Списки и обещания / Checklists and Promises

      Кайло — если бы признался в этом сам себе — попал в яблочко.       Он не помнил последнего раза, когда бы шел на работу в понедельник с такой легкостью. Должно быть, это было очевидно, когда даже охранник, мужчина по имени Джа-Джа, выше даже самого Кайло, спросил:       — Хорошие выходные?       — Да, — ответил Кайло с улыбкой. — Очень хорошие выходные.       Улыбался? Он? Легкая походка? На самом деле поговорил с Джа-Джа вместо ворчания и прямого пути до кофемашин, чтобы их перенаполнить?       Ее киска была замечательной. Вид ее тела, когда она кончала снова и снова из-за него, был восхитительной. То, как она чувствовалась, когда он — наконец-то — вошел в нее, как она позволила ему — нет, умоляла его трахнуть ее.       Да, он попал в яблочко.       Даже с другим он никогда не чувствовал, будто хорошо провел выходные.       «Твой мастер был более строгим, чем твоя госпожа. Ее легко впечатлить».       Он ненавидел — ненавидел, — как легко эти слова испортили его хорошее настроение.       «Она сказала, что он не был хорошим домом».       «Что она вообще знает? — прошептал другой в его голове. — Ей все в новинку. В новинку, и позволила тебе взять верх. Что это за доминант такой? Может быть, она вообще не доминант?»       Он выпил кофе, сходил в маркетинговую подсобку, чтобы распаковать новую партию толстовок, и изо всех сил, как только мог, пересмотрел выходные. Это помогло. Из-за него она кончила, наверное, миллион раз — он заставил ее кончить, когда впервые занимался с женщиной оральным сексом. Она попросила его носить пробку, что могло означать анальный секс, и Кайло нравилось это. Такие оргазмы всегда были невероятно интенсивными.       Поэтому другой всегда был склонен на них скупиться.       «Она не будет».       Он хотел, чтобы это не выглядело как осуждение по отношению к ней. Из-за нее он чувствовал себя лучше, так, как не чувствовал себя месяцами — какая разница, даже если другой бы думал, что ее техника не такая уж хорошая? Она думала, что его способы не такие уж хорошие. И Кайло теперь носил ее ошейник.       «Ты ничего не значишь, — прошипел он другому. — У меня теперь новая госпожа. Она лучше, чем был ты».       «Она никогда не будет лучше, чем был я. Она никогда не узнает твоего тела, не узнает твоего разума так, как знаю я», — ответил другой.       Кайло закричал и уронил коробку с толстовками на пол. Это не принесло совершенно никакого удовлетворения — ничего даже не разбилось. Просто удар, и несколько кофт, выпавших их картонной коробки, будто медленно решили приземлиться рядом после недолгого колебания.       — Убирайся из моей головы, — прорычал Кайло.       «Никогда, — ответил другой. — Ты мой».       «Навсегда».       Кайло пробежался пальцами по кольцу.       «Не твой».       Но протест вышел слабым, и несмотря ни на что, у него не вышло вернуть то бодрое чувство.

***

      Пятница пришла после самой медленной недели в жизни Рей. Она была одновременно более напряжена и расслаблена, чем в любое другое время за последние годы.       Она занималась анальным сексом. С ней занимались анальным сексом. Асока удостоверилась в том, что Рей знала, как лучше использовать смазку, как растянуть, как убедиться, что человек должным образом готов к тому, чтобы в него вставили страпон.       Но она никогда не занималась анальным сексом с тем, у кого имелась простата. Она никогда не трогала ее. Рей провела много времени, исследуя вопрос, как найти ее, изучая техники, чтобы достичь лучшего оргазма, посты, рассказывающие об ощущениях, когда тебе одновременно и вставляют в задницу, и мастурбируют. Она не сомневалась, что Кайло использует пробку, и убедится, что он достаточно подготовлен к анальному сексу. Он был всегда таким основательным — всегда хорошо подготовленным.       Он выглядел менее нервным на прошлых выходных. Его нервозность исчезла, когда он понял, что может довести ее до оргазма орально. Он был негодником. Воспоминание об этом все еще заставляло ее улыбнуться.       Она хотела, чтобы он был непослушным, игривым и счастливым. Она хотела, чтобы ему было хорошо, чтобы он чувствовал, что может наслаждаться этим вместе с ней. Она хотела быть уверенной в том, кем он был, чтобы — если она когда-нибудь попытается узнать и довести его до черты — он знал, что с ней он в безопасности. Потому что с ней он был в безопасности.       Она ничего не слышала от Асоки целую неделю, о чем сильно пыталась не тревожиться. Без новостей о том, говорила ли она со своим контактом, знавшим прежнего дома Кайло, без вопросов о том, как сама Рей себя чувствует или что планирует. Полное радиомолчание.       Рей не могла решить, зла она или нет.       — Пиво? — спросил ее Финн в пятницу днем, когда она заканчивала последний отчет.       — Извини, не могу, — сказала она ему.       — Любовничек?       — Он не мой любовничек, — проворчала Рей, мысленно сердясь на то, как близко к правде было поддразнивание Финна.       — Что ж, ты говоришь, что он не годен для парня, но вы занимаетесь сексом. Звучит как «любовник».       — Ладно, — отвечает Рей. — Любовник.       — Что ж, удачно повеселиться, — ухмыляется Финн в ее сторону. — Убедись, что он не забыл надеть презерватив.       «Я буду трахать его в задницу. Тут презерватив не нужен, Финн».       Она гадала, как бы Финн отреагировал, если бы она сказала это вслух. Воспринял бы в штыки или захотел бы провалиться сквозь землю, потому что получил больше, чем рассчитывал, когда спросил о ее сексуальной жизни?       Кайло был у ее порога ровно в 18:30, и, войдя внутрь, приготовил ужин. В его лице было что-то странное этим вечером. Предвкушение? Восторг? Его взгляд прыгал с места на место, а когда он смотрел на нее, в нем была нотка острой потребности, которой она не видела раньше.       — Ты воспользовался пробкой?       — Да, сэр.       — И ты чувствуешь себя подготовленным?       Он кивнул.       — Иди в спальню, зажги свечи и жди меня обнаженным.       Он сразу же встал на ноги, оставив ее убрать ужин. Она должна была сказать ему сделать это — он был здесь, чтобы служить ей, но что-то сегодня было странным. Что-то, чего она не могла понять.       «Я нервничаю?»       Да, но не настолько сильно, когда связывала его, когда он первый раз пришел к ней. На самом деле, она чувствовала себя довольно уверенно, и, если это не будет самым лучшим разом, когда его оттрахают в задницу, все будет нормально, и он скажет ей, что могло быть лучше, когда она спросит позже.       Она взглянула на телефон.       Все еще без сообщений от Асоки.       «Почему ты сейчас думаешь об Асоке? Твой сабмиссив здесь, чтобы провести с тобой выходные».       Она зашла в ванную, сняла одежду, нашла сбрую и игрушку, которые хотела использовать. Игрушка была не самой большой, которая у нее имелась. Рей не знала, насколько большой была пробка Кайло и насколько он был подготовлен. Она убедится в том, что он будет подготовлен и к ней, однажды.       Рей шагнула в спальню. Кайло стоял смирно, его руки были расположены вдоль тела, глаза опущены вниз. Она никогда не устанет смотреть на него вот такого — большого, мускулистого, готового по первому слову сделать все, что она скажет.       — На колени.       Он подчинился, не поднимая взгляда, его пресс всколыхнулся от движения. Она подошла ближе, чтобы фаллос оказался у его лица.       — Поцелуй его, — сказала она хрипло. — Поцелуй член, который трахнет тебя.       Все вдруг изменилось.       В приглушенном свете свечей она увидела, как краска сошла с его лица, увидела, как он яростно заморгал. Он выглядел так, будто потеряет сознание, будто пытался не качаться.       Нет.       — Кайло… — резко сказала она, и он дернулся навстречу члену, но промахнулся. Он потерял равновесие и схватился за ее ногу. — Красный. Конец сцены.       Он сразу же оказался на ногах, спотыкаясь и выходя из комнаты тяжелыми шагами. Рей расстегнула сбрую и позволила упасть ей на пол, пока сама быстро последовала за ним.       Она услышала звуки рвоты из ванной и застыла.       Нет. Нет. Нет, нет, нет.       — Кайло, — нежно позвала она. Кайло не ответил.       Что ей делать? Что ей нужно делать? Принести ему воды с кухни?       Да. Да, стакан холодной воды.       Ее руки тряслись, пока она наполняла стакан. Она все еще слышала, как его рвало. Такое чувство, будто он кричал сквозь весь дом. Ей хотелось заплакать.       «Что я наделала?»       «Он ходячий красный флаг», — предупреждала ее Асока. Скорее всего, единственное, что она сделала неправильно — это только сказала неверные слова. И он, скорее всего, даже не знал, как и о чем предупредить ее.       Она постучала в дверь, прежде чем открыть. Он скорчился на полу рядом с туалетом, его лицо все покрылось пятнами. На его щеках были слезы, а сам он выглядел так, будто не мог вынести посмотреть на нее.       — Вода, — мягко сказала она, протягивая ему стакан. Он взял его дрожащей рукой. Она нажала кнопку смыва, не взглянув вниз, затем взяла одно из полотенец и прикрыла нижнюю половину его тела. Прямо сейчас его нагота чувствовалась не к месту. Рей взяла собственный халат и накинула на себя, садясь на колени на плиточный пол, пока он маленькими глотками пил воду.       — Извините, — наконец выдавил он. Он все еще не смотрел на нее.       — Тебе не за что извиняться, — твердо сказала она. Он не ответил, просто еще немного глотнул воды. Его руки все еще тряслись.       Он выглядел несчастным. Выглядел маленьким.       — Кайло, — медленно сказала она, и то, как напряглось его лицо, будто он возводил всевозможные стены между тем, что она собиралась сказать, и своим сердцем, — это заставило ее почувствовать, будто она ударит его сейчас. — Кайло, ты был раньше у психолога?       Что бы он ни ожидал, это не было теми словами. Он уставился на нее. Он вытаращился на нее во все глаза.       Она продолжила.       — Потому что такая реакция, и то, на что она может намекать, — я думаю, что тебе будет от этого польза. Твой прошлый мастер… — его реакция последовала незамедлительно, кровь отлила от лица, все его тело затряслось, — именно это я и имею в виду, — продолжала настаивать она. — Это… именно это. Это нельзя назвать нормальной реакцией. Если он делал тебе больно, — ее сердце сжалось, — если он делал с тобой вещи… ты должен поговорить с кем-нибудь об этом…       — Я не хочу идти к психологу. — Его голос был низким, хриплым, грубым из-за кислоты в желудке. — Они не помогают.       — Помогают, — твердо сказала Рей. Лея очень сильно ей помогла. — Я бы даже приблизительно не смогла функционировать, если бы не сходила к своему.       — Они не помогают, ясно? — произнес он с нажимом. — Они только играют в игры с твоей головой и заставляют думать, что тебе становится лучше, но это не так.       — В противовес чему? — настояла она. — Тому, что тебя рвет посреди сцены, потому что ты не знаешь, что сделает тебе больно, и я не могу увести тебя от этого? Я не могу удовлетворить твои потребности, если никто из нас не знает, какие они, — и это ясно, что твоя боль уходит корнями далеко.       — Если я пойду к психологу, он скажет, что я не должен делать этого. Что я должен остановиться. И я только что вернулся к этому, и не чувствовал себя лучше с того момента, как мой мастер оставил меня. — Затем, к ее ужасу, он поднял руку и ударил себя по голове.       — Кайло, нет. — Ее рука схватила его за запястье.       — Он больше не мой мастер. Я не должен так его называть… Я…       Его глаза были широко открыты и бешено вращались. Он совсем не выглядел так, будто контролировал себя. Полноценный нервный срыв. Рей переживала, что даже дыхание все разрушит. Почему он пытался найти другого дома, если предыдущий доставил ему так много боли?       — Если так ты реагируешь на простую сцену, может, тебе и нужно остановиться, — сказала она, и он замер.       Он не скрывал агонии на лице, и она чуть не заплакала, увидев ее.       — Ты не хочешь меня? — тускло спросил он. — Я слишком поломан.       — Я хочу тебя, — яростно ответила она. — Но я не хочу быть ответственной за еще большую твою боль. И так и будет происходить, если я не помогу тебе вылечиться. И у меня нет знаний, чтобы помочь тебе вылечиться, Кайло. Я работаю в финансовой сфере. Я не знаю, как работают мозги. Я едва ли могу справляться со своими.       — Что, если мы немного изменим то, чем занимаемся? — отчаянно спросил он. Торг. Она узнала это. Она уже имела с этим дело. — Что, если мы больше сконцентрируемся на вещах, связанных с почитанием? Как на прошлых выходных. Прошлые выходные были…       — Что, если я попрошу поцеловать мои ноги? Если со страпоном ситуация была триггерной, то как я узнаю, что эта не будет такой? — Он сглотнул, и она продолжила: — Весь смысл этих списков в том, чтобы я могла знать, какую черту не нужно переходить, но как я узнаю это наверняка, если ты сам об этом не знаешь? Очевидно, что ты знаешь о некоторых — как когда ты сказал, что не хочешь боли, но это даже отдаленно не было в твоем списке. Что там скрывается в тенях, о чем трудно подумать? Я не могу быть хорошим домом для тебя, если не буду уважать то, с чем ты не хочешь мириться, но если ты даже сам не знаешь, с чем ты не можешь мириться, что тут делать мне?       Он дрожал, резко вдыхая и выдыхая. Он выглядел маленьким при всем своем большом теле. Его глаза были круглыми и такими грустными.       — Единственный способ, как я могу это сделать, это удовлетворять твои потребности, — сказала Рей. — В этом вся суть этого договора — мы удовлетворяем потребности друг друга. И твоя текущая потребность — это вылечиться. Если я не могу дать тебе этого, значит, я должна найти выход, который поможет. Вот в чем дело. — «Как мы можем помочь друг другу, если оба сломаемся? Потому что это… это сломает меня».       Она буквально ненавидела эту мысль. Что то, что она будет смотреть, как ломается он, сломает ее. Даже если она и будет всего лишь последней каплей, и ее вина будет даже не сопоставима с той болью, что причинил ему его прошлый мастер, она все равно будет знать, что это из-за нее, из-за того, что сделала она. Ее недостаток опыта, ее отчаяние быть желанной — необходимой — кем-то, кто затягивал ее в ту реальность, от которой Асока ее с самого начала хотела уберечь.       «Я не смогу уживаться сама с собой, если сделаю все хуже».       Она потянулась к его руке и провела по кольцу на мизинце.       — Они скажут мне остановиться, — тихо сказал он. — Я знаю, что скажут. Я остановлюсь, и что тогда у меня останется? Ничего. У меня ничего не останется.       — Это неправда, — твердо сказала Рей. — Даже если тебе и нужно будет на время остановиться, то это не означает, что навсегда, и…       Она замерла. Она не примет его торгов, хоть это и является его попытками избежать терапии. Ему нужно туда пойти. Она была слишком напугана тем, что могла сделать с ним, если он не даст себе исцелиться. И она переживала, что он не станет этого делать, не позволит себе сделать этого. Что он будет слишком сосредоточен на том, чтобы не чувствовать, хоть и яростно бросался вперед, извиваясь в конвульсиях, чувствуя боль. Он не знал, как остановиться и подышать, позаботиться о себе, пока все еще бежал.       Но она не хочет прекращать видеть его.       — Мы разберемся, что делать, если они так скажут.       Он резко на нее посмотрел.       — Но…       — Я имею в виду… — быстро перебила она его, — я имею в виду, что мы поговорим о том, что они посоветуют, и посмотрим, что это будет значить для нас, и как мы будем вести себя друг с другом и в каком формате видеться. Потому что я все еще хочу видеть тебя. Я хочу. — От ее слов он будто осел, облегчение и усталость захватили его одновременно. Она видела, что он был ближе к тому, чтобы сдаться, чем к сопротивлению, и внезапно она захотела обнять его. — Можно я дотронусь до тебя? Или лучше… — но он уже кивнул, и она быстро подползла по полу ближе к нему и обхватила его руками, гладя по волосам. Он зарылся лицом ей в шею, и его дыхание ускорилось. А затем она почувствовала еще больше слез.       — Все будет хорошо, — сказала она ему. — Все будет в порядке.       — Откуда вы знаете? — пробормотал он.       — Потому что ты уже сделал очень много, — сказала она ему. — Потому что я верю в тебя. — Он отодвинулся от нее, его лицо выглядело так, будто он постарел на тысячу лет. Глаза были грустными, сосуды в них полопались. Она вытянула руку и положила ладонь ему на щеку, проведя по влажной дорожке, оставленной слезой. — Ты не один.       Он быстро заморгал.       — Я не хочу делать этого, — выдавил он. — Я не хочу.       — Но ты сделаешь, — произнесла она.       Он кивнул.       — Хочешь остаться на ночь или пойдешь домой, если тебе нужно побыть одному?       — Хочу остаться. — Он сказал это так быстро, так отчаянно. «Как сильно он испугался, что я оттолкну его?»       Она помогла ему подняться и провела в спальню.       — Нужны штаны? — спросила она его. Ее штаны будут ему не в размер, но хотя бы прикроют.       Он пожал плечами.       — Без разницы.       Она усадила его на кровать и дала хорошую подушку. Сегодня он ни в коем случае не будет спать на полу.       Она задула свечи, затем забралась под одеяло рядом с ним. Он на своей стороне повернулся к ней, почти неуверенно пододвинулся ближе. А затем снова оказался в ее руках, его лицо зарылось ей в шею, и она прижала его к себе.       — Ты будешь в порядке, — повторила она во тьме.       Он не ответил.       Она уснула вскоре после этого. А, проснувшись, увидела, что он уже не спал.       Она гадала, спал ли он вообще.