Вокзал для двоих

Было еще совсем раннее, полутемное утро, когда Попов катил тележку вокзального носильщика по булыжной мостовой. На тележке покачивались чемоданы с дынями, а наверху подпрыгивал «дипломат». От тележки не отставал Антон. Они шли мимо пакгаузов с раскрытыми проемами. Из них выезжали автопогрузчики с коробками и ящиками. Почти у каждого склада дежурили могучие грузовики с длинными прицепами. Тут же рядом со складскими помещениями прорезали землю бесконечные пути заступинской сортировочной станции. В воздухе разносился назойливый женский голос диспетчера, усиленный динамиком: — Платформу 37-82 на двенадцатый путь… Вагон 192-46 на третий путь… На третий!.. — Да, если б мне позавчера сказали, что я буду везти дыни на продажу, спать в зале ожидания и что мой паспорт уедет без меня в Москву, я бы рассмеялся этому человеку в лицо, — мрачно произнес Арсений. — Завтра в двенадцать десять вы получите свой паспорт. — А если ваш дружок его потерял? Или кто он вам, любовник? — не удержался Попов. — Что! Да как вы смеете! — Антон вспыхнул от возмущения. — У нас в купе была деловая встреча. — Ну, если в вагоне у вас была деловая встреча, — с раздражением ответил Попов, который явно не выспался и ему вовсе не нравилось катить эту тяжелую тележку, — то мы с вами сейчас просто валяемся в постели! — Не рассчитывайте на это! — бросил Антон. — У себя там в Москве будете свои фантазии удовлетворять, а сейчас катите тележку на рынок. — Не буду я никуда катить вашу тележку, — заартачился Арсений. — Я музыкант, а не спекулянт. — Да-да, я помню, лауреат премий, — сквозь зубы бросил парень, перехватывая ручку тележки и толкая ее вперёд. — Артист, епта, это мы — голытьба привокзальная, куда нам до вас, чистоплюев. Только учтите, что это я вас кормлю, и вы сидите на моей шее. — Я бы вас послал, да жаль паспорт придется все-таки дождаться, — досадливо бросил Попов, хватаясь за тележку с другой стороны.

***

Рынок, на который судьба загнала несчастного пианиста, расположился возле самого вокзала. Одной стороной рынок смотрел на железнодорожные пути, чтобы те пассажиры, которые порасторопнее, успевали бы во время краткой стоянки чем-нибудь разжиться. А другой стороной рынок был повернут на привокзальную площадь для удобства жителей Заступинска. Каждый рыночный продукт украшала табличка с ценой. Неподалеку от Арсения молодой человек в расшитой бисером тюбетейке бойко орудовал точно такими же дынями, но… на полтинник дешевле. Естественно, что у Арсения товар никто не брал. Более того — начинающего продавца покупатели поносили разными нехорошими словами, часто нецензурными. — Ты что, очумел? — ругалась старушка. — Крохобор! — Не могу уступить! — виновато отбивался Арсений. — Я приказ выполняю! Извините меня, пожалуйста. — Откуда вы только беретесь, паразиты! — с удовольствием материл Попова работяга. Запыхавшись от спешки, на базаре появился Антон, мужчина его не видел, отбиваясь от обозленных покупателей. — Работать не хочешь, падло! — чехвостил начинающего продавца неугомонный работяга. ''Падло'' доконало Попова окончательно, и он всерьез расстроился. — Я не падло! Я пассажир, я от поезда отстал! Я сам торгашей ненавижу. Арсений по-прежнему не видел Антона, который стоял за его спиной. — На временных трудностях харю холеную нажрал! — костерила Арсения толстая домохозяйка. — Я не нажрал, я человек подневольный, отстал от поезда, а паспорт вообще в Москву уехал… — жалобно оправдывался Попов. Антон нахмурился, не без удивления замечая, что от жалости к пианисту у него защемило сердце. Он решительно выступил вперед и нанес толстой домохозяйке ответный словесный удар. Недаром у него был опыт ресторанной службы: — Что вы на человека набросились? Не хотите — не покупайте! А насчет хари — вы бы лучше в зеркало посмотрели! Домохозяйка ошалела и обратилась за сочувствием к человеку в тюбетейке: — В магазине тебя оскорбляют, придешь на рынок отдохнуть — и тут то же самое. Взвесьте мне вон ту, небольшую! Арсений смотрел на официанта с восхищением. — Большое спасибо! — сказал он тихо-тихо, — я тут загибаюсь. Спасите меня. — Спокойно, сейчас я их всех раскидаю! — пообещал Антон и добавил чуть громче: — У товарища в тюбетейке дыни, конечно, дешевле, но хуже! Они горькие! — А ты пробовал? — огрызнулся татарин. — Я их вглубь вижу, все гнилые! — выпалил Антон и шепнул Попову: — По-моему, его дыни лучше наших! — Я тоже так думаю! — еле слышно согласился Арсений. Домохозяйка дрогнула. Почувствовав это, хозяин дынь перегнулся через прилавок: — Ты его не слушай! Это его пацан! Он на него работает! — Он не мой! — тут же открестился от Антона пианист и незаметно подмигнул ему. — Я его вообще в первый раз вижу, — ажиотаж охватил и Антона, — просто я за справедливость! — А я так… всех вас в первый и в последний раз! — запальчиво выкрикнул Арсений. В обсуждение впутался лысый торговец помидорами: — Это чужаки! Перекупщики! Я таких навидался!.. — Сам ты перекупщик плешивый! — разозлился Попов. — Ты, небось, никогда не видел дерева, на котором помидоры растут! — Это у тебя на деревьях дыни растут! Болван! — вежливо отбил подачу помидорщик. Вокруг зароптали остальные торговцы, столпились покупатели, кто-то предложил вызвать полицию. Торгаши поневоле осознали, что рынок пошел на них стеной, и надо было спасаться. — Друзья! — громко обратился к коллегам Попов, — давайте обойдемся без полиции, решим все сами! — Он прав! Менты нам не кенты! — согласился плешивый помидорщик. — Кренделей ему навешаем, и дело с концом! — Только попробуйте его тронуть! — угрожающе рыкнул Антон, загораживая спиной пианиста. — Люди добрые! — начал Арсений, — это мой дебют в торговле. Может, он не совсем удался. Я впервые стою по эту сторону прилавка. Помогите мне избавиться от этих проклятых дынь. Выручите! — Купите у него все оптом! — поддержал его Шастун. Смирение новичков успокоило торговые ряды. Покупатели выстроились в очередь, а Арсений, учуяв скорое избавление от товара, весело заголосил: — Ну, кому дыни? Краснодарские, сладкие, как мед, гладкие, как девушки, тают во рту. А ну, налетай, расхватывай! …Вскоре они уже прощались у рыночных ворот. — Когда вы ляпнули, что помидоры на деревьях растут, я чуть не раскололся. — Сами вы хороши, — веселился Арсений, — кто из нас брякнул про червивые помидоры? — Зато когда вы орали про дыни, что они гладкие, как девушки… — с удовольствием вспомнил Антон. — А вы так правдиво врали, что видите меня в первый раз… — Все это смешно, но… мы с вами не в прибыли совсем, не в минус ушли и на том спасибо, — Антон улыбнулся. — Извините! — Арсений пожал плечами, — торгаша из меня не получилось. Так что до свидания! — До свидания! — отозвался Антон. — Вы куда пойдете? — В зал ожидания. Куда мне еще? — Вот и хорошо! — обрадовался. — Раз вы все равно на вокзал, вы не откатите назад тележку? А чемоданы сдайте в камеру хранения. Скажите, что от меня! — Ладно, — покорно кивнул Попов, — откачу, сдам, скажу… — А я домой, вон мой автобус! Они стояли у тех ворот, что вели на шумную привокзальную площадь. Антон указал рукой на автобусную остановку, до которой было, как говорится, рукой подать. — Давайте, раз такое дело, довезу вас на своем кабриолете до остановки, — Арсений шутливо подвинул тележку. — Вероятно, после битвы на рынке вы устали. — Битва была не на жизнь, а на смерть, — Антон уселся на пустой чемодан, лежащий на телеге. — Трогай! — Думал ли я, что стану рикшей! — задумчиво произнес Попов, толкая тележку по дороге. — Ну и как? — Антон обернулся. — Груз вполне себе симпатичный, плюс не тяжёлый! — рикша оказался хорошо воспитанным. — Вы флиртуете? — Антон удивлённо поднял бровь. — Даже не думал, элементарная вежливость. — А вы женат? — Когда спешно покидал Москву, то ещё был, — Арсений вздохнул, — разводимся. — Разлюбили? — Антон с интересом поглядел на мужчину. — Почему разлюбил, не в этом дело, просто, — Арсений пожал плечами. — А ваша жена красивая? — Красивая, — кивнул Арсений, хмурясь, вопросы ему не очень нравились. — А фигура красивая? — Сногсшибательная, — буркнул Арсений и притормозил тележку. — К чему эти вопросы, что за странное любопытство, я же не спрашиваю, что вы делали в купе с тем своим дружком проводником. — Элементарная вежливость, — Антон вскочил на ноги. — Мне нет никакого дела до вашей жены. — А мне нет никакого дела до вашего дружка, — вновь вцепился в словесную перепалку Арсений. — А мне нет никакого дела до вас! — буркнул Антон и спешно направился к остановке. — А мне до вас, — начал было Арсений и осекся: — А мне до вас, пожалуй, есть дело! — произнес он чуть тише и отправился вслед за парнем. К остановке подъехал пустой автобус. — До свидания! — Антон обернулся, замечая Арсения, и взялся за поручень. — До свидания! — отозвался Попов и вслед за парнем полез в автобус. — Вы едете со мной за компанию или вам некуда деваться? — И то, и другое. Автобус тем временем выбрался на городскую окраину, вырулил на шоссе и Антон поднялся с места. — Нам выходить!.. Двое мужчин пошли по проселочной дороге в сторону от шоссе. Антон остановился. — Дальше вам идти не надо. Спасибо, что проводили! Вдали виднелось железнодорожное полотно, а вдоль него — ряд домов. — Как вы тут только спите под грохот поездов? — Приспособились. Наоборот, я теперь в тишине спать не умею. Все, кто на железной дороге работают, возле нее и живут. Эта территория вдоль рельсов называется «полоса отчуждения», — Антон махнул рукой в сторону дороги. — Полоса отчуждения… — медленно повторил Арсений. — Звучит зловеще. — До свидания, — Антон улыбнулся. Но Арсений напротив прощаться не пожелал. — Но я еще не задал вам самый оригинальный вопрос этого дня. Что вы делаете сегодня вечером? — Хотите пригласить меня в зал ожидания? — Почему нет, представьте, что сегодня у нас с вами второй день свадьбы и я приглашаю вас в ресторан поужинать, — Арсений шутливо сделал реверанс, и парень засмеялся, принимая правила игры. — Ладно, дорогая, уговорила, подожди меня, я сейчас. Только бабулю предупрежу. Арсений сидел на пеньке и ждал, а мимо по путям потянулся нескончаемый товарный состав: вагоны, цистерны, платформы с гравием, все это дребезжало и тарахтело, от того он, видимо, не услышал, как к нему подошёл Антон и тронул его за плечо. — Я готов. Продукты оставил, бабулю предупредил. Так что пошли в загул! — радостно произнес парень, и они зашагал в сторону автобусной остановки. — В какое заведение направимся? — Пригласите меня, пожалуйста, если можно, в наш ресторан! — Антон радостно фыркнул. — Хотите понтануться? — догадался Арсений. — Почему нет! — откровенно признался Антон. — Кстати, у вас же с финансами сейчас туго, — парень достал кошелек. — Спрячьте ваши деньги! — надменно произнес Арсений. — Мы сбежим, не заплатив! — восхищённо протянул парень, и его глаза азартно заблестели. — Знаю, вы держите меня за уголовника! — прищурился Арсений. — И где-то правы. Но в данном, конкретном случае мы поступим честно! — Как? — Секрет. Я вообще весь окутан тайной, — Арсений ему подмигнул. — Все будет хорошо, к тому же я как-то должен отблагодарить вас за ваше участие к моей скромной персоне. Вечером в ресторане играл оркестр. Жались друг к другу парочки, грустили транзитники, какая-то компания отмечала очередной юбилей. Антон и Арсений сидели за отдельным столиком. — Что за безобразие?! — возмущался вчерашний официант. — Почему к нам никто не подходит? — Как вы не понимаете, — весело произнес Арсений, — сейчас они все обсуждают, как это вас угораздило подцепить москвича. — Меня угораздило? — Антон фыркнул. — Без сомнения! — Неправда! — Антон помотал головой. — Это вы, вы же пригласили меня в ресторан. — И горжусь этим! — немедленно сдался Арсений. К столику подплыла официантка: — Добрый вечер! Меню, пожалуйста! — она протянула карточку блюд Арсению, подчеркнуто, не обращая на Антона ни малейшего внимания. — Марин! — Антон удивился. — Ты что это, меня не признаешь? Марина дернула плечиком и манерно произнесла: — Антош, ну откуда я знаю — могу я тебя признавать или нет! — Познакомься! — Антон кивнул в сторону своего спутника. — Арсений Сергеевич. Пианист, между прочим. — Что будете заказывать? — официантка раскрыла блокнот, приготовившись записывать. — Заказывай! — Арсений передал меню парню. — Я эту писанину наизусть знаю! — Антон отложил меню в сторону. — Значит, так. Пить мы будем… м-м-м, коньячок три звездочки, не дороже. Двести граммов нам достаточно. Да, скажи на баре, что это для меня. Пусть не разбавляют! — А что, обычно разбавляют? — быстро среагировал Арсений. — Никогда! — выпалила официантка, находившаяся при исполнении служебных обязанностей. — Теперь закуска… — Из закусок сегодня только сыр! — охладила его гастрономический пыл Марина. — Ладно, а на горячее тогда — киевские котлеты. Вы как? — Антон вопросительно взглянул на своего собеседника. — Положительно. — Только предупреди на кухне, что это для меня. Пусть жарят на настоящем масле! — А на чем для всех жарят? — любознательность Попова не имела границ. — Зачем вам знать то, что не нужно знать! — откровенно вздохнул Антон. — Ну, и мороженое! — Только скажите там, что это для Антона, — вмешался Попов, — и пусть в мороженое ничего, кроме мороженого, не добавляют! Когда Марина отошла, Арсений вдруг помрачнел. Отодвинулся от стола, машинально взял вилку, стал постукивать ею по пустой тарелке. Антон заметил его состояние и попытался пошутить. — По-моему, вы далеко уехали! Вернитесь, пожалуйста! Арсений отвлекся от грустных мыслей и посмотрел на него, как бы возвращаясь в действительность. — Я тебе все сейчас расскажу! — Арсений даже не заметил, что обратился к парню на ты. — Мы возвращались с женой с Шереметьева, провожали моего товарища в Америку. За рулем сидела жена. Она обожает водить машину, я то практически ею не пользуюсь. А жена лихо водит… И уже на подъезде к Москве… А было поздно, темно… Как вдруг дорогу стал перебегать какой-то человек… Жена затормозила… Но… — Он был пьяный? — тихо спросил Антон. — Мы надеялись… Но, — Арсений вздохнул, — а она, она на телевидении работает, погоду ведёт, начала плакать, рыдать, что с такой биографией ей больше телевидения не увидеть, вообщем когда приехала полиция, я почему-то взял и сказал, что это я был за рулём, — Арсений вздохнул. — Непроходимое благородство, ее карьеру спас, а свою практически разрушил. — А она что? — произнес Антон. — Ничего, плакала. — Собственная машина… престижная работа, друг в Америку улетает… жену по телевизору показывают… — вслух рассуждал Антон, — для меня это, как жизнь на Луне… А я со столов объедки собираю для поросенка… чаевые беру… При этом каждый третий норовит нахамить, предложить перепихнуться за пять минут до отправления поезда. С официантами вообще не церемонятся. А с вокзальными подавно… — Замолчи! — не выдержал Арсений. — Вы даже не заметили, что стали мне тыкать! — Извините, Антон пожалуйста. Я не представляю, что бы со мной было, если б я вас не встретил. Вы меня попросту спасли! — Я вам просто подвернулся. — Но это не отнимает того, что вы, Антон, замечательный человек. Арсений замолчал, оглядывая зал ресторана. Музыка в этот момент стихла, музыканты вышли на перекур. — Это судьба, — улыбнулся Арсений. — Рояль свободен. Сейчас я буду играть для вас! Попов встал, пересек зал и, усевшись за инструмент, начал играть ноктюрн Шопена, и над ресторанным залом поплыли нежные и щемящие звуки. Антон заворожено смотрел на сцену. Марина подошла к их столику и тоже прислушалась к музыке. — Отвали! — сердито прошептал Антон. — Это он для меня играет! За одним из столиков расселся знакомый по рынку татарин в сопровождении красивой горожанки. На этот раз на нем был превосходный модный костюм, модные туфли и неизменная тюбетейка. Показав на Попова, он похвастал: — Это мой дружок! — Тоску он наводит, дружок твой! — Что ты хочешь, чтоб он тебе сыграл? — Что-нибудь ритмическое, — ответила временная подруга. Мужчина зашагал к эстраде. — Я тебя узнал! — Я тебя тоже! — кивнул Арсений. — Сыграй нам что-нибудь ритмическое! — торгаш положил деньги на крышку рояля. Арсений тотчас покончил с Шопеном, подмигнул Антону и объявил: — Сейчас в честь нашего гостя прозвучит ритмическая мелодия! И лихо заиграл джазовый мотив, подпевая себе на никому не понятном языке, который, очевидно, он считал английским. В зале принялись танцевать. Около него угрожающе возник пианист Лешка, за ним маячила Оксана. — Привет конкуренту! — Привет, — вежливо поздоровался Арсений, продолжая молотить по клавишам. — Гастрольное турне даешь? — На хлеб зарабатываю! — Зато у нас хлеб отбираешь! А ну, мотай отсюда! — Ты музыкант и я музыкант, — проникновенно сказал Арсений. — Я в беду попал. Отстал от поезда, документы, деньги — все украли. Мне бы только на ужин заработать. — Ты дружок Шаста, что ль? — Вроде того… — На сколько ужинаете? — деловито поинтересовался Леша. — Двести коньяку, сыр, киевские и две порции мороженого. — Понятно, — кивнул пианист и облокотился на рояль. В это время к роялю подошла пожилая посетительница и застенчиво попросила: — У моего мужа юбилей. Вы не сможете сыграть ему "Умирающего лебедя"? — Сможешь? — не без иронии поинтересовался Леша. — Умирающего? — переспросил Попов. — Лебедя! — напомнил Леша. — Я все могу! — сейчас у Арсения было именно такое состояние. — Он сделает! — пообещал посетительнице Алексей, принял гонорар, профессионально сунул за крышку рояля и по-хозяйски кивнул Попову: — Лабай "Умирающего"! …После того как Арсений завершил сольный концерт, он принялся с аппетитом за ужин. — Сказали, что будете играть для меня, — насмешливо заметил Антон, — а оказывается, играли для заработка! — Это тот редкий случай, — Арсений говорил с набитым ртом, — когда чувство и выгода совпали! — А чего вы так ныли, — тут он передразнил мужчину, — я… мол, неважно играю… — Это для ресторана я выдающийся пианист, а для искусства… очень даже обыкновенный, — и Арсений подозвал Марину. — Спасибо! Вы нас очень вкусно покормили. Но счет отнесите, пожалуйста, вашему пианисту! Марина послушно направилась к эстраде. Пианист Леша внимательно изучил счет, посмотрел на Попова, махнул рукой, мол, все в порядке, и стал расплачиваться. Арсений благодарственно помахал в ответ. — Значит, теперь вы безвинно пойдете под суд? — вдруг спросил Антон. — Значит, так у меня на роду написано!.. — заметил Арсений. — Марин! — подозвал девушку Антон, — а теперь тащи нам кофе, пирожное и шоколад! — На какие шиши? — ахнул Арсений. — На мои! Теперь я вас гуляю! Официантка отошла. — Пострадаете за добро? — голос парня звучал язвительно. — За добро только страдают… — вздохнул Арсений. — А вы предпочли бы, чтобы в тюрьму посадили ее?.. — Этого я никому не желаю… Но, по-моему, вы ненормальный. — Может быть, — согласился Арсений, — но неизвестно, что считать нормой. — Норма — это когда справедливо! — вздохнул Антон и неожиданно продолжил: — Телефончик не оставите? Вдруг окажусь в Москве — позвоню. Не разозлитесь? Попов, улыбнувшись, выдернул из стаканчика бумажную салфетку и стал записывать на ней номер своего телефона. — Буду очень счастлив, — проникновенно сказал Арсений, — если когда-нибудь услышу в трубке ваш голос!.. После ужина они прощались в зале ожидания. — Спасибо за вечер. И до свидания! — Спасибо за компанию, — так же любезно сказал Арсений. — Идите, а то опять на автобус опоздаете. — Как же я могу вас оставить! Сначала я устрою вас на ночлег. Сегодня вы будете спать, как иностранец, то есть со всеми удобствами, — пообещал Антон. — Пойдем. — Оттуда нас уже выпроваживали! — Попов догадался, о каком месте идет речь. — В жизни, — мудро заключил высокий парень, — все зависит не от начальства, а от того, кто сегодня дежурит! Антон привел бездомного Попова в уже известную ему интуристовскую комнату, где сейчас их встретила симпатичная барышня в красивом костюме песочного цвета, куртка РЖД кокетливо висела на ее плечике. Антон уже в который раз за прошедшие сутки начал свою историю. — Ирусь, этот пассажир, он вчера отстал от поезда. Я его сильно подставил, его паспорт в Москву отправил случайно, краснодарским поездом, а ни в какую гостиницу без паспорта не пускают… — А какой мне с него навар? — изогнула красивую бровку девушка. — Он на рояле играет, — Антон постарался продать подопечного подороже, — умопомрачительно! — Не выйдет! Пианино у нас в ремонте! А в подкидного дурака вы, отставший пассажир, не играете? — Значительно хуже, чем на рояле! — пошутил Арсений. — На что же вы годитесь? — Ирина оценивающе осмотрела Попова и улыбнулась. — А, впрочем, очень даже… Сегодня никаких дипломатических лиц вроде не ожидается… Ладно, оставайтесь! Разберемся! — девушка улыбнулась Арсению. Это самое "разберемся" Антону почему-то не очень понравилось: — В чем это ты собираешься разбираться? — нахмурился он. — Ты же сам мне его подкидываешь? — девушка улыбаясь пожала плечами. — Значит, я подкидыш? — весело произнес Арсений. А Антон выдохнул. — Да разбирайтесь в чем хотите, мне-то что, — и молча вышел за дверь. — У вас с ним что? Романтик, клубника с малиной? — на лице девушки был написан неподдельный интерес. — А теперь это так называется? — протянул Арсений. — Задержитесь у нас или так? — с интересом продолжила девушка. — Может и задержусь, — Арсений неуверенно пожал плечами, — а может нет, вот его проводник завтра мне паспорт вернёт и… — А, так вы и с Серёжей знакомы, — Ира улыбнулась. — Вы не думайте, Серёга мирный, машины, вот, гоняет из-за бугра. Краденные или нет — дело не моё, иногда овощи, фрукты сбывает. У него на каждой станции свой человек, вот и Антон тоже, платонические отношения, духовные, можно сказать, — Ира хмыкнула. — Зачем вы мне это рассказываете. Это меня не касается, — Арсений нахмурился. — Да ладно вам. Без стука открылась дверь, и в комнату вернулся Антон. Ира засмеялась. — Сейчас будешь врать, что опоздал на последний автобус! — Я так рад, что вы вернулись! — Арсений был ему искренне рад. — Я бы не вернулся, автобус на самом деле ушел! — буркнул Антон. — Правильно, стой на своем, раз ты такой ревнивый, — продолжала развлекаться Ира, не обращая внимания на убийственный взгляд высокого парня. — Так, здесь я теперь лишняя! — Что за глупости?! — фыркнул Антон. — Где мне, беспризорной, голову приклонить? — притворно страдала Ира. — Пойду-ка я прикорну в комнате матери и ребенка… — и многозначительно добавила: — До утра! Ох, сирота я несчастная! — Вы самая чуткая на свете сирота! — воскликнул Арсений. — Огромное вам спасибо. Девушка вышла, и они остались вдвоем. — Никуда я не опоздал! — сразу признался Антон, опустив глаза в пол. — Просто не хотел оставлять вас с ней вдвоем. Она девушка без комплексов у нас. Своего не упустит, а чужого и подавно. Арсений во все глаза смотрел на парня и почему-то молчал. — Что же вы ко мне не пристаете? — перешел в атаку официант. — Я же сам навязываюсь. Что вы молчите? Будете потом вспоминать, как застряли на промежуточной станции и подвернулся вам там один официантик. И завязался с ним романчик! Смешно… в комнате для иностранцев… — продолжал язвить Антон, а Арсений, наконец, сделал шаг вперёд, оказываясь так близко, что у обоих перехватило дыхание. Неизвестно, что бы сейчас произошло, вернее, известно, но… неожиданно раздался стук в дверь. Стук как в дверь, так и вообще, как правило, раздается неожиданно. Арсений отступил назад, а парень хмуро произнес: — Нигде нет покоя! На пороге с виноватым видом возникла Ира: — Ребята, караул! Понимаю, как я не вовремя! Но нелетная погода! Если б вы знали, как я ненавижу нелетную погоду! Сейчас с аэродрома мне доставят целый самолёт итальянцев. Набегаюсь я тут!.. — Что у вас за вокзал? — удивился Арсений. — Нигде нельзя остаться вдвоем! — Спасибо за временный приют! — сказал Антон, и они ушли. Едва только выйдя на платформу, он решительно зашагал вперёд, Арсений покорно следовал за ним. Дойдя до конца платформы, они спрыгнули на землю и зашагали вдоль железнодорожного полотна, вдоль бесконечных рельсов, то сбегающихся вместе, то разбегающихся в разные стороны. — Ведете меня к себе домой? — высказал предположение Арсений. — Так, вдоль железной дороги, ближе? — Вы что? — Антон покачал головой, — туда двенадцать километров! — Чтобы остаться в вашей компании подольше, я пройду и тридцать! — заявил Арсений. — Тогда потопали уж до Грибоедова, чего там!.. — Антон засмеялся, и они пошли дальше.