Patchwork

Что ж, его план сработал на отлично, не так ли? Чертовски замечательно. Настолько замечательно, что он послал подальше все свои добрые намерения, и, блядь, поцеловал Пола. Поцеловал. Поцеловал эти пухлые, манящие губы и даже наслаждался этим. А как хорошо целовался Маккартни — намного лучше Синтии, которая была слишком мягкой и застенчивой. Однако с Полом сила их поцелуя была почти что разрушительной. Но что именно было бы разрушено? Последняя искра надежды Джона, что ему это не по душе, что он не хотел от Пола большего, чем просто дружба? Что его влекло к этому мелкому засранцу с детским личиком? Скорее всего. Джон был напуган, напуган до смерти, что теперь в глазах своего друга мог показаться педиком. Он получил удовольствие от небольшого перепиха с Син в квартире Стью, и все же Пол, с этим несчастным выражением полного предательства на лице, когда они с Синтией покинули вечеринку, не покидал его мыслей. Джон беспокоился о Поле, и едва посадив Син на автобус, до него дошло, что он оставил своего друга совсем одного в незнакомом ему месте, да еще и с кучей пьяных незнакомцев. Это был ужасный час полной неопределенности, когда вернувшись на вечеринку, он не смог найти там своего Пола. Откровенно говоря, Джон ужасно волновался и едва не врезал Полу, когда тот наконец вернулся домой, — едва не врезал ему из-за чистого гнева и облегчения. Но беспокойство почти сразу вернулось, как только он заметил окровавленный нос младшего парня и исходящий запах алкоголя от его тела. С Полом могло случиться все, что угодно, и Джон никогда бы себе не простил, если бы ему причинили вред. Так что, возможно, поцелуй был всего лишь реакцией на весь этот бардак с его чувствами… Так ведь? Но чем больше Джон пытался выяснить, почему, черт возьми, он это сделал, тем больше он запутывался, пока не оказался в припадке отчаяния, из-за которого никто не мог приблизиться к нему, к их большому раздражению. Джон постоянно внимательно следил за Полом, наблюдал и пытался понять, как ему справиться с этой ситуацией, которая казалась довольно запутанной. Но очаровательная улыбка и беспечная маска парня никогда не сходили с его лица, даже когда он оставался наедине с Джоном, и это еще больше бесило, подпитывая его раздражение изо дня в день. Каждый раз, когда они разговаривали, Джону просто хотелось крикнуть: «Да пошел ты, Пол!» и трясти его до тех пор, пока к нему не вернется здравый смысл. Эта неуверенность грызла его, заставляла чувствовать себя незащищенным, но, прежде всего, уязвимым. Кто знал, не собирался ли Пол когда-нибудь воспользоваться этим против него? Конечно, он тоже мог бы найти, что сказать, но разве он сам не был инициатором настоящего французского поцелуя? Девятое октября была среда, довольно холодный и ветреный день. Когда Джон проснулся утром, уже на целый год старше, он дрожал, мерз и пребывал в угрюмом настроении. Он плохо спал прошлой ночью, в основном из-за ветра на улице, и обогреватель ночью, должно быть, отключился, поэтому, когда он проснулся, в их комнате было холодно. — Твою ж мать, — выругался он сквозь стиснутые зубы, прыгая по комнате и собирая теплую одежду. Пол в своей постели все еще крепко спал, но заметно дрожал под одеялом. Наблюдая за ним, Джон нахмурился, и подошел к его кровати. Он коснулся кончика носа парня тыльной стороной ладони; он был таким же холодным, как температура в их комнате, и Джон неодобрительно цокнул языком. Парень же вот-вот простудится, подумал Джон, взял свое одеяло и осторожно накрыл им Пола, стараясь не разбудить. Оставалось еще около получаса сна, было бы жаль разбудить его таким жестоким способом. Тем временем Джон вел ожесточенную борьбу с холодной водой в ванной и быстро оделся в толстый джемпер и темные брюки. Закончив, он вернулся в спальню и улегся на свою кровать, не совсем понимая, что теперь делать. Это был его день рождения, так разве его не должны были встречать подарки и улыбающиеся лица, когда он открыл глаза? Вздохнув, он достал очки и тупо уставился в окно, наблюдая, как Мать-природа играет в свои жестокие игры с окружающим миром. Листья на деревьях пожелтели и побурели, выглядели довольно красиво в своей композиции, но ужасный ветер постарался оборвать деревья, пока от их золотого великолепия практически ничего не осталось. Джон знал, что это будет просто еще один скучный день. Такой же унылый, как эта погода. — Мм… Наконец, почти проснулся Пол. Джон повернул голову и посмотрел на Маккартни, как тот сначала сморщил свой маленький носик, потянулся всем телом, а затем на его лице появилось хмурое выражение. — Доброе утро, — сказал Джон. — Доброе… — сонно пробормотал Пол и потер заспанные глаза. — Ну и холодрыга, да? — Да ладно? А я-то думал, что тут душно. Пол сердито посмотрел на него и сбросил с себя одеяло, свое и Джона. На секунду показалось, что он совершенно сбит с толку двумя одеялами, укрывавшими его, и Джону пришлось отвести взгляд, чтобы скрыть слабый румянец на щеках. Но тут он заметил, как Пол встал с кровати и подошел ближе, неся одеяло в руках. — Спасибо… — тихо, застенчиво произнес он и наклонился вперед, чтобы обхватить лицо Джона ладонями, заставляя его встретиться с ним взглядом. — Спасибо, — повторил Пол теперь уже с милой улыбкой, когда Джон действительно смотрел и слушал его. Тот просто кивнул, подавляя подступающую к горлу панику. А потом он почувствовал, как мягкие губы коснулись его лба, сладкий и очень невинный поцелуй, сопровождаемый легким румянцем и глупой ухмылкой на лице Пола, — а затем он ушел в ванную. Его сердце все еще бешено колотилось, как у зверя на охоте, когда Джон откинулся на подушку и закрыл глаза. Что-то началось между ними, и было уже слишком поздно это останавливать, не так ли? Если бы Джон прислушался к тому, что уже давно нашептывало ему сердце, он бы уже знал ответ — каким бы ужасным он ни был для юной души. С того самого момента, как Джон поцеловал Пола, тот знал, что Джон тоже испытывает влечение. Он был бы необычайно глуп или невежественен, если бы этого не заметил. Пол до сих пор помнил то чувство полного облегчения, словно с его плеч свалилась сотня тонн вины, сомнений и вопросов о собственной нормальности. Ну и что? Может быть, он был слегка и определенно несерьезно влюблен в своего друга… и сводного брата. В конце концов, разве это не обычное дело в других семьях? Конечно, для мальчиков это было необычно, но дело не в этом. Все, что нужно было Полу, — это уверенность в том, что все в порядке и что это чувство, возможно, было взаимным. Это всего лишь легкое увлечение, и еще никто не сошел с ума, фантазируя о Джоне! Однажды эти чувства исчезнут, и все вернется на круги своя. Ему все еще нравились девушки, и ему не хватало компании Вэл, но все же чаще он тосковал по Джону, его заразительной улыбке и, возможно, его мягким губам. Поэтому, когда он поцеловал Джона в лоб после того, как обнаружил, что укрыт его одеялом, это показалось правильным. Это был просто поцелуй в невинную часть тела, и Пол оправдал это тем, что Джон поцеловал его в шею, когда думал, что он спит. Джон был ему должен, ведь одному Богу известно, как часто он пользовался бессознательным телом Маккартни. Кроме того, Пол хотел испытать его, хотел знать, как далеко он может зайти, пока Джон что-нибудь не предпримет — будь то положительное или негативное. Пол не забыл, что сегодня день рождения Джона, и он прекрасно понимал, что тот, почти наверняка, сегодня будет окружен своими друзьями в школе, и значит, что у него будет немного времени на младшего приятеля. С глубоким вздохом он наблюдал, как Джон открывал свои подарки в гостиной перед тем, как они должны были уйти в школу. Отец и Джулия подарили Джону новый набор карандашей и книгу Жюля Верна. («Это что-то новенькое, не все ведь читать старого доброго Льюиса целыми днями, а?») Майк и Пол скопили денег на последний альбом Литтл Ричарда, и лицо Джона озарилось радостью, как только он увидел их подарок. — Спасибо, друзья, — улыбнулся он им. Щеки Пола залились легким румянцем от лихой улыбки Джона, и казалось, что его взгляд задержался на лице Пола на долю секунды дольше, чем на Майке. Как бы Полу ни хотелось сесть с Джоном в автобусе, он решил отбросить свои желания и сел рядом с Вэл, которая с застенчивой улыбкой взяла его за руку и быстро поцеловала в щеку. Пол глупо ухмыльнулся на это, чувствуя легкое головокружение, но совершил ошибку, скосив взгляд на Джона и Майка, сидевших на сиденьях рядом с ними. И если Майкл ободряюще подмигнул Полу, выражение лица Джона стало кислым, и Пол мог бы поклясться, что Джон, если бы мог, попытался бы задушить его прямо здесь и сейчас. И все же Пол не позволил испортить себе настроение только из-за этого. Это должен был быть хороший день. Однако Пол не знал, что Джон скорее убил бы девушку рядом с ним своим взглядом; медленная и мучительная смерть казалась вполне подходящей. Все было в порядке, пока она держала руки подальше от парня и не приставала к нему. Да кто она такая, чтобы целовать его? Если кому-то и позволено глупо целоваться с Полом на публике, так это… Джон отвел взгляд от тихо хихикающих голубков неподалеку и уставился в окно. Нет, он не собирался портить себе настроение только из-за этого. Это был его день рождения, черт возьми. Как только они подъехали к школе и колледжу, Джона встретили Синтия и ее чопорная подруга Фил. Они испекли для него торт, и Син держала в руках крошечный подарок, выглядев при этом взволнованной и в то же время воодушевленной. — Привет, дорогой, — поприветствовала она его и получила в ответ страстный поцелуй, который был почти на грани непристойности, высасывающий само дыхание из ее легких. И зачем Джон устроил это шоу? Ладно, хорошо. Может быть, он действительно немного ревновал, он хотел показать Полу, что он умеет хорошо проводить время без него и действительно может получать удовольствие от общения с правильными людьми. Правильными людьми с сиськами. И это произвело тот эффект, на который надеялся Джон — глупая ухмылка Пола моментально исчезла с его лица. И все же намеренное столкновение с плечом Джона, когда он проходил мимо, было излишним. Но мрачное выражение пухлого лица Пола было для Джона достаточной наградой, чтобы удовлетворить свою болезненную радость от причинения вреда Маккартни. Он взял Син за руку и пошел вместе с ней на их первый урок этим утром, чувствуя себя намного лучше и гораздо менее раздраженным, чем раньше. Да, это должен был быть хороший день.