Patchwork

В течение всего января Джордж раздражал Пола — просил его, выпрашивал, умолял и приставал к нему по поводу вступления в группу. Однако всегда получал один и тот же ответ, только в разных формах. Наиболее распространенным было решительное «Нет!», но были и другие: «Перестань спрашивать меня, он скажет «нет», и ты это знаешь» или еще «Ты слишком молод, Джорджи». И все же четырнадцатилетний подросток был настолько решителен, что в конце концов Полу пришлось уступить — хотя бы ради сохранения собственного рассудка. К концу января Пол согласился, и Джордж, которому и так было почти пятнадцать, радостно захлопал в ладоши, и его лицо засияло от счастья. — О, спасибо, спасибо, спасибо, Пол! — воскликнул он и в порыве чувств обнял своего друга. Пол тоже засмеялся, но напомнил Джорджу, что это еще ничего не значит — он мог только пообещать ему, что поговорит с Джоном. — Мне все равно! — взволнованно ответил Джордж. — Это так мило с твоей стороны, что ты собираешься спросить его. — Да, я слишком мил для этого мира, я знаю, — вздохнул Пол, уже представляя, каким, скорее всего, будет разговор с Джоном. Ему не хотелось подводить друга или разочаровывать его, поэтому он неохотно согласился поговорить с Джоном. Пол ждал возле художественного колледжа, пока у Джона не закончились занятия, и когда тот наконец вышел, они отправились на кладбище. День был солнечный и, к счастью, не слишком холодный. С гитарами, закинутыми за спину, они искали подходящее укромное место, где было более или менее сухо и не так грязно, как во всем остальном чертовом городе в это время года. Наконец устроившись, они выкурили по сигарете и украдкой поцеловались, прежде чем начать играть. Некоторые песни принадлежали их любимым исполнителям; другие были написаны ими самими и требовали репетиции. Для Пола это была прекрасная возможность рассказать о Джордже. — Джон?.. — Да? — В последнее время у меня появилась очень странная идея, и я думаю… э-э, что она может помочь нам стать лучше. С группой. Джон медленно прекратил бренчать, внимательно, но не без подозрения наблюдая за Полом. — Идея? И что, по-твоему, сделает нас лучше? Пол улыбнулся, пристально глядя в ответ. — Не что, а кто, на самом деле. Когда Джон сделал вид, что все еще не понимает, он вздохнул с легким раздражением, потому что точно знал, что Джон уже и так все понял; он не был глуп. — Я говорю о Джордже. Он хорош. Я это знаю, и ты тоже знаешь это. Леннон выпрямился и откашлялся. — Послушай, Макка, — сказал он, почесывая висок. — Я знаю, что Джорджи хорош, но он слишком молод. — Ему почти пятнадцать. Совсем как мне. — Вот именно, — засмеялся Джон. — Наша группа превратится в гребаный детский сад, если я приму еще таких детей, как ты. Недовольно скривив губы, Пол внезапно пнул Джона в голень, отчего тот взвыл от боли. — Господи, прекрати это! — выплюнул он, потирая ушибленное место. Но столкнувшись с надутым лицом Маккартни, Джон не смог долго оставаться серьезным. Отложив гитару в сторону, он подполз ближе к Полу и быстро чмокнул его в щеку. — Я не жалею, что взял тебя, ясно? Но я не уверен насчет него, Пол. — Почему бы и нет? — спросил Маккартни, все еще хмурясь. Джон пожал плечами. — Потому что у него нет опыта игры перед аудиторией? Что, если он облажается как кто-то другой, кого я случайно знаю? — Не облажается, — упрямо настаивал Пол, не обращая внимания на неприятный, не очень тонкий намек. — Мы можем у него кое-чему научиться. — Научиться? — ухмыльнулся Джон. Он наклонился вперед, ближе к лицу Пола, пытаясь поцеловать его, но Пол только отвернулся с соответствующей ухмылкой. Джон с ворчанием надул щеки и скрестил руки на груди. Пол точно знал, как манипулировать своим другом, чтобы получить то, чего он хотел, и этот раз не стал исключением. — Джонни? — замурлыкал он и уткнулся носом в щеку парня. — Я сказал «нет»! — Пожалуйста? — спросил Пол, хлопая своими безумно длинными ресницами. Очевидно, Джон изо всех сил старался сохранять самообладание. К своему большому удовольствию, Пол заметил слабый румянец, появившийся на щеках друга. Он положил руку на бедро Джона и медленно двигал ею вверх и вниз, нежно лаская его. — Видишь ли, — начал он, почти застенчиво отводя взгляд, — если мне придется помочь тебе с Син, что, вероятно, будет самым постыдным поступком, о котором ты меня когда-либо просил… — Джон открыл рот, чтобы возразить, но Пол заставил его замолчать, крепко сжав руку на внутренней стороне бедра. — Тогда я думаю, будет правильно, если я попрошу тебя сделать мне одолжение, а? Джордж хорош, и было бы очень жаль, если бы другая группа заполучила его первой. Знаешь, они только выиграют от его таланта. Джон некоторое время молчал, видимо, обдумывая слова Пола. По задумчивому выражению его лица Пол мог сказать, что его разум заработал, учитывая… — Говоришь, другая группа? Пол кивнул. — Хм, — проворчал Джон, но Маккартни слишком хорошо знал, что тот уже принял решение. По правде говоря, он чувствовал себя несколько самодовольным из-за этого, хотя и старался этого не показывать. — Что ж, полагаю, тогда он в группе, — осторожно произнес Джон, явно не веря, что сказал это. — Но будет прослушивание. Я не хочу, чтобы он подумал, будто я совсем размяк из-за тебя и твоих чертовых гипно-глаз, ясно? Теперь Пол больше не мог скрывать ухмылку. Он обнял Джона за шею и повалил его на землю, снова и снова повторяя «Спасибо!», покрывая его лицо миллионами поцелуев. Джон ответил на объятие, но заворчал на Пола, чтобы тот не кричал в его бедные уши. — Прости, — извинился он и подарил ему еще один быстрый, сладкий поцелуй. — Я всегда знал, что ты любитель покричать. За свой хитрый взгляд Джон заработал легкий укус за нижнюю губу. Для такой добросердечной девушки, как Синтия, у которой иногда были серьезные проблемы с тем, чтобы сказать «нет» определенным вещам — особенно когда это касалось людей, которых она любила, — месяцы после ее разрыва с Джоном были не самыми легкими. Все рождественские каникулы, которые она провела с родственниками, она чувствовала себя несчастной и убитой горем. В течение первых нескольких ночей она плакала до тех пор, пока не оставалось слез, ее нос краснел и болел от постоянных сморканий в носовой платок, когда она наконец засыпала в изнеможении. С небольшой помощью двоюродной сестры она постепенно начала чувствовать себя лучше, хотя и знала о настойчивых телефонных звонках Джона, которые преследовали ее каждый вечер, а иногда и утром. Она была благодарна, что ее родственники постарались оградить ее от этих звонков, хотя порой она казалась близка к тому, чтобы попросить поговорить со своим бывшим парнем хотя бы пару минут. Слава небесам за непоколебимую решимость ее семьи. К середине января ее каникулы, к сожалению, закончились, и каждый день был сущей пыткой для бедной Синтии. В последний раз она чувствовала себя настолько паршиво (она даже не могла подобрать другого слова, чтобы описать свои чувства), когда узнала, что Барри изменил ей с какой-то дешевой официанткой из паба на соседней улице. Но каждый день сталкиваться с Джоном и его мольбами о прощении, было просто чистой пыткой для ее хрупкого душевного состояния. Не раз она говорила ему, чтобы он оставил ее в покое и занимался своими делами, но он не слушал ее. Тем не менее, она испытывала облегчение всякий раз, когда звонил звонок на перерыв. Обычно появлялся Пол и спасал ее из ужасного положения. Довольно часто он подходил во время обеденного перерыва, брал Джона за руку и уводил его от столика Синтии, сочувственно улыбаясь ей, прежде чем уйти. Она и не подозревала, что Джон забудет, как дышать, когда они найдут тихий уголок, и руки Маккартни будут жадно блуждать по телу Джона, пока их губы будут практически растворяться друг в друге. Еще меньше Синтия подозревала, что Джона вполне устраивала ревность Пола, и он ждал тех украденных поцелуев и потирания промежности, которые происходили все чаще и чаще. Синтии всегда казалось, что Пол всего лишь помогает ей избавиться от Джона, однако для Пола это был эгоистичный акт притязания на то, что принадлежало ему. И Джон, конечно же, не собирался жаловаться. Наступил февраль, и Синтия снова начала чувствовать себя лучше. Мир казался дружелюбнее, и у нее сложилось впечатление, что солнце светит чаще, несмотря на пасмурную погоду. Она заметила, что другие парни тоже стали обращать на нее внимание. Парочке из них даже посчастливилось сходить с ней на свидание, помогая залечить ее разбитое сердце. Она почти забыла Джона и почти могла сказать, что он больше не занимает места в ее сердце. Но, к сожалению, это было всего лишь почти. Это была просто еще одна ночь после утомительного, но приятного концерта. Джордж хорошо играл во время своего первого выступления, и за все время не было ни одного неловкого перерыва. Публика сходила с ума, и, в конце концов, все были счастливы, что Джордж присоединился к группе. Пол и Джон вернулись домой, когда их родители уже собирались ложиться спать. Парням разрешили остаться в пабе со своими друзьями только потому, что Джон знал владельца, и они отпраздновали свое шоу парой пинт пива. Поскольку была пятница, Джим неохотно согласился дать им побольше времени, чтобы погулять. — Спокойной ночи! — прошептали парни Джулии и Джиму, перед тем как пойти в свою комнату, стараясь не разбудить Майкла. Пол с глубоким вздохом сел на свою кровать и на секунду закрыл глаза, прежде чем снова встать и взять лист бумаги с прикроватной тумбочки Джона. Это была песня для Синтии, над которой они работали ранее, и их билет на более безопасные отношения. Хотя Полу все еще не нравилась идея помогать Джону, вернуть ее, он понимал, что его помощь необходима. Джон не мог исправить бардак, который устроил, так что теперь Полу приходилось поддерживать его и убирать все самому. Сама песня была милой мелодией, ничего особенного, но Полу она все равно понравилась. Он полагал, что Синтии понравится что-то подобное — мысль о том, что Джон споет ей серенаду. Так что сам текст песни, вряд ли имел такое уж большое значение. — О чем ты думаешь? — Хм? Пол поднял глаза и обнаружил пару любопытных глаз, пристально наблюдающих за ним. — Эта песня. Мы должны закончить ее и покончить с этим. Джон сел рядом с ним и взял листок, бегло прочитав текст. — У меня закончились идеи, как ненавязчиво сказать ей, что мне просто снова нужна подружка для траха. — Нет, Джонни. Так не получится. Есть много способов свести девушек с ума. — О, и какие же, подражатель Казановы? Пол тихо хихикнул. — Похвали ее красивые глаза, волосы или любые другие части тела на выбор, и скажи ей, что она единственная для тебя. — У тебя прекрасная задница. — Не думаю, что это сработает. Боюсь, тебе придется быть более поэтичным. Джон с тяжелым вздохом закатил глаза. — Вообще-то, я говорил о тебе, невежественный ты ублюдок. Но если ты не хочешь принимать мой комплимент, то я ничего не могу с этим поделать. С тихим смехом Пол придвинулся ближе к Джону, сидевшему рядом с ним. — О, я ценю это, но я не собираюсь делать то, что ты задумал, — сказал он, положив подбородок на плечо Джона, и легонько поцеловал его в щеку. — И что это должно быть? Что я задумал? — спросил Джон, повернув голову с невинным видом. — Грязные штучки. Очень грязные и извращенные штучки, которые я не осмелюсь назвать. — Но все, чего я хочу, — это твоя девственность в награду за мою безусловную любовь. — Но это было бы условием. — Не обращай внимания на мелкий шрифт, хорошо? — Джон захихикал, а Пол слегка раздраженно вздохнул. — Как мы вообще заговорили о трахе в жопу? — внезапно выпалил он, явно сбитый с толку. — Мы говорили о комплиментах. — Ах да. — И все, что я тебе сказал, что у тебя божественный зад, — продолжил Джон с притворно надутым видом. — А ты, конечно, подумал, что у меня только одно на уме. — Как обычно и бывает. — А? — Тебе нужно только мое тело, — Пол наигранно шмыгнул носом в рубашку. — Но я надеюсь, ты понимаешь, что такие услуги стоят немного дороже, чем случайная дрочка. — Шлюха. — Тоже тебя люблю. Джон чмокнул губами и обнял Пола за плечи. — Не думаю, что мы сможем что-либо закончить этим вечером. Песня может подождать. Я чертовски устал. — Нет, ты просто ленивый, вот и все, — с ворчанием заметил Пол, но все же позволил Джону, лежащему рядом с ним, затащить себя на кровать. — Давай вернемся к нашей актуальной теме… — предложил Джон с ухмылкой, слегка поглаживая Пола по руке. — Какой именно? — Секс. Половой акт. Занятие любовью. Трах. Называй, как хочешь. Пол прикусил нижнюю губу, внезапно его накрыла волна нервозности. — Я не думаю, что хочу этого, Джон, — признался он тихим голосом, чувствуя себя неловко. Джон застонал, чувствуя легкое раздражение. — Но почему нет? Ты же знаешь, как это может быть чудесно. — Держу пари, что это охренительно, когда тебя трахают в задницу, да, — усмехнулся Пол, но лицо его слегка скривилось. — Должно быть, охеренно больно. — Должна же быть причина, по которой все гомосексуалисты делают это, ты так не думаешь? — сухо спросил Джон, бросив на своего друга скептический взгляд. Он мог понять, почему Пол струсил, но не совсем понимал, чего он так засуетился по этому поводу. Он переместил руку, лежащую на бедре Пола, и хорошенько сжал его ягодицы, одновременно нежно покусывая мочку уха. — Пожалуйста, Поли… — Не Полькай мне, Джон, — сердито пробормотал Пол, убирая руку друга со своих ягодиц и кладя ее себе на грудь. — Значит, мы никогда этого не сделаем? — В глазах Джона отразилась легкая боль и обида; он не мог поверить, что Пол не доверяет ему. Маккартни глубоко вздохнул, но его круглое лицо слишком хорошо показывало, насколько он разбит на самом деле. — Я не говорю, что мы никогда этого не сделаем, — сказал он с серьезным тоном. — Просто я не могу сделать это прямо сейчас. Это… я не знаю… немного пугает, наверное. Джон задумчиво посмотрел на него, когда Пол переплел пальцы с рукой, лежащей на его груди. — И когда, по-твоему, ты будешь готов к этому? Большие карие глаза удивленно посмотрели на него. — Я не знаю. В конце концов, это большой шаг, тебе не кажется?.. — Когда Джон медленно кивнул, Пол продолжил: — Ну… Возможно, когда мы будем где-нибудь в другом месте. — Где-нибудь в другом месте? Пол кивнул, и легкая улыбка заиграла на его губах. — И где же тогда? — спросил Джонн, слегка удивленный. — Учитывая, что ты не хочешь делать это здесь? Пол пожал плечами. — Не знаю, — сказал он. — Париж? Джон уставился на него с открытым ртом. — Париж? Почему нахрен Париж? Как, черт возьми, мы должны туда добраться? На гребаной метле, как волшебники? — Нет, балбес! — засмеялся Пол и ударил Джона по руке. — Это не обязательно должен быть Париж. Это может быть где угодно, но только не здесь. Это должно быть что-то особенное, и я не хочу, чтобы кто-то зашел к нам. — Ты говоришь как девчонка, Макка. — Но ведь это правда, разве нет? На этом вопросе и решительным взглядом Пола Джону пришлось смириться с тем, что любые дальнейшие попытки изменить его мнение были пустой тратой времени. — Хорошо, — драматично вздохнул он и закатил глаза. — Но петтинг — это прекрасно, правда? — До тех пор, пока ты не планируешь куда-нибудь засунуть свой член, — Пол засмеялся и притянул Джона к себе для поцелуя. — Черт возьми, неудивительно, что ты хочешь, чтобы я вернул Син… — пробормотал Леннон между поцелуями. — Заткнись. Была середина ночи, когда Пол проснулся от невыносимой сухости и неприятного привкуса во рту. Он высвободился из объятий Джона, у которого внезапно стало вдвое больше рук и ног, и поэтому он больше походил на осьминога, чем на невинно спящего юношу. Пол быстро надел пижамные штаны и спустился вниз, старательно избегая скрипучие ступеньки, чтобы никого не разбудить. На кухне он не только утолил жажду, но и как можно тише порылся в шкафах, пытаясь найти чего-нибудь перекусить. Почувствовав себя счастливым, отыскав несколько яблок, он выключил свет и вернулся наверх с довольной улыбкой. Однако как раз перед тем, как он добрался до лестницы, его испугал шум. Это был звук тихого храпа, доносившийся из гостиной. Размышляя, не заснул ли грабитель во время своего ночного ограбления, Пол тихо прокрался в гостиную и был более чем удивлен, обнаружив там своего отца, лежащего на маленьком диване с одеялом и подушкой. Какое-то время Пол не знал, что делать. Должен ли он разбудить его и спросить, не случилось ли чего, или ему следует просто оставить его в покое? Однако безмятежное выражение лица отца убедило парня, что ему следует заниматься своими делами; Джим довольно много работал и нуждался в любом отдыхе, который он мог получить. Нахмурившись, Пол развернулся и вернулся в свою комнату, где осьминог Джон тут же снова притянул его в свои объятия, продолжая так же крепко спать.