Now Or Never

— Скальпель! Зажим!       Мой голос звонким эхом разносится по операционной. Стабильный, противный писк приборов раздражает, но это показатель моего спокойствия и слаженной работы присутствующих врачей и медсестер. Мой пациент на операционном столе жив, компьютеры показывают, что все жизненные показатели в норме, опасаться не стоит. Но и терять бдительность тоже. Расслабляться слишком рано. И как я смогла выбрать такую сложную профессию? Сама не понимаю, но так я приношу пользу людям, обществу и не думаю о своей никчемной, сошедшей с рельсов жизни. Не думаю, о том от чего отказалась добровольно, изменив ход истории. — Отсос!       Все мышцы напряжены до предела, ноги занемели, но это все временное неудобство. Я почти закончила, остались мелочи. Склоняюсь низко к столу, зрение начинает подводить меня, уж слишком сильно я напрягаюсь. Неосторожно струйка крови попадает на мою маску и халат. Спокойно, вдох. Выдох. Вдох. Во рту ощущаю привкус железа, кровавые пятна заставляют отвлечься на секунду. Это не по плану, выводит из шаткого равновесия, хочется захныкать, как будто мне снова четырнадцать. — Вам плохо? — сквозь вязкую вату моих мыслей, доносится встревоженный скрипучий голос старшей операционной медсестры. Эта женщина никогда меня не любила, относится слишком пренебрежительно, пусть и является младшим медицинским персоналом. Будь ее воля, она в жизни не стала со мной у операционного стола. Старая закалка, высокомерна и алчна. — Все хорошо. Тампон! Зашиваем! — протягиваю руку, ожидая, когда мне подадут иголку. Медсестры зашевелились, чувствую, как кто-то вытирает с моей маски капельки крови, и аккуратно проводят по лбу, убирая лишнюю влагу, что так раздражает и отвлекает.       Я могла бы оставить это дело медсестре, тем более что все самое сложное, я уже сделала. Но нет, если, сейчас так поступлю, мой учитель будет недоволен, нужно довести самостоятельно дело до конца. Хотя в подростковом возрасте, я не была такой терпеливой, и уж тем более кропотливой. Неумеха и только. А уж шить никогда не умела, но выбрав свою профессию, учишься всему.       Смотрю на белоснежные перчатки, перепачканные кровью. Мои руки теперь всегда в ней. Не о такой жизни, я мечтала. Не о такой. Где же та, наивная девчонка в школьной форме и смешными оданго? Осталась в прошлом. Далеком прошлом. Всегда мечтала ходить в красивом белом платье, да с тиарой на голове. Наследная принцесса Серебряного Тысячелетия работает простым врачом. Позабыв свои интересы далеко-далеко в прошлой жизни. Стежок. Еще один. Самолично отказалась от престола, пошла наперекор судьбе и Вселенной. Бросила жениха, что был уготован мне судьбой, сбежала от судьбы.       Отец всегда мечтал, что я пойду по его стопам. Поступлю на журфак, стану журналистом, и буду работать в издательстве. Я не хотела работать журналистом, писать тексты это не мое. Брать интервью, тем более. Сенсации и горячие новости это не для меня. До последнего момента, я не знала, кем хочу быть, кем вижу себя в будущем, всегда была одна и та же пластинка — я королева Хрустального Токио, а разве королева нужна профессия? Определенно, нет. И это меня не заботило большую часть моей школьной жизни. Удивление родителей было осязаемым, когда они узнали о моем решении. Дурочка-дочка решила идти на медицинский факультет, и поступать решила не в родном Токио. Взяться за ум оказалось тяжело, пришлось усердно учиться. А стать лучшей на курсе, и вовсе. Тяжкий и непосильный труд.       Оборачиваясь сейчас назад, я улыбаюсь с печальной улыбкой. Четырнадцатилетняя Усаги Цукино — дурочка, простушка, что ловко выкручивается из передряг, потому что, дуракам везет. Ту девушку, ничего не заботит, бегает в матроске, спасает мир, ждет дня, когда станет королевой. Нынешняя Усаги, взрослее почти на добрый десяток лет, в глазах печаль, мысли более приземленные, мечты взрослее, а то и их иногда нет, потому что выросла. Мысль стать правительницей гнетет, мысли о замужестве тоже. А выйти за нелюбимого человека и ошибиться в своем выборе еще страшнее.       По вискам скатываются капельки пота, липкие и противные. Руки трясутся, как в первый раз. Сколько раз, я зашивала, после того, как профессор Акияма прооперирует пациентов. Одна из его лучших учениц, а дрожу, как школьница. Да мне сейчас весь мой курс бы позавидовал, с потока самостоятельно оперирует человек пять. Слышу за спиной одобрительное кряхтение профессора, ни за что на свете не стала бы оперировать сама.              Страшно. Ответственность. Не дай бог допустить ошибку. За все это время, он стоял рядом со мной, безмолвной статуей наблюдая за работой. Я даже забыла о его присутствии, так сильно поглотила меня работа. От этого еще страшнее, глаза устали от напряжения. Заботливые руки медсестры вытирают пот, золотые локоны прилипли к шее, а легкий хлопчатобумажный костюм, показался мне жарче теплой зимней экипировки. Стежок. Еще один. Со временем не останется шрама. — Мы закончили, — голос дрожит, как струна. Но надо поблагодарить персонал за хорошую работу, нужно быть всегда вежливой. — Всем спасибо за проделанную работу.       Чуть отойдя от стола, склоняюсь в поклоне. Хорошая работа. Старшая медсестра помогает снять с меня одноразовую накидку, а я едва ли переставляю ноги от усталости. Впереди меня ждет заполнение карточек, обход больных, но не раньше, чем через полчаса. Голова гудит, в глазах плывет, из памяти стираются мгновения жизни после операции, например, как мытье рук и стакан воды. Движения все автоматические и неестественные. Кое-как доплелась до своего кабинета, оседая по стенке. Сил не осталось, чтобы добраться до кушетки. Глаза сами закрываются.       Меня зовут Усаги Цукино, когда-то давно я была знаменитой Сейлор Мун, спасала мир от зла и чудовищ. Сражалась за добро и справедливость. Была наивной дурочкой, двоечницей и плаксой, не способной даже хорошо закрыть учебу без долгов. Я должна была стать королевой, так было уготовано и предначертано. Но это не мои мечты, и не мои желания. Как-то в одно мгновение, все мои мечты разлетелись хрустальными осколками по мраморному полу. Так пришло осознание своей и чужой жизни.       Я видела скрытую ненависть в глазах подруг, если я стала бы новой королевой Серенити, для них это означало одно — охранять королеву до конца своих дней, не имея при этом личной жизни. Молчаливые упреки и недовольства, как яд, разъедали и разрушали наши отношения. Да и в принципе, после победы над Галаксией вся жизнь стала запутанной. У всех появились свои дела, заботы, проблемы. И винить тут некого. То, что объединяло нас много лет, ушло. Новые увлечения, знакомства, редкие встречи. Никакой обиды, просто повзрослели. Просто разошлись, каждая по своей дороге.       Мамору уехал в Америку на учебу, изредка удостаивая своим вниманием. Даже по телефону я слышала и чувствовала отчужденность любимого человека. Холодный тон, дежурные фразы. Я чувствовала, что между нами появилась, незримая для меня девушка, что стала Мамору дороже. Это был конец нашим отношениям. Ругаться, и выяснять отношения было так глупо. После очередного дежурного разговора, я оставила в покое принца Земли. И его новую пассию. За что я боролась все это время? За пустые надежды и иллюзии. Пророчество Мудреца и королевы Серенити никогда не сбудутся. Хрустального Токио не будет, как и не будет прекрасной правительницы. Останется красивая легенда о Серебряном Тысячелетии и Хрустальном Токио. Возможно, когда-нибудь я расскажу ее своим детям, вместо сказки.       Пришлось сбросить розовые очки, разбить голубые мечты и сломать воздушные замки. В один из прекрасных дней, я просто исчезла из жизни близких людей. По правде говоря, сбежала. Так было легче и лучше. Но новую жизнь начать было сложно. Годы тоски и мучений, депрессии и вечной учебы. Подростковые проблемы, гулянки, ссоры с родителями, все было утоплено в учебе, которую я так сильно не любила. Я стала врачом, на удивление родителей. Видимо, спасать людей, действительно, мое призвание, которое засело глубоко в крови. В свои почти двадцать пять лет, я стала замученным взрослым. Интровертом, любящим одиночество, и не позволяющим никому вторгаться в мое личное пространство. Стоит ли говорить, что первые и последние мои отношения были в далекие пятнадцать лет?       Лишь два человека из прошлой жизни знали хоть что-то обо мне и моей жизни. Сетцуна Мейо и Ами Мицуно. От первой ничего не укроется, а со второй частенько пересекаемся на конференциях и курсах повышения квалификации. Так и живет нынешняя недокоролевы Хрустального Токио. Жизнью простой смертной девушки, а могла бы…не могла. — Доктор Цукино! Усаги-сама! Ну, что же это такое! — голос моей медсестры ворвался в картинки прошлого. Госпожа Чи Ёсида настойчиво трясла меня за плечо. — Усаги! Милая моя, иди, приляг на кушетку. А если кто зайдет, а тут доктор Цукино лежит на полу! Меня же уволят, что я не забочусь о вас, — сетовала женщина, пытаясь растормошить меня. В ее словах была доля правды, но усталость и сонливость брали верх. Хотелось послать к черту незримых нарушителей моего спокойствия. — Чи-сама, — простонала я, с трудом принимая сидячее положение. Что не говори, а эта женщина знает, на какие рычаги надо давить.       Чи Ёсида — моя медсестра. Дородная женщина средних лет вырастила двух дочерей и теперь активно взялась за мое опекунство, стоило только ей узнать, что моя семья находиться далеко. За что я очень благодарна, именно она заботится обо мне, как о родной. Наверное, благодаря ей, я еще не посадила свой желудок и не умерла от голода. Именно госпожа Чи заменяет мне мать и отца. Родители редко приезжают ко мне, а я не еду в Токио по своей воле. Не хочу вспоминать прошлую жизнь. Горький осадок все же остался. Но теперь вряд ли кто-то назовет меня дурочкой. — Может, мне медбрата позвать? — строгий голос Чи подстегнул меня. Не хватало еще мне этого позора. — Вколет тебе витаминчиков. Или капельницу поставит, у меня рука тяжелая, деточка, будет больно.       Странные у нас с ней отношения. В порыве гнева или, когда волнуется Чи-сама перепрыгивает с официального обращения на неофициальное, чем вызывает мою улыбку. Интересно наблюдать, как из доктора Цукино, за секунду я превращаюсь в «деточку» или «милую». — Встаю! — Домой бы тебе, моя милая. Тебе отдохнуть нужно. Выспаться. — Если бы, у меня еще обход больных, заполнение карточек и еще к профессору Акияма зайти надо бы. Он ничего мне не сказал вовремя операции, даже упреков не было, — в маленькой комнатке при кабинете пахло свежестью и лавандой. Стянув сеточку с головы, чувствую, как тяжелой волной, обрушиваются золотые волосы. — Так значит, все хорошо было, постаралась на славу. Больных ваших я сама обойду, что я им укол не поставлю? — доброта госпожи Ёсиды не ведала границ, под ее тихие сетования, я и уснула.       Мне снились старые сказки и легенды. Я в длинном платье принцессы, подруги и Мамору. Ужасы пережитых дней частенько навещали меня во снах. Ярких и красочных. И почему-то я всегда спасаю мистера Джиба, рискуя своей головой. То от безумной королевы Берилл, то от Нехелении, а в ответ слышу ужасное: «Усако!». И холодные синие глаза бывшего жениха. Почему он спасал меня так редко? Должно быть все наоборот. А если и спасал, то только потому, что надо. Куда как с большим желанием и пылом Мамору приходил на помощь малознакомым девицам. Этакий принц на белом коне. Во мне же видел палача? Девушку, навязанную вселенной в невесты, и от которой не избавиться. И понимание пришло так поздно, что становится тошно от совей назойливости.       В сумочке же я всегда носила старую брошь с серебряным кристаллом. Правда со временем брошь превратилась в пудреницу, и большую часть времени обитала в специальном кармашке. Детская привычка и боязнь потерять ценную вещь, что так тщательно оберегала в юности, никуда не делись. Порой проводила рукой по граням кристалла, и тогда он теплел, словно живой. Мое напоминание и последнее доказательство того, что я когда-то принадлежала к венценосной династии. Сейчас я скорее так же печальна, как Сецуна Мейо, что всегда навещает меня. Воину времени не помеха найти бывшую принцессу и воина в матроске. Сбежавшую принцессу. Она моя единственная связь с девочками и прошлой жизнью.       Воин Времени пыталась вернуть все назад, обещала, что все наладится и я сама себе придумала проблему. Вот только мы обе теперь знали, то не будет так как раньше. Будет хуже. А ненависти и лжи мне хватает. На том и сошлись, принцесса Серенити живет своей жизнью, воины своей, принц Земли ушел из памяти и из сердца. Но при сильной необходимости королева Серенити сможет правит и одна, чем я хуже своей матери?       Дверь хлопнула, и я подскочила на кушетке, едва не свалившись. Состояние было разбитым, не хотелось выходить из своей коморки, но карточки сами себя не заполнят. Собрав длинные волосы в хвост, стараюсь подавить зевок. В кабинете суетилась Чи-сама, в углу работал чайник, закипая. В моем животе жалобно заурчало. Плетясь из своего укрытия, я едва ли чувствовала себя врачом, так жалкой девчонкой. — Сейчас сделаю кофе, всухомятку пирог есть невкусно! — ласково говорит она, настроение у нее хорошее, с чего бы это? — Только что узнала, что к нам в больницу перевелся молодой врач-анестезиолог. Все медсестры возле него уже вьются! Как будто нет другой работы, кроме как обхаживать нового врача.       Вот и причина хорошего настроения. Понятно. Мое прямо пропорционально стремится вниз. — Даже не начинайте! — прошипела я, закатывая глаза. Чи-сама уже год, как пытается подрабатывать свахой. Но пока безуспешно. По кабинету разносится дивный аромат кофе. На столе появился кусочек пирога и полная чашка ароматного напитка. — С чего это, к нам пришел молодой врач? Никто из начальства не обмолвился и словом о новеньком. — Ну, а что, он не женат, и очень даже красив. Умен. — Ёсида-сама не унималась, игнорируя мои стенания, и нахваливала незнакомца, хотя сама, как пить дать, не видела его. — Может, надоел парнишке Токио или откуда он там, вот и решил перевестись, где по спокойнее будет. Не вечно же вам одной быть! Я не смогу всегда быть рядом, Усаги-сама. «Очередной пижон, или бабник!» — про себя подумала я, боясь озвучить свои мысли вслух. Сама же помешивала в чашке сахар.       Сосредоточившись на заполнениях карточек и назначений, не заметила, как посторонние звуки отошли на второй план. Бормотание медсестры успокаивало, создавая почти домашнюю атмосферу. Кабинет стал родным домом, а с появлением доброй тетушки, и вовсе уютней. На губах расплылась улыбка, а в душе разлилось тепло. Ощущение, что я дома. Только Шинго не хватает и его криков.       Выныриваю из потока болезней и назначений, когда раздался уверенный стук в дверь. И в кабинет проходит мужчина в белом халате. Позади меня слышится восторженное сопение, неужели красавец новенький явился? Зачем? Не просто же так. Чую возможное вмешательство моей медсестры, что с легкой руки позвала красавца на чашечку чая. Чисто случайно. Неспроста же она мне рассказывала о нем столько времени, почву прощупывала. А тут и он явился. Сваха, Чи-сама. Как есть сваха. — Добрый вечер. Извините за вторжение, я новый врач-анестезиолог, еще пока не обжил свой кабинет, у вас не найдется заварки? — голос у незнакомца должна признать пробирал до мурашек. Я бы даже сказала сексуальный, с хрипотцой. — Добрый вечер, конечно, всегда рады помочь, молодой человек, — тетушка засуетилась, как юла. Ее взгляд, который я не видела, но ощущала, мог сказать о многом. Она сделает все, лишь бы только свести нас. Я тихо застонала, ибо знаю, на что способна эта женщина. Сколько свиданий пришлось попортить и сбегать. — Здравствуйте, — чуть с опозданием отвечаю я, отрываясь от своего занятия.       Перед моим взором предстал юноша, похожий на бога. Высокий, широкоплечий блондин с пронзающим взглядом. Еще бы медсестры с ума не сходили. Таких парней в нашей больнице точно нет, ни один медбрат ему в подметки не годится. А самому молодому врачу тут под сорок что ль. Бабник еще тот, ни одну юбку не пропустит мимо себя. Преступление брать таких врачей на работу! Длинная светлая челка и оправа модных очков мешали рассмотреть цвет глаз. Но общая картинка мне показалась знакомой. Где-то глубоко внутри мое сердце тревожно забилось.       Наши глаза встретились, я чувствовала, как пробежал электрический разряд. Мне потребовалось несколько секунд, для того, чтобы узнать потрясающего незнакомца. Мы сверлили друг друга удивленными взглядами. Я точно знаю, кто это. А по его выражению лица могу сказать одно, и он догадался кто я. Но как такое может быть? Он всегда любил гонки, мотокросс, легкую атлетику. Он первый гонщик в Японии и «Формулы-1». И уж в деньгах потребности не имеет. Каким ветром его занесло в медицину? Так далеко от Токио? Точно ветром. Я и забыла.       В памяти всплыли обрывки юности. Короткая юбка, задорные оданго, и он рядом. Ловко спасает меня от очередной атаки демона. Или заигрывает у всех на виду, пропуская сквозь пальцы длинный золотой локон, но никто не придает этому никакого значения. Все знают две пары нерушимы. Но я уже тогда знала, что все, что он говорит — правда. Никакой игры, чтобы вогнать меня в краску. А подруги смеются и подначивают.       Если бы только госпожа Ёсида знала о его семейном положении, она бы перестала сводить меня с ним. Мы смотрели друг на друга, пытаясь сопоставить картинки «до» и «после», что не хотели вязаться. Признаться, из памяти стерлись некоторые черты лица. Изменения были, но не значительные. Вспомнилась первая наша встреча, признаться, тогда я чуть не влюбилась в него. Он так отличался от Мамору, всегда был добр и галантен. Они как две противоположности. Блондин и брюнет. Оба принцы. Оба защитники. Оба влюблены, но в разных девушек.       Молчание затягивалось. Чи-сама, так увлеклась хлопотами, что не видела того, как мы уставились друг на друга. Мои глаза широко распахнулись, когда в поле зрение попали настенные часы, и я, в панике, подскочила с места. Несомненно, напугав обоих, я видела, как дрогнули плечи юноши. — Чи-сама! — истерично взвизгнув, я бросилась в ординаторскую. — Я совсем забыла, что сегодня должны были привезти новый диван! Черт! Я уже опаздываю! Машина должна приехать через полчаса. — Честное слово, как дитя малое! — беззлобно отозвалась женщина, собирая со стола вещи и складывая их в сумку. — Извините, сейчас спроважу свою ненаглядную подопечную и вами займусь. Опять забыла, не дай боже опоздает! — молодой человек откровенно забавлялся происходящим, внимательно наблюдая за всем, что происходит. — Усаги-сама, осторожнее только. Руки берегите, и тяжелое не поднимайте! Ваши руки на вес золота. Мало ли завтра операция будет. — Я умчалась! — золотоволосым вихрем вылетела за дверь, хлопнув так громко, что окна зазвенели. — Девчонка! Опять завтра придет усталая и голодная! Строптивица! — женщина качала головой, ругая свою молодую начальницу. — И что, что хирург, а отдыхать тоже надо! — Извините мне мое любопытство, а как зовут вашу начальницу? — Усаги Цукино. — Все сходится. — тихо прошептал Харука Тено. Ослепительно улыбнувшись, Тено еще раз поблагодарил женщину за сахар и заварку, вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. — Надо же, жизнь налаживается неочевидными путями. И принцесса нашлась! Осталось дело за малым.

***

      Сказать, что я был удивлен и шокирован, ничего не сказать! Я знал, что рано или поздно судьба нас вновь сведет. Но все случилось так…стремительно. Впрочем, как обычно!       Я перестал чему-либо удивляться. Харука Тено. Бывший воин Урана. Принц этой далекой и холодной планеты, я прошел через огонь и воду. Повидал столько монстров, что все ужастики мира ничто. Я защищал границы, лишь бы только мою принцессу не трогали, лишь бы только ей жилось хорошо.       А что получил? Вселенная была против этого союза. Дважды. Принцесса Луны и в этом веке отдана защитнику Земли. Завидую. Но на лице, как обычно, маска. Удар под дых пришел, откуда не ждали. Усаги сбежала, оборвав все связи. Куда ни глянь пустота и неизвестность. Мамору Джиба не возвращается из Америки, и дерзко хамит в трубки, если интересуешься жизнью его бывшей девушки. И все бы ничего, но пропажа нашлась сама. И вот спустя столько времени, я вижу ее в больнице.       Усаги Цукино стала врачом, кто бы мог подумать, что моя принцесса возьмется за ум. Станет хирургом. Не думал, что она выберет такую сложную профессию. Я всегда представлял ее в милых платьицах, такую всю воздушную и сказочную. Через, что прошла бедная девушка, что так кардинально изменилась? Переехать из Токио, однозначно, была самой хорошей идеей.       Это был мой самый лучший день, несмотря на то, что до этого момента все было бестолковым и неправильным. Совсем как тогда, когда мы искали Миссию. И резко все встало на свои места. Сама Вселенная мне благоволит. Сама богиня Луны — Селена дает мне шанс, я уверен. Может быть старая королева Тысячелетия наконец на моей стороне, и хоть немного, да помогает. И я не собираюсь упускать такую возможность.