Хищная Орхидея

      После того, как грянул гром и ливанул дождь, на деревню навалилась еще сотня человек мятежников, и ход игры был предопределен. Гуэн выбыл из стоя, когда открылась рана на его левой руке, а Аби очутился на земле, исчерпав все божественные и небожественные силы. Хакурю прекрасно видел Синего, хоть глаза и застилал черный дым, и, разгребая его руками, двинулся к брату, невзирая на льющуюся из раны кровь и крупные капли дождя, брызгами разлетающиеся из-под тяжелых сапог. Протянуть бы еще немного. Дракон сцепил зубы, рванув вперед, но тут кто-то из мятежников не поскупился и всадил в драконью руку стрелу прямо в тот момент, когда Гуэн заметил своего короля. Воин взревел, обратив слезящиеся глаза в сторону смельчака, и метнул в него же выдернутой из лапы стрелой. Каковы паршивцы, как блохи на зверином теле.       — Ваше Величество! Ваше!.. — разразился кашлем. — Хирью, мать вашу! — крикнул Хакурю, попутно хватая Аби за шкирку и устремляясь к королю. Тот не шелохнулся, все смотрел на горящую деревню и прибывающих мятежников. Чего его сюда потянуло Дракон не знал, только и успел, что увидеть, как король, счастливый, ускакал куда-то в дым. А сейчас отдавал распоряжения солдатам, чтобы выводили людей, да вдаль поглядывал.       — Принцесса у них, — только и вымолвил Хирью, когда Белый, совсем осмелев, тряхнул его за плечо. Руку жгло страх как, еще и Аби бесполезной куклой обмяк на другой.       — Что? — не понял Гуэн, невольно тоже взглянув на бескрайнюю степь, которую пересекала вереница мятежников, тех, кто прибыл раньше и уже отчаливал — их подкрепление сейчас бесчинствовало где-то в другой части деревни. — Вы уверены? — недоверчиво уточнил воин, а Аби задергался, потихоньку очухиваясь       — Там, — хрипло подтвердил Синий, через силу подняв голову, а потом снова обмяк.       Во дела. Хакурю свел белые брови к переносице, бережно прислонив брата к ближайшей стене и оставив приходить в себя, а сам встал рядом с королем, неслышно цыкнув от нестерпимой боли в человечьей руке. Перевязать бы по-хорошему да вряд ли сейчас время будет, раз уж принцесса нашлась — надо спасать. Белый оскалился, чувствуя, как внутри клокочет ярость вперемешку с радостью и облегчением — живая, живая, дуреха! Это было похоже на вспышку, яркую, белую, она мелькнула в сознании воина, притворившись широкой улыбкой на его губах. Искупление — вот так он это понимал. Спасти принцессу Хоа Лан — значит оправдать свое божественное начало, оправдать смерть Лиен и маленького сына, ведь рано или поздно синеглазая девчонка родит королю наследника. Гуэн растопырил звериные когти, и молния, что сверкнула в небесах, отразилась в стальной глади чешуи.       — Мы пошлем следом солдат? Сколько? — спросил Белый, уже готовый сорваться за этими ублюдками, чтобы вмять каждого в мокрую от дождя землю.       — Нет, — коротко отозвался Хирью, присев возле Аби, и прикоснулся к его плечу, скользнул пальцами по царапине на худой щеке, нахмурился. Гуэн же отшатнулся, а сердце, кажется, пропустило удар. Что это за «нет»? Глухое, твердое, — не понравилось ему.       — Вы хотите послать гонца за подмогой? Зеленый мигом будет здесь, вы только прикажите, — осторожно предположил Дракон, наблюдая за тем, как король резко поднялся на ноги и оглянулся на него. В глазах, больших и сверкающих, отразилась горечь, что обычно чувствуется после того, как глотнешь собственного бессилия. Уж Хакурю знал.       — Мы не станем отправлять за принцессой Хоа Лан солдат столичных войск, — тихо, но четко произнес король, а небо тряхнуло новым раскатом. Оно горело.

***

      Мон Кут был в ярости. Он ожидал, что Драконы, счастливые, поскачут за ним, исполняя все его прихоти. Каков идиот! Всю дорогу до штаба мятежников я ухмылялась, глотая слезы, беспорядочно льющиеся из глаз, и думала над тем, как же паршиво складывалась моя жизнь. Радовало то, что Хирью, услыхав о том, что прибыло мятежное подкрепление, не бросился во все тяжкие, хотя судя по его озверевшему взгляду, это ему ох как хотелось. От воспоминаний захотелось зажмуриться, чтобы совершенно незнакомые сливовые глаза, вдруг ставшие цвета полыхающих сумерек, утонуло где-нибудь в подсознании, оставшись лишь мимолетным наваждением. Но я прекрасно понимала, что просто так король этого не оставит — и Мон Кут это тоже понимал. И волновали меня не озлобленное шипение и ощутимые толчки, происходившие со стороны взбешенного главаря, а тот факт, что картинка, которую я увидела парой минут назад, горящие глаза Хирью, они были похожи на те, какими Принцесса Йона смотрела на Таэ-Джуна в самом начале манги, в тот момент, когда сын генерала Огня позарился на жизнь Хака. Я не искала параллелей и совпадений, просто сходство, такое поразительно точное, колыхнуло само сердце. Мне стало страшно в тот момент, ведь Йона бросилась за Зверем в пропасть, а Хирью проявил свойственные Су-вону холодность и расчетливость, остался на месте, повинуясь ситуации и положению. На миг передо мной появилось существо высшего порядка, полностью затмив собой улыбчивого молодого короля, которому я отогревала пятки. Было не больно — пусто, и я пыталась себя заверить, что так и должно быть.       — Ничего, ничего, когда они припрутся завтра на рассвете, все закончится! Сгинет красный ублюдок, словно его и не было! — пытаясь переорать дождь, громыхал Мон Кут где-то над моей головой, свесившейся с седла вниз.       Что он собирался сделать, я до сих пор не поняла, что хочет сделать, когда Драконы придут к нему — тоже. Очаровать их своей пламенной речью? О, дядя, ты о драконьей крови ничего не знаешь, а с этим шутки плохи. Я скривилась от очередного импульса боли, когда лошадь разбила копытами земляной комок, и сцепила зубы, медленно выдохнув. Кажется, я понемногу приходила в себя — уже какие-никакие здравые мысли поблескивали, да и самовнушение действовало просто на ура: если Якси — принц, то его спасут, а уж я как-нибудь бочком пристроюсь. Все будет отлично. Сердце защемило, но я зажмурилась, отгоняя эгоистичные по-детски наивные мысли и глупую обиду. Король Хирью мне ничего не должен.       — Твой король убить готов за тебя, чертовка, — вдруг сообщил Мон Кут, а кобыла перелетела через овраг. Органы словно бы совершили опасный кульбит, оседая где-то в пятках, а я выдохнула сквозь сцепленные зубы, пытаясь совладать с рвотными позывами. Живот сдавило в таком положении, хоть вой. — Он придет за тобой, даже не сомневайся. А когда ты умрешь у него на глазах — он и сам все разнесет, разрушит все до основания.       — Ха! Он… убьет… вас всех, — через силу произнесла я, недобро ухмыльнувшись. Какая омерзительная теория, такая жалкая, что даже смеяться хотелось — были бы силы. Хирью не вспыльчивая шестнадцатилетняя девчонка, голова на плечах есть, как и здравый рассудок, так что никаким разносом эта история не закончится.       — На пути к великой цели всегда будут жертвы, — отозвался главарь, кажется, ничуть не удивившись моему заявлению. — Мы уничтожим тебя, Хирью — нас, а пока самозванец буянит здесь — Золотое Ханство сметет Коуку с лица земли — и следом Драконы пожрут хана вместе со всеми его отпрысками, не оставив от великой империи и воспоминаний. Люди начнут новую жизнь без господ и палачей, — задушевно закончил мятежник, а бескрайняя степь, наконец, увенчалась горным хребтом.       Я решила не отвечать, позволив этому безумцу утонуть в своих мечтах. Единственной моей целью сейчас было не разубеждать душевнобольного в его теориях перестройки мира, а хотя бы очутиться на земле, потому что от дьявольской боли хотелось лезть на стену. Тело Цэрэн гораздо болезненнее переносило сей момент физиологии, нежели мое родное. А может, это так бешеные скачки напрямик через степь сказались на измученном организме — я не знала, поэтому просто хотелось спать. И поесть неплохо бы, но можно и без этого — не до роскоши. Я хотела верить в самолично выдуманную сказку о том, что Мон Кут сейчас займется чем-нибудь более важным, нежели неудавшейся королевской невестой, и до вечернего «акта поднятия всеобщего духа» у меня будет хоть немного времени на отдышку.       Серебряные колечки тронул ветер, когда меня стащили с седла, и черные косы рухнули мне на плечи массивными змеями. Мятежники суетились — те, кто смог вернуться, спешно заводили коней в стойла, а сами мчались в пещеры, и эта неразбериха напоминала муравьиные забеги, я даже улыбнулась. Саму меня не трогали — только толкнули в плечо, чтоб я шагала. Впрочем, со связанными ногами это выходило трудно, поэтому пусть не обессудят. Вспомнилась арка крепости Куэрбо, но на прыжки у меня сил не было — и так на последнем издыхании, как старая лошадь после распоследней в своей жизни пашни. Очень надеялась, что сегодняшнее представление в пограничной деревне — не последняя значимая точка в моей истории. В дикой круговерти я почти похоронила беспокойство за жителей поселения, но сейчас оно всколыхнулось снова, ударяя током по уставшему сознанию, но быстро успокоилась. Если там Хирью и Драконы — бояться нечего, мятежников сейчас по десятому кругу гоняют, не иначе — вон как суетятся.       Я глянула на мужчин, которые спешно собирали провизию и вытаскивали ее в запасные переходы. Готовились к завтрашнему визиту? Наивные. Это злило. Я смотрела на них и чувствовала клокочущую внутри ярость — они свято верили в то, что им удастся обмануть короля, что им удастся разрушить страну, которую он с таким трепетом создавал! Глупцы, неблагодарные мелочные твари, ослепленные мнимой мечтой о прекрасной жизни. О каком новом мире можно говорить, если они и этот-то сохранить не в силах? Зря только Хирью спину рвет. Я громко фыркнула, получив толчок в бок, тряхнула головой, строптиво, словно та же кобыла, только уже молодая и дикая. Мысли показались чужими, словно не мной выданными — слишком пламенен был гнев и сильна обида на людей, ради которых Красный Дракон снизошел с небес, а в благодарность получил только презрение, мятежи и злобу.       «Разожги огонь».       — Посиди здесь, малышка. Увидимся вечером, — только когда надзиратель швырнул меня за ржавую решетку, громко лязгнув замком, я признала в нем Бома, зыркнув на него льдистыми глазами. Тот только руки поднял, сделав вывод, что благоразумнее будет все это не комментировать, и — ушел. Ладно, хоть развязать соизволил.       Только затихли грузные шаги в ближайшем переходе, я навалилась на земляную стену, прикрыв глаза. Слишком сильной была обида на людей — не моя, и уж точно не Цэрэн. Так что или… кто решил выразить через мое сознание все свое недовольство этим миром, что избрал Хирью? Кто глядит на меня с далеких звезд прямо сейчас, пронзая каменный небосвод спрятанных пещер?.. Я прижала колени к груди, мелко задрожав — я не одна здесь, в этом теле, только вот хорошо это или плохо для меня — очень трудно сказать.       «Потуши огонь».

***

      Кажется, я смогла задремать. Сон был зыбким и неярким, словно меня наскоро окунули в клубящуюся дымку и тут же вынули, испугавшись того, что я могла в ней разглядеть. Раскрыв глаза, я снова очутилась во тьме, холодной и влажной — от земли несло сыростью. Видать, дождь совсем разошёлся, проникнув в переходы спрятанного штаба. Я сонно поморгала, приподняв рукав кимоно, он хлюпнул, а я поморщилась, недовольно прошипев ругательства. Примечательным было то, что русский мат я не забыла и отлично декламировала и в этом мире, хоть никогда раньше особо им не пользовалась. Помогало расслабиться, особенно в такие минуты, когда и без того озябшее тело ещё и ледяными водами пропитало. Я потянулась, прислушиваясь к посторонним звукам, и к своему удивлению застала непривычную для этих мест оживленность — похоже, мятежники готовились к нападению, которое спровоцировал Мон Кут. Или не спровоцировал — как знать. Я не верила в возможность того факта, что король Коуки позволит себе повестись на подстрекательство.       Перед глазами лишь на мгновение возник образ Хирью, того, каким я его видела в последнюю ночь во дворце Нуур. Печальный сливовый взгляд и усталая полуулыбка — стали поистине родными и… любимыми, как бы меня ни коробило от этого слова. А потом я вспомнила короля, увиденного сегодня, злого, одичалого, резкого и хмурого — таким я его не знала. Словно бы за месяц, что мы не виделись, Хирью успел измениться — а может, нет, может, всегда таким был, просто я никогда не заставала его в таком настроении. Сердце беспокойно трепыхнулось, и я закусила губу, отжимая до нитки промокшие рукава. Ну и пусть, неважно какие глаза — печальные или же злые, они навсегда останутся сливовым блестящими камушками-аметистами и будет принадлежать Хирью, глупому королю с холодными пятками, который обещался угостить меня карамельными персиками.       И в сущности своей ничего он мне не обещал, просто я сама придумала это его обещание самой себе, держась за него так глупо, так наивно. Видимо, обещание прекрасного спасения тоже — выдумка. Я запуталась в собственных ожиданиях и противоречиях, поверив в сказку о любви, и снова вернулась к началу. Да сколько можно! Я зло рыкнула сквозь зубы, метнув взгляд за решетки, и с ужасом заметила приближающийся ко мне силуэт, освещенный скупым светом фонаря. Что ж, похоже, размышления на темы любви вновь придется отложить на неопределенный срок. Это был Сон-тэк. Бледное потерянное лицо я с трудом узнала, но черные усы и красивые черты остались на месте, как и широкая ухмылка.       — Ну, здравствуй, хани Цэрэн, — пролился тихий хрипловатый голос, и я отпрянула к стене, неосознанно метнувшись к коллару на своей груди. Теплая сталь успокаивала.       — Что тебе нужно? — рыкнула я, прищурившись. Мужчина осклабился, поставив фонарь на землю.       — Эти идиоты ожидают пришествие Хирью, знаешь? — лениво доложил тот, склонив голову на бок. Я нахмурилась — давно догадалась. — Их главарь вовсе озверел — назавтра собрался уничтожить всю Коуку целиком, а после — Золотое Ханство.       — Знаю, — резко ответила я, прерывая его излияния, похожие на жалобы обманутого человека.       — А мне он обещал титул Великого хана и возможность господствовать на северных землях, — продолжил бывший генерал, а я встрепенулась — похоже, он не в себе. — Но обманул, представляешь? Сказал, что уничтожит Золотое Ханство, чтобы никаких королей и ханов не осталось… Обманул взамен на то, чтобы я докладывал ему о положении дел во дворце Нуур! Это ведь я рассказал о принце Акиле и вере в Хищную Орхидею… А Мон Кут решил, что ты — ты! — символ мира, символ власти Хирью. Какая нелепица! — Сон-тэк вдруг загоготал, и в хохоте его было жгучее отчаяние, полоснувшее меня клинком по сердцу. Жалости во мне не было, но гнев на бессмысленный мятеж Мон Кута, гнев на этого безумца, который сломал стольких людей — этого предостаточно. — Я хочу, чтобы Хирью убил его, — вдруг сказал мужчина, прервав дребезжащий смех, и посмотрел на меня из мглы по ту сторону решеток. — Он ведь убьет его, когда явится за тобой? — совершенно обезумевшим шепотом продолжил тот, а я округлила глаза, беззвучно шевельнув губами. — Конечно, охота отомстить за твои мучения будет сильна… Но если месть за смерть? Он же здесь все уничтожит?       — Я… — заикнулась я, но тут же прикрыла рот, с непониманием взирая на Сон-тэка. Безысходность свела его с ума, какое страшное зрелище. — Он…       — Тогда я убью тебя, чтобы Хирью убил здесь всех. Я видел силу Драконов — они здесь камня на камне не оставят, я знаю. Только дождусь, когда он придет за тобой.       — Он не придет, — упрямо мотнула головой я, поджав губы. Все было настолько очевидно, что даже плакать хотелось. — Он не придет, потому что в этом нет смысла, — дополнила я, судорожно вздохнув. Сон-тэк ухмыльнулся.       — Смысла в том, чтобы изгонять меня из дворца тоже не было, — выдал мужчина, а спина моя похолодела. — И в том, чтобы выбирать между моей смертью и позором — тоже. Но ведь Хирью до противного благороден, ты знала? Он заявился к хану с условием, чтобы меня лишили титула, а твой папаня расторг помолвку и подверг меня пятидесяти ударам кнутом на усладу красноволосому ублюдку. Только вот он не улыбался — ушел на десятом, унизив еще больше. И это не от гордости, это от большой любви к тебе, паршивка. Если бы не ты, у меня бы все было просто отлично! — он вдруг ударил кулаком по ржавым решеткам, а с потолка осыпалась каменная пыль. Я сглотнула, пытаясь усвоить полученную информацию. Так вот, что произошло в тот день, а Хирью умолчал… Потому что я была против всего этого?       — Врешь, — несмело заявила я, потупив взгляд.       — Едва ли. Сама неужто не догадывалась? Что он тебе сказал обо мне тогда?       — Что ты отказался от титула той же ночью.       — Каков лжец, — ухмыльнулся Сон-тэк. — Я клянусь, он бы убил меня собственными руками, ежели не чертова ситуация. Кто бы мог подумать, что из-за тебя король Коуки, что только сел на трон, станет рисковать своим положением. Впрочем, уже неважно — война идет. Не отрицай, он явится за тобой, и суть не в том, что он безбашенно влюблен, а в том, что ты поможешь ему добиться победы — только скажи, принц Акил поднимет народ. Я обо всем знаю, — прошептал генерал совершенно безумно, приблизив лицо к щели между решетками. — Ты кружишь мужчинам голову — Вэл, вернувшись, внес смуту в ряды центрального — столичного! — войска. А ведь раньше он ради тебя и палец о палец бы не ударил. Что же случилось там, в Коуке? Твои слова, поступки? Или ты воспользовалась своим телом?       — Не каждая женщина использует эту валюту, — выплюнула я с ненавистью, граничащей с отвращением.       — Как я мог забыть, — оскалился Сон-тэк. — Первая дочь хана непорочна до сих пор, ведь до чертиков боится иметь детей. Боится быть слабой. А теперь взгляни на себя — до чего жалкой ты стала.       — Познакомься с зеркалом, ублюдок, — прошипела я, удивляясь каким таким образом о моем теле знают больше, чем я сама. А Церен, оказывается, с причудами была — впрочем, в такой семейке не удивительно. — Если пришел нести чушь, неси дальше. Мне уже плевать на тебя и твои грустные истории. Жди Хирью, а лучше вали отсюда подальше — раздражаешь.       — Ах ты шлюха, — прошипел Сон-тэк, еще раз ударив по решетке. — Я убью тебя собственными руками прямо у него на глазах!       Я не ответила, а он продолжил орать и бить по решеткам, пока на его вопли не прибежали караульные, видимо, закончившие с подготовкой. Бом легким движением оттащил буянившего союзника, врезав тому по затылку. С отторжением и равнодушием я поглядывала на развернувшуюся потасовку, пытаясь здраво проанализировать сказанные бывшим генералом Ханства слова. Если все так, как он сказал, о моем влиянии на народ, об Акиле — тогда Хирью и правда есть смысл меня спасать. Больно резанул по сердцу факт того, что король умолчал о своем причастии к отставке Сон-тэка, но я быстро взяла себя в руки — так или иначе, отчитываться передо мной он не должен, не мое это дело. «Ради тебя!», — вопил мужчина, брызжа слюной. Ради меня?.. Я тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Сердце с жадностью впитало в себя зародившуюся надежду, а разум, еще способный рассуждать здраво, закрылся от подобного рода выходок, ведь взаимность — она же сказка, которой грезят восемнадцатилетние принцессы. Мне уже девятнадцать, и основная моя задача помочь Якси пережить эту ночь и еще несколько — столько, сколько потребуется, чтобы вернуть историю в правильное русло.       Открыв глаза, я увидела сероглазого мальчонку по ту сторону решеток. Караульных и взбесившегося Сон-тэка в диапазоне трех метров не наблюдалось, и я перевела взгляд на Якси, неловко улыбнувшись. Во всей этой круговерти я совсем забыла, ради чего оставила Хирью и вернулась в свой личный ад.       — Привет, — шепотом поздоровалась я, принимая чашку и флягу. Мальчишка с ужасом вытаращил глаза, приложив палец к губам, но, невзирая на его предупреждения, я продолжила: — Ты можешь сбежать отсюда?       Моток головой.       — А спрятаться есть где? Это важно, Якси.       Задумчиво поджатые губы и робкий кивок. Я вздохнула.       — Если король Хирью не придет завтра, тебя убьют, понимаешь? Поэтому уходи и прячься, а потом тебя найдут.       Показал на меня, я улыбнулась.       — Не волнуйся обо мне, хорошо? Если все будет в порядке, то тебя найду я, понимаешь?       Кивнул, нахмурив темные брови. И все-таки на принца из аниме он не похож, чумазый и худой. Ничего, окажется во дворце, Нума его отмоет, накормит… От мыслей о служанке сразу стало веселее, и я даже протянула руку к холодным мальчишечьим пальцам, грея остатками собственного тепла. Один из нас должен отсюда выбраться любой ценой, и я уже точно знаю, кто это будет. В сердце закралось сомнение, но я только отмахнулась от него, судорожно соображая, что буду делать в случае, если Хирью не придет, ведь все мое существование сводилось к надежде на него. Как же паршиво. Но в то же время это осознание грело получше любого костра — я могла на него надеяться и не бояться быть оставленной. Вот таким он был, мой король. Губ моих коснулась нежная улыбка, и я пропустила тот момент, когда кроме меня и Якси в одиночной пещере возник его один силуэт.       — А-а-а, кто это здесь у нас?.. Малыш-сирота! — пьяный голос заставил меня вздрогнуть и подобраться, выглядывая во мгле чужое лицо. — Прощаешься с ним, паршивка? Правильно, правильно… Я порешу его завтра на рассвете вместе с тобой! — выплюнул Мон Кут, хватая мальчонку за шкирку и с силой оттаскивая от решетки. Тот только всхлипнул.       — А ну отпусти его, — меня прибило к ржавым прутьям, но дотянуться до озверевшего мужчины я не могла — тот уже отошел на приличное расстояние, а его оскал освещал скупой свет фонарика, принесенного Якси. Я зарычала. — Ты обещал мне, что он будет жить, если я позову Драконов!       — Обещал, — согласился Мон Кут, развязно махнув рукой, и мальчик, улучив момент, вырвался из его хватки, сиганув в переход. — Ах ты мелкая тварь! — взревел главарь, метнувшись за ним, но только растянулся на холодном земляном полу. — Догнать сучонка! — совсем уж дико, а я облегченно вздохнула. Бой начался.              — Видишь, как тяжело достается свобода, — вдруг произнес Мон Кут, оказавшись возле меня, и если бы не решетки, уже бы упал на меня — так плох он был. — Твоя жертва не будет напрасной, принцесса, — вдруг совершенно ласково произнес мужчина, а его пьяные глаза сверкнули во тьме. — Ты пришла в этот мир именно за этим — дабы изгнать красноволосого демона.       — Он — бог, — рыкнула я, упрямо тряхнув головой.       — Боги не развязывают войн, — просто ответил Мон Кут, усмехнувшись. — И народы не подминают под себя, понимаешь? А он явился с неба, чтобы заковать нас всех в кандалы и питаться, питаться нашей силой.       — Ты пьян, — поморщилась я, отодвигаясь.       — …А ты питаешься его любовью, чертовка, — словно бы и не услышав моего замечания, продолжил безумец. — Женщины коварные существа, прекрасные, но коварные. Как занимательно, ведь ты смогла очаровать демона! А ведь было время, когда я грезил тебя заполучить — я тогда был в столице Ханства, а ты выступала на фестивале. О, как ты была великолепна, хани Цэрэн! Так опасна… Я даже участвовал в отборе на службу, да началась война, в которой победила Коука с помощью своих монстров, и тебя должны были отправить в дар их королю… — Мон Кут вздохнул, глаза его разбегались в разные стороны, а изо рта несло спиртом. — Я уже тогда был в рядах разбойничьей шайки, ну и предложил Хулану свою помощь — думал, справлюсь — попрошу, чтобы мне тебя отдали… Он бы отдал! Пообещал, да вот ты символом стала, королевская невеста… Такие, как ты, рождаются раз в тысячу лет.       Глаза его застыли на моем лице, а я шумно выдохнула, чувствуя, как громко бухнуло сердце, словно пыталось пробить грудину. Фраза была знакомой, только вот слава эти, пафосные, громкие, должны быть отнюдь не обо мне, а о совершенно другом человеке, о том, кто родится спустя много сотен лет. О мальчике, что поклялся защищать красноволосую принцесу со сливовыми глазами, о парне, что был сильнее десятерых солдат, о мужчине, что стал символом отваги и верности. Я приоткрыла рот, а глаза вдруг защипало. Пусть не говорит так больше никогда! Я не смогу стать для короля Хирью тем, кем станет Хак для Йоны. Не смогу.       — И убивать тебя будет чертовски жаль, — спустя пару минут продолжил Мон Кут. — Но я освобожу тебя от этого демона. Тебя и весь мир, обещаю, хани Цэрэн.       — Ты обезумел, — едва разлепив губы, произнесла я, остекленелым взглядом глядя на мокрую землю. Тонкие ручейки текли во тьму, как слезы — по моим щекам.       — Может быть, — легко согласился Мон Кут, отходя от прутьев. — Если ты так хочешь, я сохраню мальчишке жизнь. У женщины любое дитя — ее, наверное, поэтому вы и слабее. Привязанность пагубна… Поспите, принцесса. До рассвета уже недолго, — мужчина зашагал прочь, шатаясь и чвакая грязью.       Вечер откровений окончен, а мне так паршиво, что и дышать сложно. Я вытянула подвернутую ногу, откинулась на стену и прикрыла глаза, негромко хлюпая носом. Хоть бы Якси успел спрятаться, хоть бы его не нашли и ему удалось сбежать. Хоть бы король Хирью победил в этой войне, хоть бы забрал коллар… Хоть бы мне удалось еще раз его увидеть и убедиться — все те улыбки, какие он мне дарил порой, не поддельные, те объятия, касания и взгляды, брошенные впопыхах — они все были, ведь так? Тишину разбил громкий всхлип, поднялась волна боли откуда-то из недр подсознания, и я узнала крик души о том, что любовь есть — точно так же она меня убеждала, только вот соврала, подвела, обидела.       А что же вы, король Хирью? Тоже оставите меня?       И словно в ответ на мои бесстыдные мысли по ту сторону каменных стен раздался грохот и крики, а я уткнулась лицом в колено, чувствуя, как на лице расцвела полная надежды улыбка.

Сколько ладоней крадут удары моего сердца;

Сколько холодные ждут, когда бы согреться.

Раскалена лоза. Чуешь, как жжёт внутри?

Не закрывай глаза, так и смотри, смотри, смотри

      — Я голубая трава, что живёт в сердце твоём, — шепотом пропела я, пока земля ходила ходуном. — Я у тебя внутри, мой друг, и проросла насквозь.       Он пришел за мной, король Хирью, как и много раз до этого. Когда же ты, Данка, поймешь, что ничего в этом мире не случается просто так? И третьестепенные героини манги выходят на передний план, чтобы стать символом великой цели. Чтобы стать сильнее ради красноволосого короля, что покинул братьев во имя мира. Чтобы прорасти в его сердце теплыми живыми лозами, окутать душу. И сокрушить любого, кто пойдет наперекор его воле.       «Разожги огонь», — словно мантру повторял голос, засевший внутри моего разума, и я подняла голову, глядя сквозь ржавую решетку горящим ледяным пламенем взглядом. Я выберусь отсюда любой ценой. Я разожгу огонь снова. Может, такие как Хак и рождаются раз в тысячу лет, но моя основная задача сейчас оправдать имя, данное мне угнетенным народом Ханства, оправдать выбор Алого Дракона, который пал на злобную девчонку, обиженную на весь мир. Оправдать свою же надежду на возможность стать нужной. Я просто хотела стаять плечом к плечу с Хирью и смотреть на то, как он становится величайшим королем этой страны. Всего мира.       Это — моя история, и здесь я буду переставлять фигуры так, как захочу.