать камни в воду у него тоже не получалось, что уж говорить о лягушках. Чанбин сейчас демонстративно тыкнул в его глупую неумелость, чем слегка обидел. — Давай научу, — предложил он, заметив, что Феликс заметно надулся. — Подойди, не бойся. Феликс с демонстративно хмурым видом подошел ближе к подзывающему Чанбину. — Не боюсь я. — Смотри, — Чанбин вложил камень в ладонь Феликса и начал было расставлять его пальцы в нужное положение, но тот инстинктивно отдернул руку от неожиданности. — Да чего ты шугаешься, я просто покажу. — Извини, — растерянно сказал Феликс и протянул руку с камнем обратно. — Вот, большой палец здесь держишь, — Чанбин приложил палец Феликса к краю камня, который на этот раз уже не сопротивлялся. — Затем вот так руку выворачиваешь, — продолжил объяснять он, одной рукой обхватив запястье Феликса, а другой поворачивая его ладонь в нужную сторону. Феликс хоть и всем видом внимательно слушал, но сконцентрировать свое внимание на тактике броска было не просто, поскольку больше он был обеспокоен тем, что Чанбин, нависая над ним, бессовестно трогает его руку, притом так бережно и мягко, будто она фарфоровая. А еще, его ладонь по сравнению с ладонью Бина смотрелась уж как-то до смешного маленькой. — …и отпускаешь вперед по горизонтали, — тем временем Чанбин закончил теоретическую часть. — Я попробую, — произнес Феликс, после того как поспешно вернулся из омута волнения в реальность. Он несколько раз провел рукой, как показывал Чанбин, и кинул камешек, который плюхнулся практически у берега и благополучно канул на дно, так и не подпрыгнув. — М-да, — прокомментировал Феликс. — Попробуй еще раз, — Чанбин в свою очередь не сдавался и сам швырнул камень, показывая, как надо. Феликс подобрал ближайший подходящий камешек и сделал вторую попытку, но она снова не увенчалась успехом. — Это безнадежно, — сокрушился он, чувствуя себя каким-то немощным от того, что не может выполнить элементарный детский трюк. Его щеки вот-вот готовились вспыхнуть от стыда. — Да ладно, не сдавайся, все получится, — усмехнулся Чанбин и вручил Феликсу еще один. Феликсу хотелось швырнуть этот камень на землю и скрыться с глаз, потому что чувство позора за то, что что-то не получается, превращало его в маленького капризного ребенка, не умеющего справляться с эмоциями. Однако Феликс был уже взрослым, а потому с сопением втянул воздух, настраиваясь на удачный бросок. В глазах Чанбина совсем не хотелось так и остаться несмышленышем, поэтому справиться с этим надо было во что бы то ни стало. На этот раз камень подпрыгнул хоть и всего один раз, но привел этим Феликса в дичайший восторг. — Получилось! — Ли радостно захлопал в ладоши, почувствовав облегчение. Все-таки он не был безнадежен. — Ну во-о-от, я же говорил, — довольно ответил Чанбин. Они теперь уже вместе продолжили заниматься пусканием лягушек на безлюдном берегу. Феликс то радостно пищал от удачных попыток, то раздосадовано выл, когда камень просто плюхался на дно, а Чанбин в свою очередь не переставал подбадривать, правда своими блестящими бросками он Ликса только бесил. Тем не менее из неумолимого желания не уступать Чанбину Феликс собирал все свои силенки в кулак, чтобы швырнуть как можно дальше. Опускающееся к горизонту солнце отражалось в воде всевозможными оттенками оранжевого и розового. Морской бриз освежал лица парней, не давая им задохнуться от жары, настоявшейся после летнего полудня. Бульканье воды от падающих камней и брызги сопровождались смехом Чанбина и в особенности Феликса, который вошел в азарт и решительно был настроен на тройной бросок. Пусть и в какой-то момент ему придется пойти домой, сейчас ему было так хорошо, что хотелось только скакать по берегу и бросаться камнями в воду. В один момент камень Феликса торжественно подскочил по воде три раза и скрылся под водой где-то уже совсем далеко от берега. Ли смотрел на это с открытым ртом от восхищения. — Ого, ты молодчина, Ликси, — восторженно произнес Чанбин. — Ага… — протянул запыхавшийся Феликс, поглощенный радостью от этой маленькой победы. — Да не называй меня Ликси! — возмутился он, когда его мозг наконец обработал услышанное. — Почему тебе не нравится? — с искренним непониманием спросил Чанбин. — Просто не нравится, — буркнул Феликс и уселся прямо на камни, что вслед сделал и Чанбин, подсев рядом с ним. — Чересчур мило как-то, — поморщил носом он. — Не чересчур, вполне себе в меру, — возразил Чанбин, взглянув на Феликса, который подпер руками подбородок и смотрел на успокоившееся после многочисленных атак море. — Все равно мне не нравится, — ворчливо ответил Ли и осуждающе посмотрел в ответ. Он вдруг словил себя на мысли, что впервые видит Чанбина за пределами школы, и оттого он казался каким-то нереальным. Волосы у него взлохматились еще больше от ветра, а выражение лица было безмятежным, ослепленное лучами предзакатного солнца. Такое освещение шло ему куда лучше, чем тени холодных школьных стен, делающие всех серыми и понурыми. — А мне нравится, — невозмутимо сказал Чанбин, что поставило Феликса в тупик, уже не знающего, как спорить дальше. Феликс, не придумав, что ответить, фыркнул и отвернулся обратно к морю. К периодичной невыносимости Чанбина приходилось привыкать. Их голоса затихли, и теперь были слышны только негромкие всплески маленьких волн, толкающихся о берег и отдаленные крики детей, бегающих где-то позади на набережной. Феликс подумал о том, что раз уж у Чанбина такие потрепанные волосы, то и у него должно быть тоже, а потому начал спешно поправлять пряди, чувствуя, что они, кажется, и правда запутались в птичье гнездо. — А где Минхо и Джисон? — поинтересовался Феликс. — Не знаю, может, Джисон мучает Минхо своей новой лирикой, — тепло посмеялся Чанбин. — Он пишет стихи? — спросил Ликс, отчего Со поперхнулся. — Джисон-то? Он рэп пишет, иногда, конечно, что-то более мелодичное, но сейчас у него агрессивная хип-хоп фаза. — Ого, не знал, — удивленно протянул Феликс, хотя от Джисона это вполне можно было ожидать. — На самом деле, — Чанбин вдруг замешкался и потер шею. Своим затяжным молчанием и колебаниями он привлек пристальное внимание Феликса, который уставился на него, выжидая, когда тот соберется высказать свою мысль. — Я сначала не хотел говорить, потому что… ну, это секрет, понимаешь, личное немного, — начал Чанбин, по-прежнему держа взгляд на море, словно стеснялся повернуться к Феликсу. — Но я подумал, что, наверно, можно тебе сказать… в общем, мы вместе музыку делаем, я песни пишу и Джисон тоже, а Минхо у нас экспертный критик, даже бесит иногда, зато косяки исправляет, — усмехнулся тут старший, вспоминая сцены пылких споров с ребятами. — Никто почти не знает, потому что, пока работа не сделана, показывать и нечего особо, но, если ты хочешь, я могу дать тебе послушать пару любимых треков, — тут он все-таки обернулся к Феликсу, немного возбужденный от волнения. — Ты пишешь музыку? — изумленно спросил Феликс. Может быть, он был готов к тому, что Джисон — скрывающийся рэпер, но вот к тому, что Чанбин не только ценитель, но и исполнитель музыки, он готов не был. — С Джисоном пишем и еще кое с кем, но об этом потом как-нибудь расскажу, — ответил Чанбин. — Я хочу послушать, — решительно произнес Феликс с нескрываемым интересом. — Правда? — улыбнулся Чанбин. — Не хочешь тогда сходить в гости к Джисону на выходных? Мы обычно там зависаем, а еще у него мама вкусно готовит. — Да, конечно, если Джисон и его мама не против, — охотно согласился Феликс. — Супер, я думаю тебе понравится! Чанбин был явно взбудоражен и улыбался во все зубы, отчего Феликс сам не мог удерживать улыбку. — Уверен, что понравится, — ответил он. — Ты только не говори никому, — вдруг обеспокоенно сказал Чанбин. — Не скажу, — со смехом произнес Феликс, удивляясь излишней эмоциональности друга. — Это очень важно для нас, так что не смей, — продолжил Чанбин. — Я понял-понял, не переживай, — закивал Ликс. — Спасибо, что поделился. — Да не за что, — довольно ухмыльнулся Чанбин и откинул голову назад, посмотрев на безоблачное небо. — Ты уже устал наверно, хочешь домой? — Нет, давай еще чуть-чуть посидим, — поспешно возразил Феликс. — Если ты не против, — тактично добавил он. — Без проблем, — согласился Чанбин и слегка встревоженно взглянул на Феликса. — Мне иногда кажется, будто ты специально так долго сидишь в школе, чтобы домой не идти. Чанбин подметил это настолько верно и с такой переживающей интонацией, от которой Феликс прикрыл глаза и напряженно замолчал. Со наклонил голову в бок, наблюдая за ним, который продолжал безмолвно сидеть. — Так я прав? — спросил Чанбин, нахмурившись. Феликс бы с радостью ответил что-нибудь, но только что Чанбин лопнул один из защитных пузырей, в котором он пытался спрятаться на протяжении долгого времени. До этого Ликс убеждал себя, что засиживается исключительно ради учебы и его успокаивало, что он такой не один. Куча школьников также засиживаются в библиотеках и на дополнительных курсах. Феликс понимал, что дорога до дома особой радости ему не приносит, но все-таки оправдание «я просто много учусь» звучало гораздо позитивнее для того, чтобы оставаться в школе на часок другой. Мысль о том, что родной дом для тебя чужой, слишком грустная, чтобы просто вот так вот жить с ней в реальности. Феликс успешно выметал ее из своей головы, но вот Чанбин очередной раз ляпнул свою сейчас такую не подходящую, но правдивую мысль, чем вытянул голову Феликса из песка. — Наверно, — кратко и сдержанно ответил Феликс, потому что больше сказать было нечего. В груди вдруг стремительно потяжелело, отчего желание что-либо говорить пропало. Чанбин задумался на какое-то время, а затем предложил: — Если хочешь, мы тут можем хоть часами сидеть каждый день, только давай в следующий раз лавочку поставим, а то у меня от этих камней задница отвалится. — Спасибо, — сказал Ликс с улыбкой, а затем, все-таки не выдержав, засмеялся. — Ну, правда, почему на Чеджу нежный песочек, а у нас не пляж, а средневековое орудие пыток, — хоть Чанбин и заявлял это серьезным тоном, но и сам еле терпел, чтобы не расхохотаться. Смех Феликса был слишком заразителен, чтобы оставаться равнодушным. — А представь, босиком в солнцепек здесь пройтись, — выдавил, не успокаивающийся Ликс. — Ну вот, а я о чем говорю! — возмущенно ответил Чанбин и похлопал Феликса по спине в знак поддержки жертвы, опаленной горящими камнями. Феликс был благодарен тому, что Со не стал расспрашивать дальше, а развеял напряженную ауру несуразными жалобами на камни. Он был рад похихикать над чем-нибудь дурацким и житейским, чем в очередной вечер загоняться и забивать голову слишком взрослыми и слишком серьезными проблемами, которые на своих, надо признаться, довольно хрупких плечах было таскать крайне тяжело. Склизкий ком в груди рассосался, оставив после себя дурманящее чувство облегчения от того, что Феликс перед непреодолимой стеной трудностей стоял теперь не один, а с Чанбином, который, кажется, искренне рад был помочь. Чанбин, как и обещал, после беседы на берегу довел Феликса до самой калитки его дома. Никакой страшный Уен им по пути не встретился, но ни Чанбин, ни Феликс и не ожидали его увидеть, даже позабыв о причине их совместной прогулки. Они были слишком увлечены беседой друг с другом, чтобы волноваться о ком-то постороннем. Практически всю дорогу Чанбин, захлебываясь от эмоций, рассказывал про процесс создания музыки, а Феликс внимал, то и дело угукая и кивая головой, словно болванчик. Когда они подходили к дому Ли, тот чуть было не прошел мимо, поглощенный историей о гараже отца Джисона, где помимо репетиций чего только не происходило. Феликс усиленно пытался выглядеть спокойным, а не жутко раздосадованным и жалобно воющим с мольбами задержаться Чанбина хотя бы на пять минуточек. Он мысленно попросил себя держаться достойно и помахал Бину, изобразив максимально нейтральное выражение лица. У него даже получилось натянуть милую улыбку. Однако, закрыв за собой калитку, Феликс вдруг не на шутку забеспокоился о своей ниоткуда взявшейся повышенной чувствительности. Если он будет каждый раз так расстраиваться от того, что Чанбин пропадает с поля зрения, к добру это не приведет.