Папоротниковые руки

Стоит вам по небрежности оставить незастегнутыми полы вашей нежности, и вот вы уже попались.

Жан Жене, «Богоматерь цветов»

За столом повисла томительная пауза. Пронаблюдав за бегающим взглядом Чимина, Юнги горько усмехнулся. А после, зевнув, встряхнул головой, чтобы прогнать сонливость, и поднялся из-за стола, прихватив свою и чужую чашку с недопитым кофе. На резкую смену положения тело отозвалось головокружением и тяжестью в конечностях. Реакция Чимина была предсказуемой. — Нет траха — нет кофе. Съёбывай, ты вроде уже оклемался. Юнги принялся мыть чашки в мойке. — Н-нет, погоди, — Чимин подорвался за ним следом. На заплетающихся ногах подошёл со спины и накрыл тёплой рукой его предплечье, покрытое коротким ровным рядком шрамов от лезвий. — Я просто… — Просто боишься находиться рядом со спидозным, я в курсе, — нейтрально отозвался он. Юнги привык настолько, что это даже перестало его задевать. В конце концов, если он будет каждому встречному читать лекцию о своём диагнозе, никаких нервов не хватит, а от стигмы полностью избавиться всё равно не получится. Чонгук с Тэхёном просто были отбитые, у них тормоза напрочь срывало, и за годы совместной практики они его перестали бояться. Дядя, собственно, думал, что и тому, и другому, в отрицательном статусе ходить недолго осталось — они ебались друг с другом без защиты, при этом ходили налево, как на работу. Риск передачи стремился к нулю, так что каждому встречному о себе он не распространялся, иначе бы совсем без мужиков остался. Да и случайный партнёр мог наброситься на него с обвинениями, что, мол, это Мин его заразил, а на деле, этот хрен подхватил ВИЧ у кого-то другого. В их кругах внимательные партнёры редко встречались, лишь единицы вообще хоть чем-то интересовались, кроме гениталий. Более взрослые мужчины были самыми отбитыми в этом плане и отрицали существование любых болячек, поэтому от дэдди-кинка Юнги быстро избавился. Да и прежде всего, нулевая нагрузка — это гордость. Для этого ему пришлось годы глотать по пять таблеток по чёткому графику. — Не-ет! — протянул Чимин, стукнув его по плечу кулаком. — Я не хотел тебя обидеть, — уронив голову так, что лбом ткнулся меж его лопаток. — Я надеюсь, ничего страшного не случится… — У меня неопределяемый вирус, я тебе говорю, — выдал он с раздражением. Зачем он вообще ему это объяснять начал? С вещами на выход — и никаких проблем. Жизнь на трезвую голову была такой тяжёлой штукой. От анализа своих поступков у него разболелась голова. У Юнги рука с напененной губкой для посуды замерла над кружкой. Он впал в ступор от того, как парень после его слов обернул руки вокруг его талии и уложил голову ему на плечо. Днём тот буквально накачался мяу с коксом, полез на Юнги, а потом словил передоз и перестал реагировать на любые ласки. Начал обращаться с ним, как с прокажённым, а потом стал обнимать за талию, прижавшись к спине, как герой сопливой мелодрамы. Что за эмоциональные качели он тут устроил? — От тебя воняет блевотиной, — Юнги нервно сглотнул. Чимин на это фыркнул и толкнул его в плечо. Отошёл к тумбе и опёрся на неё руками позади себя, широко расставив ладони. Плед начал с него сползать, как кожа с ядовитой змеи. — У тебя есть, чем почистить зубы? — Дома почистишь, — Мин услышал немного наигранный вздох разочарования со стороны парня и покачал головой, поражаясь его нахальству. — Я хочу тебя поцеловать… — В ванне не распакованная щётка в верхнем ящике. Зубную пасту сразу увидишь.

***

Чимин надолго застрял в ванной. Юнги за это время переделал домашние дела, а именно — поставил свою чашку в сушку, а Чиминову бросил в раковине, потому что из-за засора воды внутри набралось уже по максимуму. Кружки у него, конечно, все были наворованные из кафешек. Он плюхнулся в кресло и залип в телефон, где его своим бредом начал атаковать курнувший Хосок. Когда Чимин вернулся из ванной (а он всё ещё ходил в трусах и пледе), Юнги вновь взглядом скользнул по его идеальной фигуре, но потом ему вдруг вспомнилось: — Я не видел твоей обуви на пороге. В чём ты пришёл? Фирменное что-то? — В кедах Сен Лоран, — настороженно протянул Чимин. Он модельной походкой прошёлся до кровати и скинул с себя плед, будто красуясь голым торсом. — Значит их спиздил Тэхён. — Что?!

***

После непродолжительной истерики Чимина и того, как Юнги нехотя, но написал в мессенджер Тэхёну пару ласковых, стало совсем нечего делать и не о чем говорить. Он закурил, Чимин к этому отнёсся резко негативно, начав махать рукой и показательно кашлять. Кокс, значит, можно, а табак — нет? Юнги показал свой недавний анализ, где вирус вовсе не был определён в крови. Чимин рассматривал его анализы, как семейный фотоальбом. Пиздец. Но зато это, кажется, убедило парня заняться с ним сексом по новой. Юнги никогда ранее не демонстрировал свои ноль вирусных частиц в одном миллилитре плазмы крови. Чимин стал первым, и то потому, что Юнги неудачно проговорился. Зато он себя обезопасил от обвинений в случае чего. — Так и будешь в труханах ходить? — покосившись на его пах, решил он узнать. — Могу снять, — отложив бумажки в сторону, Чимин наклонился ближе и ухмыльнулся уголком губ. — Снимай или уходи, я хочу спать.

***

— Ты всё равно уже совал в меня сегодня, — рассудил Чимин, пока Юнги, на чьих бёдрах он сидел, вылизывал его шею и мял за выдающиеся груди. Раз дело уже сделано один раз, можно и второй — вот, что он хотел донести. Кажется, Дядя вот-вот будет вознаграждён за свои страдания. Сжав ягодицы парня в ладонях, Юнги горячо выдохнул в районе впадинки между ключиц. Чимин запустил руку ему в волосы, принявшись мягко массировать кожу головы. У Юнги шевелюра год, наверное, не видела ножниц, и многие думали, что он какой-то неформал, но на самом деле он был всего лишь лентяй и совсем немного — модник. — Я хотел тебя. Ты мне понравился. Ничего не изменилось, — запрокинув голову, торопливо прошептал Чимин. — Прошу только, без засосов. Юнги за сегодня сказал больше слов, чем за весь предыдущий месяц, и это настораживало. Чимин был странный: вешался на него, хотя Юнги был не какой-то там красавчик. А вот Чимин был… Красивым, как актёр или модель, но низеньким. О его роде деятельности оставалось только строить догадки. Может, он вообще фрезеровщик? Так или иначе, Чимин был не просто красивым, но и богатым, и последнее было скорее недостатком. У Юнги были причины ненавидеть богачей, как и у любого человека. Эту реакцию можно подавить, сказать себе, что кто-то заработал, заслужил, кому-то просто повезло, но это чувство всё равно никуда не уйдёт. Зависть? Может быть. Осознание того, что у тебя крадут эти деньги, что тебя используют большие дядьки? Не все приходят к этому умозаключению. Монолит, система, основанная и поддерживаемая тотальной промывкой мозгов средствами массовой культуры. Система угнетает силы человека и не даёт самореализовываться. Мир создаёт мечты за людей и сам же их рушит. Подчинение тела и разума, потребление без конца — альтернативная наркомания, а надежда — это морфий, который капитализм пускает людям по венам. Когда ты желаешь вырваться из системы, сбрасываешь розовые очки, тебя причисляют к уродам, потому что ты перестаёшь приносить бабло. Юнги собрал бинго маргинала: гей, наркоман, ВИЧ-положительный. Совершенно бесполезный элемент общества. Юнги не хотел отношений, а на подобное с Чимином он вовсе мог не надеяться. Поражало, что для человека непросвещённого парень довольно быстро смирился со статусом Юнги. Дядя повёл себя слишком неосмотрительно, так близко подпустив к себе парня на одну ночь. Меф порождал экстраверсию, эмпатию, симпатию к другим — буквально всё, чего Юнги от природы не имел. По этой причине он не мог отделить эффект психоактивных веществ от собственного родного психоза. Вдруг он и впрямь запал? Понравился человек, неважно чем — глазами, задницей, и всё — ты пропал. Чимин принимал, заглатывал его слова, как сперму. А Юнги продолжал заталкивать ему в глотку оскорбления и свой скверный нрав. — Эй, погоди, — Дядя спихнул Чимина с себя, когда парень потянулся пальцами к резинке своих трусов. Чимин упал на подушки. — У тебя остался кокс? — На одну дорожку хватит, — недовольно пробурчал Чимин, складывая руки на животе. — Хочешь взять? Он, в общем-то, не обязан был всем рассказывать про себя. Остатки совести, видимо. Заразить кого-то он всегда панически боялся, но он был зависим от секса, от химсекса. Мефедроновая нимфомания. Экстази-экстаз. Шлюшка скачет на игле. Наркотик без секса может существовать, секс без наркотика — нет. Тупо не захочешь. — Если ты хочешь, чтобы я тебя хорошенько выебал, давай сюда, — Юнги упёр руки в боки и выжидающе уставился на парня на кровати. Чимин поймал его взгляд и раскинул руки в стороны, выгнулся в пояснице. Он закинул голову и начал перебирать ногами, нарочито игриво соблазнять. Ткань боксеров в причинном месте уже была сильно натянута. — Что? — Я тебе не нравлюсь? — Чимин сел на постели и подцепил бельё пальчиками. Оттянув резинку трусов, он её выпустил, и та с сочным звуком шлёпнула его по ягодице. Он поворочал задом и сам себя похлопал по упругим половинкам, начал тянуть трусы чуть ли не себе на уши, красуясь ягодицами с лёгким загаром. Юнги залип на этом зрелище и толкнулся языком в щёку. Это было слишком горячо, тело парня было слишком красивым и сексуальным. — Я хочу принять, — ответил Дядя. — Если примешь кокс, тебе не очень-то будет хотеться. Как думаешь, зачем я его замешал с мефом? — фыркнул Чимин. Неразборчиво пропыхтев, Юнги опустился на корточки перед ящиком стола и принялся искать свою последнюю надежду, то есть капсулу с мефом. Можно было просто принять виагру, но тогда будет безумно скучно. Он услышал скрип кровати за своей спиной. В следующий момент на стол перед его лицом упал пакетик с порошком. — Тебе на будущее, — у возвысившегося над ним Чимина уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке. Юнги всмотрелся в его лицо, и внутри что-то екнуло. Нет, только не это. «Пожалуйста, больше не улыбайся, иначе я приму смертельную дозу». Это будет лучше, чем страдать от неразделённой любви. Дядя нашёл мяу и, отсыпав половину, втянул носом большую часть. Скривился от обжигающего слизистую специфического запаха кошачьей мочи, да так, что язык высунул. К этому дряному вкусу и запаху не привыкнуть. Чимин, чтобы немножко взбодриться, принял остатки от его дозы. — Теперь иди сюда. Юнги сгрёб Чимина в охапку и повалил на кровать. Парень отозвался заливистым смехом и обнял его за шею. — Ты пробовал принимать анально? Там всё даже лучше всасывается, — Юнги приподнялся на постели и за лодыжки дёрнул парня на себя, вклиниваясь меж его ног. — Рекомендуешь? А, может, лучше я тебя приму анально? У тебя большой член, я хочу его, — облизнув губы, промурчал он. Чимин прикрыл глаза, когда Юнги начал натирать его пах через бельё. — Трахни меня пальцами… — У меня есть перчатки, может так тебе будет спокойнее, — рассудил Юнги и сполз с кровати. Что это за забота, Юнги Мин? С каких пор тебе не поебать на какого-то левого парня? Может мяу-мяу так действует на мозг? Или совсем уже плохо с нервной системой? У Юнги были перчатки где-то среди этого бардака. Джин всучил их ему, полагая, что если он и будет ширяться с парнями, то будет это делать, как ёбаный медбрат с ваткой. Но Юнги не колется — этого доктор не учитывал. — Перчатки? Как в порно, где засовывают по локоть? — Могу и по локоть, — пожал плечами Юнги и не сдержал усмешки. — Прости, не поклонник фистинга. — А Ставке, то есть Тэхёну нравится, — хмыкнул он и принялся искать перчатки. Потом оглянулся на Чимина, растянувшегося на его постели. — Встань раком и закрой глаза. Чимин надул губки и сбросил с себя трусы, буквально вылетел из них, на волю выпуская крепкий стояк. Из-за плеча Юнги наблюдал за ним. Оторваться было сложно. Чимин повиновался, укладываясь грудью на постель. Раскрылся, ещё и задом начал вилять. Юнги пришлось… Прикрыть глаза и попридержать дружка от импульсивных подёргиваний. Вид завораживающий: тело Чимина было таким эстетичным, гладеньким, податливым, как у балеруна. Точно! Юнги видел таких по телеку. В трико. Какой же Чимин наивный. Мин сам ни за что бы не подставил свою жопу так. — Тогда я ему все внутренности через зад выдеру за свой Сен Лоран… Это воровство! Как я домой-то пойду?! — запричитал Чимин, притянув к себе подушку, чтобы устроиться на ней поудобнее. — Когда ты дашь поцеловать себя? Я же проси… Ахх… Он сладко протянул гласные, когда Юнги пролил добрую порцию холодноватой смазки на впадину меж округлых ягодиц — так много, что она капнула на простыни, оставив видимый влажный след на гладкой коже. Юнги стиснул зубы и зажмурился, смял бугорок у себя на белье. — У тебя охуенная задница… Ох… Мяу его так вставил или то, каким отзывчивым был этот симпатяга со скульптурным телом и прекрасной попой? Внутри взбурлило желание броситься на него, войти одним толчком и ебать, как отбойный молоток. Осторожно, на кровати происходят дорожно-ремонтные работы! Возможно обрушение потолка и ночной шум. Отнеситесь, пожалуйста, с пониманием и не вызывайте ментов ни в коем случае. Слава богу, этажом ниже жил токсикоман-любитель техно. — Управимся с этим побыстрее, хочу поймать кайф, — не ходя вокруг да около, с звонким шлепком он натянул синюю перчатку на одну руку. Юнги небрежно размазал лубрикант вокруг сжимающейся дырочки. Чимин крутил бёдрами и выгибал спину. Бегающим взглядом глаз с наверняка уже расширившимися зрачками Юнги смаковал чужие изгибы, острые лопатки, ровный тон смугловатой кожи. Юнги ввёл в парня средний палец и протолкнул его глубже. Он поймал чужой мягкий стон всеми своими органами чувств. Пройдясь языком по позвонкам шеи, он огладил изнутри горячие стенки, а следом добавил и второй палец — безымянный. Чуть согнув пальцы, упёрся в заветную точку. Звонкий стон заставил Юнги зажмуриться до звёзд перед глазами и навалиться сверху всем телом. Как же хорош был этот Чимин, присыпанный сладкой белой пудрой в нейронах мозга Юнги. Как горяча была эта кожа, как пальцы в нитриловой перчатке, объятые сфинктером, скользили внутрь, словно по маслу. Им вторили звуки музыки — хлюпанье смазки, обволакивающие слух постанывания. — Ты, твой голос… Спой мне песню… — губами скользя по линии позвоночника вниз, беспорядочно шептал Юнги. — Спой мне, а когда я вставлю тебе, возьми самую высокую ноту, а потом поцелуй меня, когда будешь кончать. — Мм, я хочу, пожалуйста, ты такой сладкий, наверняка твой член тоже… — Это ты сладкий, — он вновь проехался по простате. — Твоя кожа сладкая. Знал бы ты… — болтушка Юнги вошёл в комнату с ноги и начал раздавать комплименты, вырубив хмурого Дядю одним ударом. — Перевернись… Чимин развернулся на кровати, когда Юнги освободил его зад от пальцев и лёг, тут же выгнувшись, расставив ножки. Парень внимательно следил за ним из-под трепещущих ресниц. Томно и в нетерпении. Юнги свёл его колени, заставив Чимина лечь чуть набок, и ввёл уже три пальца, оставляя только большой и мизинец на свободе. С поцелуями и посасываниями от подтянутого живота он прошёлся до сосков. Поочерёдно всасывая то одну бусинку, то другую, он продолжал стимулировать партнёра изнутри. Слышал слетавшие с губ вздохи Чимина внутри самого себя — звуки раскладывались на ноты, на волны, скачущие вверх-вниз. Голова кружилась от ощущения тёплой кожи, напряжённых сосков под языком. У него уже глаза закатывались от кайфа. Что же будет, когда он вгонит внутрь свой член? Райские сады, облака на бескрайнем небе в яркий летний день. Больше никакой тьмы, никакой зависимости от одурманивающих веществ, никаких тревог. — Ах, Юнги… Там, да, там… Пожалуйста… Юнги резким движением взял его лодыжку и вновь развёл ноги, чтобы облегчить себе доступ к дырочке. Чимин был гибкий малый и открывался без стеснения. Он знал, что его гладкое тело, мягкая кожа, выразительный зад и симпатичный член с розовой головкой идеальны, и выставлял их напоказ, как драгоценности Британской короны. Пальцы второй руки Дядя обернул вокруг чужого члена, опускаясь от центра влажной головки до самого основания. Тёплая плоть, по которой рука скользила так легко, благодаря нагревшейся от жара тела смазки, в ладони ощущалась чудесно. Пальцами он провёл по его гладкому лобку, будто проверив на наличие изъянов. Чимин обронил громкий вздох на грани стона, втянув живот. Юнги приоткрыл рот в восхищении. Днём всё было совершенно иначе. Днём он был раздражённый и неудовлетворённый, а Чимин — зелёный и неотзывчивый от передоза, незнакомая резиновая кукла с идеальным телом. — Ещё? — Хватит, давай уже… — прерываясь на судорожные вздохи, произнёс Чимин и прикрыл глаза. — Хочу твой член… И впрямь. Зачем играться с пальцами, если есть член? Слишком засмотрелся, в погоне за каждой реакцией Чимина забыл о своём мучительном возбуждении, но волшебный порошок снимал все негативные ощущения. Юнги поцеловал его линию челюсти. Чимин попытался поймать его губы своими, но вместо этого лишь влажно скользнул по щеке. Поцелуй был той единственной вещью, которая Дядю удерживала от тупого коленопреклонства перед этим парнем. Юнги извлёк свои пальцы и легонько похлопал рукой во влажной перчатке по дырочке. Чимин уцепился за его руки, не желая отпускать, но Юнги пришлось потянуться за резинками. Парень ёрзал под ним и коленями сжимал его талию, нарочито постанывая от нетерпения, тянул имя Юнги. Мин стянул перчатку с пропотевшей руки и быстро управился с гандоном. Подхватив Чимина под колени, он вклинился меж разведённых ног. Прижался пахом почти вплотную, перенеся вес тела на руки. По коже в тех местах, где бёдра Чимина касались его, разливалось особое тепло. — Хочу тебя, — выдохнул тот, прогнувшись в спине. Когда Юнги приставил головку ко входу, чёрт его дёрнул направить взгляд в сторону тёмных глаз. Расширенные зрачки затягивали, как чёрная дыра. Пропал, залип, сглотнул тяжело, словив от ласкового и страстного взгляда из-под полуприкрытых век приход, вспышку небывалого удовольствия в паху. Они одновременно облизнули губы, и Юнги понял, что просто не сможет протянуть до конца, если не поцелует прямо сейчас. Он налёг сверху, и, введя член внутрь, прямо на губы собрал эти ноты. Высокий стон и громкое низкое мычание в унисон. Горячо, туго, скользко. Это тепло породило новое химическое соединение — уровень гормонов и серотонина в ЦНС повысился до опасного для жизни. Серотониновый синдром — это опасность, которой подвержен любой наркопотребитель… А бета-эндорфин, или один из гормонов секса, по своей химической структуре аналогичен героину. Можно было запросто словить передоз. Чимин обнял его за шею и наклонил голову вбок, чтобы глубже проникнуть языком в рот. Юнги толкнулся вперёд, ворвавшись на всю длину. Обладатель сладких губ крупно вздрогнул и двинулся навстречу, сталкивая их до упора. Юнги вбился резче, заглушив громкий скулёж. Они не могли оторваться друг от друга, вылизывая, посасывая, сталкиваясь зубами. Это было более запретным и ещё более возбуждающим, чем член одного в заднице другого. Вновь резкий толчок внутрь. Чимин простонал в поцелуй, легонько прикусил его губу и оставил полосы от ногтей на лопатке. Юнги прошипел от лёгкой боли и оторвался от сладких губ. Для этого ему пришлось собрать все силы, благо доза давала их в избытке. Пальцами сжав его плотные бёдра, он заставил Чимина приподнять ноги и набрал быстрый темп. Поддерживать высокую скорость при малой амплитуде было проще, а эффект потрясающий. Как будто нежно, и в то же время страстно. И Чимин был потрясающий. — Боже, какой ты… — Хочу сверху… — меж громких вздохов просил Чимин. — Давай… Да, да, чёрт. Юнги в стоне приоткрыл рот и потянул Чимина за руки, заставляя обнять его за шею. Они перекатились на постели, и желание Чимина сбылось. Чимин прогнулся в пояснице, извился бёдрами, принимая его в себе глубже. Юнги заворожённо смотрел на его лицо с раскрасневшимися щеками. Как возбуждённые коты, они смотрели друг на друга безумными глазами. Почти не моргая, следили за сменой эмоций на лицах. Юнги уложил руки на округлые бёдра, переведя взгляд на мокрые, потёртые и покрасневшие губы, прекрасные-манящие. Чимин повёл бедром, подставляясь под ласки. Дядя не чувствовал ничего кроме острого удовольствия, сердце гнало горячую кровь к паху как бешеное — никакой усталости, никакого ощущения затянутости. Все чувства были обострены — он ощущал партнёра, тепло кожи, его вес, давление на член. Чимин раскрытой ладонью провёл по его груди, подцепляя сосок, и начал двигаться. Каждое следующее движение вверх-вниз становилось быстрее предыдущего, он буквально начал скакать на нём и получал такой кайф, что закидывал голову и сам себя гладил по шее, груди, разводил ягодицы, надрачивал член, постанывал практически без остановки. Они ловили ладони друг друга, касались, исследовали каждый сантиметр покрытой испариной кожи. — Чувствуешь, как я глубоко в тебе? — Мм… Да! Хорошо… Так хорошо, — выдохнул Чимин, собирая ладонью влагу на шее, спускаясь по острым ключицам к своей груди. — Нравится, когда тебя седлают? — Очень, — Юнги сжал в ладонях чужую талию и закусил губы до боли. Где-то под полом заколотил технорейв, и Чимин ускорился, а их стоны стали звучать громче. Юнги потянул его на себя и, взяв его лицо в ладони, глубоко поцеловал. Теперь Юнги вбивался в его тело, за талию прижав парня к себе. Чимин наклонил голову, упав на грудь, и протяжно стонал, цеплялся за его плечи и руки, с силой сжимал бока. Их стоны долбили в уши под это ебучее техно, которое Юнги на отходах ненавидел так, что рвал на себе волосы. — Перевернись, крошка, ляг, — зашептал Юнги, так и не прекращая с толчками. — Возьми меня сзади, — с настойчивостью попросил Чимин, и Юнги оставалось только подчиниться. Он уже был близок к грани, и лучшей позы, чтобы кончить, было сложно придумать. Он будет покусывать загривок, будет сжимать шею, носом зарываться в волосы на виске, когда эйфория накроет его до вспышек под веками. У кромки волос на виске Чимина уже стекала капля пота. Она завлекала; влажная дорожка, оставляемая ею, заставляла следить за путешествием этой чёртовой капли, как за течением ручейка под ярким солнцем. — Буду ебать тебя всю ночь, — Юнги озвучил своё желание, с рыком толкаясь внутрь. Так и не выпуская ягодиц из ладоней, он перевернулся, только сделал он это незачем — Чимину нужно было быть сверху, чтобы слезть, поэтому Юнги обнял его за талию и перевалился на бок вновь. Перед глазами промелькнуло удивлённое лицо Чимина, а следом он почувствовал, как его лопатки и зад бьются о поверхность пола, укрытого ковром. Изо рта вырвалось хриплое «Блять». Чимин буквально стёк на него с кровати, ложась сверху, и заливисто засмеялся. Юнги подхватил его птичье щебетание. Чимин тут же запрыгнул на его член и начал двигаться неторопливо, пока Юнги то посмеивался, накрыв лицо ладонью от стыда, то охал. Спиной он буквально теперь мог чувствовать этот беспорядочный шум и биты музыки, и передавать этот долбёж прямо на простату партнёра, как полупроводник. Он шлепнул парня по ягодице и грубо сжал её в руке, чуть отводя в сторону. Чимин надрывно и протяжно застонал, запрокидывая голову, и наклонился к нему, чтобы поцеловать, сплетая языки. Юнги выскользнул из парня и принялся потираться членом ему между ягодиц. Они мягко постанывали, мычали в жарком поцелуе. Юнги за плечи оттянул парня от себя. — Телом на кровать. Ты хотел сзади… — О, да! — воскликнул Чимин, тут же перекинув ногу через Юнги, чтобы выполнить это. Он грудью улёгся на кровать и вцепился в сползающие простыни, когда Юнги пристроился сзади. Мин одним толчком вошёл в него и, чтобы кончить хотя бы примерно в одно и то же время, начал помогать Чимину рукой, накрыв его член жаркой ладонью. Другой рукой Юнги гладил, зажимал меж пальцев сосок Чимина, вызывая у того крупную дрожь и стоны-вздохи. Чимин, вцепив ногти в его ягодицы, с опасно выгнутой спиной толкаясь навстречу, пытался насадиться по максимуму. — Я уже, сейчас! — воскликнул Чимин на новом прицельном толчке, нежась от прикосновений щека к щеке. — И я, и я, малыш... Кончить одновременно удалось. Это длилось добрых полминуты, и кто-то со стороны счёл бы эти звуки слишком громкими, если бы не знал, что эти двое подзарядились с помощью некоторых веществ. Чимин под ним чуть не рыдал от удовольствия, Юнги думал, что словил микроинфаркт, ибо по телу стрельнула безумно приятная боль. Приоткрытыми губами он скользнул по линии позвоночника Чимина, руками сжимал его бока и ягодицы, прижимал к себе за талию, собирал эти чёртовы капли пота. Уебаться можно. Он трахнул идола. Наркотик не отпускал. Пытаться уснуть было просто глупо, а возбуждение сохранялось у обоих, поэтому вопрос, что делать дальше, даже не стоял. По новому кругу.