Глава 3
19 августа 2022 г., 12:51
Первым делом, которое она сказала ему сделать, было наполнить ванну. Он налил в емкость соли для ванн, проверил температуру воды рукой. Затем повернулся к ней.
— Раздень меня, — сказала она ему.
— Да, сэр. — Кайло помог ей расстегнуть блузку, аккуратно складывая ту и кладя на крышку туалета, прежде чем снова повернуться к ней. Его глаза широко открылись, когда он увидел ее лифчик, а она увидела его наслаждение, но также и примесь страха. «Он когда-нибудь расстегивал лифчики?»
Рей подняла бровь в его сторону, и он покраснел. Она не повернулась, и он сделал классическую ошибку, попробовав расстегнуть его двумя руками.
— Одной рукой, — сказала она ему, похлопав по левой. Он опустил правую руку и глубоко вздохнул. — Прижми один палец там, где ушки. — Он так и сделал. — Теперь нажми на крючок…
Замок расстегнулся.
— Хороший мальчик.
Он спустил лифчик вниз и так же аккуратно сложил. Затем принялся за юбку, в которой Рей была на работе, и белье — не такое сексуальное, как на прошлой неделе, но она поняла, что не сильно заботилась об этом. Не ему было судить ее нижнее белье, даже если оно было простым хлопком.
Она вздохнула, когда опускалась в ванну, смотря на него. «Пригласить его присоединиться?
Нет. Еще нет».
Его глаза смотрели в пол, и она думала, пытался ли он украдкой взглянуть на нее. Он, возможно, мог, если хотел бы. Или хотя бы увидел ее грудь краем глаза.
— Иди приготовь ужин, — сказала ему Рей, опускаясь в воду.
— Да, сэр, — ответил он и исчез.
Рей вздохнула.
Она нервничала больше, чем хотела бы. Она хотела радоваться. Хотела чувствовать свободу от всего этого, свободу обладания сабом с ошейником. Кольцо хорошо на нем смотрелось. Это было то, которое она нашла в траве у колледжа, в который она ходила между двумя работами, просто лежало в грязи, выброшенное. Красивое и все же ненужное.
Из-за этого оно прекрасно смотрелось на Кайло.
«Успокойся. Он хочет, чтобы ты была его домом.
Или он хочет, чтобы хоть кто-нибудь был его домом?»
Она ненавидела эту мысль слишком сильно. Она не знала, скольким домам Кайло писал, просто чтобы агент связал его профиль с ее. Это не должно быть важным. Действительно не должно быть.
Только вот, если он пытался попасть к любому дому, который согласился бы взять его, то это означает, что ему не особо было важно, была ли это конкретно она. Верно?
«Не иди по этому пути, — подумала Рей, дотягиваясь до мочалки и выдавливая на ту немного мыла. — Не нужно. Эти выходные о его нуждах и о твоих. Не о ваших желаниях».
Если она была достаточно хороша для него, то он никогда не захочет другого. Она смоет из его памяти воспоминания о прошлом доме.
«Не пытайся исправить его, Рей», – она почти слышала предостережение Асоки.
«Я не пытаюсь. Я сделаю так, чтобы он кончил так сильно, что забыл свое собственное имя. Заставлю его хотеть от меня больше — и только от меня».
Мысль была пугающая.
Рей прижала руки к лицу. То особое чувство желания, чувство того, что ты единственный человек, способный удовлетворить его потребности — как она может достигнуть этого, если хочет, чтобы он был свободным от последнего человека, делавшего с ним такое? Использовавшего его и надругавшегося над ним. Она оглядела свою ванную.
«Хорошо, — трезво подумала Рей. — Итак, нельзя думать об этом в таком ключе».
Но как тогда нужно было думать? Будто она пыталась просто сделать ему приятно? Будто часть их соглашения была о том, что она была человеком, кто сможет, кто будет так делать? Будто ей предполагалось удержать его в руках, чтобы он не сломался еще больше?
«Ты пытаешься защитить его, — подумала Рей. — Защитить его от самого себя и других, способных навредить ему. Защитить его от себя тоже, если понадобится». Это помогло. Она была той, кто заботился о нем…
За исключением того, что именно этого Асока говорила не делать.
Рей застонала. Она слишком много думала.
Она вышла из ванной, завернулась в полотенце и посмотрела на себя в зеркало. Выглядела она как нервничающая развалина. Сегодня был длинный день, и, если она будет аккуратной, то выходные будут хорошими — для них обоих. Она может быть аккуратной. Она может быть хорошей.
Кайло сказал, что она была замечательной.
Это успокоило ее.
Рей накрасилась и высушила волосы, прежде чем пойти в спальню и надеть кружевной корсет. «Больше практики с крючками», — подумала она довольная, пока надевала корсет. Она нашла подвязки, прикрепляемые зажимами, свисающими сзади корсета, затем остановилась. Да, она не думала надевать трусики. У нее не было подходящих под корсет, и, с другой стороны, ей нравилась эстетика — разодетая везде, кроме киски. Она достала пару каблуков, чтобы завершить образ, и направилась на кухню.
Кайло стоял позади ее места, еда была уже на тарелке, ожидая ее. Его голова была снова опущена вниз. «Я могу сказать ему стоять позади себя, пока ем, с открытым видом на декольте».
— Чудесно. Возьми тарелку и присоединись ко мне, — вместо этого проговорила Рей.
Он сделал это молча. Рей подождала, пока он вернется, чтобы начать есть.
Кайло сделал ризотто, сырное и кремовое, с креветками, лимоном и базиликом. Он так же сделал салат со свежими овощами, доставленные ранее.
Сев, он медленно выдохнул, когда Рей начала есть. Он не начал.
— Ешь, — сказала она, и он приступил к еде. Рей подумала, было ли это что-то, что нужно было прояснять: если она пригласила его поесть с ней, то он мог есть свободно. Или так делали другие домы? Заставляли сабов ждать разрешения, чтобы приступить к еде? Звучит по-доминантски.
— Посмотри на меня, — сказала она, и Кайло поднял взгляд. Она увидела, что его глаза вспыхнули на секунду вниз к ее груди, перед тем как он покраснел и посмотрел на ее лицо. Она улыбнулась. — Нравится?
— Да, сэр, — ответил он. — Извините, сэр, я не хотел смотреть.
— Все в порядке, — сказала она. — Я хотела, чтобы ты смотрел.
Его полная ложка ризотто застыла на середине. Медленно он опустил взгляд на ее грудь. Ей показалось или его глаза расширились?
— Продолжай есть, — сказала она ему, и он так и сделал, не отрывая глаз от ее груди. Да, теперь он точно покраснел. Его уши и щеки становились все более красными. Кайло облизнул губы.
Рей съела еще ложку ризотто.
— Восхитительно.
— Спасибо, сэр, — ответил он, его голос был хрипловат.
Рей ухмыльнулась. «Хорошо, даже если ему нужен любой дом, он все равно рад был находиться здесь». Это можно было принять.
***
Кайло стоял в ее комнате, его взгляд был направлен вниз, руки опущены по швам. Он медленно вдыхал и выдыхал. Все было знакомым, и все-таки все было по-другому. Он чувствовал себя не в своей тарелке и одновременно в равновесии. Она надела на него ошейник. Он был странный. Он не знал никого, кто носил бы кольцо в этом случае. Кольца означали что-то другое для большинства людей, что-то сложно в том смысле, о котором он не думал, что будет когда-либо рассуждать. Почему он должен был? Его мастер… Кайло сглотнул. Возможно, не нужно было думать теперь о своем мастере, как о своем мастере после того, как она надела на него ошейник. Если он позволит этому выйти на поверхности, она будет расстроена. Она сказала, что не хочет доставлять ему боль, даже наказывая, но он не мог представить это чувство безболезненным — называть кого другого своим мастером, нося ее кольцо. Рей сняла его со своего собственного пальца. Он сначала не додумался во время прошлых выходных, что ее руки были намного меньше, чем его, но это не должно удивлять. Он был большим. Слишком большим. Занимал слишком много места. И его мизинец был размером с ее большой палец. Кайло сглотнул. «Дыши», — произнес он сам себе. Его руки свисали по бокам, и он мог видеть свой ошейник. Он никогда особо не думал рассматривать его. Всегда нося на шее и видя тот только в зеркале. «Тебе нравится металл?» — люди спрашивали всякий раз, видя тот предмет. Что еще они должны были спросить — кожаный чокер с хромированным кольцом спереди для тех моментов, когда его мастер сажал его на поводок. Да, он выглядел, как металлист, не сабмиссив. Его все устраивало. Кайло большим пальцем потер по серебряным выступающим узорам. У нее не будет возможности затянуть его так, как делал его мастер. — Очаровательно. Только благодаря практике он не подпрыгнул от неожиданности. Кайло не услышал, как она вошла — удивительно, учитывая, что она все еще была в этих каблуках. Она тихо пересекла комнату и встала перед ним. Вид на ее декольте в этом корсете — это было что-то. И тот факт, что на ней не было трусиков, что он мог просто видеть ее, что она показывала себя ему… Во рту у Кайло пересохло, а сам он чувствовал себя немного перегревшимся. Его большой палец все еще прижимался к ошейнику. Мой… Он забыл спросить, как должен называть ее. Его госпожа? Его… его кто? Кайло не осмеливался называть ее Рей, хотя что-то теплое было в этом имени, как тепло серебра на его мизинце. И затем он перестал видеть совсем. Она завязывала что-то позади его головы, что-то мягкое. — Какие у тебя стоп-слова? — строго спросила Рей. — Зеленый, желтый, красный, сэр, — сразу же ответил он. — Хороший мальчик. Снимай, — она легко дернула его за рубашку и штаны, и он немедленно снял указанные предметы одежды. Было немного неудобно, потому что он не мог видеть, но Кайло полагал, что для этого зрение было не нужно. Не то что снимать с нее лифчик. Когда он стал голым, она подтолкнула его к кровати и уложила на спину. Затем взяла сначала его запястья, потом лодыжки и привязала к столбикам кровати. — Без звуков, кроме стоп-слов, — сказала она. — Можешь сделать это для меня, да? Как много раз мастер хватал его лицо, когда Кайло отвечал на этот вопрос? Он молчал. — Хороший мальчик, — проговорила Рей, и он задрожал. Ему нравилось, когда она называла его хорошим. Из-за этого он чувствовал, будто таким и был, будто мог таким быть. Будто он не был разочарованием, которым, в глубине души зная это, он являлся. Он сразу узнал колесо Вартенберга, то, как оно легко покалывало кожу. Но Кайло не ожидал того, что Рей сядет на него сверху, чтобы он чувствовал ее мокрое влагалище внизу живота, горячее и мягкое. Кайло подавил стон. Конечно, колесо было возбуждающим, каждая его маленькая игла прохаживалась по коже. Рей кружила им вокруг соска. Не то чтобы новое ощущение для него, после стольких лет. Ее влагалище? Гладкость кожи, ощущение ее возбуждения? Он никогда ничего похожего не чувствовал. — Когда ты кусаешь губу, то заставляешь меня хотеть ее укусить, — проговорила она. Он сглотнул и попытался не представить ее, наклонившуюся в этом корсете, ее грудь, трущуюся о его, ее влагалище, трущееся о его живот, ее губы, прижавшиеся к его. Попытался и с треском провалился. Кровь стабильно приливала к паху, и член становился тверже каждую секунду. — Нравится? — спросила она, сдвигая бедра так, что член терся прямо между ягодицами. Кайло подавил еще один стон. Все было определенно мягче, если сравнивать с вещами, которые заставлял делать его мастер. Это не был просто секс, но было… более мягко, чем большая часть того, как он себе это представлял. Но он не смог успокоить свое сердце в ту секунду, когда она наклонилась засосать его сосок между зубов. Он почувствовал, будто не может дышать, когда сползла на его бедро и стала тереться своим горячим, влажным влагалищем. Рей пробежала колесом по его члену, и чувство, сравнимое с огнем, — в хорошем смысле — извергалось из каждого его нерва, пока он замедлял дыхание, успокаивал его, пытался произнести столицы штатов в алфавитном порядке, потом в порядке возрастания населения, чтобы не кончить от одних ее возгласов, пока она устраивалась на его чертовом бедре. Ее ноги терлись о член, о яички, и он мог только представить, как она выглядела — с запрокинутой головой, закрытыми глазами и слегка приоткрытыми губами. Он не мог вот так кончить. Не мог. Как, черт возьми, он оказался так близко? Год без всего, конечно, не уничтожил его выносливости, верно? На прошлой неделе он кончил быстро, но он всегда кончал быстро, когда был связан. Он был связан и сейчас. Может быть, все из-за этого. Рей тяжело дышала, стонала, и Кайло почувствовал ее пальцы у своего бедра. Она терла ими клитор, если бы ему пришлось угадывать. Почему о его бедро? Почему не сесть на член? Почему не заставить его… Тем не менее, она кончала, с тем же длинным стоном, который издавала на прошлой неделе, когда он довел ее до оргазма. Она кончала, беря удовольствие от его тела, ее влагалище сокращалось на его бедре, и впервые с тех пор, как она его связала, он почувствовал, будто собирается протестировать сдерживающие его узлы, потому что хотел дотянуться до нее, потрогать. Но не мог. Кайло не осознавал, что сжимал руки в кулаки, пока она не захихикала и не провела колесом по рукам и по костяшкам пальцев. — Из-за чего кулаки? — спросила она, и из-за ее голоса он с уверенностью мог сказать, что она знала. Кайло расслабил руки, и она хмыкнула в одобрении. Ее рука задевала член, пока Рей снова усаживалась ему на живот, но в этот раз лицом к члену. — Ты был таким хорошим мальчиком, — снова сказала она. И ее губы сомкнулись на нем, и недостаточно было столиц в мире, чтобы разнести их в порядке возрастания популяции, чтобы заставить его продержаться долго.***
Было ни на что не похоже раньше, эти выходные с ней. Она была строгой, дала ему четкие инструкции, которым нужно следовать, рекомендации, но было что-то… «Мягкое» было неправильным словом. Она не была мягкой с ним. Вообще-то она испытывала его. Сильно испытывала. Это было не только лишение зрения, да еще и с колесом, это была она, надевшая на член кольцо и заставившая кончить, чтобы потом поиграть с ним, пока он еще был чувствителен. Она оставляла засосы на его коже, потому что могла и потому что хотела. Она целовала каждый из них свеженакрашенными губами, и вокруг них образовывался кроваво-красный след. «Мой», — они, должно быть, говорили. Никто никогда не оставлял на нем засосы. Когда на нем образовывались синяки, то причина никогда не была такой сладкой, как ее губы. Он был заворожен тем, как отметины смотрелись на его коже, тем, как фиолетово-розовый резко контрастировал с его грудью. Кайло лежал на полу ее комнаты, там, где она постелила, и отдыхал. Чувство все еще бьющегося в груди сердца не покидало его, хотя они уже давно закончили игру. Его сердце стучало так же быстро, и если бы не измазанные помадой отвлекающие засосы на руке, он был бы блаженно озадачен. Это всегда нравилось Кайло больше всего — тишина после сцен, когда его разуму больше нечего сказать. Кайло продолжал прикасаться к кольцу, водя по нему большим пальцем. Она не была разочарована. Она не собиралась выгнать его из своего дома. Она хотела прикасаться к нему, использовать его. Она терлась о его ногу, она пальцами довела себя до оргазма, целуя и полизывая его кожу. Он смутно думал, пыталась ли она не перегрузить его и поэтому не использовала член. Или, может быть, она оставила самое хорошее напоследок. Он хотел почувствовать ее, узкую, горячую и мокрую вокруг себя. Он хотел, чтобы она кончила на его члене, а потом погладила по волосам и сказала, каким хорошим он был. Звучало так, будто она могла это сделать. «Размяк, — прошептал в ухо его мастер. — Так отчаянно жаждешь похвалы. Жаждешь ободрения. Ее слова ничего не значат. Только мои». И вот так просто это блаженное спокойствие, которое он чувствовал, испарилось. Так просто он почувствовал холодный, липкий пот. Она сказала ему отдыхать, он был намерен так и сделать, но теперь хотелось в душ. Может быть, его мастер был прав — он был слабым до желания, слабым до надежды. Он никогда не будет достойным… Дверь в спальню открылась, и Рей проскользнула внутрь. Она была все еще голая, ее волосы были заплетены в длинную косу. — Отдыхай, — мягко сказала она ему, подходя к шкафу. — Мне нужно сходить за кое-чем. — Да, сэр, — проговорил он, прежде чем начал думать. — Сэр, можно принять душ? — Да, конечно, — ответила она, не моргнув и глазом. — Делай что угодно, что поможет расслабится. И затем она ушла. Кайло сел и потянулся. Ничего не болело. Она размяла его мышцы после связывания. Они даже не были зажатыми. Кайло забрался в душ и включил воду. Напор был замечательным. Но намного важнее было то, что запах, разливающийся в воздухе, пока он втирал ее лавандовое мыло в мочалку… был ее. Запах принадлежал ей, и все, что заставило его почувствовать тот холодный пот, испарилось, когда аромат достиг его носа. Даже если помада смывалась, то какая-то ее часть все равно останется на его коже. В доме его мастера никогда не было ничего, похожего на лаванду, и его мастер не позволил бы ему помыться из вредности, потому что не терпел, когда Кайло просил о чем-то. «Я решаю, что ты хочешь и что тебе нужно. Не ты». Со стороны мастера он чувствовал только стыд и страх, когда тот говорил подобные вещи. Кайло задавался вопросом, что бы случилось, если она сказала бы тоже самое. Он представил ее, шепчущую слова в ухо, пока она рукой обхватывала член. «Я решаю, что ты хочешь и что тебе нужно. Не ты, — шептала она, поглаживая член. Кайло всхлипнул. — Ты думаешь, что хочешь сейчас этого. Ты думаешь, что тебе это сейчас нужно, но я обещаю — это не так. Терпение, Кайло. Я дам тебе все». Он застонал. Член был снова твердым, но Кайло не был дураком, чтобы прикоснуться к себе на первых серьезных выходных. Она не сказала прямо, что ему не нужно было так делать, но он сомневался, что это не подошло бы под параметры «делай, что поможет расслабиться». Если уж на то пошло, то она говорила, что лучше бы перешла к лишению оргазма в виде наказания, и если она планировала оседлать его… то Кайло хотел, чтобы у него была возможность кончить. Поэтому он просто уставился на член, ее запах все еще кружился в воздухе вокруг, и вздохнул. «Просто дыши».***
Рей смотрела, как он спит. Это было нелепо, если честно. Она никогда не чувствовала в себе такую склонность. И все же она смотрела, как он спит. Его лицо выглядело более расслабленным во сне. Мышцы были менее напряженными, а глаза… Что ж, они были закрыты. Они не могла видеть их. Что означало, что она не заметит осторожности, тусклости, иногда появляющейся, пока он ждал, яркости, когда называла его хорошим. Она сразу это увидела. Было невозможно не заметить. Она была уверена даже без его слов, что его никогда не называли хорошим. И, если он таким и был, то это чувство было более редкое, чем боль или унижение. Не в первый раз и, она была уверена, не в последний ярость затопила ее при мысли, что он, должно быть, испытывал в руках человека, которого когда-то называл мастером. Он уйдет после полудня. Она знает его всего неделю, и уже он был особенным для нее в том смысле, о котором она не могла и предположить. Рей понимала, почему Асока так ее защищала. После всего лишь недели, Рей не хотела, чтобы хоть что-то случилось с Кайло. Даже если они пойдут разными путями, она хотела, чтобы он был в безопасности и счастлив. Его прежний мастер, вероятно, не беспокоился о том, чем сейчас занимался его бывший саб. Кайло заворочался и открыл мутные глаза. Он смотрела на нее, а она — на него. — Доброе утро, — тихо сказала она. — Утро, сэр, — прохрипел он в ответ. Они позавтракали в обеденной зоне тостами и яйцами, которые он приготовил, когда проснулся. — Говори свободно. Как прошли выходные? — спросила Рей, подбирая кленовый сироп тостом и поднимая вилку к губам. — Очень хорошо, сэр, — ответил он тут же. — Что-нибудь было неудобным? Он помотал головой. — Ты удовлетворен? Он колебался. — Да. — Почему ты замялся? — Рей сузила глаза. Он моргнул пару раз. — Я хотел подумать. Она слышала ложь в его голосе и вздохнула. — Я дам еще один шанс не соврать, Кайло. — Не было похоже на рык, но ее голос был тверд и отлично показывал недовольство, потому что Кайло поднял взгляд, сглотнул и проговорил: — Вы не позволили дотронуться до себя, сэр. Рей замерла. Она трогала его. Она трогала его очень много. И она кончила от этого. Но да, она не позволила ему прикоснуться к себе. — И ты хотел потрогать? — спросила она. — Хотел, — тихо ответил он. — Я могу и подождать. Я знаю, что вы однажды позволите мне. Это наши первые выходные все-таки. Но я хотел бы. — И это было разочаровывающим. — Нет, это не было… — он замолчал, и Рей смотрела, как он подбирает слова. — Я был разочарован, но это не было разочаровывающим. Она понимала отличие. Рей откинулась на стуле. Она думала попробовать плетку сегодня, посмотреть, будет ли все нормально. Мягкую, с мехом кролика. Может быть, с кольцом на член, она еще не решила. — Прибери посуду, — указала она. — И подойди в спальню, как закончишь. Кайло тут же поднялся, а Рей направилась в ванную. На ней все так же был корсет, каблуки, подвязки и прочие вещи, которые давали почувствовать себя сексуальной и помогали выглядеть, как настоящий доминант. Но все это она медленно сняла и положила в корзину, чтобы постирать позже. Она прислушивалась к нему, пока он был на кухне, затем слышала, как он тихо идет в спальню. Глубоко вздохнув, Рей вышла из ванной. «Это может плохо закончиться», — прошептал голос вдалеке ее разума. Голос Асоки? Или ее? Она запихнула тот подальше и открыла дверь спальни. Там и стоял Кайло, такой же голый, как и она, его взгляд был опущен вниз, а руки по швам. Рей подошла к мужчине, остановившись в шаге от него, неуверенная в том, хотела бы, чтобы он смотрел или нет. И решила, что хотела бы. — Посмотри на меня. — Он тут же поднял взгляд, медленно пройдясь глазами по всему ее телу. — Я сказала, что никогда не накажу тебя за твою честность, — проговорила она. — Я говорила серьезно. Кайло сглотнул. — Ты был таким хорошим мальчиком на этих выходных, Кайло, — прошептала она. В горле вдруг пересохло. Сильно. Предвкушение. — А хорошие мальчики заслуживают награды. Она увидела, как он снова сглотнул. Было ли у него так же сухо во рту, как и у нее? Его дыхание было шатким; как и ее. — Трогай так, как захочешь. Рей смотрела, как он обдумывал слова, смотрела, как она размышлял, правильно ли услышал. Кайло поднял трясущуюся руку и обхватил ее грудь. Все ее тело покрылось мурашками от его прикосновения, дрожь прошла по телу, горячая и холодная одновременно. Большим пальцем он задел сосок, и Рей промычала. Ее соски обычно были не слишком отзывчивыми. Из-за этого Асока использовала зажимы, чтобы сделать их более чувствительными, если собиралась использовать их в дальнейшей игре. Но прикосновение Кайло, один его большой палец посылал жар от кончика соска прямо к влагалищу. Придумывала она или ее сосок и правда напрягался больше под его прикосновением, жадно вытягиваясь в его сторону? — Вы такая мягкая, — прошептал Кайло, и в его голосе слышалось удивление. Другая его рука тоже поднялась к груди, и его пальцы в тандеме кружили вокруг сосков. Рей закрыла глаза и вздохнула. «Позволь ему исследовать. Если он действительно никогда не был с женщиной, дай ему изучить все на его условиях». Потому что она чертовски уверена, что не знает, что он знал, а что нет. Она могла догадываться — и уже знала, что запланирует на следующие выходные — но она не знала. Его руки отодвинулись от ее груди после некоторого времени. Она не знала, как долго все длилось. Как ни странно, заметила, что идет прямой дорогой к подчинению, позволяя его рукам работать. Рей не знала, как долго он исследовал ее. Это не было ее делом. Она дала ему полный контроль, так, как месяцами делала с Асокой. Его ладони гладили ее вверх-вниз по телу. Он обхватил ее попу, пальцем кружа вокруг заднего входа, что заставляло ее влагалище сжиматься вокруг пустоты. Она хотела его пальцы, его член. Но все было на его условиях. Однако Кайло и не вошел в нее. Его пальцы поднялись вверх по позвоночнику, прощупывая углубления между ребрами. Когда он дошел до лопаток, его руки вернулись обратно и обхватили грудь. — Сэр? — Да? — Бездыханно. Будто говорил тот, кого никогда не трогали. Она посмотрела в его глаза и увидела там опасение. — Могу я поцеловать вас? — Я сказала, что ты можешь прикасаться ко мне так, как захочешь, — повторила Рей. Его кадык снова дернулся, и затем медленно, мучительно мягко, он коснулся губами ее губ. Рей никогда не могла подумать, что такой невинный поцелуй сделает с ней. В нем не было языка, не было общего дыхания, но он был искрой, прыгнувшей с его губ к ней в этот короткий момент. Она могла только хотеть обвить его руками, засунуть язык ему в рот и попробовать на вкус, обнять его, чтобы быть еще ближе, и целовать его, целовать, пока не почувствует, как его сердце бешено бьется напротив ее груди. На его условиях. Она смотрела, как растерянность затопила его черты, а затем пропала, когда он снова прижался к ней губами. В этот раз он использовал язык, и слюна забралась в уголок его рта. В этот раз он обернул руки вокруг ее талии и прижал ближе, захватывая свою эрекцию между их животами. В этот раз она переплела свои руки вокруг его шеи, потому что пришлось подняться на носочки из-за него. Она знала, что он не позволит ей упасть, но все-таки поддержка нужна была. Она на секунду забыла, что является его домом, что отдала ему свое подчинение на короткий момент. В поцелуе она нашла краткий момент спокойствия. Его губы смыли любые сохранившиеся сомнения в ее разуме о том, что ее для него было недостаточно, что она была слишком большим новичком в этом. Он бы не целовал ее так, если она была бы какой-нибудь другой, а не идеальной. Он повалил ее спиной на кровать, нависнув сверху. Его грудь была широкая, теплая и все еще покрытая засосами. Его руки жадно бродили по ее телу, но ни разу не появились между ног. «Он боится? Или дразнит? Он трахнет меня?» Фактически, она не давала ему разрешение на это. Если он попытается, должна ли она быть расстроенной? Рей не могла сказать. Она не могла злиться на него или дисциплинировать. Или хотя бы… Она не сказала, что он может кончить. Только что может трогать ее. Но она не была бы настолько жестокой, чтобы продолжать держать его в подвешенном состоянии, когда он был таким хорошим все выходные. «Однако предупреди, если он зайдет далеко. Его оргазм должен быть на твоих условиях». Ощущение его пальцев, скользящих по влажному влагалищу, прекратило все мысли в ее голове. Кайло тяжело дышал, опираясь на одну руку, его колени были между ее ног, два пальца водили по внешним краям половых губ. Рей закрыла глаза и вздохнула. Легко и дразняще — если все походило на поцелуй, которым он одарил ее, то это было предвестием… Он выцеловывал путь вниз по ее животу, пока не оказался на коленях, присев между ее ног. «Он собирается?..» Но он не наклонился, чтобы поцеловать ее в то горячее, мокрое, жаждущее место. Он нервно взглянул на нее на секунду, будто неуверенный, что ему можно, и затем ввел палец внутрь, аккуратно наблюдая за происходящим, его глаза быстро перемещались от ее глаз к соскам — твердым и требующим внимания — и влагалищу. Он начал двигать рукой, поглаживая так, как она показала ему на прошлой неделе, сгибая пальцы, и Рей не смогла сдержаться. — Еще один. Да, все было на его условиях, но она, вероятно, могла попросить большего, да? Он сразу же подчинился, а Рей вздохнула и начала извиваться, выгибая бедра в его сторону. Она хотела, чтобы он потер ее клитор, хотела, чтобы он наклонился и полизал его. И она определенно не хотела, чтобы его движется замедлились, какими бы они не были. Она приоткрыла один глаз и увидела, что Кайло пристально смотрит на ее влагалище с сосредоточенным видом. Ее взгляд прошелся вниз по его груди, ниже по рифленому животу прямо к толстому, пурпуровому члену. Кончик уже был мокрым. Она захотела облизать его, попробовать на вкус. Хотела взять в руку и двигать по члену, пока он не потеряет контроль над собой. — Черт возьми. — Все ее тело дернулось вверх, когда его большой палец прошелся по клитору. Кровь в венах была одновременно горячей и холодной, а ее влагалище… Оно сжималось и тянуло его пальцы. Рей кончала. Не сильно, но все же кончала. Всего лишь от легкого прикосновения к клитору. Ее сердце тяжело билось в груди, и она открыла глаза, чтобы посмотреть на Кайло. Он пристально глядел на нее в ответ, и каждая линия его лица… Ее пугало, что он смотрел так на нее. Это бы испугало ее в любом случае, смотри кто угодно на нее так. Будто она была всем миром. Разве не в этом суть, быть доминантом? Утвердить право быть чьим-то миром? Только она отдала ему себя в подчинение. Он должен смотреть так на нее, когда отдает себя, не наоборот. Он снова ввел в нее пальцы, в этот раз более настойчиво. Большой палец мягко кружил вокруг клитора. Все ее тело дрожало и трепетало. Она только что кончила, и он не мог знать, если только не был проклятым телепатом, что делает именно так, чтобы… — Черт, — и оргазм настиг ее снова, в этот раз более интенсивный, поэтому она стала извиваться на кровати, а ее рука — предательница ее собственных слов — потянулась к нему, чтобы удержаться за что-нибудь, пока мир крутился вокруг, а она жадно глотала воздух. Рей не знала, как долго лежала. Его пальцы исчезли, и Кайло не вскарабкался обратно на кровать. Она бы не стала обвинять его, если он решил бы проникнуть в нее членом после того, как заставил кончить дважды в такой короткий промежуток времени, но он не стал. Видимо, у него было больше контроля, чем у нее. Когда Рей снова открыла глаза, то увидела, что Кайло все еще был между ее ног. Обе его руки покоились на его коленях, а сам он смотрел на нее. Его член выглядел болезненно твердым. — Хороший мальчик, — прошептала она ему. Ей показалось или его член увеличился от ее слов? — Хочешь кончить? — Потому что что-то подсказывало ей, что он не пропустил того, что она не дала ему разрешения. Попадался ли он на этом прежде? — Да, сэр, — ответил он. — Потрогай себя. Сядь сверху и кончи на мою грудь. Кайло поднялся вверх по ее телу, пока его ноги не оказались по обеим сторонам от ее ребер. Он не сел на нее полностью, и за это она была благодарна. Он был большим, и возможно, тяжелее, чем выглядел, а выглядел он нелегким. Господи, его член был огромным, пока он двигал по нему рукой. Его рука тоже была большой. Асоке обычно требовалось три или четыре пальца, чтобы полностью заполнить Рей, но Кайло управился всего двумя, заставив кончить дважды. «Как будут ощущаться три?» Ей нравилось, как он прикасался к себе, то, как слегка сжимал член у кончика. Предэякулят появился снова, и Кайло воспользовался им, как смазкой. «Предложить ему лосьон?» Рей приподнялась, оперевшись на локти, и Кайло замер. Она собрала во рту слюну и позволила той скапать на кончик члена. Глаза Кайло затрепетали и закрылись на секунду. Затем он продолжил двигать рукой. Рей легла обратно на спину и продолжила наблюдать. Она смотрела, как его щеки становились все румянее и румянее, смотрела, как его рот приоткрылся и затем, вскрикнув, он излился на нее, острый, соленый запах спермы повис в воздухе вокруг, а Кайло вздохнул и замер. — Очень хорошо, — сказала Рей, и что-то голодное было в его взгляде, когда он взглянул вниз на нее. — Теперь приведи меня в порядок. Он наклонил голову и начал лизать.
