Конверсы, разбитые коленки и цветы в твоих волосах

Завернувшись в одеяло, Феликс сидел на кровати и задумчиво смотрел в окно на небо, где возвышалась сияющая луна. Снаружи было так тихо, а где-то далеко море было наверняка спокойным и теплым после жаркого дня. Чанбин больше ни разу не упоминал про бухту, а Феликс не переставал грустить из-за того, что не имеет возможности выскочить из дома в любое время суток и делать, что ему вздумается. На улице уже завершался субботний вечер, и в это время он мог бы не сидеть на кровати, а плескаться в море, на котором еще ни разу не был за это лето. Унылые мысли Феликсу порядком надоели, и он решил закрыть окно и демонстративно задернуть штору, закрывшись от всевозможных жужжаний насекомых, которые в отличие от него свободно могли летать, где хотели. Парень подбил подушку и скрылся под одеялом. Он начал постепенно впадать в дрему, прокручивая в голове приятные моменты прошедшей недели. Несмотря на поистине отвратительный понедельник, последующие будни прошли спокойно и даже весело. Феликса немного отпустило после череды контрольных, а Чанбин стал проводить с ним больше времени. Если на прошлой неделе Ли еще убегал домой в одиночестве, то теперь старший решительно был настроен сдерживать свое обещание и провожать Феликса, пусть даже для этого пару раз ему пришлось сбежать с уроков. Младший помнил слова Джисона о том, что он готов набить морду только за один косой взгляд от Уена, и пусть Феликс все же ловил такие взгляды на себе, все равно ничего не сказал, желая завершить неделю без новых передряг. Феликс очень быстро перестал расстраиваться из-за ситуации с Уеном, потому что рядом был Чанбин, который одной только улыбкой внушал чувство безопасности и заставлял тревожные мысли немедленно выметать из своей головы. Иногда Феликсу казалось, что есть что-то ужасно неправильное в том, что каждый день завершался мыслями о старшем, а просыпаться утром хотелось только потому, что в школе он обязательно встретится с ним, но что-то с этим сделать совсем не получалось, да и в глубине души не очень-то ему хотелось, по правде говоря. Даже ночью летняя жара давала о себе знать, поэтому Феликс начал ворочаться, вытаскивая из-под одеяла то ногу, то руку, однако продолжать спать с закрытым окном было делом безнадежным. Слегка раздраженный он сел на кровати и подполз к окну, чтобы распахнуть его обратно, как вдруг отчетливо услышал тихий стук о стекло. Феликс в испуге застыл с протянутой рукой в воздухе и вслушивался в звуки на улице. Спустя пару секунд снова постучали. В окно на втором этаже. Феликс начал смутно догадываться, что это могло быть, но до последнего не хотел верить, а когда раздвинул шторы, то ахнул от удивления. — Чанбин?! — изумленно прошептал он. Старший кое-как держался на толстой каштановой ветви, руками опираясь о подоконник Феликса. Несмотря на свое крайне шаткое положение, он широко улыбнулся и помахал рукой. — Привет, Ликси, — сказал он, когда тот поспешно открыл окно. — Ты как сюда залез? — спросил тот, оглядывая Чанбина. Старший наряду с необычным появлением, выглядел также совсем необычно для Феликса, привыкшего его видеть в мятой школьной форме. Сейчас он был одет в белую футболку в красную полоску и бежевые шорты до колен, но неизменно в своих любимых потрепанных конверсах. — По дереву забрался, как еще, — тихо засмеялся он. — Поехали на бухту? Феликс зажмурил глаза и открыл их снова, не веря в происходящее, но Чанбин все еще оставался на том же месте, и оттого Ли вдруг загорелся от дикой радости. Он бы немедля помчался за старшим, но рациональная сторона требовала хоть чуточку холодного взгляда на предстоящую аферу. — Но как…а если родители заметят? — эти слова он сказал совсем тихо и стал оглядываться в страхе, что мама уже злая стоит на пороге его комнаты. — Через окно вылезешь, я тебе помогу, — уверенно ответил Чанбин. — Я свалюсь, — замотал головой Феликс. — Да не бойся, словлю, если что, — усмехнулся тот. Феликс растерянно уставился на старшего, судорожно раздумывая над тем, стоит ли ему среди ночи отправляться на неизведанную местность, но решительный взгляд Чанбина говорил о том, что он может не сомневаться ни капельки. Он почти ухватился за протянутую руку, желая выпорхнуть из клетки, но затормозил: — Подожди, — попросил Феликс и соскочил с кровати. Он мельком глянул в зеркало, оценивая свой вид. Стоило бы надеть линзы или хотя бы очки, но в этом приключении Феликс рисковал потерять и то и то, поэтому махнул на это рукой. Еще ему хотелось бы одеться во что-то более приличное, чем пижамные штаны и огромная фиолетовая футболка в пятнах краски, но Чанбина, который в любой момент мог грохнуться вниз, совсем не хотелось задерживать. Феликс лихорадочно навернул пару бесцельных кругов по комнате и понял, что вся его обувь в прихожей. — Чанбин, у меня обуви нет, только внизу, а вдруг я внимание привлеку? — спросил он, подойдя к окну. Старший задумался на пару секунд. — На руках до машины донесу, потом найдем что-нибудь, — без задней мысли ответил он. — О боже, — выдохнул Феликс, эмоционально к такому не готовый. Не придумав чего-то более разумного, он спешно натянул носки, поправил волосы и схватил телефон. — Прости, что оставляю, солнце, — прошептал он Милке, которая прежде спала на его стуле, свернувшись в клубок, а теперь с интересом глядела на своего хозяина, вытянув голову. Он чмокнул кошку в лобик, а та недовольно мявкнула, видимо, расстроенная тем, что ее с собой не берут. Затем парень подбежал к подоконнику и бережно сдвинул валяющееся там барахло, чтобы очистить путь. — Готов? — спросил Чанбин, снова протянув руку. Феликс кивнул, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди от страха, но он понимал, что ни за что не смог бы ему отказать, даже если бы в этот момент смертельно на него обижался или завтра была бы самая трудная контрольная по физике. Не этому человеку и не в этой вселенной. Младший осторожно шагнул одной ногой на подоконник и замер, чувствуя, как все его нутро в страхе сжалось. — Все хорошо, я тебя держу, — поспешил успокоить Чанбин, крепко ухватив Феликса за руку, а тот стиснул его ладонь в ответ, доверившись. Феликс еще раз глянул на свою комнату, которую в первый раз оставлял среди ночи без ведома родителей. В темном помещении стояла полная тишина, и только Милка провожала их сердитым взглядом. Младший, не слыша никаких признаков оживленности в доме, набрался смелости и полностью забрался на подоконник. Чанбин начал осторожно слезать, оглядываясь назад, а Феликс последовал за ним. Одной рукой он намертво держался за Чанбина, а другой хватался за любой сучок, попавшийся на пути. — Я держу, — тихо повторял старший всякий раз, как чувствовал, что Феликс неуверенно колеблется. Сердце Феликса стучало так громко, что он еле слышал слова Чанбина, одержимый страшной мыслью, что сейчас либо свалится, либо кто-то из родителей их заметит. Крупная ветвь ужасающе скрипела под его ногами, а листва то и дело задевала лицо, не давая смотреть вперед. Феликс про себя даже порадовался, что он в одних носках, ведь в кроссовках шанс соскользнуть подошвой был бы гораздо выше. Чанбин перешагнул с дерева на забор, а с него прыгнул прямиком на тротуар. Феликс шагнул за ним, но так и застыл наверху, держась за ветку и не решаясь спрыгнуть. Под нависшим деревом по земле от забора простирались зловещие тени, отчего парню казалось, что под ним целая пропасть. — Я словлю, — сказал Чанбин и подошел ближе, поднимая руки. Где-то в глубине сознания проскользнула мысль о том, что лучше бы ему прямо сейчас остановиться, но полезть обратно в комнату было бы еще безрассуднее и глупее, потому Феликс решил не медлить. Отпустив ветку, он спрыгнул и в следующее мгновение оказался в руках Чанбина. Громко дыша, парень руками обхватил шею старшего и зажмурил глаза, не поверивший, что долетел до земли живой. Ноги свисали, не дотягиваясь до пола на пару сантиметров оттого, что Чанбин крепко держал его за талию. — Я же сказал, не свалишься, — с улыбкой сказал Чанбин, аккуратно опуская Феликса на землю, чтобы тот почувствовал, что препятствие они все-таки преодолели. — Я боялся, что ветка не выдержит, если честно, — признался Феликс и оглянулся на дом. За забором все также было тихо, только мерцал свет лампочки над входной дверью. Казалось каким-то чудом, что родители не проснулись, пока Феликс покачивался на ветке между жизнью и смертью. — Кажется, мне уже проще пойти так, — пробурчал младший, взглянув на свои ноги, и оттряхнул носок от прилипшего листика и кусочка тоненькой ветки. — Пока дойдем, у тебя носки от пыли почернеют, — возразил Чанбин. — Нас за поворотом ждут, донесу. — Джисон и Минхо? — спросил Феликс. — Ага, — кивнул тот. Младший помялся, чувствуя смущение от одной только мысли, что его понесут на ручках. — Давай, — сказал Чанбин, переспрашивать даже не стал, подошел и подхватил ойкнувшего парня. Феликс и не успел сообразить, как взмыл в воздух и повис на крепких руках Чанбина, придерживающих его спину и ноги. Он смущенно поджал губы, а затем рассмеялся, представляя, как ужасно неловко это выглядит со стороны. — Чего ты? — спросил Чанбин, кажется, ничуть не смутившись, и быстро зашагал к машине, чтобы не успеть устать раньше времени, а Феликс от стыда закрыл лицо руками. — Да чего ты? — Меня мама так на ручках не носила, — выдавил он, трясясь от смеха. — Да ладно тебе, — фыркнул старший. Феликс, хоть сам так и не пришел к решению, что ему делать с босыми ногами, но все же не думал, что Чанбин и правда доблестно понесет его на руках. Старший с легкой ухмылкой на лице выглядел абсолютно довольным тем, что с легкостью нес Ликса как пушинку, а тот в этот момент чувствовал себя какой-то изнеженной принцессой. Когда они уже подходили к машине, с переднего сиденья вылез Джисон и встретил друзей с недоумевающей миной. — Это у вас что случилось? — с любопытством спросил он. — Пришлось сбегать без обуви, — пожал плечами Чанбин. — Откроешь дверь? Джисон без вопросов открыл заднюю дверцу, а Чанбин бережно усадил Феликса на сиденье, однако по пути младший стукнулся лбом о верхний порог. — Ай! — Прости, — виновато произнес Чанбин. Феликс, потирая лоб, подвинулся, дав сесть Чанбину рядом, и помахал рукой Минхо. — Так у тебя лишней пары обуви в багажнике не найдется? — спросил Чанбин Джисона, который усаживался за руль. — Не припомню, — усмехнулся он. — Чего? — спросил Минхо. — Феликс без обуви, издержки побега, — пожал плечами Хан. — Ладно, заедем по-быстрому ко мне. При фразе «по-быстрому» Феликс нервно сглотнул, вспоминая их первую поездку, в которой его чуть не стошнило, но к счастью на этот раз Джисон вел машину совершенно спокойно. Заехав домой, он через некоторое время вернулся с парой кроссовок. Хоть они и были чуть великоваты, но это было лучше, чем тащиться в носках, поэтому Феликс с благодарностью их надел. Ребята оживленно болтали, предвкушая уже не первую такую вылазку, а младший вроде и поддерживал диалог беззаботно, но периодически возвращался к ошеломляющей мысли, что только что сам добровольно сбежал из дома. Небольшой комок страха продолжал сидеть в груди, но трепет перед чем-то новым был куда сильнее, чем боязнь быть замеченным в преступлении. Через минут тридцать ребята доехали до окраины города к лесу, в глубь которого наверх уходила витиеватая тропинка. Младший смотрел на предстоящий путь с немалым волнением, пока остальные вытаскивали из багажника спортивные сумки, набитые необходимым для ночного похода на море. Было желание ударить себя по щеке, чтобы удостовериться, что происходящее было реальностью, а не сном. — Фонарик есть? — спросил Джисон. — Ага, — кивнул Феликс, доставая телефон. — Не боишься? Лес выглядел угрожающе под покровом ночи, и один Феликс бы ни за что туда не сунулся, даже если бы ему за это дали недельный отгул от школы. — Немного, — признался младший. — Да все нормально будет, я уже кучу раз тут ходил, — ободряюще произнес Хан, перекидывая через плечо гитару, упакованную в чехол. Парни вереницей пошли по тонкой тропинке, освещая путь телефонными фонариками. Впереди шел Джисон, как самый опытный, за ним Минхо, а потом Феликс и замыкающий Чанбин, который, если что, был готов защитить друзей от любой страшной забияки, скрывающейся в кустах. Феликс поначалу оглядывался по сторонам, но видя перед собой только темноту и искаженные очертания деревьев, понял, что лучше смотреть под ноги или в спину Минхо, потому что со временем фантазия превращала стволы в силуэты восставших мертвецов. — Ладно, давайте я вам расскажу про сумасшедшую бабку из местной психбольницы, — задорно сказал вдруг Джисон. — Ох, я думал, это подождет, — простонал Минхо позади. — Самое лучшее время! — возразил Хан. Проигнорировав ворчание Минхо, он начал свой эмоциональный рассказ, основанный на якобы реальных событиях. И хоть Феликс все время держал в голове мысль, что все это просто сказки, но после детально описанной сцены с призраком старухи, которая бросалась из-за угла с хирургическим скальпелем на работников и пациентов, он начал вздрагивать даже от хруста веток под своими ногами. — И вот тогда ночью в душевой она перед ним как выскочила, заорала, тот пытался отбиться, а она ка-а-ак… Джисон не успел закончить предложение, как над головами парней, шурша крыльями, промчалась неведомая птица. Минхо завопил и начал судорожно махать фонариком в попытке найти неопознанный летающий объект, а от крика Минхо, вскрикнул и Феликс. — Все хорошо, это просто птичка, — громко сказал Чанбин и замахал руками, пытаясь ухватить двух запаниковавших и завертевшихся парней, а Джисон впереди захохотал. — Никаких больше психованных бабок! — озлобленно произнес Минхо и с размаху стукнул ладонью по затылку Джисона. Удар пришелся достаточно серьезно, отчего Хан болезненно взвыл и потер ушибленный затылок. После этого, тем не менее, Джисон не продолжал и поправил гитару за спиной так, чтобы его голова оставалась под защитой до самого конца маршрута. Лес хоть и казался бесконечным, но дорога до бухты была совсем короткой. Путь занял около двадцати минут, а без остановки по чрезвычайным обстоятельствам это заняло бы все пятнадцать. Когда завиднелась арка из ветвей, ведущая на пляж, Джисон сорвался на бег, а за ним поспешили и все остальные, услышав отдаленный шум волн. Почувствовав под ногами песок, Феликс поднял голову и, сощурившись, стал оглядывать простирающуюся перед ним бухту, которая в его голове все это время была чем-то мифическим, а теперь вдруг предстала перед его глазами совершенно реальной. Несмотря на то, что уже близилась полночь, даже без фонарика все было отчетливо видно. Рассыпанные по небу звезды и яркая луна освещали берег не хуже, чем уличные фонари — городские улицы. Джисон, не дожидаясь особого приглашения, скинул вещи на землю и побежал к морю. — Чего застыли там? — спросил он, обернувшись, и начал спешно стягивать футболку. Феликс, у которого за долю мгновения выветрился весь страх из головы, неожиданно засмеялся и побежал за Джисоном. Под всплески воды от окунувшегося Хана, он стащил с себя одежду и с визгом побежал в воду вслед за другом. Море, пусть и было нагрето, в первые секунды показалось до дрожи холодным, но Феликс нырнул прежде, чем инстинкт самосохранения заставил бы его привыкать к воде постепенно. Ледяная вода моментально обволокла все его тело, перенося в новую реальность, где Феликс сначала перепугался от холода, ударившего в голову, а затем почувствовал невероятный восторг от собственной храбрости. Когда младший вынырнул, то ощутил, как вся пыль наскучившего бренного городка, копившаяся на протяжении года на его плечах, стремительно потекла вниз ручьями соленой воды. Услышав новые всплески, Феликс протер глаза и увидел, как Минхо и Чанбин запрыгнули в воду. Недолго думая, он нырнул и под водой стал пробираться к Чанбину. В темной воде было практически ничего не разглядеть, но младший все равно умудрился бесстрашно схватить парня за лодыжку. Как только он расслышал отдаленный крик Чанбина над водой, то из его рта тут же вырвался шквал пузырьков. Феликсу срочно пришлось выныривать, чтобы свободно расхохотаться на воздухе. — Ты чего творишь? — перепугано спросил Чанбин, который от неожиданности еле удержался на ногах. Феликс, увидев опешившее выражение лица старшего, закатился в новом приступе смеха. Заставить Чанбина визжать от испуга оказалось чем-то поистине веселым. — Эй! — он потянулся к Ликсу, намереваясь сполна отомстить, но младший тут же помчался от него прочь. — Только попробуй! — предупреждающе крикнул младший и раз за разом окатывал стеной из брызг Чанбина, который тщетно пытался до него добраться. Довольствуясь тем, что на бухте они совершенно одни, парни брызгались и орали, что есть мочи, выплескивая наружу всю свою ребяческую потребность побеситься, не боясь, что за это их тут же стукнет газеткой по лбу кто-нибудь из чопорных взрослых. Иногда радостные крики перерастали в полные ужаса, когда Минхо ногой вляпался в букет слизких водорослей и чуть не задавил по пути Феликса, спасаясь бегством. Через совсем недолгое время, младший почувствовал, что горло и уши уже сполна залило соленой водой, но было до того хорошо, что совсем не хотелось думать о рисках слечь с простудой. Вдоволь поныряв и закидав друг друга водорослями, ребята выдохлись и стали выползать на берег, желая немного передохнуть. Как только Феликс оказался на суше, то тут же покрылся табуном мурашек из-за ночного ветерка, который после теплой воды пронизывал до костей. Надев футболку, все это время валяющуюся на песке, он продолжил растирать предплечья, пытаясь безуспешно согреться. Чанбин поспешил вручить ему огромный плед, и Феликс, поблагодарив, спрятался в него как в кокон. — Найдите деревяшки, будем костер разводить, — сказал Джисон, и ребята немедля принялись за поиски. Вскоре посреди пляжа было организованно кострище, обложенное камнями. Хан некоторое время покопался со спичками, а когда наконец смог зажечь одну, с победным кликом поднес ее к горке из сложенных веточек. Все стали рассаживаться вокруг разгорающегося костра, а Минхо достал запасы еды и сидра. Звеня стеклянными бутылками, он подошел к Феликсу и протянул ему одну. — О… — удивленно издал Феликс, взяв бутылку. — Спасибо, — немного растерянно произнес он, рассматривая этикетку, где было изображено два яблока. — Пробовал когда-нибудь? — спросил Джисон. — Нет, — ответил Феликс, пожав плечами, и все остальные озадаченно уставились на него, словно он только что сказал что-то особенно невероятное. — Вообще? Ни разу? — переспросил Джисон, отказываясь верить. — Ну не пробовал и не пробовал, подумаешь, — заворчал Минхо на Хана. — Феликс, он не особо крепкий, так что не переживай, — обратился он к младшему. — Да все нормально, — ответил Феликс, однако из-за яркой реакции теперь этому сидру предалось куда большее значение, отчего он всерьез задумался, не опьянеет ли в стельку от такого безобидного напитка. За раздачей сидра последовала раздача сосисок, которые парни нанизывали на одноразовые палочки для еды. Дружно подвинувшись, все принялись поджаривать еду на костре. Живот Феликса предварительно заурчал, соскучившись по подобной стряпне, не соответствующей никаким санитарным нормам. Но почему-то дешевая подкопченная сосиска ощущалась на вкус прекраснее, чем самый дорогой стейк в ресторане. Волосы все еще были мокрыми и беспорядочно спадали на глаза. Попытавшись их поправить, Феликс только измазал лоб песком, прилипшим к ладоням. Затем песчинки остались на щеках, после того как младший вытер хлюпающий нос. Со временем пришлось смириться, что придется сидеть со слоем песка на коже, пока она не высохнет после купания. Однако все это казалось сущими мелочами по сравнению с той чарующей атмосферой, которая царила вокруг маленького костерка. Все были лохматые, мокрые и укутанные в полотенца и пледы, при этом абсолютно довольные. Вкус паленной сосиски идеально сочетался с яблочным сидром. Феликс к счастью обнаружил его вкус приятным, похожим на газировку, но довольно быстро напиток начал слегка кружить голову. Младший с удовольствием слушал дурацкие шутки Джисона и смеялся так, словно пришел на концерт лучшего юмориста. — Сыграешь песню? Не зря же гитару притащил, — попросил Чанбин Хана, уже знатно подзадоренного сидром и свежестью после моря. — Все, что пожелаете, — Джисон тут же подскочил с места, оттряхивая ладони, и вскоре уселся обратно со своим любимым инструментом. Хан начал деловито настраивать струны и прокашлялся, в то время как остальные притихли в ожидании. — Ладно, я придумал, что сыграю, — сказал он вдруг. — Феликс, тебе понравится, — подмигнул он парню. Младший широко улыбнулся, не имея представления, что такое ему сейчас сыграют и оттого был жутко заинтригован. Джисон расправил плечи и выпрямил спину, готовясь исполнить песню, как солидный заслуженный артист. Феликсу потребовалось всего несколько секунд, чтобы разгадать мотив с детства знакомой песни. — Да ладно, — засмеялся он, услышав первые строчки «Take me home, country roads». Джисон пел даже не оригинальную версию, а именно ту самую японскую из любимого аниме Феликса. Младший, растроганный до глубины души, взглянул на Чанбина, который был единственным, кто мог разболтать Хану про «Шепот сердца». — Ты сказал, — тихо произнес он парню, сидящему рядом. Чанбин с улыбкой пожал плечами, зная, что, кроме него, в этом уличить больше некого, но Феликс на него совсем не злился. Взгляд его невольно задержался на лице старшего, на котором отблескивали языки пламени. Чанбин без капли хмурости в глазах и с красными щеками от сидра мог посоревноваться с сонной мурчащей Милкой по уровню своей уютности. Феликс отчасти стал понимать вечные ворчания Минхо по поводу того, что Джисон слишком увлекся рэпом, потому что голос его был до того мелодичным, что было бы несправедливо использовать его только для сухой читки. Поджав к себе колени и потуже завернувшись в плед, Феликс с не сползающей улыбкой завороженно слушал Хана, которого сопровождали шум волн и треск костра. Город, скрывающийся за лесистым холмом, казался совсем далеким и совершенно незначительным в сравнении с этим небольшим оплотом света на бухте, где парень вдыхал морской воздух так легко и свободно, словно до этого был настолько скован, что дышал только вполсилы. За одной песней последовала другая, а затем еще и еще. Иногда Чанбин и Джисон пели со всей серьезностью, а иногда горланили так, словно пришли на первый урок вокала пьяные в хлам. Феликс поначалу тихо слушал, но раз за разом слыша знакомые песни, набрался смелости, чтобы подпевать, почти неслышно и себе под нос, но это все равно не ускользнуло из внимания Чанбина. — Ты красиво поешь, не стесняйся, — восторженно произнес он, потому что Феликс, только словив его взгляд на себе, тут же замолк. — Здесь все свои, — успокаивающе добавил Минхо. Феликс, растерявшийся от такого внимания, собрался было от всех отвернуться и спрятаться, но Чанбин остановил его, придержав за плечи. — Не смей сбегать, — засмеялся он. — Пой давай вместе с нами. Младший почувствовал себя загнанным зверьком, но сидр, растекающийся по телу, дал знать о себе. Невиданная доселе смелость рвалась наружу. Вскоре Феликс не только мог свободно подпевать, но даже бросился пританцовывать вокруг костра вместе с Минхо, который тоже заметно повеселел. В порыве резвости ни в чем не повинный Чанбин был накрыт волной песка, которая окатила его с легкой ноги проскочившего мимо Феликса. И это счастливое безумие продолжалось бы еще очень-очень долго, если бы не Джисон, у которого начал похрипывать голос и Минхо, который начал вырубаться также быстро, как до этого получил неожиданный прилив энергии. Феликс и не считал, сколько прошло времени, но от сидра в его бутылке осталось только пару капелек. В отличие от завалившегося на песок Минхо, ему не хотелось смыкать глаз и пропускать хоть мгновение этой особенной ночи. — Я хочу посмотреть на море, — заявил он Джисону и Чанбину, которые еще были в сознании. — На берегу посижу, — пояснил он, заметив не совсем понимающие взгляды. Феликс отложил бутылку, поднялся и зашагал по берегу, наслаждаясь ощущениями мягкого песка, в который зарывались пальцы его ног. Подойдя к воде, он плюхнулся прямо у края и уставился на море так, будто никогда его раньше не видел. Несомненно, он его видел и очень много раз, но ему еще не доводилось наблюдать за морем глубокой ночью, опьяненным от сидра и под треск тлеющих веток в кострище. Темная вода простиралась до горизонта, не имея ни малейшего намека на чье-то присутствие поблизости, ни единого огонька не проплывало мимо. Феликс не чувствовал холода от этой пустынности, этим море только больше его манило залезть обратно в воду и побыть в тишине среди безмолвных волн. — Ты не устал? — спросил Чанбин за спиной Феликса и, не дожидаясь приглашения, подсел рядом с ним, скрестив ноги. Феликс сначала отрицательно закивал головой, но затем все-таки признался: — Голова кружится только. — Надо же, соджу тебе, наверно, лучше не давать, — усмехнулся старший. Феликс вместо того, чтобы что-то буркнуть в ответ, пытливо посмотрел на Чанбина. — Ты же мне специально ничего не говорил? — спросил он. — М? — Ты специально мне не говорил, что планируешь выкрасть из дома, — сказал Феликс, подозрительно сощурившись. — Я хотел устроить сюрприз, — засмеялся старший. У Феликса было пару аргументов против этого заявления, ведь все каждую секунду могло пойти не так в сногсшибательном плане Чанбина. Однако он все же сработал — Феликс не перепугался до смерти, и родители их не заметили, так что жаловаться теперь не было особого смысла. — Спасибо, — сказал он, надеясь, что это одно слово хотя бы отдаленно покажет, насколько Феликс счастлив быть здесь, благодаря старшему. — Хочешь, на следующих выходных также сгоняем? Феликс фыркнул. — Еще раз я такую ночную вылазку не переживу. — Да ладно, тебе же понравилось, — уверенно произнес Чанбин и отклонился назад, оперевшись руками о песок. — По дереву карабкаться — нет, — возразил Феликс и часто заморгал от головокружения, которое стало уже порядком донимать. — Сильно кружится? — встревоженно спросил Чанбин. — Да, наверно, да, — согласился Феликс, которому неумолимо хотелось куда-то завалиться и полежать, но только не на мокрых камнях перед ногами. — Хочешь, можешь мне на колени лечь, — предложил он, тем не менее, с ноткой волнения в голосе. Феликс снова взглянул на Чанбина, а потом зачем-то обернулся посмотреть на Джисона и Минхо. К своему удивлению, он обнаружил, что те двое улеглись в обнимку под одним большим пледом. От ребят не было слышно ни звука и вполне было вероятно, что они уже заснули. Не то, чтобы Феликсу было важно, чтобы в этот момент они с Чанбином были одни, но, поняв, что за ними наблюдать никто не будет, он почувствовал себя спокойнее. — Можно? — спросил Феликс, будто собирается сделать что-то незаконное. — Конечно, — улыбнулся тот. Феликс подобрался поближе и аккуратно положил голову на ноги парня. По ощущениям он еще долго падал вниз прежде, чем осознать, что все-таки лежит. Чанбин тут же накрыл его полотенцем, которое до этого висело на его плечах. В отличие от старшего, который был полностью одет, Феликс все еще оставался в одной футболке. — Так лучше? — послышался голос сверху. — Ага, — ответил Феликс, подложив ладони по щеку и вновь устремив взгляд в море. Феликс отчетливо понял, что даже на нескольких слоях из пледов и полотенец ему не стало бы так хорошо, как сейчас, когда он окутан Чанбином. Оттого в сердце так сладостно заныло, но не от боли, а от того, насколько же сильно он все это время хотел вот так вот упасть ему в руки. — А ты знаешь созвездия? — спросил вдруг Феликс, разглядывая небо. — Разве что Большую медведицу могу разглядеть, остальное в голове не держится, — усмехнулся Чанбин. — Хочешь, покажу? — воодушевленно спросил младший. — Давай. Словно ожидая этого момента всю жизнь, Феликс тут же перевернулся с бока на спину и тыкнул пальцем вверх. — Мое любимое созвездие — лебедь, очертаниями еще на лук похоже, — сказал он, пальцем в воздухе чертя фигуру. — Я не очень хорошо вижу сейчас, но оно где-то там в центре, точно. Чанбин уставился наверх, усиленно пытаясь найти нужное созвездие и радостно воскликнул, когда его обнаружил. — Нашел! — улыбнулся он. — А слева от него Пегас, большо-ой такой квадратик с длинными палочками, — Феликс засмеялся от курьезности собственных объяснений. — Вижу, — ответил Чанбин, сощурившись. — И как ты их запоминаешь все? — Просто нравится, долго по вечерам в окно смотрел, — пожал плечами Феликс, разыскивая новые созвездия, чтобы показать их старшему. — А вот рыбы! Треугольник такой с ромбиками на хвостах, — парень снова стал очерчивать созвездие. — На рыбы вообще не похоже, — буркнул Чанбин. — Как и пегас на пегаса. — Нам просто много звезд не видно, только самые яркие, — улыбнулся Феликс. — В большом городе, наверно, и этих не видно, — задумчиво произнес старший. — На земле слишком много огней, — согласился Ли. — А тебе больше нравится, когда звезды видно или огней много? — спросил вдруг Чанбин и взглянул на Феликса совершенно серьезно. Младший задумался, не находя сходу ответ. Он понял, что подразумевал под своим вопросом Чанбин, и хоть звезды очень любил, но желал он совсем другого. — Я не хочу здесь оставаться, — сказал он. — Я тоже, — хмыкнул старший. — Ненавижу эту дыру, только море здесь люблю. Феликс как никогда был согласен с Чанбином, но вдруг ему стало до жути тоскливо от того, что старший, как и он сам, здесь не навечно, уедет даже быстрее, на целый год раньше упорхнет. Раньше он как-то об этом не задумывался, будто бы это лето будет длиться вечно, но теперь удручающие мысли о будущем вдруг осенили его голову. — Куда поедешь? — спросил он, сглотнув подбирающийся ком. — В Сеул, — ответил Чанбин, не отрывая взгляда от Феликса. — Мы вместе отсюда выберемся, не переживай, — мягко улыбнулся он, почувствовав, как младший мгновенно потускнел. Может Чанбин и понимал, что делает, а может и переполненный желанием утешить, бессознательно как-то потянулся рукой и провел пальцами по волосам Феликса совсем невесомо и осторожно. Тот и не вздрогнул даже, голову чуть ближе подвинул, словно давая разрешение, и взгляда не сводил, осознавая, что от неоднозначных чувств страдал он не один. Чанбин, осмелев, глубже зарылся в волосы и затем стал бережно распутывать сбившиеся после купания пряди, а Феликс только млел от его касаний. — У тебя водоросль в волосах застряла, — пробормотал Чанбин, вытащив зеленый ошметок. Феликс засмеялся. — Хорошо, хоть не живность, — ответил он. — Волосы наверно в мочалку превратились. — Вовсе нет, очень мягкие, — возразил Чанбин и в подтверждение своих слов стал увереннее расчесывать рукой отросшие волосы младшего. — Мне все время говорят, что у меня странные волосы, — сказал Феликс. — Фигню говорят, красивые они у тебя, — буркнул Чанбин в ответ, продолжая расчесывать. — И веснушки красивые. Феликс от смущения отвернул голову, не выдерживая зрительный контакт со старшим, который вдруг так искренне осыпал его комплиментами. — Тебе не нравится? — спросил Чанбин, неправильно восприняв жест. — Нет-нет, мне нравится, — тихо сказал Феликс, засмущавшись от этого признания еще больше. — Голова уже не так кружится? — Нет, уже легче, спасибо, — ответил младший. — Можно еще немного? Чанбин улыбнулся от совершенно ненужных вопросов со стороны Феликса. — Лежи, сколько захочется. — Спасибо, — ответил парень и, повернувшись набок, натянул полотенце до плеч. Чанбин продолжал поглаживать волосы Феликса, порой задевая уши и доходя до шеи, отчего тот под шум моря чувствовал себя, будто его качают в райской колыбели. И как бы ему не хотелось засыпать, но глаза слипались сами собой, а пенящиеся волны перед ним казались все более расплывчатыми. От ласковых касаний старшего невозможно было не начать впадать в дрему, и Феликс спустя какое-то время окончательно сдался. Вымотанный после насыщенной ночи, он поджал к себе ноги и прикрыл глаза, клянясь себе в мыслях, что готов отдать все, чтобы засыпать под этими убаюкивающими руками каждый вечер. У Чанбина начала затекать спина и шея, но с места он не сдвигался, боясь спугнуть свернувшийся сопящий клубочек, улегшийся на его коленях. На горизонте начинало светать, и вот-вот должен был выглянуть краешек солнца, но старший этого даже и не замечал, все это время изучая черты лица младшего в самых мелких деталях, откладывая в памяти каждую его веснушку, потому что самым ярким солнцем ему казался именно Феликс. Чанбин чувствовал себя на седьмом небе от счастья и в то же время огромную нависшую ответственность за Феликса, которому он смог стать островком безопасности. — Чанбин-а, — тихо позвал Джисон сонным голосом. Парень обернулся и увидел лохматого Хана, который стоял, чуть покачиваясь и ерзая от утреннего ветра. — Уже, наверно, выбираться надо, а то тут скоро пекло будет, — сказал он, затем опустил взгляд на спящего Феликса и протер глаза, чтобы убедиться, что перед ним не мираж. — Это… — Чшш, — зашипел Чанбин, приложив палец к губам. Джисон внимательно оглядел нахмурившегося друга и младшего у него на руках, подняв брови и хлопая глазами, слово с похмелья, хотя сидр взял его меньше всех. — Нет, я, конечно, ожидал, но все-таки, видимо, не ожидал, — пробормотал он себе под нос, чтобы не разбудить Феликса. — Ладно, поднимай его сам давай, — кинул он Чанбину и побрел обратно к кострищу, озадаченно почесывая затылок. Чанбин разбудил Феликса с крайней неохотой, а тот чуть ли не расплакался, ни в какую не желая вставать, но палящее солнце поднималось все выше, а потому подниматься на ноги все же пришлось. Из ребят не поспал только Чанбин, но по уровню бодрости все были на одинаковом уровне, как сонные мухи. Кое-как собравшись и убрав за собой мусор, компания побрела в сторону леса. Феликс бросил последний взгляд на бухту, которую уже вовсю освещали лучи солнца. Расставаться с этим местом ему до боли не хотелось. — Не смотри так, будто мы тут последний раз, — укоризненно произнес Чанбин, который шел позади. Феликс робко улыбнулся и понял, что ему и вправду нечего расстраиваться так сильно, ведь наибольшую ценность в эту ночь вложил Чанбин, который не остается здесь, а идет за ним и будет рядом с ним еще все оставшееся лето. В машине Джисон включил свой плейлист, и все немного оживились от бодрых песен. Однако Феликс даже после прогулки по лесу все еще чувствовал себя потерянным. Ему хотелось упасть на плечо Чанбина и снова забыться в безмятежном сне, вдыхая уже родной запах, перемешанный с соленым ароматом морской воды. Но жизнь будто бы решительно настроена была давать ему счастье по ложечке, не перекармливая и оставляя с нуждой в продолжении. Когда Феликса довезли до его улицы, Чанбин решил пешком проводить его до дома. Немного пошептавшись перед калиткой, они пришли к выводу, что лучше всего будет снова залезть через окно. И хоть младшего эта затея совсем не радовала, Чанбин заявил, что полезет вместе с ним. И вот, в обратной хронологии, старший поднял его на забор, а затем пробирался за ним по ветке, придерживая за руку, а Феликсу казалось, будто вылезали из этого окна они еще каких-то пять минут назад. Младший был невероятно рад ступить на подоконник родной комнаты и счастливый на корточках повернулся к Чанбину. — Спасибо, что помог, — поблагодарил он. — Ты и сам прекрасно справляешься, — ответил Чанбин. Придерживаясь рукой за ветку выше, он наклонился слишком близко, словно и сам сейчас вот-вот шагнет в комнату Феликса, а тот бы с радостью его впустил, но за эту ночь он и так уже заработал себе месяцы домашнего ареста. Младший не торопился слезать на пол и прощаться, а уставился на Чанбина, пытаясь задать долго вертевшийся вопрос в голове, но от страха только поджал губы и продолжал молчать. Чанбин нахмурил брови, будто на его языке точно также вертелись необходимые сейчас слова. В свете раннего утра они наконец могли хорошо разглядеть эмоции друг друга и от того все не решались открыть рот, обоюдно боясь испортить мгновения близости. Феликс почувствовал, как расстояние между ними становится не просто близким, а до смущения интимным. Грудь Чанбина от нахлынувшего волнения стала вздыматься чаще, как и у самого Феликса. Хотелось коснуться его щеки или спутанных волос, сделать хоть что-нибудь, чтобы показать, что их связь этой ночью стала теснее не из-за глупого сидра, который уже давно выветрился из голов обоих. Однако эта боязнь неправильности своих желаний заставляла его оставаться в оцепенении. — Увидимся в школе? — вырвалось у Феликса, который уже не в силах был выдерживать эту нависшую неловкую тишину. Чанбин кивнул и тут же отстранился. — Увидимся, — улыбнулся он и стал спускаться вниз, сопровождаемый взглядом младшего. — Поспи хорошенько, — бросил Чанбин прежде, чем спрыгнуть с забора и пропасть из поля зрения, оставив Феликса с ощущением, что он полный идиот.