Глава 10
1 ноября 2023 г., 11:57
Бен пришел в кофейню на тридцать минут раньше и долгое время сидел, пялясь в свой эспрессо. «По уже два года саб Роуз, — сказала ему Рей. — А в сообществе Крейта уже около пяти лет».
Имя ничего ему не сказало, что Бен принял за хороший знак. Если бы оно напомнило ему о чем-то, он бы поставил на этом крест.
Его сердце яростно билось в груди. Оно довольно давно не стучало так быстро.
Не с тех пор, как он стал служить своей госпоже. Не с тех пор, как он сидел на иголках, переживая, насколько понравится ей. За последние несколько месяцев он перестал сомневаться, он был уверен в ее заботе, уверен в ее желании, и это успокаивало его больше, чем он осознавал. Весь его стресс шел лишь от самого себя, от своих воспоминаний, своей боли, своих страхов.
И теперь он боялся встретить кого-то нового. Не зная, что сделать или сказать.
— Бен?
Он чуть ли не подпрыгнул на стуле. Мужчина, стоящий рядом с ним, оказался среднего роста, с вьющимися темными волосами, которые начали покрываться сединой. Он отодвинул стул напротив Бена и победно улыбнулся.
— Как дела?
— Хорошо, — туго выдавил Бен. Он сделал глоток эспрессо. Напиток был холодным. Не стоило ему приходить так рано. — Ты?
— О, знаешь, — По пожал плечами. — На выходных все это дерьмо из меня вытрахали. — Он подмигнул Бену, а Бен не мог с уверенностью сказать, была это шутка или нет. Он решил поверить, что шутка. — Ты недавно в городе?
— Нет, — ответил Бен, и рука По замерла в воздухе, не успев поднести кружку с кофе к губам. — Нет, я тут уже много лет. Приехал, чтобы поступить в колледж.
— Да ну, — сказал По, наконец отпивая глоток кофе. — Это твой первый раз в сообществе? Новенький во всем этом?
Бен почувствовал себя одновременно горячо и холодно. Он пытался представить Рей, сидящую рядом с ним, держащую его за руку. «Все в порядке. Все будет в порядке».
— Нет, — сказал он. — Но мой… мой… мой прошлый дом обращался со мной плохо, поэтому Рей подумала, что для меня будет хорошо… — Он чувствовал себя жалким. Он чувствовал себя беспомощным. Мой доминант устроил мне игровое свидание. Что за ребенком он был?
Он опустил взгляд на свой холодный эспрессо.
— Твой доминант был в кругу Сноука?
Бен резко поднял голову в ответ на тьму в голосе По, на то, как он почти прорычал эти слова. Это был первый раз, когда он подумал об этом — что Сноук мог быть печально известным, и далеко не в хорошем смысле. Отвращение Рей к тому немногому, что она знала о Сноуке, всегда выглядело более личным, но теперь, когда он подумал об этом, она, возможно, не была единственной, кто, узнавая о его методах, воспринимал их так же.
— Можно и так сказать, — тихо ответил Бен.
Глаза По расширились.
— Ты тот, кого он бросил в прошлом году? — По низко присвистнул. — Это ты. Черт… все думали, что ты совсем уехал из Крейта. Ты не уезжал?
Сердце Бена упало.
— Все?
— Ну, все в нашем кругу. Никто особо тебя не знал, просто знал, что случилось. Сноук никогда никому не говорил твоего имени, поэтому трудно было разузнать что-то о тебе.
— Я подавал заявки к доминантам последний год, — в замешательстве сказал Бен. Он провел месяцы, сталкивая с отказом за отказом, и теперь узнал, что люди хотели помочь ему?
— Хм, — по лицу По пробежала хмурость. — Странно. Люди говорили, что ты, должно быть, полностью исчез со сцены. И кто бы винил тебя после Сноука? — Он встряхнулся. — Но с Рей тебе повезло. Она хорошая. Она хороший дом?
Бен кивнул.
— Она хорошо со мной обращается, — тихо произнес он. — Слишком хорошо.
— Неа, — сказал По, откидываясь на стуле. — Так не бывает.
Бен сглотнул.
— Я возьму себе еще, — проговорил он, указывая на свой кофе. — Хочешь чего-нибудь?
— Я пока все, — ответил По.
Бен поднялся и встал в очередь, чтобы сказать бариста о своем заказе. Он лениво проверил телефон, где нашел сообщение от Рей.
«У тебя отлично получается».
Он улыбнулся.
Ему нравилось, что она верила в него.
«У меня могло выйти и хуже», — подумал Бен, взглянув через плечо на По, который смотрел в свой телефон и что-то печатал. Возможно, говорил всем, кого знал, что наткнулся на бывшего саба Сноука.
Бен думал, что будет чувствовать стыд, что все, должно быть, видели, что с ним происходило, но почему-то не чувствовал. Конечно, было логично, что его мастер сделал свою собственную сцену, где он мог устанавливать свои правила, но были и другие домы, как Рей, которые отвергали эти правила. Это имело смысл.
Он задавался вопросом, способен ли действительно посмотреть людям в глаза, зная, что они в курсе, через что ему пришлось пройти. Будет ли это самое худшее во всем мире? Позволить людям здороваться с ним? Им не нужно знать весь размах — панику, страх, паранойю. Им просто нужно знать, что теперь он с Рей, и что Рей делала для него все, что он мог захотеть.
Кроме одной вещи.
Но это из-за нее, не из-за меня.
И мы вернемся к этому. Я могу подождать, если это сделает ее счастливой. Если из-за этого она будет чувствовать себя безопасней в своей собственной голове.
В своем собственном сердце.
Он вернулся к столу и обнаружил, что По все еще печатает в телефоне.
— Извини, — сказал По. — Еще секунду.
— Сколько людей шепчутся обо мне? — беззаботно спросил Бен, делая глоток кофе. В этот раз он был теплым. Так-то лучше.
— Примерно все, кого я знаю, — ответил По. У него хотя бы хватило приличия не врать. — Как ты смотришь на то, чтобы прийти на вечеринку в игровом клубе, которая будет через несколько недель? Ты был на какой-нибудь из них, где не заведовал Сноук?
Бен сделал еще глоток кофе, который особо был ему не нужен, просто чтобы успокоить нервы. Слова «вечеринка в игровом клубе» вызвали сильную реакцию — сильнее, чем он рассчитывал. Он, конечно же, ходил на вечеринки со Сноуком. Ему всегда нравился присущий им эксгибиционизм, позволяющий на время отвлечься от возрастающего неудобства, которое он только теперь начал распознавать, но которое испытывал годами. Он пытался представить себя, в ошейнике, сидящего в ногах своей госпожи, его глаза будут опущены вниз так, что он мог бы видеть только ее туфли, возможно, обувь людей, с которыми она разговаривает, ее рука будет водить по его шее, просто потому что она может.
Он не мог сформулировать слова. По задал ему вопрос, но Бен был слишком потерян в мыслях о том, как все это будет по ощущениям — как хорошо это будет.
По кашлянул.
— Нет, — наконец сказал Бен. — Нет, не был.
— Я отправлю тебе детали. Если вам с Рей будет интересно, то я уверен, мы будем рады, если вы придете.
— Я поговорю с ней, — ответил Бен. Он увидел крохотный изгиб губ По, почти незаметный — «Я знаю, о чем ты думаешь». Это родство. Кто-то, кто знал, каково это — быть сабом, кому нравился собственный доминант, оценил выражение лица Бена.
Это заставило Бена сесть прямее. Из-за этого ему захотелось сравнить записи. Но он не знал, что сравнивать. Не тогда, когда они с Рей были там, где сейчас.
Но он почувствовал себя более… взволнованным. Возможно, даже живым. Более живым, чем за все эти месяцы, что он беспрерывно думал обо всем этом. Ведь это был скорее просто вид активности, чем аспект их взаимоотношений с Рей.
«Квай-Гон с ума сойдет», — подумал Бен.
Но он снова глотнул кофе и понял, что ему все равно.
***
Квай-Гон не сошел с ума. Не совсем. Но и не сдался без боя. — Что в этом такого привлекательного для тебя? — спросил Квай-Гон. — Настолько привлекательного, что ты отбрасываешь все сомнения, снова перестраиваешь параметры своих отношений и рискуешь всем прогрессом, которого ты добился? — Потому что я думаю, что для меня это будет хорошо, — ответил Бен. — Я думаю, что это нам обоим поможет преодолеть нашу тревожность. Просто находиться с людьми и переосмыслять, что… — На нашем прошлом сеансе ты говорил о том, как приятно было, что ваши отношения растут в сторону более бытовых. — Да, но я также сказал, что я не полностью удовлетворен. Что я хочу заниматься сексом с ней, и мы не станем этого делать, и я могу подождать, но я не полностью удовлетворен. — И ты думаешь, что это прямая дорога к сексу? — Квай-Гон не был впечатлен. Бен уставился на него. Этот спокойный, невозмутимый мужчина умел забираться ему под кожу, как никто другой. Из-за этого Бен иногда злился. Квай-Гон посмеивался порой из-за этого, когда Бен сказал ему в первый раз. «Гнев может быть продуктивным. Используй его. Злость на меня может помочь тебе лучше пройти сквозь то, чего ты боишься, потому что ты на самом деле зол не на меня. Ты зол на Сноука, или на свою мать, или на себя, но не на меня». — Даже если мы и придем к какому-то виду полноценных отношений, я хочу заниматься этим с ней, — сказал ему Бен. — Заниматься этим именно с ней — вот что в этом привлекательного. Что это будет отличаться от того, как это было со Сноуком. — И что ты будешь делать, если она скажет «нет»? — спросил Квай-Гон. — Потому что она может. Ты сказал, что она не хочет заниматься сексом сейчас частично из-за ее собственной терапии. Что, если она сочтет, что этого слишком много? Бен был готов к этому вопросу. Он был готов с того самого момента, когда По озвучил свое предложение, потому что эта мысль не шла у него из головы, и он то и дело возвращался к ней. — Я не хочу заниматься с ней сексом на этой вечеринке, — сказал Бен. — Я не хочу делать что-то, связанное с эксгибиционизмом. Я просто хочу пойти. Она — не Сноук, и я устал так сильно бояться Сноука, что из-за этого у меня никак не получается делать то, что я хочу делать. Это заставляет меня чувствовать, будто он все еще пальцами зарывается в мой разум. Квай-Гон наклонил голову, его лицо было нечитаемо, поэтому Бен продолжил. — Если мы пойдем, мы покажем другим, кем можем быть. Можем попробовать. Потому что, если я хочу с ней длительных отношений, это не исключено. Не тогда, когда я видел, как хорошо с ней может быть. Настолько лучше, чем все, что я знал. К его удивлению, Квай-Гон улыбнулся. — Что? — проворчал Бен. — Я слышу, как ты говоришь о долгоиграющих отношениях с ней. Слышу, как ты говоришь о готовности к компромиссам в вопросе просьб и личных границ. Вижу, как ты отстаиваешь свои желания и потребности, можешь отличить их друг от друга, можешь увидеть ее желания и потребности. Вижу, что ты борешься за себя. Бен уставился на него. Ему не нравилось, как по-странному неприятно было слышать от него эти слова. Квай-Гон заметил. — Почему у тебя сделалось такое выражение лица? — спросил он. — Я не хочу чувствовать, будто она мой противник в чем-либо. — Почему ты чувствуешь, будто она твой противник? Потому что она не дает тебе то, что ты хочешь? Бен сглотнул. Он не хотел произносить это вслух. Ему не нужно было. — Она не Сноук, — сказал Квай-Гон. — Ты только что это сказал, потому что чувствуешь глубоко внутри. Это эхо. Ты никогда не говорил о причинах Сноука, о том, почему он хотел того, чего хотел, кроме как в силу своего нарциссизма. Ее причины у тебя есть. Ты думаешь, что она удерживает от тебя что-то без причины просто потому, что тебе хочется этого, и тебе кажется, что она хочет тебя этого лишить? Вот так это ощущалось. Именно так. Он уронил голову в ладони. — Нет, — мрачно сказал он. — Нет, она не делает так. — Тогда почему ты беспокоишься о том, что почувствуешь, будто она твой враг? Бен не ответил. Его мозг уже не следовал за разговором. Он думал о Рей, дрожащей, пока она плакала в его руках. Все эти маленькие подсказки, что ее сил было недостаточно для его нужд, — но не только это. Для любых нужд любого саба. — Я ломаю ее, — прошептал он с пересохшим горлом. — Ты не ломаешь ее, — тут же отрезал Квай-Гон. — Ломаю. Она боится всего. Того, что она сделает со мной. И это ломает ее. — Сомневаюсь, — мягко произнес Квай-Гон. — Я думаю, что это больше похоже на то, что она не верит самой себе, и в текущих обстоятельствах это становится заметнее и оттягивает на себя внимание. Паника пульсацией расходилась по всему его телу. — Значит мне нужно сделать, чтобы она поверила себе. — Он не мог сломать Рей. Он не мог. — Поэтому ты предлагаешь ей свое тело, свое подчинение, чтобы помочь ей верить себе? — Голос Квай-Гона был сухим, его брови подняты. — Я спрашиваю, какие еще варианты могут быть, какие вы можете предложить? — ответил Бен, и Квай-Гон наклонил голову. — Я знаю только один, но я не думаю, что это решит проблему, хоть и думаю, что это может быть частью решения. — Конечно, прошу прощения. Это успокоило его — видимость того, что Квай-Гон признал, что не так понял вопрос Бена. Квай-Гон долго думал, прежде чем заговорить. — Вы двое в такой странной ситуации, верно? Бен фыркнул. — Мягко говоря. — Вы вкладываетесь друг в друга так, как я редко видел в парах, которые были вместе такое малое количество времени. Обычно моим советом было бы поговорить об этом, но с момента начала ваших отношений вы едва говорили о чем-то другом. — Он поерзал в своем кресле и закрыл блокнот. — У меня есть предположение, что дело может быть в том, как ты формулируешь вопрос. Спроси, как она себя чувствует и как у нее дела. О чем она думает. Предложи ей это как способ показать, что она может сделать это, потому что, если ты можешь, то и она тоже. Сосредоточь разговор больше на ней, чем на себе. — Но она вернет его ко мне, — сказал Бен. — Она так сворачивает с разговоров о себе. — Тогда укажи ей на это, — сказал Квай-Гон. — Брось ей вызов. Если это отношения людей, равных друг другу, тогда и ей нужно дать тебе то, что она просит от тебя. Разве не об этом всем речь? Обещание, данное друг другу, которому вы следуете, каждый в своей роли? Потому что это нечестно по отношению к тебе, если она так делает. Конечно же, — быстро добавил он, смотря, как Бен ощетинился от даже мелкого замечания в сторону Рей, — важны намерения. Я не думаю, что она стремится быть такой, но вы оба определяли параметры ваших отношений. Тебе позволено спрашивать об изменении поведения с ее стороны. Если бы у тебя появилось новое ограничение в твоем списке, попросила бы она сказать ей? — Да, — тут же ответил Бен. — Она хочет моей честности, она уже не раз доказывала, что искренне заботится об этом. — Так дай сейчас ей эту честность. Позволь ей увидеть себя так, как видишь ты. Это тоже может помочь ей вылечиться. Одна из наших серьезных проблем заключается в том, что иногда мы видим себя, будто отраженными в зеркале, но это не всегда то же самое, какими нас видят другие. Бен думал о том, как рисовал ее, как ее тело выглядело, когда он оставлял линии света и тени на ее коже. Она никогда не видела себя такой, кроме как на его картинах. Он понял. Он знал, что должен сделать, и надеялся, что ему хватит на это сил.***
— Хотите пойти на вечеринку в игровом клубе? Вопрос был задан так вскользь, что Рей чуть не подавилась фокаччей, которую Бен приготовил на этой неделе. Он с осторожностью наблюдал за ней, и в его взгляде была странная напряженность, которую, как показалось Рей, она едва ли видела в нем раньше. — Вечеринка в игровом клубе? — Да. По пригласил нас, когда мы с ним вместе пили кофе на этой неделе. Я подумал, что будет интересно попробовать. — В его голосе был решительный нейтралитет. Будто он целенаправленно старался не говорить ничего лишнего. Рей нахмурилась, отламывая кусок от фокаччи. — Почему ты спрашиваешь? Мы даже не занимаемся сексом, почему ты думаешь, что на это я… — Потому что вечеринки в игровом клубе не только о сексе, — ответил он. — Потому что нам не нужно будет заниматься сексом, чтобы просто пойти. Потому что это, возможно, будет стоить того, чтобы увидеть, сможем ли мы. Увидеть, сможете ли вы. Слова попали в яблочко. — Что это значит — смогу ли я? — отрезала она. — Вы говорите, что не готовы. А это звучит как безопасная обстановка, в которой… — В которой можно понять, сможешь ли ты справиться с этим состоянием? — резко произнесла она. — Чтобы понять, сможешь ли ты… — Я говорю не о себе, — тихо ответил он. — Я уже обсудил это с Квай-Гоном. Я бы не стал заговаривать об этом, если бы у него были серьезные сомнения. Какие-то все же сомнения у него есть, но он так же думает, что, если мы будем осторожными, это может помочь. Я говорю об этом с вами, потому что вы цените мою честность, и я не вижу причин, почему это должно быть чем-то, что мы не можем хотя бы обсудить. Она уставилась на него. Он говорил так аккуратно, будто репетировал речь тысячу раз, она была уверена в этом. Боялся ли он ее реакции? Реагировала ли она сейчас плохо? Должна ли она справляться с этим лучше? Она так быстро разозлилась и стала защищаться даже без раздумий. Предполагал ли он это? Это отличалось от его обычных жалоб о том, что они не занимаются сексом. Это ощущалось… Ощущалось, будто ее было недостаточно. Ее как его госпожи — она должна была обдумать это в качестве ограничения, от которого можно попробовать отказаться. Она должна была идти в ногу с его терапией достаточно близко, чтобы знать, что он чувствовал себя готовым к этому. Если его психотерапевт думал, что это было потенциально безопасно для него, то почему она так не думала? — В чем дело? — спросил он. — Поговорите со мной. Она опустила взгляд на свои руки. — Я не знаю, что сказать. — О чем? — произнес Бен. — О вечеринке? — Почему ты чувствуешь, что безопасно идти? — спросила она. Если она лучше поймет, почему он думал, что это был тот шаг, который он готов совершить… — Мы говорим о вас, не обо мне, — аккуратно произнес он. Снова аккуратно затронул эту тему. Будто он ожидал этого. Должно быть, так и было, потому что следующее, что он сказал, было: — Вы пробуете отвлечь меня от того, в чем у вас проблемы, сворачивая разговор на меня. Вы не должны так делать. Это нечестно. — Каким образом это нечестно, если я пытаюсь убедиться, что… — Почему вы ждете, что я буду честным с вами, если отказываетесь быть честной с собой? Его слова были резкими, почти как пощечина. Рей слегка отшатнулась. — Я честна с собой, — снова отрезала она. — У меня достаточно неплохо с осознанностью, спасибо. Он откинулся назад на стуле, его глаза видели ее насквозь, будто она была голой, связанной, и единственным в мире, что имело для него значение, было то, что она чувствовала, о чем она думала. — Вы боитесь. — Я не боюсь, — возразила она. — Боитесь, — произнес он. — И это нормально. Со мной нелегко, и я знаю это. — Ее дыхание застряло в горле. — Но вы не можете принижать себя из-за этого. — Я не принижаю себя, — автоматически ответила она. — Если бы вместо меня был другой саб, приняли бы вы его предложение пойти на вечеринку? Рей колебалась над ответом. «С другим сабом я бы не пугалась, как с тобой». В этом она была уверена. Никакой другой саб не мог быть как Бен. — Да, — тихо ответила она. — Что ж, не вижу, почему вам не принять сейчас предложение, когда мы аккуратно обговорим то, каким бы мы оба хотели видеть этот опыт для себя. Я хочу увидеть, на что похожа большая сцена — та часть, которая всегда была скрыта от меня со Сноуком. Я хочу увидеть, что у меня могло быть все это время, я хочу увидеть, что я могу иметь что-то порочное, интересное, непохожее на то, через что я прошел. И мы можем посмотреть, как теперь мы можем пересмотреть и адаптировать наши старые роли. Рей сглотнула. Заново установленные новые границы не были бы лишними. Они, возможно, были бы полезными для нее. Она переживала о них все больше и больше, пока он рисовал ее, пока он трогал себя, пока она трогала себя и гадала, в чьих руках теперь был контроль. Это им все еще подходило? Что, если нет? Что, если они уже ушли слишком далеко от строгой структуры, настолько, что не было возврата? Что тогда это будет значить для них? Потому что она не хотела отпускать его. Она не хотела потерять его. Потеряешь ли ты его, если скажешь «нет»? Нет. Не потеряет. Она потеряет его, если не будет уязвимой. Мысль ножом засела в сердце. Это было то, чего он хотел от нее. Он сейчас сказал достаточно, чтобы это значило именно это, а она была слишком напугана, чтобы слушать. Она уронила голову в ладони, дрожа. — Извини, — протянула она. — Мне так жаль. Рей встала из-за стола и вышла в коридор, не уверенная, хотела ли она пойти в ванную, чтобы умыться, или в спальню, чтобы поплакать в одиночестве. Она должна была знать, что Бен не оставит ее просто так. Он подошел сзади, обхватил ее руками, привлекая к своей груди и прижимая губы к ее шее. — В чем дело? — прошептал он. — Пожалуйста, скажите мне. Пожалуйста. — Я продолжаю все портить, — выдавила она. — Я пытаюсь сделать все правильно, а затем все порчу. И я не хочу все портить. Он провел носом по ее шее, вверх вниз. Он просто обнимал ее, пока она плакала — снова. Разве не она должна быть той, кто успокаивает его, а не наоборот? — Вам не нужно быть идеальной, — твердо сказал он ей. — Это все не об идеальности. Если бы это было так, то зачем нам бы были нужны все эти списки? Списки — это еще не обещания. Списки — это только наставления, приблизительные ориентиры, и они — то, что можно пересмотреть. — Она смутно понимала, каким уверенным был его голос, пока Бен произносил слова. Когда это случилось? Он всегда нервничал, и Сноук особо не подчеркивал это. Это из-за меня? — Мы их уже пересматривали. И мы продолжим это делать. Если для вас это слишком — хорошо. Но я не думаю, что это так. Я полагаю, что вы думаете, что это слишком много для меня, но боитесь того, что будет следовать, если это окажется не так. — Чего я боюсь? — прошептала Рей. Ее голова была вялой, тяжелой. Она чувствовала себя истощенной. И сегодня он — намного больше, чем она — продемонстрировал внимание к тому, что на самом деле происходит с ее сердцем. — Того же, чего и я боюсь, — прошептал Бен. — Что мы сделаем друг другу больно настолько сильно, что не будем знать, что делать дальше. В итоге мы будет причинять себе вред, пытаясь предотвратить это — и для чего? — Из-за меня ты причинял себе вред? — спросила Рей. Она не хотела слышать это. Делать больно себе — о, это она могла вытерпеть. Что, она полагала, и было проблемой, о которой он говорил. Но он, причиняющий сам себе боль? — Нет, — сказал он. — Но до этого бы дошло. В какой-то момент я, возможно, перестал бы спрашивать, перестал бы пытаться, просто принял бы это. Меня ведь учили именно этому, разве нет? Она освободилась из его хватки, повернулась и поцеловала его, сильно, до синяков. Ее пальцы сжали его футболку, язык забрался ему в рот — и он был готов к ней. Его пальцы ходили вверх вниз по ее щекам, его тело изогнулось, будто притягивая ее к себе. Она не могла этого вынести — она не могла. Меня ведь учили именно этому, разве нет? Она задрожала. Им нужно договориться. Договориться о новых правилах. Она не позволяла ему этого сделать. Да, ей нужно было подтолкнуть его сделать тот шаг, которого он боялся, но теперь? Ей нужно было верить ему. И она этого не делала. Она не верила себе. Если у Квай-Гона не было серьезных возражений, они могли попробовать. Они могли попробовать. Верно? — Как ты такой… — она замолчала, пытаясь подобрать слово. Он обнимал ее за талию и запустил руку в ее волосы. Он был теплым. И крепким. Он выглядел таким хрупким, когда она впервые встретила его. Она должна была знать, что ей не придется доводить мысль до конца. Он засмеялся. — Я не такой, — сказал он. — Я не очень знаю, какой я сейчас, скорее уж — сплошной запутавшийся клубок тревог и сомнений. — Его лицо стало более серьезным. — Но я чувствую, будто больше способен встретиться с этим лицом к лицу, я думаю. Из-за вас. — Он сглотнул, и его глаза засверкали. — Я верю, что у меня получится, из-за вас. Вернее, надеюсь. Надежда помогает. Она закрыла глаза. Если Бен надеялся, тогда и она тоже могла надеяться. — Что у тебя было в планах? Для вечеринки? Его руки сжались сильнее вокруг нее, и они вернулись на кухню вместе.
