Конверсы, разбитые коленки и цветы в твоих волосах

Уже на протяжении получаса в темной комнате звучала одна и та же комбинация нот, сопровождаемая тихими ругательствами Джисона и нервным стуком по клавиатуре. Парень, сгорбившись, сидел за рабочим столом и никак не мог склеить кусок мелодии, чтобы это получилось так, как понравится ему. По правде говоря, он очень хотел сесть за домашнее задание, чтобы потом не мучиться с ним в четыре утра понедельника, но душа как-то сама взяла, да и увела его наклепать новый бит эксперимента ради. Небольшое развлечение переросло в суровый поединок с программой, будто на кону стоял будущий хит века. Все это время за ним наблюдал Чанбин, который пришел к нему домой из-за скуки, как он сам сказал, но на самом деле ему было остро необходимо обсудить наболевшее. Тема была столь щепетильной, что Чанбин до этих пор так и не решился заговорить, а просто наблюдал, лежа боком на чужой кровати и обнимая подушку, словно потерянный ребенок. Джисон настолько был увлечен головоломным процессом, что даже и не заметил, что его друг подозрительно поникший и не особо разговорчивый, да и так трогательно подушку обычно не обнимает. — Тупорылая машина… — зло пробормотал Джисон, начав агрессивно клацать по одной клавише, но кроме окошка с проверкой на робота это ничего не дало. — Да Господи! — воскликнул он и зло ударил кулаком рядом с клавиатурой, потому что ее поломка обошлась бы слишком дорого, как для семейного бюджета, так и для его задницы. После жалоб Господу, в которого Джисон не верил, он решил перекусить и начал копаться в рюкзаке, в котором завалялось яблоко еще со школы. — О… — издал он, все-таки обнаружив съедобные запасы. Парень отклонился на спинку стула и с тяжелым вздохом начал жевать яблоко, а затем повернулся к Чанбину, который все еще молчал и задумчиво пялился в потолок. — Есть не хочешь? — спросил он. — Нет, — отрешенно ответил Чанбин. — И чего разлегся, хоть бы с прогой помог… — пробурчал Хан и продолжил жевать, хотя и был рад, что его друг отказался, ведь в ином случае пришлось бы спускаться на кухню и искать что-то действительно сытное. Чанбин промолчал, не найдя, что ответить, а затем начал собираться с силами, пока Джисон не выпер его из дома за совершенную бесполезность. Надо всего-то было поделиться своими чувствами, просто сказать о не самой ужасной вещи, но было это до того волнительно, что Чанбин молчал еще долго прежде, чем выдать: — Я нашел его эрогенную зону, — произнес парень, у которого из всех бурлящих в голове мыслей сложилось только одно цельное предложение, не самое удачное, но что-то уже надо было сказать. Джисон резко закашлял, поперхнувшись, и начал бить кулаком в грудь со страхом, что сейчас так и задохнется. — Чего ты сказал? — хрипло спросил он, благополучно пережив приступ удушья. Чанбин глубоко вдохнул, понимая, что составить вразумительное изложение пережитого у него получается из рук вон плохо. — Я делал Феликсу массаж и нашел его чувствительную зону, это шея. — Так ладно… — Джисон отложил чуть не убившее его яблоко на стол и повернулся к другу вместе со стулом. — Ты не мог бы…чуть подробнее объясниться? Чанбин со скрипом сел на кровати, продолжая обнимать подушку. Несколько прядей волос у него забавно торчали на макушке. Взгляд парня был устремлен в пустоту, ведь мыслями он все еще находился где-то у Феликса дома пятничным вечером. — Ну…да ничего такого, я просто хотел сделать массаж, а он начал ластиться как котенок, я не ожидал, — почесал затылок Чанбин. Джисон уставился на него, пока не имея представления, как на это реагировать. — Я не знаю…я просто ничего прекраснее за последнее время не видел, а когда он мне в руки упал, я думал, я там и умру на месте, — с этими словами Чанбин лег обратно и снова мечтательно уставился вверх. Комната погрузилась в тишину, но Чанбин знал, что чего-то плохого со стороны друга это не предвещает. Джисон мог пускать сколько угодно тупых шуток про геев, но о реальной ненависти речи и не было. Более того у Чанбина уже давным-давно были подозрения, что в самом Хане совершенно точно есть что-то бисексуальное. По этой причине он все же решился на этот разговор, потому что, если Джисон уже имел какой-то опыт с парочкой одноклассниц, то у Чанбина не было совсем никаких идей, что делать с постоянными завываниями в животе. Чанбин с самого начала подозревал, что симпатия к Феликсу у него какая-то не такая, как к остальным людям, но он и подумать не мог о том, что это перерастет во что-то настолько серьезное, что приведет его к такому потерянному состоянию. Над Феликсом не хотелось тупо подшучивать, перед ним было стыдно за косяки и опоздания, его не хотелось заставлять нервничать, да и вообще было какое-то перманентное желание оберегать и заботиться. Возможно, Чанбин относился к нему как к младшему брату, но младший брат не сбивает дыхание одним только своим сонным видом и не заставляет сердце бешено колотиться в предсмертной агонии от невинных касаний. — Так он тебе нравится? — спокойно спросил Джисон. Чанбин поджал губы, напряженно размышляя над ответом. Сказать «нет» было бы сущим враньем, но и соглашаться было страшно, потому что это поставит его на какую-то совсем неизведанную дорожку. Чанбин никогда не влюблялся и не страдал от этого, потому что и так было комфортно. Ему было просто не до этого, ведь более всего до этого парня увлекала музыка. Конечно, он знал, что когда-то появится человек, с которым вдруг вспыхнут светлые чувства. В его голове стоял стереотипный образ высокой красивой девушки с длинными волосами и розовым блеском на губах. Чанбин размышлял над тем, что может встретить такую в университете, или ее по судьбоносной случайности переведут к нему в класс. Но никто не предупреждал его, что до боли в сердце ему будет хотеться объятий с веснушчатым мальчиком из младшего класса. Нужно было время, чтобы это принять. — Наверно, — ответил он, решив долго не препираться перед Ханом и судьбой. Джисон хлопнул по ногам и встал со стула. — А я-то думал, когда до тебя уже допрет, — сказал он с облегчением. — Не понял, — нахмурился Чанбин и стал следить за Джисоном, который взял гитару и уселся обратно. — Не гони, у тебя все и так на лице написано было, — усмехнулся Хан и, устроившись поудобнее, стал легонько бренчать струнами. В ситуациях, когда надо было над чем-то много поразмышлять, он частенько брался за инструмент. — Да ладно?! — всполошился Чанбин, с ужасом подумав, что все уже кругом всё знают, в том числе и сам Феликс. — Ну, может, не для всех, но для меня стало все кристально понятно, как только ты с какого-то черта взялся за английский и безбожно наврал Минхо, а под влиянием друзей, знаешь, успеваемость обычно наоборот херят. — Кошмар… — пробормотал Чанбин и зарылся руками в волосы, со стыдом вспоминая этот казус. — А в гараже? Ты был похож на разъяренного самца, отбивающего свою самку, да чтоб я еще хоть раз посягнул на твое ненаглядное, — фыркнул Джисон. — Ну так, а чего ты в него вцепился? — зло спросил парень. — Что и требовалось доказать, — закатил глаза Хан. — Ладно, извини, я не хотел, — робко извинился Чанбин, чувствуя уколы совести от того, сколько еще он успел натворить безрассудного по отношению к друзьям, пока был поглощен непредвиденным желанием добиться доверия у Феликса. — Ты не виноват, что ты немножко баран, ничего тут не поделаешь, — пожал плечами тот, продолжая наигрывать незамысловатую мелодию. Чанбин замолчал, ведь спорить с этим было бы бессмысленно. Он и правда немножко баран, потому что в подобных делах ничего не смыслил. — А как думаешь, я ему нравлюсь? Парень очень не хотел выглядеть как наивная влюбленная девочка, но полный надежды вопрос сам как-то вырвался из уст. — Ну, если бы ты ему совсем не нравился, он бы тебя уже сто раз отшил, я думаю, да и…кхм… — кашлянул Джисон. — В объятия он тебе упал, говоришь? — Да, он как-то совсем размяк и на плечо мне лег, я пошутил, что могу его вырубить, но кто ж знал, что так и произойдет, — произнес Чанбин, прокручивая в голове момент, ярко отпечатавшийся в памяти. Такие подробности ему было рассказывать даже стеснительно, ведь это ощущалось чем-то особенно личным. — Мда, натуралами вас после такого не назовешь. — Так, значит, я могу ему нравиться? — спросил обрадовавшийся Чанбин. Джисон усмехнулся. — Лучше это у него самого выяснить, — ответил он. Чанбин надул щеки и уставился на плакат с Epik High, висящий на стене напротив. Оно-то и понятно, что лучше всего спросить, прямо поговорить, но он скорее океан переплывет, чем осмелится словами в симпатии признаться. Джисон был прав, что Феликс давно бы уже послал его куда подальше, если бы хотел, но нет же, кажется, только ближе подбирался. Подумаешь, чуть лицо не исцарапал прежде, чем Чанбин не убедил, что массаж — это безопасно, но согласился же в итоге. Однако даже подумать о чем-то вроде признания было слишком страшно. Парень под меланхоличный аккомпанемент Джисона перебирал все за и против того, чтобы вывалить Феликсу волнения, накопившиеся на душе. Но спустя какое-то время он понял, что совсем запутался и только больше распереживался. — Я боюсь, что он не поймет, — опечаленно предположил Чанбин. — Ты прав, возможно, сходу бросаться таким будет рискованно, а ты скорее всего так и сделаешь, — подметил Джисон, на что получил недовольный звук возражения. — Умеешь ты поддерживать. — А кто виноват, что ты вляпался не в Соён какую-нибудь, а в милашку Феликса, — хмыкнул Хан, нахмурив брови при этом и всерьез задумавшись. — Ладно, есть идейка, — сказал он уже более бодрым голосом и даже перестал играть. — Какая? — Чанбин снова приподнялся. — Пригласим его на бухту, зуб даю, вы там по душам разговоритесь и все поймете, — предложил он. — Думаешь? — недоверчиво спросил Со. — Я не знаю, что может лучше вывалить все чувства наизнанку, чем бутылочка сидра и море, — пожал плечами Джисон. Чанбин начал обдумывать эту авантюру. Учитывая, что он ранее дал Феликсу обещание, это казалось вполне подходящим решением мучившего его вопроса. И без каких-либо секретных предлогов для такого похода Чанбин очень хотел познакомить младшего с его самым любимым местечком на Земле. — Наверно, ты прав, — согласился он спустя некоторое время. — Вот и отлично, — радостно ответил Джисон и продолжил бренчать. — Умудрился ты, конечно, слов просто нет, — вздохнул он, в мыслях надеясь, что его безнадежному другу ненароком не разобьют сердце. — Спасибо, — сказал вдруг Чанбин, потому что всем сердцем был благодарен Джисону за то, что тот не посчитал его за идиота и даже помог советом. — Мне потом тоже будешь помогать свиданки организовывать, — хихикнул Хан в ответ.

***

Феликсу чертовски не хватило. Буквально, как Чанбин вышел за порог, он почувствовал невероятную тоску и холод. Его будто бы окунули в теплую ванну с ароматной пенкой и резиновыми желтыми цыплятами, а затем грубо выдернули обратно и оставили одного высыхать даже без полотенца. После помощи маме Феликс вернулся в комнату, завернулся в одеяло и непозволительно много времени обнимал Милку, готовый расплакаться от распирающих чувств. И, возможно, ему было бы намного легче воспринять все это, если бы не тот факт, что в лужу его расплавила не милая девочка из параллели, а курящий рэпер бунтарь. Вешание ярлыков никогда к хорошему не приводило, но все же с милой девочкой из параллели построить столь тактильные отношения было бы куда проще, обойдясь без порицания со стороны общества. Хотя Феликса волновало не столько мнение толпы, а сколько мнение самого Чанбина. Неприятные слова Чонина о том, что старшего в любой момент может унести ветром, осадком сели в памяти Феликса. Чанбин был слишком сумбурным, спонтанным и свободным. Что для Феликса может быть глобальным событием, то для Чанбина сущий пустяк, не требующий лишних переживаний. И Феликс стал бояться, что и этот вечер для старшего был не более, чем забавной ситуацией, дабы просто подразнить своего друга. Хотя стук его сердца все еще отдавался в ушах Феликса, он все-таки настроился на худшее, ведь необычайно редко с ним происходило что-то действительно хорошее. А Чанбин, который готов воспринять не совсем обычные чувства Феликса — это как раз из ряда действительно хорошего. Парень понимал, что частенько утрирует ситуации, слишком надумывает и расстраивается раньше, чем что-либо вообще произойдет, но мыслить позитивно было непросто. Было очень непросто в условиях того, что они находятся в глухой, отрезанной от большого мира провинции, где даже веснушки Феликса вызывают у посторонних вопросы. Ему очень хотелось верить в то, что Чанбин согласится полежать с ним вот так вот еще раз, если он попросит, но, казалось, это какой-то слишком недосягаемой мечтой, призрачной иллюзией, которая, тем не менее, не покидала его голову. В понедельник Феликс чуть не проспал уроки, забыл тетрадку по-корейскому и сдуру стукнулся о столб, в который врезался из-за витания в облаках, а точнее в бесконечном потоке самых страшных мыслей от насмешек со стороны Чанбина до откровенного презрения. Это день был проклят совершенно точно, но решающим ударом оказалась совмещенная физкультура со старшим классом. Такое случалось, когда возникали заминки в расписании. Спортзал один, а школьников много, поэтому несколько раз за год сразу двум классам случалось встречаться на одном уроке. Для таких, как красотка Чорин, это был шанс показать свои способности перед старшеклассниками во всей красе, для таких, как Уен, это была возможность без лишнего труда уделать младших и потешить свое эго, для таких, как Феликс, это был смертный приговор, ведь если его не загрызут свои за неумелую игру, так засмеют старшие или чего похуже забьют мячом. При входе в раздевалку в глаза сразу бросилось непривычно огромное количество несмолкающих парней. Сейчас их тут было в два раза больше, чем в обычной урок физкультуры. Толкучка сопровождалась запахом грязных носков и духотой в помещении. Феликс был бы и рад повернуться и выйти из этого скромного филиала ада, но внутрь его неожиданно подтолкнул Джисон, будучи в прекрасном расположении духа. — О, Феликс! Сыграем сегодня вместе, круто! — радостно произнес он, а младший на это выдал не самую жизнерадостную улыбку. — Не очень люблю игры с мячом, по правде говоря… — пробормотал он, но его кислый голос едва ли можно было услышать среди балагана, а повторять дважды не пришлось, так как в беседу вклинился появившийся Чанбин. — Привет, — с мягкой улыбкой сказал он. Феликс сначала поднял голову испуганно, потому что ожидал, что тот мимо пройдет или взглянет как-то презрительно, но тот улыбался, как ни в чем не бывало, даже с большим теплом смотрел на него будто. — Мама ничего не заметила? — спросил старший. — Нет, все в порядке, — помотал головой тот. — Отлично, а то ты не писал ничего, я переживать начал, — озабоченно сказал Чанбин. — Извини, я не подумал что-то, — ответил Феликс, а мысленно бился лбом о стену, ведь успел надумать за эти выходные всего самого ужасного про Чанбина, который и не думал его как-либо обижать. — Как твое настроение? — Не очень, — признался Феликс. Такие вроде бы будничные расспросы Чанбина помогли немножко воспрянуть и высказаться хотя бы одной короткой фразой о всем наболевшем за сегодняшнее утро. — Не переживай, если что, я тебя в обиду не дам, — старший сказал именно то, что Феликсу было жизненно необходимо услышать перед уроком, который грозит ему неминуемым позором. — Спасибо, — ответил Феликс, но вид его был столь несчастным, что у Чанбина в этот момент сердце защемило, хоть видом он и не показал. Младший благодарно улыбнулся и все-таки решил сбежать в укромный угол к его одноклассникам. Ему было нужно хоть чуть-чуть времени, чтобы переварить диалог и успокоить нахлынувшие чувства. Чанбин слишком бесстыдно обращался с его сердцем, развеивая самые худшие ожидания. Он был слишком хорошим и добрым, настолько, что Феликс все никак не мог успокоиться и не находить подвох. У парня на душе стремительно начало теплеть при каждом столкновении взглядами с Чанбином на разминке. Тот будто бы активно пытался поднять ему настроение, корчил рожицы и махал руками всякий раз, когда младший бросал на него взгляд с другого конца зала. Как только на горизонте появлялся учитель, Чанбин тут же делал каменное лицо, чем заставлял Феликса улыбаться еще шире. Если бы Учитель Ким решил ограничиться лишь физическими упражнениями, возможно, бы этот урок прошел максимально безопасно для Феликса и даже с ноткой веселья, благодаря Чанбину. Возможно потом они бы вместе пошли на набережную и посидели бы на берегу, болтая о всяком, и этот день переменился бы в лучшую сторону, разогнав тучи из прежних самокопаний, но реальность оказалась беспощадной. — Ну что, волейбол? — с ухмылкой спросил мужчина, предвкушая какая увлекательная будет игра на этот раз. Большинство издало одобрительные возгласы, а учитель, конечно, не стал отказывать. Чтобы игра состоялась хоть немного справедливой, он смешал младших и старших, таким образом, равномерно распределив силы на две команды. Феликс понадеялся, что его оставят хотя бы в запасных, и он тихонечко посидит на скамейке, но физрук знал толк в издевательствах, а потому, недолго думая, отправил его на матч. Феликс сначала обрадовался, потому что оказался в команде Чанбина, а потом тут же оробел, услышав, что Уен встал в противоположной, вместе с которым там же оказались Минхо и Джисон. Парень начал мысленно успокаивать себя, что это всего лишь игра и она решительно не имеет никакого значения в рамках всей его жизни, но бледное лицо говорило о том, что лучше бы ему отправиться в медпункт и выпить валерьянки, пока сердце совсем не прихватило из-за паники. С оглушающим свистком даже подбадривающий взгляд Чанбина не помог, Феликсу хотелось раствориться в воздухе и избежать неизбежных ударов мячей в его сторону, потому что они пролетят либо мимо, либо в лицо. Феликс честно пытался научиться играть и в волейбол, и в баскетбол, и даже в футбол, но всякий раз, когда мяч летел прямиком к нему, он застывал на месте и не мог сдвинуться, а все потому что боялся, что это жуткое тяжелое нечто со всей скорости попросту сломает ему руки или нос. Частенько Феликс, струсив, просто отбегал в сторону, а если отбивал, то слабо или наоборот слишком сильно, да так, что мяч врезался в потолок. Феликс в спорте был абсолютно безнадежен и преуспевал разве что в теннисе, что было бы не так плохо, если бы не Учитель Ким, который воспринимал игры только с большим увесистым мячом, а не с пластиковым шариком. — Ли Феликс, не стой на месте! Уже через несколько минут Феликсу прилетело первое замечание от учителя. Что уж говорить о том, что полное имя никогда ничего хорошего не сулит. Пока он стоял на боковых позициях, ничего страшного вроде бы и не происходило. Зачастую мячи летели к другим ребятам из команды, а те успешно их отбивали, поэтому Феликс некоторое время просто топтался на месте, но физрук все равно решил заставить его нервничать больше, чем надо. А катастрофа тем временем стала приближаться с постепенным передвижением на первую позицию подачи. И снова противный свисток. Феликс напряженно смотрел на мяч и пытался замахнуться рукой так, чтобы это нормально получилось. Ноги подкашивались от страха, что мяч не перелетит через сетку, и в глазах Чанбина он тут же найдет разочарование. Замах, глухой хлопок, и мяч так уверенно полетел вперед, но так обреченно врезался в сетку и стукнулся о пол, так и не преодолев препятствие. Спустя пару секунд тишины Феликс услышал рядом с собой недовольное бурчание его одноклассников и взглянул на Чанбина, но в глазах его отчетливо читалось: Не переживай, если что, я тебя в обиду не дам. Чанбин, кажется, слово свое сдерживал и осуждающе не глядел, кивнул легонько в знак поддержки. Феликс глаза опустил и попросил себя мысленно собраться наконец и не стать причиной проигрыша команды. Противники начали соображать, что Феликс за сеткой самый слабый, а потому все больше мячей теперь летело в его сторону. Разве что Джисон и Минхо не мучали паренька, в то время как Уен каждый раз отбивал с особой силой, преждевременно смакуя тот момент, когда пробьет им голову какого-нибудь несчастного, ну, или не какого-нибудь, а Ли Феликса. Вровень ему шел Хисын, который был туповат, но высокий и непрошибаемый, отчего ему только повод дай, он телом с ног собьет, погогочет и дальше пойдет, довольный своими физическими преимуществами. Никто из младших классов и врагу бы не пожелал оказаться между ними двоими. Только вот Чанбин всю их стратегию рушил, то и дело, подскакивал да и отбивал мяч у Феликса, который даже очухаться не успевал. Если младший слабо подавал, то Чанбин ловил и сильнее отбрасывал, дав перелететь за злосчастную сетку. Игра стала чересчур напряженной, счет равнялся, держа интригу до самого конца. Уен начал ругаться, видя, как Чанбин не дает Феликсу сделать промах. — Честно играй! — раздраженно крикнул он, после того как тот в очередной раз докинул слабо полетевший мяч младшего. Формально Чанбин правила не нарушал, а потому Учитель Ким замечаний не делал. Уен оттого злился еще больше и силу для своих ударов совсем не щадил. В какой-то момент счет оказался 25:26 в пользу команды Феликса. Все уже были порядком измотаны, и каждый хотел наконец добить противника. Ли отчетливо слышал потяжелевшее дыхание у членов своей команды, да и сам он порядком вспотел от физической нагрузки и перенапряжения. Команды встали на позиции с наихудшим раскладом. Уен стоял на подаче, а Феликс на центральной. Он чувствовал взгляды остальных ребят, которые так хотели выиграть, но понимали, что Феликс с большой вероятностью сейчас оплошает. Он и сам отчаянно желал завершить этот кровопролитный матч, однако, была высока вероятность, что пытка либо продолжится еще долго, либо Уен на подаче одержит победу и очень быстро. Ухмылка на лице Уена была злорадствующая, уже предвкушающая победу. Со свистком он, немедля, подал мяч, и тот взмыл в воздух с такой скоростью, что Феликс тут же понял, что скорее всего его сейчас им снесет. Между броском и приземлением пролетело всего несколько секунд, за которые Феликс уже попрощался с миром и понадеялся, что команда посмертно простит его за ужасающую неуклюжесть. Пол пронзительно заскрипел от скольжения под коленом Чанбина, который за долю момента приземлился на ноги перед Феликсом и отбил мяч, чуть было не влетевший в младшего. Противники по ту сторону опешили, и только лишь один из них сделал слабую попытку отбить, но было уже слишком поздно. — Да сука! — взвыл Уен, на эмоциях выругавшись прямо здесь в зале. — Чон Уен! — в ответ тут же послышался грозный голос Учителя Кима и его ненавистный, но сейчас такой радующий свист. Феликс посмотрел на Чанбина, который одним коленом все еще стоял на полу. — Ты в порядке? — спросил тот, взглянув на него снизу. Несмотря на то, что Чанбин играл за двоих, выглядел он, как и всегда, неотразимо, и только капельки пота на висках говорили о тяжелом матче. Феликс кивнул, в то время как на фоне разразился спор между учителем и Уеном, пытавшимся доказать нечестность игры, но все его внимание было обращено только глазам человека, которого хотелось атаковать крепкими объятиями из пылких чувств благодарности. Однако младший скромно оставался стоять на месте, еле подавливая свое рвение. — Спасибо, — произнес Феликс, чувствуя колкий стыд за свою неумелость. Чанбин рывком поднялся с пола и оттряхнул ладони, оказавшись перед сжавшимся от стресса Феликсом вдруг большой скалой. — Не стоит, мне несложно, — усмехнулся он. — Чанбин, красава, — восторженно произнес его одноклассник, подлетев к ним, и замахнулся ладонью, чтобы пожать руку Чанбину. Парень со смехом ответил на этот жест и в секунду оказался окружен командой, которая была вне себя от счастья, что они выдержали эту схватку. Феликс неловко сделал шаг назад, понимая, что ему также торжественно руку пожимать тут никто не захочет, а потому решил пойти в раздевалку, пока она снова не оказалась набита битком. Руки все еще слегка тряслись после матча, а на душе было одновременно и радостно, что все закончилось, и пакостно от того, что в игре он вообще никак не помог и вынудил Чанбина кататься из-за него по полу. Пока в зале все еще обсуждали игру, не спеша расходились, Феликс юркнул за дверь в раздевалку и к облегчению обнаружил, что там еще никого не было. Однако не успел он сделать и шага, как его грубо схватили за плечо и повернули назад. Перед глазами Феликса возникло разъяренное лицо Уена, которое заставило похолодеть кровь в жилах. — Я не понял, давно тебе Чанбин так старательно задницу прикрывает? — озлобленно спросил он. — Мы играли честно, не понимаю, какие претензии, — смело ляпнул Феликс прежде, чем придумать менее дерзкий ответ, который не дал бы катушкам безбашенного Уена слететь еще больше. — Смелости понабрался, да? Ну, давай, показывай, чему ты у Чанбина научился, — с этими словами парень подхватил опешившего Феликса за воротник. Младший под напором попятился назад и в испуге не мог выдавить и звука, только глотал ртом воздух. Этот день для него с каждой секундой становился все хуже и хуже, а вероятность быть в ближайшую минуту избитым Уеном стала бы прекрасной изюминкой для того, чтобы сложить эту дату на полочку «худших дней в году». — Отпусти! — наконец выкрикнул Феликс, отчаянно пытаясь оторвать от своей футболки чужую сильную руку. — Эй, ты чо творишь?! — Джисон неожиданно оказался в проходе, и Феликс был этому как никогда не рад. Хан, даже не думая, подскочил и грубо оттолкнул Уена от младшего, в то время как в помещение начали заходить остальные, заинтересованно наблюдая за разгорающимся зрелищем. — Совсем охренел?! — возмущенно спросил Джисон. Уен даже не успел ответить, как с грохотом он оказался припечатан к шкафчику для одежды Чанбином, который пролетел мимо Феликса быстрой тенью. Уен со всей силы стукнулся затылком о железную дверцу и зашипел от боли. Чанбин, громко дыша, с силой сжимал футболку на груди Уена и совсем не собирался отпускать его из мертвой хватки. Помещение, которое прежде было заполнено шептанием наблюдающих и грызней конфликтующих парней, вмиг погрузилось в мертвую тишину. Все кругом столпились вокруг Чанбина и Уена и, затаив дыхание, не сводили глаз с того, как два главных соперника выясняют отношения прямо в стенах школы. Сколько бы парни не пускали друг другу угрозы, что наваляют сполна с одного удара, но реальное же столкновение этих двоих можно было наблюдать в последний раз разве что в средней школе, когда у них было и того меньше мозгов, зато больше гормональных всплесков. — Еще раз ты его тронешь, я тобой эту дверцу насквозь проломлю, — Чанбин выглядел абсолютно взбешенным, нервно сжимая челюсть, но сказал эти слова угрожающе тихо. — Пошел ты нахуй, Чанбин, угрозы пидрилы я серьезно воспринимать не намерен, — выпалил Уен, хоть и был в заметно проигрышном положении. Даже его высокий рост не спасал от Чанбина, которому было совершенно плевать на эту разницу в телосложениях и на гомофобное оскорбление, в том числе. Уен попытался оттолкнуть парня, но тот на его слова снова с размаху приложил о дверцу. От внезапного удара послышалось несколько ошеломленных вздохов, но все оставались стоять на месте, словно прикованные к полу. Никому не хотелось попасть под раздачу ни от одного, ни от другого. — Я повторяю, если ты еще раз тронешь Феликса, тебе конец, — произнес Чанбин все тем же выдержанным тоном. Феликс стоял впереди от остальных ребят, которые будто специально от него отступились в страхе случайно прикоснуться. Он чувствовал бы себя совсем ужасно, если бы не Джисон, который остался стоять рядом с ним, прикрывая собой от Уена и Чанбина, готовых в любой момент начать махать кулаками и сокрушать все, что их окружает. Феликс чувствовал ни капли радости или гордости от того, что Чанбин прилюдно вступился его защищать. Ему было жутко от вида старшего, который до этого мило улыбался, а сейчас выглядел как озверевший бандит из темного закоулка. — Чанбин, оставь этого придурка в покое, — громко сказал Минхо, протискиваясь сквозь толпу. — Что за цирк вы тут устроили? — спросил он, в шоке осматривая парней. — Ваш Чанбин теперь защитник сопли, которая сама за себя постоять не может, — с усмешкой ответил Уен, бросив взгляд презрения на Феликса. — Я тебе сейчас нос сломаю, — рыкнул Чанбин, замахнувшись кулаком. Минхо спешно подбежал к парням, не дав Чанбину успеть нанести серьезные увечья. Однако с той секунды, как он решил вмешаться, началась вакханалия, потому что за плечо его грубо одернул Хисын. — Руки убрал! — немедля отреагировал Джисон и снова ринулся в бой, теперь уже с другим соперником. Хан оттолкнул Хисына, который врезался в одноклассников, и все как с цепи сорвались, начав пихаться друг с другом и орать пустые оскорбления. Череда случайных толчков стала распространяться по всем присутствующим, и каждый считал своим долгом высказать претензию тому, кто его случайно задел. Феликс сжался, чувствуя, что его в этом хаосе сейчас задавят и даже не заметят. Джисон, который прежде стоял для него защитной стеной, теперь прикрывал Минхо и огрызался на Хисына. Младший, потерявший всякую опору, еле повернулся назад и начал пробираться к выходу на желанный свежий воздух. На пороге, чуть не сбив сбегающего Феликса с ног, оказался Учитель Ким и пронзительно задул в свисток. — Что здесь происходит?! — разъяренно спросил он. Феликс встал, зажмурив глаза и прикрыв уши, потому как свисток оказался слишком близко, а остальные в это время моментально затихли. — Чон Уен, Со Чанбин, еще раз тут такое вытворите, пойдете к директору, — грозно сказал он, ни секунды не сомневаясь в том, что именно эти двое были виноваты в потасовке. Чанбин и Уен, которые до этого застыли, вцепившись друг в друга, отпрянули и брезгливо отряхнулись. — Феликс, я уже не дую в свисток, открой уши, — вздохнул мужчина. Ли закрыл уши не только от свиста физрука, но и от того, что не мог выносить остальные голоса в этой комнате. Оскорбления Уена и угрозы Чанбина пульсом отдавались в голове. Он ни за что и никогда не желал, чтобы Чанбин нарывался на подобные неприятности по его вине, а в то, что сейчас кто-то мог остаться с разбитым носом, в том числе и он сам, даже верить не хотелось. Парень поджал губы и нехотя опустил руки, потому что продолжать затыкать уши было бы невежливо, однако, выйти все никак не представлялось возможности. — Переодевайтесь и выкатывайтесь отсюда, хулиганье, — сказал он остальным и вышел из раздевалки, не став подробно выяснять, кто кого первым толкнул, потому что это повлекло бы за собой новую волну мальчишеских разборок. Феликс обернулся и посмотрел на Чанбина, ища на нем следы чужих кулаков, но, кажется, с Уеном он серьезно подраться все-таки не успел, так как выглядел совершенно невредимо. Старший в это время осматривал его с ног до головы, видимо, с той же целью, но у Феликса был разве что отпечаток чужой подошвы на кроссовке.

***

В столовой все сидели в удрученном состоянии. Минхо был зол из-за того, что его друзья ввязались в очередную передрягу. Джисон жалел, что не надавал дружкам Уена как следует. Чанбин в свою очередь собирал в своей голове целый сборник способов изощренного убийства Уена. От дружелюбного и доброго Чанбина, каким он был рядом с Феликсом, не осталось ни следа. Теперь рядом с младшим за столом сидел мрачный головорез, чуть не разбивший Уену лоб о шкафчик в раздевалке. Феликс тщетно пытался палочками зацепить омлетный рулетик, но попытка раз за разом была провальной, а еда только больше разваливалась. Этот незадачливый маленький рулетик отражал всю паршивость на душе парня. Феликс никогда не чувствовал такую гамму неприятных эмоций сразу в одно время. Ему было и стыдно за косорукость на волейболе, было страшно от вида угрюмого Чанбина, а еще обидно от слов Уена, который совсем не постеснялся в своих выражениях. Феликс понимал, что Уен — мудак, каких еще поискать, но почему-то при перебирании его фраз в памяти горький ком подкатывал к горлу. Он ведь и правда был слабаком, который зачем-то подружился с крутыми парнями, а теперь те вынуждены его защищать, словно он дитя малое. — Я не понимаю, почему он такой злой… — пробормотал вслух Феликс и все прекрасно поняли, о ком речь. — У него просто слишком хрупкое эго, которое легко задеть, — отозвался Джисон. — Помнишь, как его Соён отшила в прошлом году, он только больше беситься стал, — Минхо заговорил тихо, повернувшись к Джисону, чтобы это не услышали все вокруг. — Как напыщенный петух ходит, пытается из себя мужика показать, — фыркнул он. — А я-то ему что сделал, — буркнул Феликс. — Ты его только не слушай, Феликс, он кусок дебила недоделанный, — голос Джисона от злости начал повышаться, отчего Минхо на него зашикал. — Если он на тебя хоть посмотрит еще косо, ты скажи, мы ему тогда точно морду набьем, — сказал он, теперь уже тише. Младший хмыкнул и обреченно вздохнул от того, что рулетик превратился в кашу. Слова Хана едва ли успокоили, ведь Феликсу наоборот хотелось, чтобы никто никого не трогал. — Держи, — сказал вдруг Чанбин, который все это время напряженно молчал. Феликс увидел перед собой протянутую к нему руку, держащую в палочках цельный рулетик. — Ешь, чего ты, — слегка удивленно произнес старший, пытаясь понять, почему Феликс застыл как столб. Заботливый жест Чанбина до того не подходил его прежде отдающей чернотой ауре, что Феликс только захлопал ресницами, с замиранием сердца наблюдая за тем, как черты лица старшего стремительно смягчились. Тот, кажется, понял, в чем проблема, и откашлялся, пытаясь сделать более доброжелательный вид. — Бери уже, — он протянул ближе руку. — Спасибо, — поблагодарил опомнившийся Феликс и взял палочками еду. — Ладно, давайте не будем о всяком дерьме, — начал Джисон, решивший поднять настрой за столом. — Феликс, мы давно собираемся на бухту пойти, хочешь с нами? — с улыбкой спросил он. — Правда? Конечно, я очень хочу, — радостно ответил Феликс, мгновенно вспомнив о том, что Чанбин обещал его сводить туда. — Мы хотим ночью пойти на этих выходных, я уже подготовил несколько страшилок для костра, — с этими словами Джисон наклонился к нему через стол и заговорщически ухмыльнулся. — Ночью? — Да-да, — уверенно кивнул он. Феликс снова посмотрел на Чанбина, а тот даже жевать перестал, пытливо выжидая ответа младшего. — У меня, наверно… — промямлил он, с досадой вспоминая, что отец все еще контролирует его строже, чем обычно. — …не получится в ближайшее время, — сокрушенно сказал он. — На ночевку не отпустят? Если сказать, что пойдешь к кому-то, кому они доверяют? К Чонину там, например, — предложил Чанбин. — Не получится, — покачал головой Феликс, зная, что ночевку ему ни за что не выпросить. — Почему у тебя родители такие вредные? — зло произнес Джисон и разочарованно вздохнул. Феликс пожал плечами и подпер ладонью щеку. Настроение, которое и до этого было не шибко веселое, теперь упало совсем ниже плинтуса. Он всего на несколько мгновений успел в голове прокрутить потрясающие картинки исполнения его давнего желания, как он счастливый залезет в море в таинственной бухте, а потом они будут сидеть у костра, слушать жуткие истории и играть на гитаре. Для Феликса это осталось бы самым-самым летним и ценным воспоминанием. Однако все его сладостные мечтания звонко разбились о тот факт, что папа все еще на него зол. — Не расстраивайся, что-нибудь придумаем, — начал успокаивать Чанбин. — Будешь еще? — спросил он, протянув Феликсу еще один рулетик. — Угу, — неожиданно жалобно издал младший и решил заесть свою печаль вкусностями из бенто Чанбина. — Бедный ребенок, не дают прожить нормальное детство, — эмоционально выпалил Джисон. — Ладно тебе, и так хреновый день выдался, — сказал Чанбин и был совершенно прав. Будто бы безмолвно извиняясь за сегодняшнее, старший переложил в бенто Феликса все виноградинки и два печенья из своего обеда. Младший подобные извинения принял и, хоть и был все еще жутко подавлен, чувствовал, как от несмелой заботы Чанбина ему легчает. Феликсу отчаянно хотелось бы, чтобы Чанбин всегда оставался таким спокойным, бережным и до умиления безобидным. Но Со Чанбин все еще плохой парень, а если таким не будет, то Феликсу точно настанет крышка. По этой причине Ли оставалось только в очередной раз напомнить себе, что он должен был понимать изначально, каким вихрем Чанбин ворвется в его размеренную обыденность, а привязался он уже так чертовски сильно, что выгонять теперь из своей жизни плохого парня совсем не хотелось.