Вокзал для двоих

Пути делали крутой поворот в сторону. Антон, а вслед за ним и Арсений, тоже повернул в сторону. Здесь в тупике отдыхали пассажирские вагоны, много вагонов, с самых разных маршрутов. — Понял, мы будем искать пустой вагон! — догадался Арсений. — Вы умный, но не совсем. Вагоны все заперты, чтобы шпана не лазила. Мы ищем мою двоюродную сестру, она работает проводницей. — А вы мне почему-то сразу понравились! — вдруг признался Арсений. Антон обернулся и внимательно посмотрел в глаза мужчине. А после они бежали по пустому, неосвещенному коридору вагона и ломились в дверь каждого купе. Все двери подряд были на запоре. Наконец одна из дверей поддалась и отодвинулась. Двое мужчин влетели в купе, стремительно задвинули дверь и… начали целоваться неистово, жарко словно боялись, что и здесь им помешают или они сами передумают. Антон оттолкнул его первым, отступил на шаг, прижимая ладонь к горящим губам, тяжело дыша прошептал: — Все! Хватит! — Нет, не хватит! Я только вхожу во вкус! — улыбнулся Арсений и протянул руку. — Ну, иди ко мне. — Это добром не кончится! А я по купе не шляюсь! — Я догадываюсь, — шепнул Арсений. Антон нахмурился. — Ты на что намекаешь? — Ни на что! — Ты что имеешь в виду? — парень повысил голос, — или ты думаешь, что я тут со всеми так, кто даст чаевые побольше? — Антон, что ты несешь? — А ничего! У тебя на уме сейчас только одно… И молчи! Мы вместе все равно не будем. — Почему? — удивился Арсений. — Потому что я — вокзальный официант, а ты — пианист. — Не говори глупостей… — Ты говоришь это, потому что тебе другого сказать нечего. — Какое имеет значение, у кого какая профессия! — Ты еще толкни речь про то, что любовь не имеет пола. — Ну, Антош, ну, перестань! — растерянно забормотал Арсений. — Я тебя привел в мягкий вагон, чтобы ты отдохнул. Отдыхай, — Антон отступил в коридор и лязгом задвинул дверь. Сам перешел в соседнее купе и заперся. Теперь они лежали на соседних койках, но разделенные перегородкой. — Как ты думаешь, — нарушил тишину Антон, — какой срок тебе могут дать? — В лучшем случае — три года. — Я приеду на суд, — вдруг заявил парень, — и скажу им, что это не ты сделал… Арсений уже понимал, что Антон с его характером действительно может приехать. — Тебя никто не послушает! — А я скажу, что ты мне сам рассказывал! — А я отрекусь! Кому поверят — тебе или мне? — Три года — это много. — Много, — выдохнул Попов. — Для меня это, впрочем, значения не имеет. Ты здесь больше не покажешься! — Антон вздохнул. — Антон, мы с тобой взрослые люди. Этот разговор через перегородку — противоестествен. — И никогда у нас с тобой, пианист, ничего не будет! Потому что ты мне вот так взял и понравился сразу, вместе с твоим пижонским дипломатом и диетической курицей прям бесишь, не могу! Арсений повернулся спиной к обидчику и процедил сквозь зубы: — Спокойной ночи! Они помолчали. Довольно долго. Даже чересчур долго. — Ты что делаешь? — наконец-то нарушил тишину Антон. — Обижаюсь на тебя! — А что собираешься делать? — Спать! — ответил недогадливый Арсений. — Ты идиот? — Опять оскорбления? — Арсений фыркнул. — Ты совсем придурок, что ли? — с нажимом произнес Антон. — Теперь я понимаю, что совсем! — обрадованно воскликнул Арсений, до которого, наконец, начало доходить. — Я иду! И он ринулся в соседнее купе. Дверь с лязгом отъехала в сторону, Антон протянул руку, хватая мужчину за ворот рубашки, затягивая его в купе, впечатываясь губами в его губы. Арсений целовал страстно, хаотично скользя руками по худощавому телу. — А у нас теперь, что, типа брачной ночи? — Антон не удержался от шутки. — Какая горячая у меня малышка. В темноте, в свете дальних фонарей, глаза напротив блеснули жарким огнем, и Арсений плавно скользнул вниз. — Бля, — Антон охнул, откидывая голову назад, запутываясь пальцами в темных волосах, легонько их сжимая. Арсений отсасывал быстро, без намеков на нежность, дрочил, вылизывая стоящий колом член парня, пока тот не потянул его за волосы наверх, шепнул в припухшие губы: — Я же тебя сейчас так оттрахаю, на три года вперёд хватит, — а затем толкнул его на нижнюю койку. Коварный Арсений Сергеевич улыбался… Утром, когда Арсений проснулся, Антона уже не было. Мужчина соскочил со ступенек вагона и резво побежал вдоль состава к зданию вокзала. В утреннем ресторане было безлюдно. Официанты сновали вдоль столов, готовясь к прибытию первых утренних пассажиров. Арсений остановился в дверях и разглядывал Антона. — Иди, поешь! — вдруг мотнул головой парень, замечая его, — тебе накрыто! Он показал рукой на соседний столик и продолжил разносить тарелки. Столик, за которым уселся Арсений, поражал белизной скатерти, изысканностью сервировки и обилием еды. Но Арсений не ел. Он не отрываясь смотрел на высокого официанта. По радио объявили: — Скорый поезд Москва-Краснодар прибывает на первый путь. Круглые вокзальные часы показывали 12:10. В толпе оголодавших транзитников, штурмом бравших ресторан, Арсений разглядел юркого армянина. Как и позавчера, Сергей нес два чемодана, других, разумеется. Он подошел к Антону, и они о чем-то заговорили. О чем именно, Арсений не слышал. И это его раздражало. — Шаст! — Сергей сиял, — прячь чемоданы и погнали. — Отдайте паспорт! — за его спиной появился Арсений. — Извини, друг, — с акцентом заговорил Сергей, — промашка вышла… Держи свой паспорт… С меня причитается… — Возьми деньги, это за твои дыни! — Антон протянул армянину пачку рублей. — И ещё вот, что ты просил поберечь, — в карман армянина перекочевала ещё одна пачка денег, стянутых резинкой. — И уматывай отсюда! — угрожающе прошипел Арсений, — чтоб я тебя больше на этом вокзале не видел! — Опаньки! Так вот, кто тут пригрелся. Шаст, чё за дела? — А ну! Пошел вон! — повысил голос Попов. — Ой, как я перепугался! — скорчил мину армянин и с силой, тыльной стороной ладони, ткнул Арсения в грудь. Тот не устоял на ногах и рухнул на пол. — Значит, как я понимаю, сотрудничество кончилось? — армянин нахмурился. — А я, между прочим, сегодня привез клевый товар! Легкий, чистый. Двенадцать пар итальянских сапог. Стоят дохрена, ты пусти их… Но узнать, почем идут нынче итальянские сапоги на черном рынке, помешал Арсений. Он поднялся с пола и изо всех сил толкнул Сергея в спину, тот, устояв на ногах, обернулся и, несмотря на свой небольшой рост, так врезал в ответ, что пианист отлетел в сторону и свалился на пол, со звоном увлекая за собой стол с посудой. — Я больше не собираюсь заниматься твоим товаром не чистым, ни грязным! — Антон говорил так, будто на его глазах не происходило никакой драки. — На что ты жить-то будешь, шантрапа? На чаевые? — не удержался от едкого комментария Сергей. — Как-нибудь проживу! — и Антон спокойно обратился к пассажирам: — Не забывайте расплачиваться! — Ну-ну, — буркнул армянин и подхватил свои чемоданы, — ещё пожалеешь, — и проходя мимо пытавшегося подняться Арсения, произнес: — Ноги совсем не держат, бедолага. А затем поезд Москва-Краснодар уехал с ним, вместе исчез и армянин с чемоданами. В зал зашёл лейтенант Макаров Илья и обвел взглядом место происшествия. — Шаст, опять твой пассажир буянит. Может в камеру его, она у меня уже от барышень свободна. — Все в порядке, Илюх, иди, — Антон вздохнул и начал собирать с пола осколки. — Да, мы в порядке, — произнес Арсений и присел рядом, облизывая разбитую губу. — Пойду, куплю тебе билет… А то смотреть на тебя тошно… — Антон вздохнул. — Куда брать билет-то? Арсений недоуменно пожал плечами: — Естественно, в Грибоедов. А оттуда я полечу в Москву. — Я знаю. К той, которой телевидение дороже любимого человека, — хмыкнул официант и зашагал в сторону билетных касс. — Мне билет в Грибоедов! — В какой вагон? — спросила кассирша. — В самый, что ни на есть мягкий. А то пассажир у меня головой ударенный. — Есть только общий! — И тут ему не повезло, — покачал головой Антон, — давайте общий, куда деваться. В зале ожидания, проходя мимо междугородного телефона, Антон остановился, подумал о чем-то, а затем подошёл к телефону, достал бумажку с московским номером Арсения и набрал его. — Это жена Арсения Сергеевича?.. Здравствуйте… Нет, вы меня не знаете… — и тут спокойствие его оставило. — Скажите, девушка, вы хорошо спите? Совсем не идиотский вопрос! — Антон выдохнул. — Как вы можете отправлять в тюрьму ни в чем не повинного человека?! — Но я-то знаю, что это не он… Вы сидели за рулем! Вы!.. — Что? — парень изменился в лице. — Я вам не верю!.. — и издевательски добавил: — Чуть не забыл узнать — штакетник для забора вам завезли? Антон повесил трубку и прислонился к стене, не в состоянии двинуться с места… Так он постоял немного, а потом медленно побрел в ресторан. — Вот ваш билет! — Антон протянул его мужчине. — Поезд в Грибоедов отходит через сорок минут… Они шли по перрону. Молчали. Потом Антон нарушил молчание: — Я говорил с твоей женой по телефону. Она утверждает, что это ты сбил человека! — Действительно такое сказала? — Арсений вздохнул. — И каким убедительным тоном! Попов остановился: — Она же не может сказать правду никому, тем более первому встречному. — Но она мне это выпалила сразу же, без промедления. Это у нее отработано. — Может быть, она и права. В протоколе ведь так и записано! — Но ведь это же подло! — Антон нахмурился. Арсений с улыбкой посмотрел на Антона, обнял за плечи. — Хоть кто-то за меня переживает. — А ну, посторонись! — раздался зычный крик. Они отскочили друг от друга. Автокар-разлучник потащил между ними бесконечную вереницу груженых тележек. Сначала они растерянно смотрели друг на друга, потом заметались вдоль состава, пытаясь соединиться. Казалось, этому дурацкому составу не будет конца. А когда звякнула последняя тележка, Арсений кинулся к Антону и прижал его к себе, обнимая. А потом они стояли на пешеходном мосту, который был переброшен через пути, облокотившись на перила. Под ними раскинулась вся станция со всем сложным хозяйством, с платформами, с многочисленными путями, с самыми различными строениями, с беспокойными маневровыми паровозами и замершими товарными составами. — Как же ты будешь ехать до Грибоедова без денег? — Антон обернулся. — Как-нибудь доберусь… — Возьми вот хоть пару сотен! — Антон протягивал ему деньги, и Арсений покачал головой: — Не нужно, правда. — Возьми или я обижусь, — Антон нахмурился. — Ой, вот только не надо, боюсь все же получить от тебя подносом по голове, — Арсений засмеялся и принял деньги, — я тебе их не смогу вернуть, даже если захочу. У меня ни твоего адреса, ни твоей фамилии… — Адрес простейший — Заступинск, ресторан на вокзале. А фамилия моя Шастун. Минуточку… — протянул Антон. — А как твоя-то фамилия, я в паспорт не заглядывал… — Зачем тебе? Лучше всего про меня забыть! — Должен же я знать фамилию человека, которого должен забыть! — Попов моя фамилия. Вдали показался пассажирский поезд. Донеслось вокзальное радио, но что именно вещал диктор, здесь, на мосту, разобрать было невозможно. Внизу, на перроне, сразу стало полно людей. — На Грибоедов, наверное, — Антон кивнул. — Наверное, — Арсений вздохнул. — Мне пора, — мужчина обернулся, встречаясь взглядом с тревожными глазами высокого парня. — Спасибо тебе. За все. Антон подался вперёд, оставляя на губах мужчины стремительный, долгий, прощальный поцелуй. Арсений отстранился первым. — Только не провожай меня ладно! Я боюсь остаться. Попов развернулся и стремительно сбежал по ступеням вниз, не оглядываясь. — У тебя двенадцатый вагон! — крикнул ему вдогонку Антон, наблюдая за тем, как Арсений бежит по перрону к своему поезду. Арсений подбежал к двенадцатому вагону и сунул билет проводнику, не сводя глаз с высокой фигуры парня, замершего на мосту. Эти воспоминания о нескольких днях, проведенных на станции города Заступинск, в компании официанта привокзального ресторана Антона Шастуна, неоднократно грели его все двенадцать месяцев спустя. Их перепалки, споры, разговоры ни о чем, дыни на базаре Арсений тоже вспоминал с улыбкой, а ещё тарелочки с разнообразной закуской из необъятной сумки, в полночь, на скамейке в зале ожидания, шуточная свадьба, их мыканья по вокзалу в поисках ночлега. Арсений вздохнул. Лязг двери заставил его обернуться. — Попов, на выход, — в дверном проёме стоял плечистый конвоир в форме цвета хаки. Арсений пригладил на голове короткий ёжик и послушно переступил порог камеры, дверь за ним с шумом захлопнулась. — Лицом к стене, — скомандовал конвоир. — Руки за спину. — На работу, вроде, рано, — Арсений повел плечом. — Вам одобрено свидание, на сутки, распоряжение начальства, — по-военному строго отрапортовал конвоир. — С кем? — Арсений удивлённо обернулся, забывая о правилах колонии. — Вероятно, что с женой, мне не докладывали. — Не хочу я с ней встречаться, — Арсений фыркнул, — это ошибка какая-то. — Попов, вперёд идите, разберемся, разрешение дали на сутки в доме свиданий. Домом свиданий в колонии называли отдельно стоящее здание на две квартиры со всеми удобствами. К этому дому свидания сейчас и подходил Арсений, недоверчиво осматриваясь вокруг: происходящее его не радовало. На руках — бумажка-пропуск на сутки и ключ от двери под номером один. Он легко проворачивается в замке, щелкает, дверь открывается, и в нос заключенному бьёт божественный запах котлет, он мешается с запахом пирожков и свежесваренного супа, и все это кружит голову, манит на запах. Арсений медленно ступает по коридору на кухню к источнику запаха, на столе уже виднеются котлеты по-киевски, дымится картошечка, нарезан огурчик, помидорчик, сырок. Мужчина замирает на кухне, не сводя глаз от стола, а потом переводит их в сторону, лишь сейчас замечая, что он не один. У плиты с кастрюлей куриного супа стоит Антон, в черной водолазке, джинсах с растрепанной челкой и небольшой щетиной. Высокий официант смотрит встревожено, наблюдает за тем, как Арсений медленно садится за стол к тарелкам. Антон сноровисто мечет на стол приборы, нарезанный хлеб, салфетки, пока отворачивается что-то помешать на плите. Арсений приканчивает картошку с котлетами, но Антон начеку подсовывает ему тарелку ароматного бульона, пирожки с картошкой ещё дымятся, источают аромат вкусной сдобы, Арсений ест с наслаждением, урчанием обжигает губы и пальцы. Официант еле успевает обслуживать прожорливого клиента. А потом Антон тянется за пустой тарелкой, и мужчина перехватывает его запястье, прижимается к нему небритой щекой, хрипло шепчет: — Что ты здесь делаешь? Антон выдыхает, прижимается к мужчине со спины, так же шепчет: — Тебя кормлю. — Ты зря приехал, у нас с тобой ничего не получится, — Арсений прокашливается, видимо, от попавшей в горло крошки, украдкой смахивая влагу с ресниц. — Это почему же? — заинтересовано произносит парень. — Потому что ты — официант, а я шнырь, уборщик, значит, по ихнему. Убираю здесь территорию. — Охренеть, просчитался, — притворно ужаснулся Антон. — Ехал к пианисту, а приехал к уборщице. — Не смешно, — Арсений опустил глаза в тарелку. — Не нужно было приезжать, правда. — Нет, надо было все-таки тебя подносом тогда огреть за твою невыносимую принципиальность, — Антон покачал головой и присел напротив, его глаза лучились счастьем и были полны решимости. — Я все решил, я остаюсь здесь, рядом с тобой, в пригороде. На станции в кафе нужны официанты. — Что! — Арсений снова поперхнулся. — Не спорь… бесишь, — Антон нахмурился. — Компот подавать с яблочным пирогом? Арсений, улыбнувшись, коротко кивает. Кажется, теперь спорить о чем-то стало совершенно бесполезно...