Конверсы, разбитые коленки и цветы в твоих волосах

— Я не понимаю… — бормотал нахмуренный Джисон, нервно грызя колпачок ручки. — Включить медленнее? — спросил Феликс. — Да это вообще невозможно понять! Тарабарщина какая-то, они могут эти звуки не сжевывать?! — взорвался Хан и откинул ручку на тетрадь. — Не нервничай, тебе просто нужно больше практики, — мягко ответил Феликс и поставил на паузу запись аудирования в своем телефоне. Уже вовсю шли летние каникулы. Младшие классы отдыхали, как и полагается, а вот старшие засели за учебники, съедая себя от тревоги, что не успеют должно подготовиться к экзаменам. Джисон еще в последние дни учебы попросился у Феликса помочь с подготовкой, будучи под впечатлением от результатов Чанбина. Оба они не стремились в тройку лучших вузов, Хан даже поначалу не хотел поступать в университет, вопреки общественному мнению, но подумал и понял, что лучше бы куда-нибудь приткнуться, а поскольку переехать они хотели в Сеул, то над учебой надо было изрядно попотеть. Из всех только Минхо был уверен в своих силах, а вот Чанбин и Джисон заседали часами в библиотеке с Феликсом, который самоотверженно натаскивал их на задания, хоть и самому придется решать их только через год. И если Чанбин тихо внимал и мог лишь изредка начать клевать носом невзначай, то Хан вел себя как необузданный ребенок и покрывал благим матом все эти тесты, мудреную грамматику, сочинения и в особенности — аудирование. — Давай, я сам тебе прочту, а ты попробуешь послушать, — предложил Феликс, на что Хан угрюмо согласился. После того как он прочитал вслух не самое сложное интервью, Джисон снова начал возмущаться. — Ну вот, вот ты прекрасно говоришь, все кристально понятно! Вот теперь я понял, что там эта женщина про своих детей затирала, — бурчал он. — Давай теперь снова запись послушаем, чтобы ты к чужой речи привыкал, — сказал Ли и заново включил аудирование. Феликс уже привык к пылкости Джисона, который в действительности хорошо схватывал материал, но больше нервничал из-за стремительно бегущего времени и периодически закатывался в истерике, что ничего не успеет выучить за три месяца. Его подвешенное состояние значительно усложняло подготовку, но Ликс держался невозмутимо, пытаясь тем самым и на друга навеять аурой спокойствия. — Вот почему они тебя не возьмут на запись этих интервью дурацких, а то эти дикторы тараторят там себе под нос, ни черта непонятно, — ворчал Джисон, нервно тряся ногой, отчего порядком дрожал и сам стол. — С моим-то австралийским акцентом? — улыбнулся Феликс. — Чудесный акцент, меня все устраивает, что им не нравится? — возразил Джисон и раздраженно глянул за плечо Ли. — Чанбин-а, хватит зло пялиться на меня из-за угла, есть что сказать? Выходи! Феликс тут же обернулся и обнаружил за книжным стеллажом затаившегося Чанбина с огромной стопкой книг в руках. Тот прокашлялся неловко и вышел из своего убежища. — А чего ты тут это… — Чего это? — Сыплешь тут…комплиментами, — хмуро произнес Чанбин. — Я просто говорю, что у Феликса классный акцент, что не так-то? — возмутился Хан. — А вот… — вдохнул от негодования Чанбин и уселся за стол, поставив между ними книжки как барьер. — не надо. — Да не собираюсь я кадрить твоего Ликси, дубина, свали отсюда вообще, я тут пытаюсь понять, как бубнеж этой чертовой тетки разобрать, — агрессивно шептал Джисон, чтобы не привлечь внимание чужих ушей. — Так и разбирайся, слушай, а не Феликса расхваливай, — ответил Чанбин, продолжая прожигать друга гневным взглядом. — Слушайте, ребят… — тихо подал голос Ли, которому было крайне неловко слушать этот разговор, да еще и про себя в третьем лице, будто его тут и нет. — А ты что хочешь, чтобы он совсем без комплиментов остался, только от тебя ненаглядного? Да ты ему самооценку так угробишь, собственник хренов, — еще больше злился Хан, не обратив никакого внимания на звуки со стороны Феликса. — Ты палку-то не перегибай, — угрожающе процедил Чанбин и со скрипом приподнялся со стула, приблизившись к лицу Джисона. — А ты не лезь в наши разговоры, у меня экзамен через три месяца, — сказал Хан и с точно таким же скрипом приподнялся сам. — Начинать готовиться надо было раньше. — А ты сам давно отличником заделался? Джисон и Чанбин нависли над столом и взглядами бросали друг в друга молнии, будто в любую секунду готовы столкнуться в смертельной схватке. — Ребят, успокойтесь. Чанбин, отстань от Джисона, он и так нервный, — попросил Феликс, съежившись под давлением двух разъяренных друзей. — Пустырника пусть попьет, — холодно ответил Чанбин, не отрывая убийственного взгляда от Хана. — Со Чанбин! За спинами парней возникла пожилая библиотекарша, сердито поправляя очки на цепочке. — Ты чего тут расселся? Книги ко мне на стол, живо! — сварливо выпалила она. — Иду, — вздохнул Со вслед зацокавшей каблуками женщине. Он зыркнул на Джисона, а затем с все еще мрачным видом обратился к Феликсу: — Сегодня встретимся вечером? И Феликс застыл, потому что, если ответит честно, то Чанбин окончательно лопнет от ярости. — Я вообще с Чонином договорился погулять, — боязливо ответил он, почесав за ухом. Он ожидал, что Чанбин разнесет тут в одну секунду все в пух и прах, но тот, судя по его напряженному выражению лица, старался держаться спокойно изо всех сил. — Ладно, — бросил Чанбин и ушел восвояси, громко засопев. Спустя пару минут полной тишины, когда стало уже ясно, что он не вернется, Джисон выдохнул. — Вот придурок. — И что, теперь он на меня будет дуться? — потерянно произнес Феликс, не поняв толком, отчего вообще эти двое взъелись на пустом месте. — Ой да брось, тяжесть потаскает, успокоится, — отмахнулся Джисон. — Вообще не понимаю, как ты его терпишь столько времени, он невыносим, — вздохнул парень, зарывшись руками в волосы. — Это ты мне говоришь? Вы вместе музыку пишите, — сказал Ли, приподняв брови. — Сейчас из-за этих экзаменов такой завал, что ни о какой музыке и речи не идет, — подавленно ответил Джисон, уткнувшись взглядом в свои чирканья ручкой в тетради. — А еще в свободное время он сразу к тебе несется, — бурча добавил он. Феликс поджал губы, почувствовав укол вины, ведь Чанбин из-за него накинулся на Джисона ни с того ни с сего. — Ладно, давай отдохнем немного и еще аудирование поделаем, — сказал он, решив развеять наконец удручающую атмосферу.

***

Феликс много думал об этом, но одолеваемый сомнениями, то и дело отказывался от затеи, пока все-таки, собравшись с силами, не написал Чонину с предложением погулять. Он был убежден, что они переросли дружбу и больше друг с другом не связаны, но безвозмездная помощь от Чонина заставила его задуматься, не слишком ли он был радикален. Ян пусть и высказывал ему пару презрительных вещей насчет новой компании, но вполне на то имел право, да и совсем это было незначительно по сравнению с тем, что он спас Феликсу жизнь. Ли даже стало стыдно от того, что в какой-то мере он Чонина бросил, пусть и оставив в компании Сынмина. Пока Чонин печатал сообщение, Феликс успел извести себя до состояния паники, боясь, что тот откажет, однако получил согласие. Они договорились одним хорошим деньком пройтись по уже тысячи раз истоптанной, но родной набережной, и Феликс запрыгал вне себя от радости, что сам сделал шажочек по восстановлению их дружбы. В день их встречи как-то уж все шло через одно место. И папа теперь был дома, отчего приходилось видеть его хмурое лицо за завтраком, и Джисон с Чанбином были совершенно не в духе. Это можно было понять, потому что в преддверии экзаменов шло чрезмерное давление на всех выпускников, вынуждая выплескивать накапливающийся стресс на окружающих. Сам Феликс уже давно привык к постоянному чувству тревоги, что что-то не выучится или не успеет отложиться в голове, но его друзья, казалось, не особо привыкли с этим сталкиваться, и потому были похожи на истеричный сгусток хаоса. Тем не менее Феликс был твердо намерен хорошо провести долгожданный вечер. Лишь понадеявшись в душе, что злость Чанбина и правда развеется в ближайшее время, он завалил изнывающего Джисона горой домашнего задания и с чувством выполненного долга отправился к Чонину. Несмотря на то, что было уже шесть вечера, солнце все еще злостно припекало. Недолго думая, Чонин с Феликсом побежали в круглосуточный магазинчик за льдом и прохладным соком. Ян внимательно изучал полки с напитками и выбрал пестрящую милыми рисуночками пачку яблочного сока, а Феликс быстренько схватил свой любимый ягодный, который имел неприятное свойство быстро заканчиваться в магазинах. Залив соки в стаканы со льдом и хорошенько перемешав, оба с вожделением присосались к трубочкам. Холод тут же ударил в головы, но чувствовать его было как никогда приятно. — Как закончил семестр? — спросил Феликс, когда они вышли из магазина и неспешно направились в сторону набережной. — Без косяков и сойдет, — пожал плечами Чонин, не отрываясь от трубочки. — Правда родители уже начали по мозгам ездить, чтобы я серьезнее к экзаменам готовился. Еще целый год впереди, а они уже истерию закатывают, — вздохнул он. — У меня так со средней школы, — хмыкнул Феликс. — Да с тобой-то все понятно, ты у нас круглый отличник, — фыркнул Чонин. — Я вообще после школы хочу куда-нибудь бариста устроиться и не мучить себя бесполезной зубрежкой учебников. — Бариста? — улыбнулся Ли. — Я думал, ты пойдешь на врача. — Это моя мама хочет, чтобы я пошел на врача, — возразил Чонин. — Как и твоя, чтобы ты шел на экономиста. И то и то — скука смертная, тебе не кажется? — Не кажется, так и есть, — пробурчал Феликс. Набережная бурлила жизнью в расцвет своего сезона. Кофейни манили своими стильными вывесками и разнообразием холодного кофе, на разноцветных двухэтажных домиках висели объявления о съеме жилья для тех туристов, которых сюда заносило, и здесь практически не утихал смех детей, резвящихся на берегу теплого моря. Чонин с Феликсом наблюдали за этим со стороны, не стремясь вылезать из-под тени деревьев на солнце. И хоть это было неудивительно, но Феликс обнаружил, что у его друга много, что поменялось, и было полно новостей, которыми он охотно делился. Однако самому Чонину было тоже невтерпеж задать кое-какие вопросы. Сев на парапет, разделяющий набережную от берега, ребята стали наблюдать за мальчуганом лет пяти, который носился вдоль воды наперегонки с милейшим песиком, забавно виляющим хвостом. Остатки сока смешались с тающим льдом, и привкус ягод почти не ощущался на языке, но Феликс все равно вытягивал все остатки, то и дело громко тряся стаканом. Впрочем, Чонин вскоре стал заниматься тем же самым.  — Знаешь, меня все-таки возмущает, что ты так и не сказал мне, что там у тебя с Чанбином, — сказал Чонин и пристально взглянул на Феликса, который моментально растерялся. — Да-да, у тебя на лице написано, что есть что скрывать, — буркнул он. — Мало того, что ты и так уперся, когда я говорил, что с Чанбином связываться не стоит, так мне еще и пришлось вместе с вами расхлебывать последствия, а теперь ты сидишь и хлопаешь глазами, словно ничего не произошло. Очень нечестно по отношению ко мне, знаешь ли. — Но… — И не надо препираться, — перебил его Чонин. — Я хоть раз твои секреты разбалтывал? А я их много знаю, поверь, за всю младшую и среднюю школу ты передо мной столько раз позорился, хоть кто-нибудь знает? Лисьи глаза Чонина полностью оправдывали его характер. Он стал с хлюпаньем пить воду с привкусом яблока и выжидательно смотрел, пока стушевавшийся Феликс начнет говорить. — Точно никому не расскажешь? — неуверенно спросил Феликс. — Точно-точно, так же как и про твою любовную записку Миён в пятом классе, которую ты выкинул в том же кабинете, чудила. — О нет, даже не смей напоминать об этом, — взвыл Феликс и закрыл лицо руками, со стыдом вспоминая этот всплеск гормонов, который закончился тем, что он просто побоялся признаться однокласснице и выкинул записку, а потом ее каким-то неведомым образом отрыл Чонин и еще долго над ним потешался. Хотя Ли даже боялся представить, что бы с ним было, если бы эту записку нашел кто-то другой. К счастью, о его мимолетной симпатии школа так и не узнала, а это значило, что Чонин действительно не разбалтывал секреты. — Ну так что там у вас? — спросил Ян и подсел поближе, чтобы Феликс мог говорить тише. — Ну… — протянул Феликс, начиная смущаться, поставил стакан и тоже подвинулся к Чонину, оказавшись к нему почти впритык. — Мы встречаемся, — еле слышно сказал он и тут же отвел глаза, потому что признаваться в таком было до жути неловко и страшно, находясь в людном месте. Чонин присвистнул под впечатлением. — Так он тебя поцеловал, когда вернулся? Феликс в изумлении раскрыл глаза, поражаясь догадливости Чонина. — Да говорю тебе, на лице твоем все написано, дурачок, — улыбнулся Ян. — Вон уже щеки краснеют. Я и так вас насквозь видел, но рад, что ты мне сам решил признаться. — Зачем же выпытываешь все у меня, если и так знаешь? — пробурчал Феликс, прижимая к себе коленки. — Ну так одно дело догадки строить, а совсем другое слышать из первых уст. — Теперь думаю… — подавленно произнес Феликс спустя время, вернувшись к наблюдению за жизнерадостным псом. — Если и ты знаешь, то уже наверно все в школе это обсуждают. Боюсь, что это не такой уж и секрет. Уен при всей своей компашке меня…оскорблял, а они уж точно язык за зубами не держат. Боюсь представить, что будет, когда он вернется. — Ох, после того как Чанбин сломал Уену руку, никто с твоим парнем проблем иметь не хочет, поверь, а компашка эта из дураков и трусов. Шептались, конечно, я слышал, но ваша дружба и правда странная, чего ты хотел. Зато могу сказать, что всерьез теперь никто даже и не подумает тебе что-то сделать, тем более Уен, он уже отхватил по полной, — сказал Чонин с полной уверенностью. — Ты не переживай, если кто рядом со мной начнет хрень болтать, я их тоже, — заявил он и замахал в воздухе кулаками. Феликс засмеялся, ощущая, как на душе полегчало. — А я вот как чувствовал! — воскликнул вдруг Чонин. — Знал, что эта легкомысленная Миён тебе не пойдет, всегда вокруг тебя гейская аура была, да-да. — Кошмар какой, Чонин… — всхлипнул Феликс, которому снова пришлось зарыться лицом в ладони. — Ну вообще, к Чанбину у меня тоже есть пара вопросиков, но как он Уена уделал — это заслуживает уважения, одобряю кандидатуру, — сказал Ян, не обращая внимание на смущение друга, и с таким важным видом, словно от его оценки зависело, будут ли отношения Феликса существовать дальше. — Даже завидую немного, мне бы такого человека, который ради меня так безжалостно ломать кости будет, — мечтательно произнес он. Феликс продолжал сидеть, спрятавшись, и чувствовал, как жар к щекам с новой волной приливает с каждой сбивающей с ног реплики Чонина. Однако тот оказался первым человеком, с которым Ли осмелился просто поговорить о Чанбине и получил в ответ желанную поддержку. Феликс понял, что ужасно соскучился по его эксцентричности и не всегда приятной прямолинейности, но Чонин никогда не делал этого со зла, просто был вот таким вот своеобразным, зато непременно поддерживал и помогал, даже тогда, когда Феликс почти с ним не общался. Феликс повернулся к другу и крепко обнял его, высказав этим свою лучшую благодарность. — Прости, что отсел от тебя в столовой, — тихо пробормотал он, собрав всю волю в кулак, чтобы извиниться за этот поступок. Чонин усмехнулся и ободряюще похлопал Ликса по спине. — Если ты угостишь меня фисташковым мороженым в кондитерской позади нас, тогда прощу тебя, так уж и быть, — сказал он, улыбаясь. — Как скажешь, — ответил Феликс, чуть не разрыдавшись от переизбытка чувств, ведь по собственной глупости он мог бы и правда остаться без такого прекрасного друга, как Ян Чонин.