Хищная Орхидея

      — Приветствую вас, Ваше Величество Хирью, — я согнулась в неловком поклоне, ощутив, как лохматая коса повисла над землей. Будь здесь Нума, точно отходила бы меня веером. Разгибаться не хотелось, только сердце неугомонное и колотилось в груди. А не напридумывала ли я все те пылкие касания и поцелуи в макушку? А то судя по страшному взгляду, самое лучшее, что я заслужила — это хворостиной по хребтине. Впрочем, это было бы справедливо. Но с другой стороны, я ведь свободна в своих действиях — он сам мне уши мылил о том, какой обширный у меня выбор. Ведь так, Король?..       — Что это значит? — тихо, но четко поинтересовался он, даже не сдвинувшись со своего места. Я все-таки разогнулась, мужественно выдержав на себе испытующий, совсем не нежный, каким я его запомнила, взгляд.       — Что значит мой поклон? — сморозила я, тут же прикусив язык. Солдаты, немногие, кто осмелились присутствовать на сей встрече, отчего-то шумно выдохнули, как один, по шагу отступая во тьму. А я все смотрела в сливовые глаза, видя на их дне отражение уже знакомого мне огня. — Думаю, мне не стоит объяснять это.       — Принцесса Хоа Лан, — предупреждающе рыкнул Хирью, подавшись вперед, но так и остался стоять возле одного из шатров.       — Я бы предпочла продолжить наш разговор в ином месте, — все тянула я, невольно входя во вкус. Спорить я всегда любила, это было сродне дьявольской подпитке, даже сил после ругани больше становилось.       — Как пожелаете, — холодно отозвался король, махнув кому-то рукой, и солдат как ветром сдуло. Б-р, какой важный. Я дернула уголком рта. А шепот сокровенный как сейчас помню — не обмануть вам меня, красноволосый владыка выдуманной страны.       Сигун за моей спиной облегченно выдохнул, наблюдая за тем, как Хирью стремительно уходит прочь, видимо, желая, чтобы я пошла следом. Я оглянулась на телохранителя, скользнула по удилам, что он до сих пор держал в руке, а потом качнулась на пятках и припустилась за женихом своим буйным. Не с той связался, знаем мы, как ты братьям досадил своим решением, так что у меня есть шанс отыграться за драконьи страдания — справедливо же. Я фыркнула, окончательно ободрившись. Да и Зэно, шлепающий рядом придавал сил своим сморщенным в тяжелых раздумьях носом.       — Я принесу вам ужин, — сообщил драконенок, опасливо поглядывая на спину разозлившегося короля, что громкими шагами несся впереди, пугая солдат.       — Лучше покорми Сигуна, вот уж кто настрадался, — усмехнулась я, скосив на него глаза. — Как думаешь, долго он дуться будет?       — Кто? Его Величество?.. Ох, — вздохнул глубоко да так ничего и не ответил — подотстал. Оно и понятно было, мы дошагали до внушительного на вид шатра, скорее всего, лично королевского, и внутрь Оурю заходить, видимо, не намеревался. На растерзание свирепому дракону оставить меня решил, хитрец. Я хмыкнула и, не удержавшись, потрепала его по золотой макушке, прекрасно понимая, что с этой задачей я должна разобраться самостоятельно, иначе какая я после этого Хищная Орхидея, символ мира, коли этот самый мир с собственным женихом не сохранила — проморгала? И слово это — жених, послевкусие странное остается, будто бы трепетом веет. Задумавшись, я пропустила тот момент, когда меня пригласили внутрь, а Зэно сверкнул драконьими клыками, словно в знак поддержки, и руки в замок сцепил, замерев в нескольких шагах от палатки. Не пойдет дальше. Отчего-то тоскливо стало, будто бы Оурю вдруг решил передарить мне нечто важное, нечто тяжелое в своем понимании.       Я выдохнула шумно, отмерла и сквозь тяжелые ткани шагнула. Так или иначе, но впереди меня ждал мой собственный бой в лице красноволосого короля с очень устрашающим взглядом.       Внутри пахло огнем, пряностями, землей и тканью. Эти запахи смешались воедино, ударив по носовым рецепторам, и я поморщилась от неожиданности поймать столь пряный букет после уличной свежести. Ночь не пахла в сущности своей ничем, лишь тонкие ароматы костров и тревожили, да и то слабовато. А тут, в замкнутом пространстве, прямо беда какая. Только мужичьего пота, как у Есенина, и не хватало вместо меда сладкого. Я лениво качнула головой, обращая взор на этого самого мужика разгневанного, уставшего и явно не настроенного на душевные беседы. А чего вы ждали, Король, когда меня в себя влюбляли? Я ощерилась в кривой улыбке, но дальше порога идти не решилась, застыла.       — Так и…? — начала я, но недоговорила, выжидающе уставившись на него. Хирью будто бы коробило, стоял около стола весь по струнке, и поди пойми, какие мысли он там гоняет у себя. — Есть вопросы?       — Простите, что? — опешил король, а меня это даже позабавило. — Вы думаете, это смешно? — тут же нахмурился он, а меня прямо совесть ущипнула. Только слегка.       — Нет, отчего же. Вполне серьезная ситуация, — кивнула я, заведя руки за спину и по-хозяйски шагнув к нему. — Война как никак. Может, я всей критичности ситуации и не понимаю, но кое о чем мне все же поведали. Я здесь не ради вас и не ради того, чтобы вывести вас из себя, — с ходу заявила я, цепляясь за возможность как можно дольше смотреть в сливовые глаза. — Я здесь ради брата. До меня дошли слухи, что его старания не привили к должному результату.       — Где же вы раздобыли такие сведения, принцесса Хоа Лан?       — А вы так холодно не разговаривайте, — тут же поддела я, спроецировав его хмурое выражение лица. — И опекать меня не нужно — не та обстановка уже. Бесполезно.       — Вы невыносимы.       — А вы занудны и излишне строги, — Хирью промолчал, не найдясь, что ответить, а я продолжила, довольная своей маленькой победой: — Я прибыли сюда, потому что понимаю всю трудность своего и вашего положения, потому что хочу помочь, а главное — могу.       — И что вы собираетесь предпринять?       — Отыграть ту роль, которую мне определил народ Ханства — проще простого, — слишком смело заявила я, и, только сказав, поняла, как нелепо это, должно быть, прозвучало со стороны.       — Вы слишком беззаботны, принцесса Хоа Лан. Думаете, это так легко? — вознегодовал король, все-таки не выдержав — дернулся, подавшись мне навстречу. Я не пошевелилась, только глаза прикрыла, страшась непонятно чего. — Я уберечь вас хочу.       — От всего на свете все равно не выйдет, — я мотнула головой, подняв на него взгляд, а Хирью замер в паре шагов от меня. — Все-таки Акил ведет войска под моим знаменем, разве это не повод быть вовлеченной в эту битву? Хотя бы как символ. Уж поверьте, господин, я много всего повидала за тот месяц — сказать пару слов перед горсткой солдат для меня ничего не стоит. А им это жизненно необходимо. Вера — она великое оружие. Я ведь и жила в тех пещерах только с вашим именем на губах, — улыбнулась почти что нежно, не успевая давать себе подзатыльники за излишнюю искренность.       Лицо его после моего сокровения резко переменилось. Я увидела, как полыхнул огонь на дне зрачков — отраженный свет настольного фонаря, увидела, как дернулись губы в грустной полуулыбке, увидела, как между бровями пролегла глубокая складка. Ну что же вы, Король? Так волноваться имею право только я, и то — за вас. Так отчего такая тоска, такое негодование? Оставьте. Я молчала, а он все глядел на меня, и стена, эта каменная крепость, что я выстроила самолично в самом начале своего пути, разрушилась окончательно, даже руины раздул горячий ветер.       — Вы не понимаете… Это для меня много стоит.       — Пустое, — возразила я, даже головой мотнул. Хирью сделал еще шаг.       — Вы не ответили на письмо. Я был слишком занудлив? — неожиданно спросил он наконец улыбнувшись по-настоящему. Я даже рот приоткрыла, мысленно дав себе уже сотый подзатыльник — правда, не ответила ведь. За пояс заткнула, а ответ написать не додумалась.       — Я слишком расчувствовалась, — выдала я, в доказательство выудив помятую бумажку. — При себе храню. Вы были так искренны здесь.       — Я буду всегда искренен с вами.       — Какие сентиментальные речи.       — Почему же я не могу быть с вами честен?       — Как утомительно, — фыркнула я, а прежний страх растворился без следа. Я тоже сделала шаг вперед, сократив расстояния до согнутой в локте руки, и поймала его взгляд. — Можете. Но тогда и я буду с вами предельна честна. Я буду пытаться вам помочь, как бы ни было больно, сколько бы раз я ни упала, но я продолжу идти тем путем, который избрала. Не потому что я обязана, не потому что чувствую себя должной, просто… так хочу я. Ясно вам? И не нужно читать мне нотации и пепелить злобными взглядами. Вы можете в любой момент отослать меня в шахты или куда еще, можете взять свои слова о свадьбе назад, но пока этого не произошло, позвольте мне быть с вами. Просто позвольте, не до большего.       На мгновение, а может, на вечность, стало невыносимо тихо. Звенящая тишина пробиралась сквозь холщовые ткани шатра, окутывала слух и замеревшие друг напротив друга тела. Это молчание напоминало глупую игру в гляделки, когда в глазах оппонента видишь собственное не желающее проигрывать отражение. А я отступать не намеревалась. Пусть думает, что хочет, может даже смеяться, да я сама над собой посмеюсь, еще сто раз напомню о старых уроках и пролитых слезах, когда моя пылкость была залита равнодушием и предательством. Посмеюсь и возненавижу себя, но пока сердце пылает, пока я чувствую себя собой рядом с ним, я готова терпеть вопли собственного здравого смысла. Я… готова рискнуть.       Коли гореть, то до конца.       — Вы поражаете, — наконец выдал Хирью, шумно вздохнув. Потянулся ко мне рукой, но тут же отнял ее, наткнувшись на мою наглую ухмылочку.       — Это значит да?       — Это значит, что до завтрашнего утра вы и шагу ступить не сможете без моего ведома, — проворчал король, чуть отвернувшись, а я успела заметить его смущение, спрятанное под пушистой челкой.       — Совсем-совсем? — прищурилась я, а король, кажется, осознал свой промах и зарделся, как маков цвет. — Я пошутила. По рукам. Не сердитесь?       — Безумно сержусь, — доверительно сообщил Хирью, а уголки губ его расползлись в широкой улыбке. — Но прежде всего я рад вас видеть, — произнес, а на душе будто потеплело. Я же уже знаю всю суть своего появления здесь, так отчего теряюсь? — Свободных шатров нет, только солдатские… Можете остаться здесь, — он махнул рукой на заправленную шкурами кровать. От королевского ложа грех отказаться.       — А вы? — тут же поинтересовалась я, попутно разыскивая, что можно положить заместо рисовой подушки.       — Не волнуйтесь, найду.       — Жертвенный какой, — буркнула я, немного пристыженная, а потом глаза резко вскинула, прищурившись. — На чувство вины меня не возьмете.       — Само собой, — легко отозвался Хирью, уже намылившись на выход. — Ужин вам сюда принесут. Увидимся утром, принцесса Хоа Лан.       Я не ответила, только проводила его взглядом. Тяжелая ткань взметнулась, на миг пропуская прохладный ночной воздух. Шевельнулся огонь на столе, и вновь все успокоилась, только теперь в царском шатре я была совершенно одна. К груди не прижал. Я хмыкнула, качнулась на пятках, развернулась и с разбегу на шкуры бухнулась. Тепло и мягко. Даже стыдно такое койка-место отбирать, но с другой стороны — сам виноват. Я улеглась на бок, подперев голову ладонью, и дернула уголком губ — а шрам на подбородке все-таки был, не выдумала я его.

***

      Когда Зэно принес поднос с едой, появилось чувство некого дежавю, словно эту картину я уже где-то видела. Вспомнила тут же — когда меня взаперти держали из-за подозрений, Оурю так же приносил мне чашки с рисом. Такое ощущение, будто бы все это произошло не одну сотню лет назад — тогда и Хирью казался распоследним лицемером, а теперь поглядите на меня! Какую только чушь я по его поводу в голове не гоняю, даже смешно. И стоит ли говорить о том, что зарекалась прожить совершенно одна и справиться со всем тоже в одиночку? Бесполезно уже, я думаю. Эта пара месяцев научила меня, что как бы ни хотелось казаться обиженной и холодной, без человека в этой жизни непросто. Важно лишь отдавать себе отчет в том, что и без него возможно преодолеть все трудности, разве что с большими потерями. Это не мораль и не истина, это урок, который я для себя вынесла. Осталось лишь до конца разобраться со своими чувствами и идти дальше, сдвинувшись с этой мертвой точки.       Я устало помотала головой, невидяще глядя на Зэно, отчего-то тоже задумчивого и напряженного. Если бы не здравомыслие, решила бы, что нас тревожит одно и то же. Хотя, я не могла с уверенностью заявить, что это не было правдой. Драконенок выставлял на низкий стол принесенную посуду, время от времени сдувая со лба золотистую челку и сверкал голубыми глазенками.       — Тревожишься? — еле разлепив губы, спросила я, подивившись, каким хриплым был мой голос.       — Не о чем, госпожа, — так же тихо ответил Оурю, наконец взглянув на меня прямо. — Я просто хотел сказать вам спасибо, — произнес он, в неловкости сцепив руки. Я напряглась. — За то, что вы сделали. Возможно, король Хирью еще отблагодарит вас, но я бы хотел сделать это не от его лица. Вряд ли он признает, что тем самым вы спасли и его тоже — не только Коуку, — на этой фразе Зэно хмыкнул. — Но это так, и как его страж я бы хотел выразить вам признательность за то, что вы заботитесь о нем.       — Я думаю, это того не стоит, — попыталась воспротивиться я, но под испытующим взглядом драконенка замолкла, нахмурившись. Этот разговор не нравился мне самой своей сутью — опять то странное чувство, будто из-за меня Зэно приходится расставаться с чем-то необычайно важным для него.       — Король Хирью нуждается в вас, госпожа Хоа Лан. Может, он сам не осознает насколько, но это так. И… если вам не сложно… принцесса, будьте с ним, хорошо? — наивная детскость полыхнула на дне зрачков вместе с золотом драконьей мудрости, а я даже отшатнулась. — Наверное, эгоистично с моей стороны, — вдруг встрепенулся Зэно, а меня словно током прошибло. — Извините.       — Все в порядке, — вымолвила я, немного озадаченная откровенностью своего собеседника. С чего бы ему просить меня об этом? Еще и сейчас? — Почему ты сказал — «нуждается»?       — Ох, — вздохнул тот, видно подбирая слова. — Это сложно объяснить, госпожа. Я и сам этого не понимаю, но король Хирью души в вас не чает, уж поверьте…       — И как это толковать? — нахмурилась я, вконец запутанная. Что взять с Оурю, он что две тысячи лет назад, что две тысячи лет спустя только и толкует, что загадками. Вот ему точно в жрецы самое оно. Вспомнила, что коллар я до сих пор не вернула, и понурила голову, исподлобья наблюдая, как от чашек вверх тянется тонкие струйки пара. — Боюсь, я тоже стала в нем нуждаться, — тихо проговорила я, так и не дождавшись ответа. Зэно молчал, явно спеша поскорее уйти от разговора, который сам же вывел на столь щекотливую тему. — Я сделаю все, что будет в моих силах, но что обычный человек по сравнению с воинами-драконами? — попробовала отшутиться я, но получила лишь внимательный серьезный взгляд.       — Нужда не в силе и не в защите, нужда в человеческом обществе. Мы, как бы ни старались, не сможем научить короля Хирью чувствам, только вы.       — И чего же ты от меня хочешь? — не вытерпела я, даже дернувшись от нежелания услышать ответ. Да Зэно и не спешил его давать.       — Просто будьте рядом с владыкой Хирью, — наконец отозвался драконенок, а потом обнажил зубы в искренней улыбке и резво подскочил на ноги. — Я, пожалуй, пойду, госпожа Хоа Лан.       — Ишь, загадочный какой… Ну иди, иди, — милостиво разрешила я, проследив за тем, как он пронесся к выходу.              И, лишь подцепив холщовую ткань, обернулся:       — Возможно, Четыре Дракона когда-нибудь смогут доверить вам его, — и был таков. Маленький пройдоха.       Я со стоном прикрыла глаза, из вредности пообещав себе на сегодня забыть все сказанные наследником Оурю слова и просто поспать, нежась в теплых шкурах. Так и сделаю, пусть весь мир подождет — как пел Лазарев. Меня же не должны тревожить странные фразы одного из Драконов, которые, скорее всего, были сказаны не им вовсе, а Божественным Зверем, что наблюдает за нами всеми с Неба? Я чертыхнулась, с яростью отправляя себе в рот порцию риса. Кажется, он был с мясом и какими-то не слишком пряными травами, которые, в свою очередь, искренне презирала Аной, постоянно твердя, что «вкус должен быть насыщенным». Насыщенными будут мои мысли, преисполненные тягостными метаниями о вечном и бесконечном. Вот же блин.       «Доверить», — какое слово. В случае с Йоной было наоборот, это Зверь все никак не мог доверить ее воинам, а здесь. Относить себя в категорию «тысяча и одна реинкарнация мира Кусанаги» я начала по умолчанию с того самого сна, в котором Оурю в лоб мне заявил, что я являюсь какой-то квинтэссенцией, пятым элементом в плане Четырех Драконов, но абсолютно точно не одной из них. Вода огонь тушит. Ветер — раздувает. Земля защищает. Я не знала наверняка, к какой из стихий причислить Желтого, но он был похож на солнечный свет, а Солнце, по сути своей, над огнем возвышается, может даже усыпляет в коей-то мере. Мозг кипел. Я задумчиво жевала рис, вместе с кусочками овощей перекатывая беспокойные мысли. Но если опустить все мистическое и взглянуть в льдистые глаза своему отражению, то можно без проблем узнать в нем фемверсию Хака, которую я упорно не видела на протяжении двух с лишним месяцев. Это и называется той самой глупостью, какая присуща почти всем героиням-попаданкам, которых я осуждала в свое время за излишнюю туполобость. И что с этим озарением делать, я не знала, только чая хлебнула, едва ли зубами не скрипя от бессилия.       Так вот почему Хак так взбесился, когда Су-вон их предал.       Пустую чашку я благоразумно оставила на столе, не решившись выйти на улицу и напороться на Хирью. Хватит с меня на сегодня воплощения беглой принцессы и расчетливого короля, мысли и так уже не вязались друг с другом. Я быстро поменяла свое заляпанное дорожной пылью кимоно на принесенное Зэно спальное платье (видимо, спертое у какого-то худосочного солдата), и задула настольный огонь, впуская в шатер мягкий обволакивающий мрак. Даже забавно, что в Питере я полгода исправно спала в общаге, а здесь за какие-то два месяца умудрилась облюбовать два дворца, грязные пещеры, медицинский шатер и царскую койку. Впрочем, последняя мне нравилась больше всего.       Я ухнула в теплые шкуры, забравшись под них с пятками, и уткнулась носом в худую подушку, и простыни, хоть и поменянные, но пахли чужим телом. Постыдная мысль отразилась на лице вздернутым уголком губ, и я прижала руки к груди, чувствуя тепло коллара, и зареклась завтрашним же утром вернуть его обладателю.       А теперь — спать.

***

      …Впрочем, заснуть мне так и не удалось.       Шкуры были жаркими и колючими, ночной ветер все ж таки пробирался в шатер сквозь многочисленные щели, а беспокойные мысли-червяки оставлять меня в покое даже не собирались. Я вошкалась, как ужиха на сковороде, злая на себя и весь мир, и едва ли не рычала от того, какие варианты развития событий прокрадывались в голову. Например такой, что Акилово войско нисколько не воодушевится моим пришествием, а наоборот разочаруется в побитой принцессе, потому что если смотреть на меня при свете дня, то на лице не было живого места из-за не заживших еще синяков, не говоря уже о руках и шее, которые, конечно, можно было прикрыть одеждой, но… Как абсурдно! Сомнения снедали, а еще было зверски холодно и жарко одновременно. Одиноко до жути, хоть вой. Еще немного, и я правда последую бессмертному совету.       Так поразительно, что заботят меня не туманные перспективы собственной безопасности, как в самом начале, а именно это — смогу ли я стать лучше, чем есть, смогу ли вырваться из этого омута ужаса и эгоизма. Смогу ли стоять бок о бок с королем Хирью не как его возможная невеста, а как соратница — этого мне хотелось. Резкая смена приоритетов порой пугает, я усмехнулась в тишину шатра. Но, как бы то ни было, мне хотя бы позволили остаться здесь до утра, не выпроводили обратно к бедняжке-Аной, которая наутро наверняка поднимет тревогу. Хоть ей, но отписаться следовало. Я стыдливо поморщилась, перевернувшись на спину. На письмо не ответила — а почему? А кто знает, поди разберись. Испугалась опять непонятно чего. А быть глупой принцессе уже нельзя, даже если ей девятнадцать лет и в кармане ситцевого платья спрятан черный пистолет. Вот только каламбурить и остается. Да что ж это такое.       Я откинула жаркие шкуры, дернувшись от пронизывающего холода. Кажется, я видела очаг в дальнем углу шатра, хорошо бы разжечь. Да только даже подняться не успела — по ту сторону занавеси прошуршали чьи-то осторожные шаги, и я замерла, непонятно зачем зажмурив глаза и свернувшись калачиком. Не сказать, что такой рефлекс дарован Мон Кутом, когда он ни с того ни с сего решал посреди ночи устроить показное выступление, — соврать. Мне потребовалась пара секунд, чтоб убедить саму себя, что это не сырые пещеры и внезапное шуршание не поступь палачей, прежде чем успокоиться и выравнять дыхание. Отвратительное чувство незащищенности.       Кажется, кто-то вошел, вспыхнул неяркий огонек, а я тихо выдохнула, исподтишка пытаясь разглядеть полуночного гостя, и почти не удивилась узрев крадущегося короля, который нес зажженную лампаду по направлению к очагу. Сколько жизней назад я так же разжигала огонь, чтобы отогреть его пятки? Сотню, а может и больше.       — Вы же говорили, что увидимся мы только утром, Ваше Величество, — хитро напомнила я, певуче растягивая слова. То, как покраснело от неловкости лицо Хирью стоило того, чтобы разбить тишину ночного лагеря.       — Я разбудил вас, принцесса? Прошу простить меня, — залепетал мужчина, и огонек в его руках дрогнул. Я села, скрестив ноги, и помотала головой в отрицание.       — Не спиться. Вы здесь не при чем.       — Тогда, если вы не против, я разожгу очаг, — кажется, он вздохнул с облегчением, продолжив свой путь. — В степях бывает холодно, и я подумал, что… — дальше он замолк, видимо, припомнив тот момент, что Цэрэн в этих самых холодных степях в общем-то и выросла.       — Спасибо, — тихо поблагодарила я, остановив взгляд на расползающемся по хворосту огне. У этой стихии много ипостасей, и одна из них убивает, как в тех пещерах, а другая — согревает, как сейчас. Я подняла глаза на Хирью, встречаясь с его сливовыми глазами, и подумала о том, что для того, чтобы огонь являл собой исключительно живительную стихию, ему необходима сдерживающая сила и в то же время — поддержка. И глупо, наверное, рассуждать на подобном уровне, но что Хирью, что той же Йоне такой аспект просто необходим. И во втором случае им был Хак, а в первом?       — Принцесса Хао Лан, может вам целебный отвар поможет уснуть? — вдруг спросил король, а я от неожиданности вздрогнула, сморщив нос. — Мне помогает…       — Тоже страдаете от бессонницы?       — Боюсь, так и есть, — грустно усмехнулся король. — Так что?       — Не нужно, — я мотнула головой, продолжая смотреть на очаг.       — Я могу побыть здесь, пока вы не уснете, чтобы залить огонь, — предложил король, чуть отвернувшись. — Если вы не против, принцесса.       — Останьтесь, — разрешила я, так и не глядя на него. Чарующий свет слепил, но отчего-то глаз было не отвести. Волосы короля наверняка отражали пляшущие блики, напоминая всполох костра. — Там будете сидеть? — уточнила я, все же переведя взгляд на Хирью, замеревшего возле очага. Ночь была приятной, хоть и омраченная степным холодом. Тело Цэрэн ослабло после месяца, проведенного в заточениях, может, поэтому ветер так меня пробирает. Я неопределенно качнула головой под вопросительный взгляд короля, а потом поднялась с койки, аккуратно заправив ее шкурами. Я не могла сказать наверняка, с чего вдруг такой порыв, но отчего-то знала, что это будет правильнее всего — поможет разобраться с гложущими наши души недомолвками. — Идите сюда. Думаю, остатки сна моего вы все равно разогнали, — не удержалась я от издевки, снова плюхаясь на место, но вопреки всему изобразила на своем лице искреннюю улыбку. Мыслей о том, что я дарила такие улыбки только одному человеку, больше не было. Теперь они все целиком и полностью принадлежат Хирью. И, может, парочку отложу ворчливому капитану и хитромордому драконенку.       Король не ответил, только молча подошел, явно озадаченный, на миг загородив собой пляшущий огонь, и так же безмолвно уселся рядом, сцепив руки в замок и подперев ими подбородок. Слов не было, да и не нужны они были — наверное, некоторые недомолвки нужно устранять тишиной, такой уютной и волшебной, что даже дух спирало. Я даже не пошевелилась, продолжила смотреть на очаг. И надобности в присутствии Хирью не было, я бы и сама могла дождаться, когда потеплеет, и залить огонь. Пару месяцев назад я бы его выпроводила, наверное, уже и не стоит об этом напоминать. У меня не было мыслей, что буду делать со своими чувствами дальше, я не знала, что станет с нами, когда закончится война и придется решить вопрос с неудавшейся свадьбой. Даже не предполагала, но в эту секунду было слишком хорошо сидеть рядом с Хирью, слышать его дыхание и исподтишка кидать на него взгляды. А он, задумчивый, смотрит в пол, хмурится, мировые проблемы решает, не иначе. Я тепло улыбнулась, потянулась рукой и оттянула ткань его одежд.       — Что такое?       — Просто молчите, — шикнула я и, нащупав его ладонь, сплела свои пальцы с его. Они были теплыми и грубыми от мозолей. — Ни слова, — предупредила я, придвинувшись ближе.       — Как пожелаете, — отозвался король, ответно сжимая мою руку.       Зэно сказал, что Хирью должен познать чувства. Что это значит, я уяснила не до конца, ведь обычной любовью аля-как-в-сказках-про-розовые-сопли здесь явно не пахло, это было что-то намного серьезней. Я ведь не двенадцатилетняя девочка, и прекрасно понимаю, что настоящие отношения строятся на понимании и ссорах, на нежности и обидах, а попытка побега карается наказанием. Я не могла с уверенностью заявить, что готова пойти на риск, готова принять боль, которая будет после, коли чувства мои окажутся невзаимными, но если не попытаешься — не узнаешь, ведь так? Да и рука у короля шибко теплая, а взгляд — вопрошающий. Он тоже искал ответы.       — Я так презирала вас поначалу, даже смешно, — тихо проговорила, усмехнувшись. — Думала вы лицемерный и пустой, а на деле таковой я оказалась. Вы уж простите меня, — выпалила я, подняв глаза и руку его к сердцу прижав. — И оправдания про то, как тяжело свыкнуться с новой жизнью — никчемны, но так уж получилось.       — Простите и вы меня, принцесса Хоа Лан, — прошептал и Хирью, видимо, получив добро на более открытые действия. Стена рухнула во второй раз за вечер. Король развернулся ко мне вполоборота и свободной рукой потянулся к моему лицу, пальцами огладив давно заживший шрам, доставшийся мне от Мираха. Я шумно выдохнула, не спуская с него взгляда. — Вы совершили для Коуки и… меня, прежде всего, небывалые поступки. Я не смогу найти слов, чтобы отблагодарить вас. Вы удивительны… — он словно бы в собственных фразах начал захлебываться, пальцы мои крепче стиснул, а я только и сообразила, что руки его коснуться, теснее прижав ее к своей оцарапанной щеке.       — Я же сказала, чтобы вы молчали, — заулыбалась я, обтершись о его ладонь, словно котенок.       И не было в этом ничего такого. Возможно, наутро я удивлюсь тому, что позволяла себе прошлой ночью, но сейчас было так хорошо скользить по чужим плечам, путаться в алых прядях, заправляя их за пылающие уши, и с улыбкой наблюдать за тем как в попытках произнести что-либо в безмолвии шевелится чужой рот. Я считала себя девчонкой, ничего не сведущей в таких делах, но оказалось что до поразительного просто хихикнуть с озадаченного выражения лица Хирью и прижаться губами к его ладони, блеснув хитрыми глазами.       — А вы все шутите, — вознегодовал король, явно не ожидав от меня такой прыти.       — Отчего же шучу? Я вполне серьезна в своих действиях. Во всех своих действиях, — уточнила я, но вопреки развеселому голосу резко отстранилась и ладонь отняла. — Но о таких делах лучше заботиться, когда все остальные проблемы решены, вы правы. Так что коли вы настаиваете…       — Невыносимы, — буркнул Хирью, а я поймала его взгляд, в котором отразился всполох огня.       — Уж определитесь, удивительная или невыносимая.       — И то и то, я полагаю, — выдохнул король и поджал губы. — Не хотелось бы вас стеснять этим вопросом в столь позднее время, но, — вдруг начал он, снова потянувшись к моей ладони, но остановился на полпути, — когда все проблемы будут решены, — сделав ударение сразу на всей фразе, владыка задумчиво оглядел мое лицо, а потом расправил плечи и продолжил: — вы согласитесь стать моей супругой, принцесса Хоа Лан?

Будешь связанный

Будешь скованный

Будешь мой

      Я хлопнула глазами, а на щеках королевских и кудрях алых всполохи огненные так дико, так неистово плясали, как сердце — в моей груди. Я шумно выдохнула, а сознание все отказывалось принимать, что буквально только что все мои противоречивые чувства и страхи перед отторжением окунули в горящий котел — обожгли казавшейся невозможной взаимностью, и лицо мое вспыхнуло вместе с ними. Взгляд сливовый серьезен и непоколебим был, но я-то видела, как мелко тряслись плечи, а самой не до смеха было — дрожали не только плечи. Это было похоже на туман, он обволакивал, не давая нормально вдохнуть, и что с этим со всем делать я абсолютно не знала.       Что это вы такое говорите, Король?

И пойдут во все

Четыре стороны

Люди петь,

Что ты мой.

      — Да… соглашусь.