Конверсы, разбитые коленки и цветы в твоих волосах

Аромат любимого одеколона пробивался Феликсу сквозь сон, и он приоткрыл глаза, пытаясь понять, отчего вдруг чувствует запах Чанбина с самого утра. Сперва Феликса накрыла паника, но ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы вспомнить о том, что они пришли сюда после вечеринки. Впрочем, легче от этого не стало, ведь в комнате Чанбина самого Чанбина не было. Он аккуратно выпутался из одеяла, как вдруг замер от стука в дверь. Феликс почему-то чувствовал себя незаконно прокравшимся вором и подошел к двери с боязнью, что за ней стоит полиция, но там оказался кое-кто еще более неожиданный. Увидев в проеме лицо мамы Чанбина, Феликс с писком захлопнул дверь прямо перед ее носом. Это было невероятно глупо и неприлично, но страх Ли подействовал быстрее, чем разум. — Феликс, я не кусаюсь, открой дверь, пожалуйста, — ласково произнесла женщина, чем повергла его в еще больший шок. Ликс совсем чуть-чуть приоткрыл дверь и с испугом уставился на Госпожу Со. Почему Чанбин оставил его в такой момент в одиночестве, ему было непонятно. — Извините, — пролепетал он. — Все в порядке, я не собираюсь на тебя ругаться, Чанбин меня предупредил, — с улыбкой сказала женщина. — Вот, держи чистое полотенце и сменную одежду, сходи в душ, а когда Чанбин вернется, позавтракаем вместе, — она протянула ему стопку вкусно пахнущего белья. — Спасибо, — ответил Феликс и неуверенно взял одежду. — Ванная в конце коридора, чувствуй себя как дома, а я пока пойду тосты сделаю, — Госпожа Со снова одарила его улыбкой и пошла на кухню, что-то тихо напевая себе под нос. Феликс постоял с бельем в растерянных чувствах, посмотрел по сторонам и протер глаза. Может быть он еще не до конца проснулся? Однако коридор оставался на своем месте и никуда не поплыл, а пение Госпожи Со все еще можно было уловить. Теперь Феликсу было просто ужасно стыдно за то, что он столь нелепо хлопнул дверью, потому что Госпожа Со оказалась каким-то воплощением заботы и понимания, да так, что Ли и не сразу поверил в ее реальность. Спортивные мягкие штаны и большой черный свитшот очевидно принадлежали Чанбину, отчего Феликс сначала застеснялся, но после понял, что оставаться в свитере, воняющим соджу, он точно не хочет. После душа Ли занырнул в теплую просторную одежду и чуть ли не замурлыкал от удовольствия, наслаждаясь тем, как все пахнет Чанбином. Спустившись в кухню, Феликс обнаружил, что его парня все еще не было. У кухонной столешницы стояла мама и нарезала сыр. С небрежным пучком на голове в огромной футболке и шортах она совсем не была похожа на классическую хозяйку семейства в фартуке и с поварешкой, а выглядела очень изящно. — Уже помылся? — спросила Госпожа Со. — Присаживайся. Я отправила Чанбина за кокосовым молоком, но раз он еще не вернулся, значит в нашем магазине его не было, и он пошел на другой конец района, — вздохнула она, проверяя время на телефоне. Феликс послушался и сел на ближайший к себе стул. Он сминал губы, не зная, стоит ли начинать диалог, да и о чем вообще говорить. Доброту Госпожи Со нельзя было проигнорировать, но Ли попросту не мог придумать подходящих слов благодарности и все собирался открыть рот, но только выдыхал воздух, а что-то произнести стеснялся. Очевидно, что женщина прекрасно знала о том, в каком состоянии он заявился к ней в дом, и наверняка она почуяла исходящий от него запах спирта, но вела себя как ни в чем не бывало, чем застала Феликса врасплох. Поджаренный хлеб с грохотом выскочил из тостера, и Госпожа Со подскочила на месте. — Черт! — воскликнула она и прижала к губам палец, который, кажется, задела ножом от внезапности. — Прости, никак не привыкну к этому слишком громкому тостеру, — простонала женщина. — Вам помочь? — подскочил Феликс. — Все в порядке, хотя, нет, нарежь остатки сыра, пожалуйста, я боюсь что-то трогать, — попросила она. — Да, конечно, — ответил Ли и принялся нарезать сырные дольки, пока Госпожа Со рылась в аптечке. — Вот же растяпа… — Вы не сильно поранились? — Да нет, пустяки, но все равно неприятно, — с досадой ответила женщина, осторожно наклеивая пластырь на пострадавший палец. Послышался скрип входной двери, и через мгновение на кухне оказался Чанбин с пакетом, оглядывая Феликса и маму с некоторым изумлением на лице. — Привет, — сказал Ли, расплывшись в улыбке. Увидеть наконец Чанбина он был невероятно счастлив, правда подойти не решался, смущаясь присутствия Госпожи Со. — О, ты уже проснулся. — Пришел наконец. Молоко принес? — Да, у вас что-то случилось? — спросил Чанбин, ставя пакет молока на стол. — Палец поранила, а Феликс вызвался мне помочь, — ответила женщина, подвигая к себе пакет. — Сейчас вместе с тостами быстренько управимся. Через десять минут общими усилиями на столе стояли тарелки с тостами с сыром, ветчиной и малиновым джемом, кружка кофе для мамы и два стакана с персиковым соком. Госпожа Со болтала с Чанбином о каких-то проблемах на работе, и все это выглядело так, словно они обычная американская семейка за завтраком, хотя Феликс оказался за этим столом в первый раз. — Ты извини, я думал, успею к твоему подъему и сам вас познакомлю, — сказал Чанбин Феликсу, пока они усаживались. — У нас и без тебя состоялось чудесное знакомство, — возразила Госпожа Со, а Ли стыдливо опустил глаза, не смея простить себе казус с дверью. На кухне воцарилась мирная атмосфера, где был слышен лишь хруст слегка пережаренными тостами. — Очень вкусно, спасибо, Госпожа Со, — поблагодарил Феликс. — Не стоит, тебе спасибо за помощь, — ответила женщина, отпивая кофе. — Бинни, почему ты не говорил мне, что твой парень такое милейшее создание? Кусок еды застрял в горле. Феликс пораженно уставился на Чанбина, хлопая ресницами. — Хотя, чего спрашиваю, я не сомневалась, что твой идеальный тип выглядит именно так, — усмехнулась она, а после чего обратила внимание на явное замешательство Феликса. — Чанбин мне давно все разболтал, я спокойно к этому отношусь, так что не пугайся, солнце. — Мам, ну не смущай ты его так, — возмутился Чанбин с набитыми щеками. — Ой, все, молчу, как скажешь, — пробурчала женщина. — А ты кушай, не стесняйся, щупленький такой, не то что этот шкаф. — Ма-ам. — Дай мне позаботиться о ребенке! Феликс в стеснении опустил глаза в тарелку и наконец проглотил застрявший кусок. Хотелось бы ему испариться, но перепалка продолжалась перед ним, хоть и совсем не надолго, а затем Госпожа Со снова обратилась к нему: — Феликс, скажи мне, пожалуйста, как тебе удалось натаскать Чанбина на английский? То есть, он правда просто пришел к тебе и начал заниматься? — недоуменно спросила она. — Ну…да, так и было, — кивнул Ли, переглядываясь со вздыхающим Чанбином. — Уму непостижимо, сколько лет я пыталась его образумить, что важно учить языки, а стоило ему только встретить красивого мальчика, как все пошло по маслу! — Не стоит, Госпожа Со, мне неловко, — пробормотал Феликс, желая залезть под стол, только бы никто не увидел его краснеющее лицо. — Не могу не высказаться, просто боюсь представить, чтобы с ним было, если бы не ты, да никаких шансов на университет! — Он сам очень долго и усердно занимался, — Феликс попытался хоть как-то оправдать Чанбина, который слов не находил от возмущения. — С твоей помощью, — уточнила Госпожа Со, ткнув в его сторону чайной ложкой. — Я тебе очень благодарна, правда, так что и к нам обращайся за помощью, если понадобится, и покушать приходи, набрать пару кило тебе отнюдь не помешает. — Спасибо, обязательно к вам приду, — ответил Феликс, с трудом переваривая такое количество комплиментов за столь короткий период. — Хотела бы я с вами поболтать, но мне надо бежать, — вздохнула Госпожа Со и убежала из кухни, поспешно допивая остатки кофе. Чанбин и Феликс так и не решились заговорить, молча ели и думали над услышанным. Через несколько минут женщина вышла уже в джинсах и кофте с сумкой на плече. — Феликс, только в следующий раз в трезвом состоянии и не посреди ночи, — подмигнула она на прощание. — Прошу прощения… — только и успел прохрипеть Феликс вслед закрывающейся двери. После того как Госпожа Со вышла, на кухне на какое-то время снова застыла тишина. — Почему и у Джисона, и у тебя такие чудесные мамы, я вам завидую, — произнес Феликс, еле сдерживаясь от того, чтобы не расплакаться. — Можешь считать, что моя мама и твоя тоже, — уверенно заявил Чанбин. Феликс поджал губы, затем встал со своего места и, подойдя к Со, плюхнулся к нему на коленки. Утыкаясь в чужую шею, он почувствовал, как руки обвивают его талию. — Дома ждет кошмар, да? — спросил Чанбин. — Да, — тихо ответил Феликс, впитывая в себя чудесные минуты, когда они могут побыть вот так вот вместе. — Тогда давай посидим еще немного, — сказал Чанбин, крепче обнимая. — Тебе идет моя одежда. — Мне тоже нравится, — улыбнулся Феликс. — Не против, если стащу? — Бери все, что хочешь, — негромко засмеялся Со. И оба мирно замолчали. Феликс уже почти впал в сладкую дрему, но вдруг ощутил, как ладонь Чанбина медленно пробралась под кофту, отчего его сердце затрепетало. Ли отстранился и изумленно на него уставился. — Тебе понравилось, как мы поцеловались вчера? — спросил Чанбин. Перед глазами Феликса тут же всплыли острые воспоминания прошедшей ночи. Каким-то образом он выпил достаточно соджу, чтобы впасть в доселе невиданное развязное состояние, но при этом недостаточно, чтобы не представить сейчас все произошедшее в ярких красках. Ли несмело кивнул. — Хочешь еще? — осторожно спросил Со. Феликс снова кивнул и тут же был накрыт мягкими губами. Он даже не успел подумать, что совсем не был к такому готов, как Чанбин тут же окунул его в водоворот из новых, непривычных эмоций. Чанбин был напорист, а отвечать было страшно. Феликс будто пьяный и не целовался прилюдно с ним вчера, а теперь сидел с горящими ушами и робко ластился от чужих ладоней, блуждающих по телу. И только Ли подумал, что сейчас задохнется от влажного непрекращающегося поцелуя, как Чанбин, поднимаясь, подхватил его за талию и усадил на стол, чем окончательно выбил дыхание. Феликс со звоном неуклюже подвинул тарелки назад, даже не посмотрев. Мысль о том, что он может случайно вляпаться в посуду, была последней разумной в его голове, а затем мозг заполонило наплывшим возбуждением. Чанбин оторвался от раскрасневшихся губ и стал опускаться ниже, покрывая мягкими поцелуями шею, а Феликс громко ахнул и тут же прикусил язык, заливаясь все больше краской от того, что стеснялся своей же реакции. Чанбин же, словно намеренно, заставлял его издавать звуки, теперь впиваясь в кожу и оставляя багровые следы. — Подожди, не надо так… — выдохнул Феликс, зарывшись пальцами в волосы Чанбина и останавливая его, потому что еще чуть-чуть и его сердце остановится от чувствительного перенасыщения. — Тебе не нравится? — встревоженно спросил Со. — Да. Нет. В смысле, мне нравится, только я боюсь умереть… — выпалил Феликс. — …от переизбытка чувств, то есть. Чанбин облегченно усмехнулся. — Главное не держи все в себе, тогда не умрешь, — улыбнулся он и вновь примкнул к губам. Феликс не мог даже предположить, что случилось такое за ночь, что Чанбин заставляет его чувствовать себя героем-любовником западного романтического кино. Со зацепился зубами за его нижнюю губу и оттянул назад, чем вызвал очередной взрыв звездочек перед глазами. — Ликси, — прошептал Чанбин у уха тихо постанывающего Феликса и прикусил мочку. — Мне плевать, что сказали твои родители, ты никуда не уедешь, я тебя заберу, — шептал Чанбин, одолеваемый эмоциями. Он нежно оглаживал плечи, потому что знал, что Феликс непременно от этого млеет и покрывается мурашками. Затем он забрался под кофту снизу и прошелся ладонью по позвонкам, вынуждая Ли выпрямиться и выгнуть спину. — Чанбин, — судорожно вдыхая, произнес Феликс, пока тот снова усыпал его шею и плечи поцелуями. — Я люблю тебя. Чанбин поднял голову и взглянул на него ошеломленно. Эти заветные слова между ними были произнесены первый раз, потому что им обоим казалось, что так просто это бросить нельзя, что это должно быть сказано в самый особенный момент, когда будет точно-точно ясно, что им некуда друг от друга деться. На кухне, холодным утром, без всяких лепестков вишни над головой — для кого-то не так уж романтично, но для Феликса и Чанбина, знающих, что это утро для них может быть последнее в этом году, это было нужно как никогда. — Я тоже тебя люблю, — незамедлительно ответил Чанбин, с трепетом принимая их новый, наверняка совсем нелегкий этап.

***

Время приближалось к вечеру, а Феликс так и не вернулся домой. Он оставил маме короткое сообщение о том, что он в порядке, и отправился с Чанбином к Джисону. Феликс понимал, что с каждым часом навлекает на себя больше криков и дней к домашнему аресту, но даже вернись он домой с утра, был бы тот же исход, а потому он пустил все на самотек, добровольно позволив случиться предстоящей буре. Ли испугался, что вероятно Чанбина больше не увидит, а потому за этот день, пока он еще на свободе, надо было решить, что делать дальше, и самое главное — ни за что друг от друга не отрываться, именно поэтому у Джисона в гараже они сидели с крепко сплетенными ладонями плечом к плечу. Чанбин, Феликс, Минхо и Джисон сидели в полной тишине, глубоко задумавшись. Даже с любовью приготовленный какао в кружках не согревал тяжелую атмосферу — нужно было решить проблему, которую уже не обойдешь, глотнув соджу. — Значит, в Австралию? — спросил Джисон, прокашлявшись после долгого молчания. Феликс молча кивнул. — То есть, ты уверен, что они решения своего не поменяют? — Джисон, — с раздражением фыркнул Чанбин. — Не поменяют. В какой-то степени этого можно было ожидать, — горько ответил Феликс. Джисон протяжно выпустил воздух и зарылся руками в волосы. — Ну, то есть, поговорить с ними прямо вообще никак? Легального способа у нас нет? — Джисон, он же сказал, — строже произнес Чанбин. — Никак. Я с мамой поговорил, и вот чем это кончилось. — И ты серьезно намерен его… просто украсть? — спросил Джисон теперь уже Чанбина. — Да. Все продолжили молчаливо размышлять, все еще надеясь придумать какой-то более реальный выход из ситуации. — Хорошо, допустим, а каков риск, что нас посадят за кражу человека? — Ох, — вздохнул Чанбин, прикрыв глаза. — Я имею в виду, в смысле, мы не будем запихивать его в багажник, Джисон, мы просто увезем его отсюда с его же согласия, от родителей, и это их вина, потому что они не идут ему навстречу и намеренно портят жизнь. — А Феликс сможет поступить? Без родителей? А если не дадут общежитие? Откуда он возьмет деньги на обучение? — засыпал вопросами Джисон. — Нет, вы не подумайте, что я пытаюсь сорвать план, но просто нужно все продумать. — Мы именно поэтому здесь и собрались, — подал голос Минхо. — Насчет обучения… — сипло произнес Феликс. — Я думаю, что я смогу поступить и получить грант самостоятельно, но ты прав, нужны деньги хотя бы на первый семестр. — Твои родители откладывают тебе на обучение? — спросил Минхо. — Разумеется, но просто так мне эти деньги они мне не дадут. — Как насчет взломать сейф? — предложил Хан. — Может еще банк ограбить? — усмехнулся Феликс. — Абсолютно нереально, их счет в электронном виде, да и у меня никогда в жизни не хватит на такое смелости. — Может быть Чан поможет? — Джисон-а, Чан уже и так вас готов приютить, словно детей бродячих, ты еще хочешь повесить на него нелегально сбежавшего Феликса? — скептично спросил Минхо. — Чан — человек с добрым сердцем, я верю в его щедрость и понимание, — возразил Джисон, приложив руку к сердцу. — Я устроюсь на подработку и заработаю, — неожиданно заявил Чанбин. — Что? — ошеломленно спросил Феликс, не веря своим ушам. — Я готов, — твердо подтвердил Со, посмотрев на него. — У нас нет другого выбора. — Но у тебя же учеба и музыка, это будет такая нагрузка, — растерянно произнес Феликс, мотая головой. — Другие же справляются, и я справлюсь, не переживай, Ликси. — Я так не могу, взгромождать на тебя это… — Всего на один семестр, не так много, я справлюсь, — сказал Чанбин, крепче сжимая его руку. — Я тебе помогу, я буду рисовать на заказ, буду откладывать, сделаю все, что в моих силах, — слезно пообещал Феликс. — Так, ладно, допустим это все же решаемо, — тут же прокомментировал Хан, пытаясь сбить накаляющуюся эмоциями атмосферу. — Феликс, ты только дыши глубоко, а то у меня сердце не выдержит, сейчас спокойненько все решим. Джисон встал, деловито подтянув штаны, и стал вещать: — Ситуация выходит такая: поскольку родители Феликса лютые злодеи, мы всей компанией вытаскиваем Рапунцель из их лап. Когда он успешно окончит школу, то есть через год, где-нибудь среди ночи пригоним на моей блестящей тачке, вытащим его из крепости и увезем в закат, ой, в рассвет. Судя по всему, поступить ему без родителей весьма реально. Вы оба, в особенности Чанбин, доблестно готовы собрать на это деньги, хоть и вскрывать сейф отказываетесь, а я все-таки рассчитываю, что Чан поможет разгрести нам это дерьмо. Таким образом, Феликс поступает, получает грант и возможность учиться без помощи родителей, хэппи энд, план звучит надежно, — произнес Хан не шибко уверенно. — Мы похожи на каких-то друзей Оушена, честное слово. — У нас нет другого выбора, — повторил Чанбин. — Бин, а ты свое обещание сдержишь? Если ты разобьешь Ликси сердце, я тебе этого не прощу, — сказал Джисон, нахмурившись. — Конечно, — возмущенно ответил Чанбин. — Заберешь его через год? И как нам быть уверенными в том, что такой план сработает? — Ты столько меня убеждал, что все получится, а теперь выступаешь главным скептиком? — Ну я же не думал, что у вас все настолько плохо! — Потому что вчера слушать меня надо было, а не спаивать Феликса. — Ой, а ты у нас был трезв как стеклышко, а я ведь тебя даже не принуждал! — Так, давайте вернемся к главному вопросу, — отступил насупившийся Чанбин. — А что, если поклясться, — задумчиво хмыкнул Минхо, почесывая подбородок. — Клятва? Как это? — растерянно спросил Хан, не ожидав такого предложения. — На крови, как же еще, — усмехнулся Минхо. — Что? — спросил он, переводя взгляд на каждое удивленное лицо. — Ты меня иногда удивляешь, Хо, — пробормотал Джисон. — Ну а что? Я уверен, что вы клялись друг другу и другими способами, — сказал Минхо, опустив мельком глаза на шею Феликса, пестрящую синими пятнами, отчего тот непроизвольно прикрыл горло руками, стыдливо отведя взгляд. — Но я думаю, что подобная церемония будет для вас чем-то большим. Или ты не готов поклясться, Чанбин? — спросил он, сощурившись, словно приперев того к стенке. — Ты во мне сомневаешься? — Со аж привстал. — Ладно, а Феликс? Чанбин с Феликсом озадаченно переглянулись. Ли затем перевел взгляд на Минхо, а тот смотрел в пытливом ожидании. Клятва звучала так абсурдно, но в то же время ему остро необходимо было быть уверенным в том, что их план воплотится в жизнь, во что бы то ни стало. — Готов, — ответил он почти на уровне писка от волнения. — Невероятно, — вздохнул Джисон. — Мм, ну в таком случае, нам нужен нож, — сказал Минхо. Феликс и Чанбин уселись прямо на пол напротив друг друга, скрестив ноги. Все происходящее казалось им нереальным, но Джисон вскоре и вправду притащил кухонный нож, довольно заявив, что нашел поострее. Феликсу хотелось смеяться от этой сюрреалистичной картины, но Минхо оглядывал нож с таким важным видом, будто проводить подобные мероприятия — его работа. — Читали «Сердца трёх»? — поинтересовался Джисон и наткнулся лишь на вопросительные хлопающие глаза двух сидящих на полу. — Советую почитать вам Джека Лондона на досуге, там такие же отчаянные романтики, как и вы. — Проведешь церемонию? — спросил Минхо, смотря на то, как Хан ловко крутит нож в руках. — Что? Эй, эти сатанинские штучки на твоей совести, держи, главарь отчаянных романтиков, — ответил тот, вручая орудие ритуала. Минхо уселся между двумя парнями в той же позе и прочистил горло. — По правде говоря, у меня нет для этого специального образования, но раз уж тут такое дело… — скромно произнес он, получив от Хана фырканье в ответ. — В общем, для начала сделайте друг другу порез на ладони. Голос Минхо прозвучал слишком буднично для такой просьбы. Чанбин и Феликс на какое-то время нерешительно застыли, задумавшись, насколько же они чокнулись. — Ну же, не робейте, — сказал Минхо, протягивая нож вперед. — Сможешь первый? — вкрадчиво спросил Чанбин, глядя на Феликса. Ли даже ответа от страха вымолвить не мог, лишь кивнул, потому что, так или иначе, ему придется это сделать. Он взял нож, затем ладонь Чанбина в свою и мучительно медленно настраивался, не решаясь. Сделать больно — это совсем не то, что ему хотелось бы для Чанбина. — Чем больше жмешься, тем сильнее страх, режь и все, — прошептал Минхо. Феликс поднял нож, зажмурил глаза, затем приоткрыл один, потому что все же надо было что-то видеть. Дрогнувшей рукой он сделал резкое движение и вдохнул, так и не выдохнув. — Сильно больно? — с испугом спросил он, услышав тихое шипение под нос. — Все в порядке, — ответил Чанбин с улыбкой. На его ладони теперь сиял тонкий порез, но Феликс так и не осмелился взглянуть на дело своих рук. Чанбин аккуратно забрал нож у Ликса и взял его ладонь. — Сейчас лучше закрой глаза, — сказал он. Ли с радостью послушался совета и даже отвернулся. Он не боялся крови, но жутко боялся боли, которая через пару мгновений уже оглушила нервные окончания ладони. Феликс чуть вскрикнул и, раскрыв глаза, уставился на свой собственный порез и руку Чанбина, который не переставал крепко держать, успокаивающе поглаживая большим пальцем. — Все-все, уже все хорошо, — принялся утешать Чанбин. Минхо отложил нож подальше и втянул воздух под впечатлением от такого зрелища. — Теперь прикоснитесь друг к другу порезами, — сказал он, сжимая ладони обоих. Руки сплелись, раны жгло от боли, капли крови стекали вниз и с характерным звуком падали на пол. Феликс прерывисто дышал, смотря на крепко соединенные ладони, чувствуя, что все предыдущие безумства были ничем, по сравнению с этим. — Ли Феликс, клянешься, что сделаешь все, что в твоих силах, чтобы уехать от родителей, и верно будешь дожидаться Чанбина? Звучало так пафосно, совершенно нелепо, но Феликсу было теперь совсем не до смеха. Ему казалось, что слова текут из уст демона, который пристально наблюдает за правильным исполнением ритуала. — Клянусь. — Со Чанбин, клянешься, что сделаешь все, что в твоих силах, чтобы помочь Феликсу уехать, и заберешь его через год? — Клянусь. — Ну вот и все, молодцы, — подбодрил их Минхо, смотря на побелевшие лица обоих. Феликс в привидения не верил, но эти окровавленные ладони выглядели, как настоящее обещание, без всяких шуток и пустых слов, которыми люди рутинно любят раскидываться. В голове поселилась ясная мысль — если нарушит, смерти не избежать. И Ли был уверен, что Чанбин думает о том же самом, увидев его замутненный взгляд. Кожа к коже, кровь сливается в единое целое, и Феликс трясется от ужаса перед судьбой. — Иди ко мне, — прошептал Чанбин и подвинулся к дрожащему Ли. Свободной рукой он обхватил Феликса и стал ласково поглаживать его спину, позволив тому уткнуться в плечо. Они продолжали держать ладони сплетенными, боясь отпустить. — Все уже прошло, все хорошо, больше больно не будет, — успокаивал Чанбин, тихо шепча. — Я боюсь, — гулко всхлипнул Феликс. Он знал, что больно будет, еще как. — Не бойся, в первую очередь клятву должен сдержать я, и я ее сдержу, от тебя — только дождаться. — Дождусь, — мгновенно последовал ответ. Феликс тихо поскуливал то ли от физической боли, то ли от бурливших эмоций, а то ли от всего сразу, перемешавшегося в не перевариваемую кашу. Он вдыхал запах, утыкался в родное плечо, слушал голос и до жути боялся, что это и есть их прощание — слишком скорое и вынужденное. Мгновения их счастливого лета пролетели так быстро, сменившись стремительным взрослением, тягостной неизвестностью и постоянными утешениями, что они обязательно переживут эту зиму. Потом наступит весна, лето, осень и снова зима, еще более жуткая и темная, а затем та самая весна, о которой Феликс всегда мечтал. Слишком много дней и слишком много месяцев без того, кто является его мотивацией жить и бороться, но Феликс верил, что обязательно дождется, и верил Чанбину, что тот обязательно придет. Только бы собрать по кускам разваливающееся от боли сердце, примириться на время с судьбой и подождать еще немного. — И я приеду, — с утешающей улыбкой прошептал Чанбин. Феликсу хотелось плакать навзрыд, ведь он не мог отпустить, ведь как только он выйдет за порог этого дома, там его будет ждать борьба со своими непобедимыми врагами. Капля крови снова ударилась о пол, и Ли заставил себя успокоиться, глубоко задышав. — Я надеюсь, этот год превратится в мгновение.

***

Джисон уже, кажется, целую вечность сидел неподвижно с перекошенным лицом, открытым ртом и спутавшимися волосами, смотря на душераздирающую картину. — Жесть… — еле слышно прошептал он и посмотрел на Минхо. Они встретились взглядами, и Ли пожал плечами, губами беззвучно произнеся: «Любовь»