Now Or Never

      Усаги с большим трудом разлепляет глаза, не понимая, где находиться. Первая мысль была, что она уснула у себя в кабинете, но что-то не сходилось, пусть шестеренки в голове работали очень медленно. Она точно помнит, как ее усаживали в машину, и они ехали в машине, пусть и не знает куда, несколько раз она приходила в себя, но быстро забывалась. Интерьер комнаты ей не знаком, от чего она пугается не на шутку. Неизвестность всегда пугает.       Чувство де жа вю снова не покидает ее, она лежала на большой двуспальной кровати, одна. В пустой комнате. Нервный смешок сорвался с губ златовласки. Когда-то давно она очнулась в похожей ситуации. Неужели ей снова предстоять терпеть приставания какого-нибудь ненормального. Не хватало длинного белого платья, для большей убедительности. Но и в этой комнате, Цукино чувствовала себя неуверенно и одиноко. — Немыслимо! — сама себе говорит девушка. Во рту непривычно сухо, хочется воды, ощущение такое, как будто она вот-вот умрет от обезвоживания. Но спасительный стакан с живительной жидкостью находиться на столике рядом с кроватью, отбросив все посторонние мысли златовласка быстро осушает стакан, вытирая рот тыльной стороной руки.       Пора было выбираться из непонятной комнаты, что ее пугала. Медленно к Цукино возвращались обрывки памяти, и теперь она знала, кому предъявлять претензии, потому что пусть в теле и чувствовалась слабость, руки слегка дрожали, а голова гудела, все спускать на самотек она не собиралась. Но скорее всего Мамору был не виноват в ее слабости, просто очутился не в то время и не в том месте, собирая все шишки на себя, попав под горячую руку. «Но от чего я могла потерять сознание?» — с трудом выбравшись из мягкого плена кровати, девушка медленно двигалась к двери, надеясь, что ее не заперли в комнате, и она не узница.       Мамору ей ничего плохого вроде бы не делал. Вот только стаканчик выпитого кофе начал вызывать подозрения и резкое дружелюбие Эйко. Эйко. Улыбчивая медсестра. Вот с кем надо было поговорить. Картинка сложилась в голове, ведь вкус у кофе был странный, ни один сладкий топпинг не имеет такого привкуса и таких последствии. И противный холодок пробежал по телу, кто знает, что могло с ней случиться, уйди она одна на улицу. Нужно поблагодарить Мамору за такую заботу, и ехать поскорее к себе. Вероятно, Харука ее ищет, и очень волнуется.       Дверь, к счастью, оказалась открытой. Ранее утро немного нервировало, это могло означать только одно — она проспала всю ночь в неизвестной квартире, с уже посторонним для нее мужчиной. И ей пора собираться на работу. А еще хотелось бы с брюнетом поговорить, обсудить все, о чем они так и не поговорили, и что, несомненно, озвучить нужно. Тихий шум доносился из другой части квартиры, и Усаги неуверенно шла на звук, уже догадываясь, что ее ждут на кухне.       Мамору увлеченно готовил завтрак, слушая по телевизору утренний выпуск новостей. Картина выбила дух, и защемило в сердце, именно о таком будущем она грезила, будучи еще девчонкой, но сейчас увиденная картина пугала. Одинокая слеза покатилась по девичьей щеке, она снова оплакивает свое прошлое и несбыточное будущее, но уже в последний раз. Сколько она может топтаться на одном месте? Больше она не хочет такого совместного будущего, ни короны, ни дворца, ничего. Это не ее мечты, и больше не ее любимый мужчина. Все в прошлом. — Усако, ты уже проснулась? — заботливо интересуется Мамору, вытирая полотенцем руки, а девушка быстро стирает влагу со щеки. — Почему ты плачешь?       Ничего от него не скроешь, как о ней заботятся. С какой целью? — Все хорошо, — упрямо отзывается Цукино, опускаясь на стул, что ближе всего стоял к ней. Она не хотела показывать свою слабость перед кем-то, она больше не та плаксивая девчонка, что пускает слезы почем зря. Все в прошлом. — Мне нужно ехать на работу. — Конечно, — даже не пытается спорить Мамору, он ставит тарелки на стол, включая кофе машину попутно. — Но сначала не мешает позавтракать, вчера ты не ужинала.       Усаги с подозрением посмотрела на брюнета, так хотелось задать еще несколько вопросов, но ее живот громко заурчал, привлекая внимание, алея щеками, девушка решила отложить все на потом. Омлет действительно выглядел очень аппетитно, и запах еды, вызывал повышенное слюноотделение. Завтракать в компании Мамору было неловко, общих тем для разговора не находилось, спрашивать о новом не зная старого — нелепо. Оба тушевались, но Джиба от чего-то нервничал сильнее, чем вчерашним вечером, в то время как Усаги хмурилась, будучи уверенная, что покинет эту квартиру после завтрака, и все забудет, как кошмарный сон. Было и было, к чему ворошить прошлое? Пусть все там и останется.       Устало подперев голову рукой, девушка гоняла по тарелке одинокий кусочек омлета. Усаги казалось, что она выспалась за эту непонятную ночь, но почему-то глаза вновь стали слипаться против воли, и непонятно откуда подкрадывалась усталость под ручку с коварной тошнотой. Аккуратно отодвинув тарелку на середину стола, девушка положила голову на скрещенные руки, крепко зажмуриваясь. «Да что это такое?» — мысленно паниковала златовласка, ей хотелось застонать от безысходности и жгучей обиды, очутиться немедленно, как минимум у себя дома, и тогда она смогла бы себе помочь. Глаза снова начинала застилать непонятная пелена. Пол расплывался. — Усако, ты как? — доносится обеспокоенный голос Мамору, которого, собственно, видеть и слышать не хочется. — Отвратительно, — шипит в ответ девушка, стараясь унять поднявшуюся тошноту, но все без толку.       Усаги представляет пугающее море, в котором она находится почти в самом эпицентре, дрейфуя на маленькой лодочке посреди волн, что намного большее и страшнее. Ее вот-вот накроет. Почему все так складывается, неужели вчера Эйко действительно подсыпала ей что-то страшное, настолько, что побочные действия проявляются до сих пор. А она не сможет самостоятельно выбраться из этого, Мамору просить тем более не станет. — Может, тебе лучше прилечь на пару минут? — голос Джиба стал противным и ненавистным, и именно сейчас он о ней заботится, а ей не сбежать, не увернуться и не схитрить.       Встать тоже не получается, что уже говорить о гордой походке независимой девушки. Как же сейчас она, наверное, жалко выглядит. И ведь снова ее несут на руках, а она тихо сидит, силясь разглядеть лицо брюнета, найти некогда любимые черты. На секунду прикрыв глаза, девушка открывает их вновь, но на руках ее несет не Мамору, темные волосы от чего-то стали русыми, и Усаги недоуменно хлопает глазами, стараясь стереть наваждение.       Как это произошло? Ее только что, на руках нес Мамору, как получилось так, что теперь она в руках у Харуки? Что за шутки такие? Это ее пугает. Она точно помнит, что завтракала две минуты назад с Мамору Джиба, как перед ней оказался Харука Тено? — Ха.рука? — неуверенно и как-то жалобно зовет златовласка, стараясь привлечь внимание гонщика к себе. Тено замирает с ней на руках в коридоре, удивленно хлопая ресницами, слегка прикусывает нижнюю губу. Улыбается неуверенно, смотрит настороженно. — Да, «оданго», — Мамору не может понять, какого черта Усаги вспомнила этого выскочку. И уж тем более ему не хочется копировать манеру речи и поведение Тено. Харука, вот кто меняет девушек, как перчатки. — Ты давно меня не называешь «оданго», — хмурится Усаги, старое прозвище непривычно режет слух, но она быстро переключается на то, что ее волнует прямо сейчас. — Мне страшно, Харука, я не понимаю, что происходит. А еще я не могу понять, куда ушел Мамору, и как ты нашел меня? Я что-то упустила, верно. — Я тебя везде найду, «куколка», — и снова не то, ласковое обращение обоим режет слух, от чего оба замирают. Мамору прокалывается второй раз подряд в обращениях! Дьявол! И почему все парни планеты и ближайших планет постоянно пытались приударить за его девушкой, сделать ее своей. Он что шутка какая-то для них? Предмет декора? И вообще он не обязан помнить все их подкаты, но сейчас это упростило бы им жизнь, и зависит вся его судьба.       Усаги вновь молчит, напрягает зрение, ей некомфортно, от чего она напряжена, натянута аки стрела, готовая к спуску, но перед ней по-прежнему Харука. Она в его крепких объятиях, и в принципе ей большего не надо, но почему тогда и гонщик напряжен? А может от того, что тоже нервничает, искал её. Развитое шестое чувство у девушки спит, и не подает никаких признаков. — Тебя что-то беспокоит? — Усаги прикрывает глаза, пытаясь успокоиться окончательно. Она в надежных руках, все насущные проблемы они смогут решить вместе. Гонщик молчит подозрительно долго, но он все же отвечает. — Ты права, Усаги, — любимый голос искажается и дрожит по неизвестной причине, а девушка заинтересованно приоткрыла затуманенный глаз, тем самым давая знак продолжать говорить, — как ты смотришь на то, если я попрошу твоей руки?       Холодная капелька пота скатилась по виску брюнета. Он спрашивает второй раз, а точнее третий. Первый был давным-давно, еще до его отъезда в Америку, а сейчас страшнее вдвойне, ибо принцесса Луны видит ненавистного Урануса, с которым, судя по всему, они встречаются. И как только дорожки пересеклись? Злость захлестнула брюнета, но опомнившись, натянул улыбочку, молчание затягивалось. — Харука ты сейчас делаешь мне предложение? — неуверенно отзывается Цукино, разум играет с ней плохую шутку, она совсем недавно слышала что-то похожее, но стоило чуть напрячь память, как голова отзывалась ужасной болью, и приходилось прекращать напрягать свои извилины и бессмысленные потуги.       Предложение было похоже на гром среди ясного неба. Ее тайное желание начинало сбываться, и это пугало и окрыляло одновременно. Но от нее все еще ждали ответа, поэтому зажмурившись, Усаги думала, взвешивая все стороны. — Да! — сухо отвечают ей сверху, и это служит для нее сигналом к ответу: — Я согласна, — щеки Усаги стремительно краснеют, как маков цвет, от нахлынувшего смущения. Девушка сама не понимает, почему так быстро согласилась, правильно ли она поступила? Обычно еще нужно спросить у родителей, но тут… Сомнения и тревожные голоски начинают что-то нашептывать. Очередные сомнения, после которых обычно начинаются большие проблемы и дни само копания. — Тебе нужно отдохнуть, милая, — Харука сияет, как начищенный пятак, сверкая белозубой улыбкой. Голова девушки опускается на подушку, да такую мягкую, что глаза сами покорно закрываются. — Я сам займусь всеми хлопотами. У тебя будет самое красивое свадебное платье, и нас распишут в ближайшие дни, с этим не стоит тянуть.       Мамору медленно пятится к выходу из комнаты, любуясь уснувшей девушкой, и бормоча для себя о предстоящей свадьбе, что будет самой красивой. Усаги с трудом открывает глаза, собираясь сказать, как же сильно она любит блондина, но перед ней стоит не ее принц. Мамору Джиба испуганно смотрит на нее, пока златовласка буравит его гневным взглядом синих глаз. Мамору пугается такого осмысленного взгляда, крупно вздрагивая. — Мамору? Что ты тут делаешь? — удивленно вскрывает Цукино, но свинцовое тело ее не слушается, и она снова проваливается в забытье, которое сейчас ее страшит. — Слишком быстро она приходит в себя, как сделать так, чтобы она продержалась в таком состоянии еще хотя бы сутки? А после даже Тено не страшен будет, да и сделать ничего не сможет.       Упомянутый Харука Тено все это время не мог найти себе места, беспокоясь о своей принцессе. Сайто смог выбить видеозапись с камеры наблюдения больницы, что снимала улицу и теперь искал старенький фольксваген. Менеджер также напряг по своим связям пропускные пункты и таможни, из города девушка не сможет уехать, как бы Джиба не старался.       Гонщик выл от безысходности, потому что не знал, где Усаги и все ли с ней хорошо. Принц Урана поклялся, что при встрече разобьет лицо Эндимиону, чтобы больше не думал, что его бывшие возлюбленные спустя продолжительное время рады его видеть. — Мы найдем ее, Тено, — Сайто, в ободряющем жесте, потрепал плечо друга. — Я боюсь за нее, как бы не случилось непоправимого, предчувствие чего-то плохого, — зло цедит Харука, до хруста костяшек, сжимая кулаки. Менеджер ничего не говорит, ему самому страшно за девушку. Еще страшнее, когда они найдут их, успеют ли? Уже прошли ровно сутки, а информации кот наплакал.       Сайто давно не проводил бессонные ночи в машине, и на телефоне, но кинуть Тено, не смел, позволяя гонщику урвать несколько часов сна, а порой и сам отключался за рулем. Они найдут Усаги, а Джиба светит срок, уж Сайто позаботится, чтобы ему впаяли по самое не хочу. Из вредности менеджера.

***

      Усаги совсем не смешно. Ее тело ужасно затекло, а реснички неприятно слиплись. Что это такое? И почему она уснула за туалетным столиком? На ней неудобное свадебное платье, с очень пышной юбкой, верх платья отделан кружевом и шелком, и везде умопомрачительная вышивка, судя по всему ручная работа, легкий макияж, красивая прическа и длинная фата. Совсем как в ее детских мечтах. Что за черт? У нее, что свадьба сегодня. — Милая, ты готова? — к ней заглядывает мужчина, облаченный в черный смокинг, от чего девушка приоткрывает рот. Харука Тено красив до безумия. Так это все не сон? Это правда. А все долгие дни до свадьбы так быстро пролетели, что она и глазом не успела моргнуть, вот только почему она не может вспомнить ни один день?       Выбор платья, торта, украшений, да хотя бы то, как они выбирали шарики или другую мишуру, что так важна на свадьбе. И почему она видит так плохо, что случилось с ее зрением? Неужели она выпила спиртное в такой важный день? — Потому что, ты плачешь, глупая, — Усаги хлопает длинными ресницами, а с ее щек стирают слезы. И вправду плачет, сегодня такой счастливый день для них. А она как обычно… — Просто, я так рада! — Я знаю, милая, еще немного и мы навсегда будем вместе.       Златовласка прикусила нижнюю губу, о чем-то задумавшись. — Харука, почему ты больше не называешь меня «принцессой» и «котенком»? — неожиданный вопрос Усаги, застал врасплох Мамору, зубы скрипнули от злости, едва не повредив эмаль. Он-то думал, справился, смог одурачить, а тут ему прилетает удар ниже пояса. — Почему ты так думаешь, принцесса? Это не так, — Джиба протягивает руку девушке, помогая подняться. Любимое обращение режет слух, звучит не так. В белоснежном платье, с прической, Усаги выглядит потрясающе, и Мамору начал бы ей поклоняться, но еще слишком рано. Ему нужно вернуть былое, чувствовать свое могущество наследного принца, а потом и короля.       Как только волосы Цукино начнут менять свой цвет и становиться серебристыми, Мамору будет знать, что наладил свою жизнь, которую неосторожными действиями едва не лишился, наивно полагая, что его будут ждать столько, сколько он хочет. Девушка идет за ним, неуверенно, как будто пьяная, путаясь в длинных юбках. Воздуха не хватает из-за тугого корсета, но она готова вытерпеть эту пытку, улыбаясь отнюдь не радостной улыбкой своему будущему мужу. «- Простите, юная леди, могу я попытаться вместо Вас? — незнакомый мужской голос врывается в диалог подружек, улыбаясь во весь жемчужный рот. Усаги никогда не видела такого красивого юноши, даже ее Мамору рядом не стоит с этим божеством. Слишком красив.       Перед ними с Минако стоит высокий блондин, в школьной форме «Мюген». И этот голос девушка навсегда запомнила, иногда воскрешая в своей памяти, пока не встретила потрясающего парнишку во второй раз, но уже в парке. Его наглость нравилась ей, он слишком комфортно чувствовал себя, играясь с ней, сыпал комплементами, и открыто флиртовал. Божество».       Усаги хлопает глазами, сидя на заднем сиденье машины, вперед она не смогла сесть из-за пышного платья. Почему она вспомнила первое знакомство? Да так реально, как будто это было только вчера. И они снова и снова играли в гонки, досаждая, друг дружке. Смущенно девушка накинула фату на лицо, скрывая себя и свое непонимание от гонщика, в ответ слышится веселый хохот Харуки. Но это не то, почему? Смех принадлежит не ее любимому гонщику.       «Она сидит на лавочке, теплый летний день был прекрасным, но омрачало только одно. В ее день рождения любимый не уделил ей внимания, и даже не понял, за что получил жгучую пощечину и вопрос о желанном подарке. Мамору подумал, что его девушка обыкновенная транжира. Обидно до глубины души. Но почему-то в парке она встречает эту красивую парочку. Харука и Мичиру, и правда сама льется из нее. — Неужели у меня, наконец-то, появился шанс стать твоим парнем, котенок? — впервые другой парень так ласково смотрит на нее, не требуя абсолютно ничего. Мичиру злится и капризно надувает свои губы, утаскивая гонщика подальше от девушки, что одиноко сидит на лавочке, вытирая слезы».       Златовласка хмурится сильнее, снова утопая в событиях, что были далеко в прошлом. Она совершенно не обращает внимания на то, что машина остановилась, и водитель покинул свое место, направляясь к задней дверце. «Салон не похож на феррари, и цвет не желтый», — эта мысль набатом била по вискам. — «Что за черт?»       Думать долго не получается, ей срочно нужен свежий воздух, что она себе снова надумывает? Кто ее похитит и зачем? Она просто нервничает, так бывает у всех невест, и, конечно, же, вспоминает те дни, когда они просто были друг дружке не кем. Харука подает ей руку, ожидая, неуклюже Усаги выбирается из машины, уходя глубоко в свои мысли, пока они не спеша идут в загс. Ее рука покоится на сгибе локтя мужчины, а ее пальцы аккуратно поглаживают, успокаивая. — Ты счастлива, Усаги? — Харука тихо шепчет, целуя ее руку. — Да! «Нет!» — истерично верещит ее подсознание, от чего златовласка снова спотыкается, а Мамору успевает ее подхватить, добродушно посмеиваясь. По лесенкам они идут еще медленнее вдвоем держат пышные юбки, чтобы невеста не упала. «- Ну, давай заплачь! — зло процедил Харука, он насмехался, издевался и глумился. — Рыдающая принцесса! — вторила Мичиру, пытаясь сделать больнее, и это правда больно, но почему Усаги терпит? — Зря надеетесь, не заплачу! — она держится за свое плечо, желая одного, чтобы все это закончилось, и он перестал злиться на нее, и смотрел как всегда добрым и все понимающим взглядом, но пока, что, увы».       Усаги хватает ртом воздух, это воспоминание сильнее предыдущих. Оно пропитано ненавистью Харуки, и непониманием, но уже от нее самой. Здание загса пугает своими гостями и шумными толпами, что так весело хохочут, от чего девушке хочется убежать. Испарина появилась на лбу у Усаги, она давно понимает, что что-то не так, вот только от нее все ускользает, но не сейчас. Ненависть Урануса в тот день была осязаемой, и сейчас она ее отрезвила. Аккуратно подняв голову, принцесса видит Мамору, не Харуку, а в ушах продолжает звучать хриплым голосом, что она так сильно любит: «Ну, давай заплачь!»       Вся ситуация ее пугает, и мороз бежит по коже. Ей нужно как то убежать, но при этом не показать того, что она больше не видит галлюцинации, и то что, теперь пусть все ее и смазано, но она четко может сказать, что перед ней стоит Джиба в смокинге, а не любимый гонщик. «Невероятно!» — Усаги хочет позвать на помощь, но еле сдерживается, мило улыбается Мамору, когда тот нервно смотрит на нее. Проверяет. А она готова вот-вот разразиться рыданиями. — Как-то тут слишком душно, котенок, ты не хочешь воды? — как-то ласково щебечет он, предлагая бутылочку простой воды. «Вода! Вот оно что!» — красной строкой бежит предложение. — Не нужно, все хорошо, мне бы до уборной дойти, не могу больше терпеть, — невинно отвечает Усаги, прикладывая колоссальные усилия для того, чтобы ее голос не дрожал. Хотя сердце едва ли не выскакивает из груди, ускоряя свой ритм. Мамору застыл, не зная, что делать в такой щепетильной ситуации. Этого он не предвидел, а должен был. — Милый, я тоже отлучусь на пару минут, — верещит девушка, что сидит рядом с Усаги на мягком диванчике. Еще одна счастливая невеста. Златовласка поднимается следом за незнакомкой, с извиняющейся улыбкой, целуя Мамору в щеку, незаметно скривившись. — Я быстро! — томно шепчет ему на ухо, понимая, что больше шансов у нее не будет на побег. А ее тело очень ненадежный союзник. Но пока что все идет отлично, брюнет настороженно кивает, и отпускает девушку.       Усаги аккуратно идет за незнакомкой, подавляя в себе желание, поднять юбки и припустить со всех ног. Ей безумно страшно от своей выходки, но главное убежать за это время, как можно дальше. Делая вид, что хочет подышать воздухом, златовласка, натянуто улыбаясь всем подряд, смогла выбраться на улицу. Голова стала кружиться сильнее из-за духоты и корсета, а страх быть пойманной снова сковывал все тело. Крепко держась за перила, девушка смогла спуститься по лестнице, по которой несколькими минутами ранее поднималась, а после, быстро подхватив подол платья, побежала. Все звуки смешались в один.       «Этот момент она будет помнить очень долго. Концерт «Трех звезд» под открытым небом собрал очень много поклонниц. Все подпевали их песням, но что-то должно было случиться, и это произошло. Откуда-то сверху на них обрушился целый град сверкающих сгустков энергии. Она никак не успевала увернуться, всегда была копушей и нерасторопной. Но ее талию обвили сильные руки, и вот она уже аккуратно болтается в чьих-то объятиях. Харука пришел ей на помощь, просто не мог не прийти, защищая свою принцессу. Он злобно проклинал брюнета в красном костюме, ведь искренне считал, что все беды от него. Но сильные руки на своей талии Усаги помнила до сих пор».       Харука больше не мог сидеть в машине, именно поэтому он вышел на улицу, отыскав островок старбакса. Кофе хотелось очень сильно, как и спать, в принципе. Эмоции уже не хватало ни на что, и даже обычное «спасибо» было брошено, как-то со злостью. Его бесило то, что они остановились недалеко от загса, где все были счастливы и радовались жизни, в то время, как он страдал и мучился от незнания. Сделав маленький глоток кофе, Харука хотел облегченно выдохнуть, но гонщик закашлялся, в него на полном ходу кто-то врезался, а стаканчик с кофе безвозвратно упал на асфальт, расплескав все содержимое.       И честное слово, это была последняя капля, в его море терпения. Харука поднял голову, собираясь возмутиться и наехать на того, у кого глаз совсем нет. Но так и замолчал, ибо в него врезалась чья-то невеста! Девушка, придя в себя зло, подняла синие глаза, встречаясь взглядом с Харукой, после чего резко сорвала с себя фату, выбросив ее на дорогу, таким обыденным движением, словно каждый день это делала. И ее, кажется, совершенно, не смущал тот факт, что она привлекает внимание окружающих.       Подняв голову, Усаги опешила. Перед ней стоял Харука Тено и смотрел на нее непонимающим взглядом. Девушке стало страшно и тошно одновременно, это казалось каким-то замкнутым кругом, из которого не было выхода. Харука же потрясенно раскрыл рот, не веря своим глазам, он с жадным интересом оглядел девушку, пытаясь что-то в ней отыскать. Невысокая блондинка с длинными волосами цвета расплавленного золота, бездонные синие глаза, напоминали синеву летнего неба. В белоснежном платье из кружева и дорогого атласа незнакомка, казалась фарфоровой куклой.       И гонщик хотел бы сжать ее в самых крепких объятиях, но увидел, что глаза его принцессы затуманены и стоит она неровно, словно боится вот-вот упасть. И увидев его, не бежит к нему в объятия, а стоит, открывая и закрывая рот в страхе. Все заканчивается ровно в тот момент, когда ее окликают. — Усако! Вернись! — послышался позади голос запыхавшегося жениха, как мог понять по костюму и выражению лица Харука, недоуменно поглядывая то на блондинистую невесту, то на парня, что бежал за ней впопыхах. Увидев Усаги рядом с Тено, Мамору запаниковал. — Ты все не так поняла! Это ни то о чем ты подумала, дорогая! Он фальшивка! — в ужасе взмолился жених, сокращая дистанцию. Ему оставалось каких-то шагов двадцать.       Эти слова оказались спусковым механизмом для златовласки. Она повисла на шее настоящего Харуки, заходясь настоящей истерикой. Тено только и ждал решающего действия от нее, с готовностью подхватывая любимую. Зло, сверля Мамору, ожидая, когда же Сайто вылезет из своей машины. Чуть прищурившись, Тено заметил вдалеке толпу мужчин, что бежали в их сторону, Джиба предстоит долгое разбирательство в полицейском участке. — Все будет хорошо, принцесса, ты в безопасности, — мурлыкал ей на ухо Харука, пытаясь успокоить. — Садись в черную машину, ты едва стоишь на ногах.       Усаги молча кивала, с невероятной резвостью для невесты в пышном платье, подхватила белоснежный подол, рванув к машине, насколько ей позволяло ее обмундирование. Не растерявшись, девушка, не глядя, швырнула в сторону обручальное кольцо, до этого долго скручивая его с пальца. Ее голова сильно болела, и хотелось провалиться под землю. Она видела двух Харук, не зная, какой из них ее. Но выбрала правильного, потому что именно эти объятия и эти руки она помнит. Тено же удовлетворенно смотрел на то, как несостоявшегося жениха повязали три здоровенных парня и повели в противоположную сторону.       И если бы Харука не жил в постоянном напряжении, то сегодня он точно бы подумал, что был задействован в съемках очередного мыльного сериальчика, который будут показывать на всех каналах и которой никогда не закончится, но он тут же отбросил эту мысль, потому что камер нигде не наблюдалось. На дороге одиноко валялась белоснежная фата. Улица опустела очень быстро, всего минуту назад вокруг происходило невесть что, и вот опять привычная серость дней. Лишь баночка, валявшаяся на асфальте, и белая фата доказывали, что происшедшее не было плодом больного воображения.       В это же время в салоне иномарки бушевал залетавший в открытое окно промозглый ветер. Волосы, уложенные в шикарную свадебную прическу, растрепались, а слезы, катившиеся градом, испортили весь макияж. И как она только могла когда-то любить этого человека? Судорожно дыша, Цукино ждала, когда же к ней сядет Харука, что так долго говорил с кем-то на улице. И чужой человек ее безумно пугал. — Все хорошо, моя принцесса, — стоило только гонщику сесть в салон, к своей девушке, как новый поток слез обрушился на него. Он обнял свою девушку, укачивая в своих руках. — Только благодаря тебе, я смогла выбраться оттуда, — прошептала Усаги, сквозь поток слез. Харука неуверенно хлопает глазами, не понимая, о чем она говорит.       А в голове у Усаги вертится лишь одно: «Ну, давай заплачь!» И она плачет, ведь завтра обязательно будет радуга и светлое будущее вместе с Харукой.