Patchwork

Поездка на автобусе обратно в школу была самым странным событием, которое когда-либо случалось с Полом, особенно при таких обстоятельствах и тем более после того, что они сделали на кладбище, что он сделал. Блядь, он был таким глупым, чертовым тупицей. Какого черта он поцеловал Джона? Вероятно, он был его лучшим другом, и Пол, почти наверняка, знатно облажался. Когда Пол искоса взглянул на парня рядом, ему почти стало обидно, что Джон полностью игнорирует его, любая фамильярность, которая была раньше, исчезла. Чем больше Пол думал о случившемся и о том, что могло за этим последовать, тем сильнее его тело напрягалось от паники. Но зачем — это был самый важный вопрос и суть всей этой неразберихи – зачем он поцеловал его? Это был гейский поступок, а Пол был слишком далёк от всего этого; настолько далёк, что даже начал сомневаться, а может он и правда был королем педиков, просто еще не понял этого. Конечно, он испытывал такие чувства только к Джону, чем бы они ни были. Он не хотел целоваться до потери пульса с Джорджем или Айвеном, Господи, нет! Они были друзьями, почти братьями, только менее раздражающими, чем Майк. Но Джон — разве он был другим? Вероятно. Между ними всегда существовала та неописуемая связь и, возможно, даже притяжение, которое иногда вызывало у Пола бессонные ночи. И это слегка сводило с ума. Сводило с ума от беспокойства, от отвращения, сводило с ума от желания быть рядом с ним. Джон — чрезвычайно раздражающий хер, который также заставлял бедное сердце Пола учащенно биться. Итак, он был гомиком? Или он был латентным геем только для своего друга? Пол не знал, он просто не знал. Может быть, однажды он проснется и обнаружит, что лучше трахнет волосатую задницу парня, чем девушку, и что тогда?.. Пол тихо застонал, голова раскалывалась от всего этого беспокойства. Джон покосился на него, пробормотав: — Ты в порядке? — Да… — ответил Пол, продолжая избегать взгляда Джона. Тот быстро кивнул и продолжил смотреть в окно, глядя на что-то снаружи в этом мутном мире, кроме него. Как бы Пол ни старался, он никогда не мог понять, о чем думает Джон, особенно в такой момент, и он спрашивал себя, а сможет ли он вообще когда-нибудь понять. Учитывая, как сильно Пол был эмоционально вовлечен в свои странные отношения с Джоном, как сильно он был к нему привязан, следующие несколько недель принесли ему гораздо больше боли, чем он мог признать. Джон, очевидно, теперь все больше привязывался к Джорджу и позволял ему приходить на их встречи во время обеденных перерывов, которые, в любом случае, становились все реже. У Джона появилась неприятная привычка по возможности игнорировать Пола, относиться к нему совершенно безразлично, и поэтому он начал уделять все свое внимание Джорджу, который принимал это с величайшей радостью. Волнение Пола достигало новых высот, когда он даже дома начал реже виделся с Джоном. Иногда тот отсутствовал пару ночей, «пьянствуя у Стью», как он любил это называть, и это сводило Пола с ума от ревности. Но дело приняло другой оборот, когда Пол заметил, что Джон начал встречаться с девушкой. Обычно он бы не стал заморачиваться на эту тему, но из-за его сбивающих с толку и иногда даже пугающих чувств, запертых в его сердце, которые он испытывал к своему другу, зеленоглазый монстр почти каждый день составлял ему компанию и отравлял его сердце темными чувствами, тихо нашептывая жестокости на ухо, насмехаясь над ним ядовитыми словами. И, черт возьми, он страстно желал быть рядом с Джоном, тосковал по его компании, по тем тихим и очень мирным моментам, которые они когда-то делили в его постели, когда были только они. Когда между ними все еще было хорошо. Когда простой поцелуй не воздвиг гребаный барьер между ними. Иногда Пол задумывался, не играет ли Джон с ним в очередную игру разума. Поскольку он знал, что по какой-то странной причине Джон терпеть не может Вэл, Пол упоминал ее имя так часто, как только мог, когда тот был рядом, только для того, чтобы увидеть крайнее негодование в его глазах и слегка брезгливую ухмылку на губах. Только эти незначительные реакции питали надежду Пола на то, что Джон, возможно, все еще заботится о нем — так или иначе. Однажды его познакомили со светловолосой девушкой, которую звали Синтия. Джордж и Пол снова пришли, чтобы сыграть несколько песен вместе с Джоном (один Бог знал, почему Пол делал это с собой — должно быть, это была болезненная потребность в страдании), и эта девушка сидела рядом с ним, с любопытством разглядывая мальчиков. Джордж одарил ее очаровательной улыбкой, вероятно, уже намочив свои штаны, бедняга, Пол же сумел только прохрипеть прохладное «Привет» сквозь стиснутые зубы. Он знал, что Джон внимательно наблюдает за ним, вероятно, ожидая, что он скажет или сделает что-нибудь глупое, но теперь уже Пол игнорировал его. К черту этого Леннона и его странные закидоны. Однако через несколько дней Полу показалось, что все снова вернется на круги своя. Джон сверкнул той дерзкой ухмылкой, которой ему так не хватало; он разговаривал с ним и больше не наказывал его молчанием. Только физическая близость уже не была прежней, но сейчас Пол был доволен тем, что имел. Для него стало большой неожиданностью, когда Джон попросил его пойти с ним на вечеринку, посвященную его первому курсу в колледже, но он ни на что не жаловался. Правда, немного беспокоился насчет своего возраста, но его старший приятель заверил его, что все будет хорошо. Так оно и было. Пока они с Джоном не вошли в комнату, и Пол не оказался совсем один в этой комнате, полной незнакомых людей, и Джона поблизости не оказалось. Куда бы ни шел Пол, Джон пропадал, исчезал без следа. После часа поисков и сидения в полном одиночестве в углу под любопытными взглядами, Пол наконец заметил его в другом конце комнаты. В его сердце екнуло, пока он шел к Джону, быстро продвигаясь сквозь толпу пьяных студентов колледжа, но как только он заметил, с кем был его друг, он резко остановился. Синтия тоже была там. По тому, как они смотрели друг на друга, Пол мог точно сказать, что они не просто мило болтали о хорошей погоде, нет, определенно нет. Язык тела Джона давал ясное понимание, чего он хочет от девушки, и почему-то Полу было больно смотреть на этих двоих вместе вот так. О чем ты думал? Господи, ты ведешь себя как ревнивая девица, сказал он себе, но легче ему от этого не стало. Он просто не мог скрыть свои нынешние чувства, когда Джон внезапно бросил взгляд в его сторону, прямо на него. Он, блядь, знал. Он, блядь, знал, что делает с Полом. Он чертовски хорошо знал об этом и делал все это, черт возьми, намеренно. Горечь овладела чувствами Пола и заморозила его сердце. Что ж, если все было так, он ничего не мог с этим поделать, не так ли? За исключением попыток игнорировать эмоциональное смятение в его сердце и разуме. И поскольку они оба доставляли ему адские муки, он решил заглушить их обоих. Из опыта и рассказов некоторых друзей он знал, что обычно эмоциональную боль глушат алкоголем. В случае сердечной боли бутылка пива была его лучшим другом, верно? Но была ли это настоящая душевная боль? Пол боялся думать об этом в таком ключе, потому что обычно это несло с собой романтический подтекст. Он решил отбросить все свои сомнения и страхи, отбросить эти глупые чувства в сторону и потянулся за первой бутылкой из многих. Он всегда мог разобраться со своими проблемами позже. После того, как один из студентов в конце концов выставил его, Пол попытался найти дорогу домой — совершенно один, так как Джон в какой-то момент свалил с гребаной вечеринки. Он был пьян, как никогда раньше, едва мог ходить без посторонней помощи, но, по крайней мере, он больше не чувствовал тихой боли в своем бедном сердце. Миссия выполнена. Ему удалось сесть в нужный автобус, но, к сожалению, он вышел на одну остановку раньше. Внутренний конфликт эмоций, возможно, исчез на некоторое время, зато на смену пришло тошнотворное чувство, от которого его желудок скручивало и выворачивало, пока он не почувствовал потребность поблевать. Пол сел на тротуар и закрыл лицо руками, глубоко и медленно вдыхая холодный ночной воздух. Бля, все закружилось, и тело начало болеть, мышцы напряглись и не слушались его. Он не был уверен, где именно сейчас находится, но боялся того, что может сказать его отец, если он когда-нибудь узнает, где он был и особенно, что он сделал — в конце концов, Джон солгал, когда сказал Джиму и Джулии, куда они хотели пойти. Студенческая вечеринка, ага. Но он упустил несколько важных деталей, что эта вечеринка служила только для того, чтобы ее участники напились и, в конце концов, трахнули кого-нибудь. Их родители думали, что учителя будут присутствовать. У Пола, однако, были сомнения в том, что Джулия не видела своего безнравственного сына насквозь. Ее блядский сынок, который оставил его совсем одного и сбежал с той девушкой. Пол любил погрязать в жалости к себе. О, да заткнись ты, Пол, выругал он себя и, поднявшись на ноги, продолжил свой путь домой, пошатываясь на нетвердых ногах. Когда его дом показался в поле зрения, Пол поблагодарил Бога и свою мать Марию за то, что он наконец добрался. Нащупывая ключи неуклюжими онемевшими пальцами, ему пришлось сделать несколько попыток, пока ему не удалось открыть дверь. Трудно быть тихим, когда ты в стельку пьян, но Пол старался изо всех сил. Он спотыкался только на каждой второй ступеньке и случайно столкнулся с дверью ванной, но в целом ему удалось проделать свое небольшое путешествие в ванную без каких-либо серьезных повреждений. Возможно, у него пошла кровь из носа, но это было легко исправить. Прижимая кусок туалетной бумаги к своему кровоточащему носу, Пол открыл дверь и проскользнул в свою спальню. Он застонал, когда его усталое тело наконец коснулось мягкого матраса. Закрыв глаза, он почти погрузился в сон без сновидений, но хотя бы спокойный, если бы его не напугал чей-то голос. — И где, блядь, тебя носило? Джон. Он был здесь. Он не спал. Он ждал. Пол слегка вздрогнул от внезапной вспышки света, когда Джон включил лампу на прикроватном столике. — А тебе какое дело? — прошипел Пол в ответ, быстро повернув голову так, что теперь он оказался лицом к стене. Черт, его салфетка начала пропитываться кровью. — Какое мне дело? Ты все еще младше меня, и мне пришлось бы выслушивать все дерьмо от твоего отца, если бы с тобой что-то случилось! Какого хрена ты ушел, а не просто остался там?! — Умный самый, — проворчал Пол, прищелкнув языком. — Что?! — Ты ушел с этой девчонкой Синтией, чертов ублюдок. Ты оставил меня совсем одного, не сказав мне и полслова. Я просто не могу поверить, что ты такой эгоистичный, повернутый на сексе мудила! Господи, как я тебя ненавижу! Раздраженно вздохнув, Джон встал со своей кровати и подошел к кровати Пола, опустившись перед ней на колени. — Ты пьян, приятель. — Это не так. — Сколько пива ты там выпил? — Я перестал считать после четвертой, ясно?! — Боже, Пол, ты… Ты… Зачем ты это сделал? Джон потянулся к другу и попытался повернуть его лицом к себе, но как только его ладонь легла на бедро Пола, тот дернулся, отбрасывая руку. — Не прикасайся, блядь, ко мне! — прорычал он и впервые увидел ужас и беспокойство в глазах Джона. — Что? Что не так? — рявкнул он, но Джон ответил не сразу. Он потянулся к лицу Пола и очень осторожно коснулся его носа кончиками пальцев, и все же Маккартни поморщился от легкой боли. — Что случилось?.. — тихо спросил Джон, осматривая всю засохшую кровь на коже Пола. Он достал из кармана носовой платок, плюнул на него и вытер засохшие потеки. — Кто-то ударил меня. Ничего серьезного, — солгал Пол; ему было любопытно, как отреагирует Джон. Леннон внезапно замер, широко раскрыв глаза и разинув рот. Он явно был потрясен, и Пол был удовлетворен, увидев вину в его глазах. Было трудно подавить лукавую усмешку, которая хотела проявиться, но Пол сумел отмахнуться от нее. — Ударил тебя? Зачем кому-то это делать? Кто это был? — Теперь рука Джона опустилась вниз, чтобы обхватить лицо Пола. — Скажи мне, Пол, и я надеру задницу тому, кто сделал это с тобой. — Ну, — начал Пол, глубоко вздохнув и высвободившись из хватки Джона, — этого бы точно не случилось, если бы ты не ушел с той девушкой. Оно того стоило, Джон? Тебе удалось хорошенько ее трахнуть? — Пол… — угрожающе предупредил Джон. — Она раздвинула для тебя ноги, да? — Заткнись! — Нет, не буду, потому что я пиздец как ненавижу твой крошечный… Тишина. Ничего, кроме тишины, не заполняло комнату. Время остановилось, пока Пол смотрел на Джона широко раскрытыми глазами, а Джон смотрел прямо на него в ответ. Их губы были соединены, и ни один из них не осмеливался пошевелиться. Затем Джон снова обхватил лицо Пола, на этот раз обеими руками, и закрыл глаза. Он слегка приоткрыл рот и наклонился для резкого и, возможно, даже слегка болезненного поцелуя. Он провел кончиком языка по нижней губе Пола, требуя впустить, когда тот поднял руки к шее и волосам Джона, наслаждаясь ощущением дрожащей кожи и шелковистых волос под кончиками пальцев, пока ласкал его. Когда Пол позволил языку Джона проникнуть внутрь, поцелуй очень быстро стал более отчаянным и требовательным. Беспомощно вцепившись в тела друг друга, Джон прижал Пола к матрасу, удерживая его на месте своим весом. Их зубы стучали друг о друга, в уголках рта начала собираться слюна, но ни одного из них это не заботило. Пол дернул Джона за волосы и рубашку, жаждая большего — больше контакта, больше кожи, больше трения, больше Джона. Непристойный стон вырвался у него из горла, когда Джон начал слегка посасывать его язык, переключаясь между нежными толчками и вылизыванием. Трусы внезапно показались Полу слишком тесными, и он наверняка испачкал бы их спермой, если бы его друг внезапно не отстранился. Джон посмотрел на Пола сверху вниз, его глаза были темными и стеклянными. — А теперь давай спать, — пробормотал он хриплым голосом во влажные губы Пола, позволяя своему языку провести по ним еще раз нарочито медленно, прежде чем полностью отстраниться и вернуться к своей кровати, вытирая рот рукавом. С раскрасневшимися щеками Пол попытался восстановить контроль над своим прерывистым дыханием и бешено бьющимся сердцем. Что, черт возьми, только что произошло? Голова начала кружиться, а всю его кожу покалывало от возбуждения, она казалась слишком напряженной и слишком горячей, из-за чего сама мысль о сне теперь казалась почти невозможной. Когда Джон, не говоря ни слова, выключил лампу, Пол все еще смотрел в потолок. Он все еще чувствовал вес своего друга на себе и все еще чувствовал, как его дыхание скользит по его коже, кончики пальцев прижимаются к его щекам, а его язык пробует его на вкус. — Джон?.. — с трудом позвал Пол, его голос внезапно стал хриплым. Когда с другой стороны комнаты не последовало ответа, он все же решил продолжить, откашлявшись. — Я солгал, понимаешь… Никто не бил меня. Я… я налетел на дверь ванной. Сердце Пола замерло, когда он так и не услышал ответа от Джона, только гробовое молчание. Но затем со стороны Джона послышался шорох одеяла и тихий смешок, и Пол уже подумал, не почудилось ли ему это, его сердце начало набирать прежний бешеный ритм. — Я знаю, — все же сказал Джон и снова замолчал. После этих двух простых слов между ними воцарилась напряженная тишина, из-за которой Пол не мог высказать никаких других мыслей, хотя это все, чего он хотел; ему нужно было поговорить. Но не сейчас. Они всегда могли сделать это позже. Не сейчас, нет. Джон не позволил бы ему.