Тони Старк: экстраординарный родительский комитет

      Тони был словно в своей стихии.       На нем были его самые любимые очки, громкая музыка звучала разрывала динамики, а пистолет Ослепитель 3000 был зажат в руке. Он приклеивал блестящие стразы на маленькие джинсовые куртки с точностью опытной вязальщицы, готовя танцевальные костюмы Морган и Эйдана по эскизу, проецируемому голограммой в воздух.       Разглядывая результат, мужчина удовлетворенно хмыкнул, подумав, что это было намного проще, чем об этом писали в буклетах, которые распространяли инструкторы по танцам, как вдруг его размышления прервал крик, слышимый из другого конца дома:       — ТОНИ!       Но он проигнорировал свою жену, выкрикивающую его имя, и продолжил заклеивать стразами танцевальные наряды, перейдя на черные рубашки, где по эскизу были изображены мини-дуговые реакторы.       Удивительно, но Тони не потребовалось много времени, чтобы убедить стилиста танцевальной компании, что у них должна быть тема Железного человека. Оказалось, спасение вселенной все же сопровождалось парой-тройкой привилегий. Кто-то должен сказать это Джен.       — Тони, — еще раз позвала Пеппер, уже менее свирепо, но все еще твердо и требовательно.       Он обернулся только потому, что его жена уже вошла в комнату и встала пугающе близко к нему, протягивая свой пиджак. Он был полностью покрыт серебряными сверкающими стразами.       — Что ты сделал с моим пиджаком?       — Я починил его с помощью своего Ослепителя 3000, — невозмутимо ответил Тони, — тебе нравится?       — Похоже, что мне это нравится?       Тони пожал плечами.       — Я же не умею читать мысли, Пеп.       — Исправь это. По-настоящему, — она бросила ему пиджак, тот отскочил и приземлился на пол, где мог бы и остаться, если бы Тони не решил добавить ему немного стиля.       Она повернулась и вышла из гаража, по пути столкнувшись с Питером.       — Серьезно, мистер Старк? — скептично спросил Питер. Он поднял свой школьный портфель с книгами. Также покрытый ослепительными стразами. — Когда мисс Поттс собирается забрать его у вас? Это выходит из-под контроля.       — Неправда, — решительно ответил Тони, скрещивая руки на груди.       — Мистер Старк. Даже на занавесках для душа есть стразы!       — Ну и что? — спросил Тони. Он увидел возможность и воспользовался ею. После нескольких секунд молчания Тони приложил пистолет к плечу Питера и нажал на спусковой крючок, добавив сверкающую стразу к его рубашке из «Звездных войн».       — Хэй! — возмущенно завопил мальчик.       — Видишь? Теперь уже лучше, — уверенно сказал мужчина.       Питер что-то проворчал себе под нос и вышел из гаража, на ходу пытаясь отлепить стразу со своей рубашки.       Тони ухмыльнулся и вернулся к работе над костюмами Морган и Эйдана. Его сердце было удовлетворено, и он чувствовал, что сделал все, что только было возможно. Может быть, присматривать за этими детьми, следить, чтобы они не врезались друг в друга во время репетиций, и целовать их синяки, когда они все-таки неизбежно врезались, было его настоящим призванием.       После спасения вселенной, конечно.

***

      Вечера пятницы всегда были одинаковыми.       Они привыкли к приятной рутине с тех пор, как Морган и Эйдан начали танцевать.       Тони приступал к ужину, обычно начиная с лосося, шпината и других продуктов, от которых Морган отворачивалась, но в конце концов ела после того, как ей в пятый или восьмой раз объясняли, что это поможет ей набраться сил и выносливости, когда она будет на танцполе.       Эйдан и, конечно же, Питер, будучи людьми-мусорщиками, ели без жалоб и ворчания, чего Тони не мог сказать о себе. Он мечтал о тех днях, когда они смогут вернуться к чизбургерам.       После ужина, когда их желудки успокаивались и разговоры стихали, они направлялись в гостиную, где Питер передвигал мебель и освобождал место для небольшого танцпола, чтобы дети могли попрактиковаться.       Иногда это было серьезно. Иногда это превращалось в фристайл танцевальную вечеринку, но это всегда было потрясающе.       Однако для Тони такие вечера никогда не обходились без чувства вины.       Странное, ноющее чувство, которое сидело у него в затылке и росло по мере того, как Эйдан проводил все больше и больше времени в их доме. Он подумал о Морган и о том, как ему бы не понравилось, если бы она проводила выходные вдали от него, и, как бы сильно он это ни ненавидел, ему стало немного жаль Джен.       Его нечистая совесть оказалась дурным предчувствием, так как в пятницу перед большим танцевальным конкурсом, когда дети были в разгаре репетиции, Джен ворвалась в гостиную, и музыка резко оборвалась.       — Эйдан, — сказала Джен с дрожащим от гнева голосом. Она переводила взгляд с Тони и Питера на диване на Морган и на Эйдана, чьи глаза расширились. — Что здесь происходит?       — Эм, я…       — …Мы тренируемся, — вмешался Питер, переводя взгляд с Джен на Тони, ища поддержку в его лице, — для их завтрашнего соревнования.       — Соревнования? — неверяще повторила она. Ее глаза, наконец, остановились на Эйдане и не сдвинулись с места. — Какое соревнование? Я знаю, что ты не собираешься сказать «танцевальное», потому что мы уже говорили об этом, и я не подписывала твое разрешение.       Тони искал, что он мог бы сказать, и в кои-то веки не смог найти слов. Он был без понятия, что Джен не знала о соревновании и что Эйдану даже не разрешали танцевать. Конечно, он подозревал, что она просто игнорировала это, не одобряя, но и не запрещая.       — Нечего сказать за всю твою ложь? — с тихой злостью спросила Джен. Эйдан смотрел в пол с измученным лицом ребенка, который знает, что попал в беду. — Живо собирай свои вещи. Мы уезжаем.       Эйдан вскинул голову, в его глазах появилась внезапная ярость:       — Я не хочу уезжать… У-у меня… у меня завтра соло!       — Мы уже говорили об этом. Танцы не для тебя. А теперь займись … — Джен не успела договорить, потому что ее резко прервал крик Эйдана.       — …Ты сука!       Джен открыла рот, потом закрыла его. Тони никогда не мог припомнить, чтобы она выглядела так, как в этот момент, как будто ее ударило что-то невидимое.       — Эйдан…       — Нет, я не уйду. Я бы хотел, чтобы папа взял меня с собой, когда уходил от тебя, — со слезами на глазах прокричал Эйдан. Тони почувствовал, как Питер заерзал рядом с ним, и понял, что он чувствует, как будто они оба вторглись в частный семейный момент в их собственном доме. — Я бы хотел, чтобы тренер Старк и Пеппер были моими родителями!       — Потому что они позволяют тебе делать все, что ты хочешь! — ответила Джен, постепенно начиная повышать голос.       — Нет, потому что я им действительно нравлюсь, — Эйдан снял свою танцевальную куртку и бросил ее на пол, звук драгоценных камней, которыми она была украшена, казалось, эхом отдавался в тишине, которая пропитала комнату, когда Эйдан поспешно выбежал из комнаты, поднимаясь по лестнице дома Старков.       В комнате было тихо. Даже Морган и Питер не осмеливались пошевелиться или заговорить. Тони почувствовал, что должен что-то сказать, но снова не нашел слов. Джен этого не заметила, она вообще не обратила на них внимания.       Её безэмоциональное лицо несколько раз дернулось, а глаза оставались пустыми, когда она поправила ремешок сумочки, затем повернулась и вышла из их дома, не сказав больше ни слова и без своего сына.

***

      Эйдан уже спал в своем спальном мешке, когда Тони вошел в спальню Морган, чтобы уложить ее. Он переступил через него, чувствуя себя вдвое более виноватым, чем когда-либо, и сел на край кровати Морган.       — Папа, — шепотом сказала Морган, поправляя голову на подушке, — мне надо тебе кое-что сказать.       — Я весь внимание — Тони большим пальцем убрал волосы с ее лица.       — Эм, на самом деле я не очень люблю танцевать, — немного виновато пробормотала Морган, избегая смотреть его в глаза.       Тони тихо засмеялся, убирая руку.       — Я уже знал это, — с улыбкой на лице прошептал он.       — Ты знал? — удивленно спросила Морган, ее лицо сморщилось от замешательства, — но это было так подло.       — Ты не очень хорошо танцуешь, малышка.       — Эй, это невежливо.       — Ты даже не дала мне закончить, — сказал Тони с той же мягкой улыбкой на лице, — ты всегда хороша в том, к чему стремишься, во всем, что тебе нравится. Я знал, что тебе это не нравилось, потому что твое сердце не лежало к танцам.       — О, — сказала Морган, и ответная улыбка начала расцветать на ее лице, — думаю, теперь это менее грубо.       — Если тебе не нравится танцевать, то зачем ты решила выступать?       — Чтобы у Эйдана был кто-то, кто помог бы с костюмами и прочим, — немного виновато сказала она ему, — я… я не хотела, чтобы он ссорился со своей мамой.       — О нет, это точно не твоя вина, малышка, — поспешил уверить девочку Тони. Он пригладил её волосы и положил руку ей на щеку, проклиная свою удачу, проклиная то, что каким-то образом у обоих его детей был огромный комплекс вины. — Ты просто была хорошей подругой. Я горжусь тобой. Страдала от шпината только для того, чтобы Эйдан мог делать то, что он хотел.       Морган тихо засмеялась над его шуткой:       — Я рада, что ты не такой, как мисс Джен.       — Я тоже. А теперь живо спать, или я могу превратиться в нее, — Тони наклонился и поцеловал ее в лоб.       Морган нахмурилась и снова сморщила лицо, но Тони заметил, как блеснула ее улыбка, когда она повернулась на бок и закрыла глаза. Он выключил свет и пошел искать Питера, который дулся на задней веранде.       С тихим кряхтением он сел рядом с мальчиком и похлопал его по плечу.       — Дай-ка я угадаю. Ты должен мне что-то сказать.       Питер тяжело вздохнул.       — Они так мило попросили, мистер Старк, и мне было так плохо. Эйдан просто хотел танцевать. Я не думал… я правда не думал, что все так обернется.       — Ты подделал подпись Джен, — сказал Тони, — в бланке согласия.       — Да, — вздохнул Питер, виновато опустив голову.       Тони колебался где-то между гордостью и ужасом. Он знал, что настанет день, когда Морган и Питер начнут работать вместе, но он просто не ожидал, что это произойдет так скоро.       Он предположил, что должен просто чувствовать благодарность за то, что они использовали свою хаотическую энергию во благо, или как было бы хорошо, если бы Джен просто уделила секунду, чтобы послушать, как Эйдан был взволнован своим соло.       — Это не твоя вина, Пит. По правде говоря, я, наверное, подозревал, что Джен это не устраивало, и все-таки взрослый здесь я, а значит я должен был поговорить с ней об этом и убедиться, что она знала, чем он занимался и где проводил свои выходные.       — Мне просто так жаль его, — сказал Питер, — просто… то, как она разговаривала с ним… Мэй бы никогда … Думаю, мне очень повезло. Я больше никогда не буду жаловаться на ее мясной рулет.       — Ну, — сказал Тони со смехом, — это уже слишком.       Питер рассмеялся, но Тони почувствовал, что его работа на сегодня закончена, ведь он избавил обоих своих детей от чувства вины. Он в последний раз похлопал Питера по спине, с тем же кряхтением встал и пошел забираться в свою кровать, где его уже ждала Пеппер.       Она вложила свою руку в его, когда он опустился на подушки.       — Ты же знаешь, это не твоя вина, — мягко сказала она ему. И это было единственное, что было произнесено вслух.       Тони уставился в потолок. Он догадывался, что Морган и Питер были не единственными, у кого был комплекс вины.

***

      Тони проснулся от того, что зазвонил его мобильный телефон. Он застонал, когда его рука нащупала тумбочку, вслепую ища телефон. Когда рука наконец нашла его, то только для того, чтобы уронить его прямо Тони на лицо. Он вскрикнул, заставив Пеппер что-то пробормотать во сне и перевернуться.       Телефон перестал звонить как раз в тот момент, когда он пришел в себя и крепко ухватился за него. Пропущенные звонки на экране говорили, что его разбудила Джен, и хотя мысль о том, что она разбудила его от блаженного сна, вызвала у него желание ударить кулаком по подушке, он выскользнул из постели и перезвонил ей.       Всего через двадцать минут он припарковал свою машину на стоянке какого-то караоке-бара и нашел ее за одним из дальних столиков, допивающую бутылку «Бад Лайт»*.       — Я всегда представлял тебя скорее любительницей вина, — сказал Тони, усаживаясь за столик напротив нее.       — Почему? Ты на самом деле ничего обо мне не знаешь, Тони.       — Вполне справедливо, — ответил он ей, хотя на самом деле не верил в это. Ему казалось, что он действительно понимал кое-что про неё и Эйдана, вещи, которые она сама не могла понять, потому что прошлое Тони дало ему возможность видеть ситуацию глазами Эйдана. — Так что я здесь делаю?       — Ты здесь, чтобы подвезти меня домой, — сообщила она ему. Даже пьяная, ее голос обладал властью, которая ей не принадлежала.       — И ты позвонила именно мне? — спросил Тони, приподняв бровь. Он прислонился спиной к стулу, сцепляя руки за головой, — Твоему заклятому врагу? Чтобы подвезти домой?       — Я что, действительно похожа на человека, у которого много друзей? — спросила она, а затем рассмеялась, покачав головой, — я та еще сука.       — Ты н...-       — Не вешай мне лапшу на уши, — резко прервала она, — все это знают, и теперь мой сын тоже знает.       — Ему не нужно этого делать. Ты можешь это изменить. Никогда не поздно.       — О, правда? Никогда не поздно? Тони долбаный Старк собирается сидеть в баре и читать мне лекции о воспитании детей? Да что ты вообще об этом знаешь?       Тони уставился на стол, сохраняя молчание некоторое время.       — Больше, чем ты думаешь.       Джен снова рассмеялась, пронзительно, фальшиво и пьяно.       — О, ну конечно. Ты знаешь об объятиях, мягких похлопываниях по спине и пицце после футбольных матчей. Но ты ничего не знаешь о трудных вещах. Все, что я делаю для Эйдана, делается для его же блага. Так что у него хорошее будущее, над ним не издеваются, но, кажется, это делает меня плохим родителем.       Тони больше ничего не сказал, и Джен тоже. Как только она допила свое пиво, они встали, вышли из бара и молча поехали к ее дому. Тони завел машину на ее подъездную дорожку и припарковал ее, что-то тяжелое и невыносимое поселилось у него в груди.       Он попытался не обращать на это внимания. Мужчина постукивал пальцами по рулю, а Джен пыталась собраться с мыслями и выйти из машины. Но он не мог позволить этому произойти. Он просто не мог ничего не сказать.       — Послушай, — наконец сказал он, — ты должна прийти завтра на танцевальный конкурс.       — Мне повезло. Меня приглашают на выступление моего собственного ребенка, — с тихим фырканьем ответила она.       — Кто-то же должен, — Тони положил обе руки на руль и крепко сжал его, — это просто… я думаю, что это действительно много значило бы для него. Знаешь, Джен, я узнал одну вещь о воспитании детей, и это то, что ты либо веришь в то, каким ты хочешь, чтобы был твой ребенок, либо в самого ребенка. Без компромиссов. Однажды… он выйдет за твою дверь и больше не вернется.       Она моргнула, глядя на него, и на ее лице появилось выражение, которое напомнило Тони то, что он видел, когда Эйдан кричал на нее раньше. Затем прошла секунда, и ее обычная усмешка вернулась.       — Спасибо, что подвёз. Это было поучительно.       Она пару раз споткнулась, когда вставала с пассажирского сиденья и захлопнула его дверцу.       Тони стоял на подъездной дорожке, пока она не подошла к парадной двери и не вошла внутрь, затем поехал обратно к дому у озера. Его грудь опустела, что-то, что слишком долго будет запутываться, высвобождалось, и ему стало немного грустно, но, по крайней мере, он попытался.

***

      — Тренер Старк?       Тони посмотрел вниз на Эйдана, который уже был одет в танцевальный костюм, который сам Тони и сшил, с зачесанными назад волосами, уложенными Питером, когда он был за кулисами студии.       Соревнование должно было начаться с минуты на минуту, но по выражению лица Эйдана Тони понял, что ему, возможно, придется их задержать, ведь у Эйдана были некоторые сомнения.       — Да, малыш? — спросил Тони, немного наклоняясь, чтобы быть на одном уровне с ребенком.       — Я думаю, — неуверенно начал Эйдан, опустив голову, — может быть, мне не стоит танцевать.       — Почему? Тебе это больше не нравится?       — Это очень расстраивает мою маму, — сказал он, — И… я назвал ее плохим именем.       — Да, да, ты это сделал, — сказал Тони, он опустился на одно колено, — но ты можешь извиниться перед ней, не прекращая танцевать.       — Но ей все равно это не понравится.       Тони знал, что, вероятно, так оно и было, что такие люди, как Джен и его отец Говард, на самом деле не меняли свои взгляды так просто. Что они были упрямы в самом худшем из проявлений.       — Как вы думаете, что мне следует делать?       — Я думаю, — начал Тони, замолкая и жалея, что Эйдан спросил именно его. Он чувствовал себя предателем родителей. Он чувствовал, что, как родитель, он не должен ходить вокруг да около и говорить детям, чтобы они игнорировали желания своих родителей, и все же, вот он здесь. — Я думаю, ты должен заниматься тем, что делает тебя счастливым.       Эйдан улыбнулся едва заметной грустной улыбкой и кивнул головой.       — Ладно. Тогда я буду танцевать.       — И ты никогда не знаешь точно, — сказал Тони, жалея, что не может остановить слова, слетающие с его губ, желая, чтобы он перестал давать бедному мальчику ложную надежду, — она может и передумать.       Как раз в этот момент один из инструкторов проговорил в мегафон, призывая всех занять свои места. Тони хлопнул Эйдана по плечу;       — А вот и сигнал. Я буду наблюдать за тобой и Морган из зала.       Эйдан дал ему пять, после чего убежал, чтобы занять позицию, а Тони поспешил к зрительским местам, по пути столкнувшись с Питером.       — Вы, типа, — сказал Питер с улыбкой, — теперь и семейный консультант.       — Перестань, это просто нелепо.       — Но у вас действительно хорошо получается.       — Просто отец, делающий свою работу, Пит, — сказал Тони, приобнимая Питера за плечи, и это была лучшая работа, которую он бы с удовольствием продолжал делать до конца своей пенсии.       Он подвел Питера к передним сиденьям, которые Пеппер заняла для них. Он был полон надежд и попросил ее сохранить четыре места, оставив еще одно для Джен, на тот случай, если она все-таки решит прийти, но соревнование должно было вот-вот начаться, а ее нигде не было видно.       Это было словно чудо в последнюю секунду.       Джен, спотыкаясь, вошла, с растрепанными волосами, в темных очках и с большой бутылкой минеральной воды как раз перед тем, как заиграла музыка и первая пара маленьких танцоров заняла свои места. Питер так разволновался, что встал и махнул ей рукой вперед, и Тони пришлось усадить его обратно в кресло.       — Я же говорил вам, — прошептал Питер, — вы действительно хороши в этом.

***

      Их танцевальный дуэт взял золото в конкурсе.       Это было само собой разумеющимся, на самом деле, с костюмами и темой, которую Тони помог им разработать. Как могли судьи дать им что-то меньшее, чем золото, после их танца, когда они бросили свои джинсовые куртки на землю и обнажили черные рубашки под ними, украшенные рисунком дугового реактора.       Тони предположил, что соло Эйдана также внесло свой вклад в их победу, хотя сам мальчик был больше рад своей маме в зале, чем конфетти на церемонии подсчета очков и оглашением победителей.       Их слезное воссоединение после вчерашней ссоры было полно извинений от них обоих и обещанием Джен исправиться.       — Итак… Я могу продолжать танцевать?       Джен густо обмелела и поспешила успокоить сына:       — Да, да, я думаю, что было бы преступлением заставить тебя прекратить делать то, в чем ты так хорош.       Эйдан просиял, и Джен обняла его, а Пеппер предложила Тони салфетку из своей сумочки, на что он поворчал, но все равно взял её.       Тони, Пеппер, Морган и Питер отпраздновали это событие, отправившись в местную закусочную с чизбургерами. Они не праздновали свою победу. Они праздновали окончание танцевальной диеты. Морган наколола вилкой картофель фри с сыром, вполголоса повторяя «смерть шпинату», на что Пеппер сказала ей, что на самом деле они все еще будут время от времени питаться здоровой пищей.       — Итак, Мо, — начал Питер, — теперь, когда ты бросила танцевать, что ты собираешься делать?       — Я хочу научиться бросать людей.       Тони подавился своей диетической колой.       — Что?       — Ага, — сказала Морган с набитым ртом, — я хочу научиться кикбоксингу.       «Абсолютно нет», — хотел сказать Тони. Ему хотелось в отчаянии возопить к небесам, спрашивая вселенную, почему все его дети были призваны к насилию. У него был один линчеватель, разве этого не было достаточно?       — Помни совет, который ты дал Джен… — прошептала Пеппер ему на ухо.       Он перевел дыхание.       — Хорошо, хорошо, я запишу тебя.       — Ура! — воскликнула девочка, вскинув руки, из-за чего одна из палочек картофеля фри, нанизанных на вилку, случайно улетела и попала Тони в лоб.       — А я научу тебя некоторым приемам, которым научился, будучи Человеком-пауком, — подмигивая, сказал Питер, когда Тони выстрелил в него нет-ты-абсолютно-точно-не-будешь-взглядом.       — Да! — радостно крикнула Морган.       Тони закрыл глаза, откусил огромный кусок своего чизбургера и задумался, когда же все это закончится, затем остановился, прислушался к смеху двух своих жестоких детей и понадеялся, что это никогда не случится.

***

      Единственное, о чем сожалел Тони, когда Морган бросила танцы, было то, что он был вынужден попрощаться с Ослепителем 3000.       Он устроил ему последний забег, прикрепив несколько страз к паучьему костюму Питера в отместку за то, что мальчик оставил его валяться на самом видном месте, как ему много раз было сказано не делать. Правда заключалась в том, что в последнее время дом у озера был склонен к посетителям, в основном друзьям Морган, и любой из них мог наткнуться на костюм и понять, что Питер был Человеком-пауком.       Он нажал на спусковой крючок и выстрелил серебристой стразой в заднюю часть маски, улыбаясь своей работе и надеясь, что эта мелкая месть преподаст Питеру урок.       Как только он закончил, он упаковал в коробку немного дополнительных материалов и отвез ее в дом Джен.       В любом случае, сейчас она нуждалась в Ослепителе 3000 гораздо больше, чем он.