Patchwork

Инцидент с Джулией больше ни разу не упоминался. Особенно после того, как Джим и Майкл вернулись домой после долгого дня в центре города, где Джим купил более или менее новую камеру. Как только Джим увидел лицо Джулии, он отослал мальчиков по своим комнатам и долго с ней беседовал. И как бы они втроем ни старались, они не смогли подслушать разговор своих родителей и легли спать с чувством разочарования, беспокойство все еще витало в воздухе. Но с того дня никто больше не упоминал об этом, и уже на следующий день Джулия все время улыбалась и сияла, вернувшись к своему прежнему жизнерадостному настроению. Джону и Полу всегда казалось это крайне странным, но они не осмеливались задавать вопросы. Мими тоже не смогла бы помочь, так как предпочитала держать в себе все, что в кои-то веки не касалось Джона и его сомнительной успеваемости в колледже. И хотя взрослые пытались все это приуменьшить, ни один из ребят не переставал думать об этом. Пол сидел на кухне, склонившись над листом бумаги, и смотрел в окно, наблюдая за первыми снежинками, падающими с неба. Некоторые из них были больше, некоторые поменьше, но все они были созданы из воды и почему-то все разные. Почему была разница в форме и размере? А еще каждая была по-своему особенной. Они с Джоном ведь тоже были особенными. Особенными, как снежинки? Тяжело вздохнув, Пол посмотрел на строки, которые он уже написал. Он внимательно прочитал их, сосредоточенно наморщив нос. Господи, это звучит так банально. Если бы Джон когда-нибудь увидел это, то решил бы, что он вечно ноющий гомик и посмеялся бы над ним и его глупыми мыслями. Потому что Джон умел сочинять. Умел писать восхитительные, остроумные тексты, способные заставить человека покраснеть. Пол знал. Он читал некоторые стихи Джона, которые были предназначены для возбуждения, и Полу пришлось бы солгать, если бы он сказал, что эти грязные стишки не произвели на него такого же впечатления. Не то чтобы он возражал, нет. Джон с удовольствием пользовался его стояком, хотя они оба по-прежнему отказывались от полного контакта кожи с кожей; это просто сделало бы все слишком реальным. Но, может быть, поэтому Джон и показал ему свои грязные стихи — он бы ни за что не упустил возможность повеселиться. Постучав карандашом по полной нижней губе, Пол раздраженно застонал и выронил деревянный инструмент дьявола, от которого у него заболела голова и который мог возбудить его. Не сам карандаш, конечно (это было бы отвратительно), а то, что Джон мог им писать. Джон. Пол посмотрел на лист бумаги и с удовольствием разорвал его на части. Я сделаю для тебя все, что угодно, все, что ты захочешь, если ты будешь верен мне. Откуда, блядь, это взялось? Пол не был педиком, и все же это было именно то, что он чувствовал. Из-за Джона. Может быть, ему нужна была чья-то помощь; возможно, это неплохо зазвучало бы как песня… Но мысль о совместной работе с Джоном заставила Пола покраснеть от смущения. Может быть, он покажет ему однажды — когда будет готов. Но сейчас ему нужна была помощь кого-то другого, кого-то, кто не имел особой эмоциональной привязанности к делам Джона и Пола, кого-то вроде… — Привет, Джорджи! Сбитый с толку четырнадцатилетний подросток смущенно посмотрел на своего друга. — Пол? Что ты здесь делаешь? — Он не мог до конца поверить, что Пол пришел навестить его, после нескольких месяцев пренебрежения. — Я… э-э… Мне нужна твоя помощь… — пробормотал Маккартни, отбрасывая ногой крошечный камешек от входной двери, покраснел и засунул руки в карманы. — Помощь? У тебя неприятности? — Что? — Пол вскинул голову, его глаза расширились. — О нет, нет… У меня нет проблем. Просто… Мне просто нужно твое мнение кое о чем. Хотя Джордж не был уверен, что и думать о странной просьбе своего друга, он уступил и отошел в сторону, приглашая его войти. — Я спрошу маму, не приготовит ли она нам что-нибудь перекусить, хорошо? Пол кивнул с благодарной улыбкой на губах и последовал за Джорджем в дом. Они сели на пол в комнате Джорджа, который быстро собрал несколько комиксов, разбросанных повсюду, и засунул их в ящик прикроватной тумбочки. Пол осторожно положил гитару рядом с собой и снял пальто, шарф и толстые перчатки, которые бросил на кровать Джорджа. — Так что же заставило тебя прийти сюда? — спросил Харрисон, взяв бутерброд и откусывая от него большой кусок. — Я… Ну… — Пол пошарил в кармане в поисках чего-то, высунув язык из уголка рта, и когда он наконец нашел, то протянул своему другу скомканный листок бумаги. Джордж осторожно развернул его и прочитал несколько строк, с каждым словом выражение его лица становилось все более и более растерянным. — Это песня! — быстро пояснил Пол, прежде чем какие-либо глупые мысли проникли в голову собеседника. Джордж кивнул с легкой улыбкой облегчения, возвращая текст песни владельцу. — Это для Вэл? — Кого? — Вэл?.. Девушка, за чьей юбкой ты бегал последние несколько месяцев? Полу с трудом удалось подавить ухмылку и сохранить спокойное выражение лица, поэтому он быстро посмотрел на свои скрещенные ноги. — Нет, не совсем, — сказал он, краснея. — Я думаю, это… просто то, что я написал, не имея никого в виду. Джордж прикусил внутреннюю сторону щеки и медленно кивнул. — Ясно… Ну, мне все равно нравится. Я думаю, что это неплохо. Может быть, тебе стоит заменить «головная боль» на «сердечная боль», ведь это песня о любви, так? Пол издал тихий смешок. — Но, знаешь, — продолжил Джордж и взял еще один бутерброд, — это на самом деле неплохо. — Не слишком банально? — спросил Маккартни с сомнением, но все же надеясь, что Джордж действительно имел в виду то, что сказал. — Нет, есть и хуже, Пол, — хихикнул он и вытер рот. — Ты уже придумал мелодию? Пол покачал головой, прикусив нижнюю губу. — Нет, я… Я пока думал только о тексте, — он нервно поиграл уголком бумаги. Случайно надорвав его, ему пришлось его отложить. — Хочешь мне помочь? Одним огромным укусом Джордж доел свой бутерброд и вскочил на ноги. Для Пола стало достаточным ответом, когда Харрисон взял чистый лист бумаги, карандаш и свою гитару. С благодарной улыбкой он тоже схватил свою гитару и сыграл аккорд, который, по его мнению, мог подойти для начала. Джону было скучно. Он сходил с ума от скуки. Все вызывало скуку. Пустая комната, то, чем он обычно занимался — рисовал, писал, дрочил, — но больше всего погода. Чертов, гребаный снег. Испортил ему все веселье. Он хотел встретиться с Син, но поскольку маленькая мисс Благочестивость сочла, что сейчас слишком холодно и опасно выходить куда-либо за пределы Хойлейка, он остался дома один. Черт возьми, даже Пол ушел, который обычно всегда крутился рядом, чтобы составить ему компанию. Вероятно, прямо сейчас он встречался с какой-нибудь потаскушкой. Глупый Пол. Его глупый Пол. Он скучал по Полу. Постанывая от приятной мысли об объятиях своего младшего друга, о том, как его руки и ноги обхватывают его тело, как теплое, удобное человеческое и очень приятное для поцелуев одеяло, Джон встал с кровати и решил составить Майклу компанию. Он трижды постучал в его дверь, но Майкл велел ему не открывать, потому что пытался проявить свои фотографии. Джон только раздраженно закатил глаза и вернулся в свою комнату. Он включил крошечное радио на подоконнике и был приятно удивлен, обнаружив, что транслируется The Goon Show, хотя это и был старый эпизод, записанный пару недель назад. Когда он лежал на кровати и слушал скетчи, смеясь почти до слез, он чуть не пропустил звук чьих-то шагов на лестнице. Джон не потрудился уменьшить громкость, потому что он слишком хорошо проводил время — наконец-то! Дверь открылась, и вошел Пол, его щеки приобрели здоровый румянец из-за низкой температуры снаружи, а волосы были слегка влажными от тающих снежинок. Улыбка осветила его красивое лицо, когда он встретился взглядом с Джоном, быстро, но бесшумно закрыл дверь и практически бросился в его объятия. Или, по крайней мере, так показалось Леннону, хотя на самом деле Пол просто отложил гитару в сторону и нервно провел рукой по влажным волосам, лениво проверяя, прилично ли он выглядит, прежде чем, наконец, повернулся к Джону и поприветствовал его застенчивой улыбкой. — Поцелуй меня, — сказал Джон с облегченной улыбкой, когда он схватил Пола, крепко обнял его и нежно поцеловал в губы. — Где ты был? Мне было скучно до чертиков. — У Джорджа. Давненько я не видел этого парня. — Ты буквально вчера видел его. Пол закатил глаза, тем не менее улыбаясь и нежно поглаживая Джона по волосам. — Вне школы, идиот. — Ах, ясно. И чем вы занимались? Делал маникюр, пока Джордж делал себе химическую завивку? — Иди ты, — усмехнулся Пол. Джон ухмыльнулся. — Или вы обменивались пикантными историями о дамах? — Вряд ли такое возможно, если ты решишь сопровождать меня на всех свиданиях. — Что? — рассмеялся Джон с невинным выражением лица. — Я просто хочу убедиться, что эти девушки правильно обращаются с моим Маккой. — Твой Макка, милый? — Да, мой. Я написал «Собственность Джона У. Леннона» на твоей прелестной попке, когда ты спал. — Я уже стер это, так что забудь, — засмеялся Пол. — И все же. Просто потому, что мы… сам знаешь… это не дает тебе права называть моих подружек сучками. — Селия Бинт определенно одна из них, — сухо ответил Джон, небрежно пожав плечами, как будто и так было ясно, что он прав. — И все же она мне нравилась. — Но я тебе нравлюсь больше! — На самом деле, нет. Но пока есть деньги, меня все устраивает. — Шлюха. — Обломщик. — Все ради твоего блага, дорогой, — бабушкин голос Джона заставил Пола захихикать, что, в свою очередь, заставило Джона защекотать его, и, в конце концов, Пол разрывался между щекоткой, желанием поцеловать и ударить Джона в ответ. Когда слез Пола оказалось пролито достаточно, Джон прекратил щекотку и снова перешел к объятиям. — Ты все еще не сказал мне, чем вы с Харрисоном занимались, — проворковал он на ухо Полу, проводя носом по его щеке и глубоко вдыхая его запах. Пол извивался в руках Джона, вырываясь на свободу. С пунцовыми щеками он подошел к краю кровати и посмотрел на свои руки. — Мы… э-э… мы кое-что написали, — его голос слегка дрожал, и он сделал неловкую попытку откашляться. — Что вы написали? — Песню. Или, ну, по крайней мере, попытались это сделать. Джон нахмурился, ничего не мог с собой поделать… но он почувствовал острый укол ревности. К черту его собственническую натуру. Он попытался отмахнуться от этого и придать лицу спокойное выражение, придвигаясь ближе к Полу. — Ты сыграешь ее для меня? Голова парня медленно повернулась к нему, и Джон увидел внутренний конфликт в его больших глазах. — Ты только посмеешься надо мной, — сказал Пол. — Я этого не хочу. Джон покачал головой, мягко улыбаясь. — Только если ты сыграешь ее так же хорошо, как во время своего первого концерта. — Придурок, — тихо проворчал Пол и встал, чтобы взять свою гитару. Он сел на пол рядом с кроватью Джона, настолько смущенный всем этим, что предпочел держаться на безопасном расстоянии. Пол начал играть, напевая слова слегка дрожащим голосом и не сводя глаз с лежащего перед ним листа бумаги. Ему была невыносима мысль, что Джон станет насмехаться над его сентиментальными чувствами. И все же, когда он поднял голову, его друг улыбался ему. Просто улыбался. Никаких слов, которые должны были каким-то образом высмеять его, ничего. Вместо этого Джон сел рядом с Полом, облизывая губы, а его лицо, казалось, слегка покраснело. Затем он обхватил лицо Пола обеими руками и поцеловал его медленно и нежно. Сердце Пола подпрыгнуло, и вздох облегчения сорвался с его губ. — Это здорово, — сказал Джон, отступая, позволяя им обоим перевести дыхание. — Спасибо, — пробормотал Пол и сложил листок, но Джон тут же остановил его. — Нет, я хочу… — он взял листок и посмотрел на него. — Могу я оставить его себе? Легкая улыбка промелькнула на лице Пола, и он кивнул. — Знаешь, — начал Джон, аккуратно сложив лист бумаги и положив его между страницами своего альбома для рисования, — мы тоже могли бы что-нибудь написать. — Ты так думаешь? — Да, конечно. Почему нет? — Пол пожал плечами. — Вот именно. Мы оба умеем играть, и, как ты только что доказал, ты можешь писать хорошие песни. — Заметь, Джордж мне очень помог! — поспешно уточнил Пол с покрасневшими щеками. Джон только понимающе ухмыльнулся. — Неважно. Я к тому, что мы тоже должны попробовать. — И как, по-твоему, мы это сделаем? — нахмурившись, спросил Маккартни, пока его пальцы бесцельно наигрывали несколько случайных аккордов. — Я предлагаю сначала собрать немного материала, а потом посмотрим, что достаточно хорошо, чтобы превратиться в песню. Пол поджал губы, размышляя над идеей Джона. Это была абсолютно безумная идея. Конечно, писать было весело, и ему, и правда, понравилось придумывать новые мелодии, понравилось создавать что-то свое… Но сможет ли он сделать это снова? Сможет ли он сделать это с Джоном? Он бросил косой взгляд на своего друга. Решимость в глазах Джона и волнение были достаточно убедительны. — Звучит неплохо, — наконец, согласился Пол и почувствовал, что это может стать началом чего-то нового и грандиозного; чего-то, что может изменить их жизнь. Захватывающая мысль, если не сказать больше.