I like stars

С той ночи жизнь Регулуса окончательно изменилась. У него появился друг. Регулуса больше не волновало, как на их с Пандорой дружбу смотрят окружающие. Он улыбался, когда она улыбалась ему. Он кивал ей, когда она оборачивалась, тряхнув лунными прядями, и махала ему в знак приветствия или просто так, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Регулус слышал за спиной гнусные шепотки, но пока они не достигали ушей Пандоры, он не собирался на них реагировать. У Регулуса наконец-то появилось нечто важное в жизни, и он был готов защищать это любой ценой. Его спина была готова принять любой поток камней, если это убережёт Пандору от несправедливых обвинений и ругательств. Регулус всегда считал себя стойким, а сейчас ощущал себя невероятно сильным, когда думал о Пандоре. Регулус был готов защищать её даже от самого себя, если потребуется. А особенно он желал уберечь Пандору от своей семьи. Чужие слова или взгляды не могли вывести Регулуса из себя, если только они не принадлежали Сириусу. Когда он насмешливо поглядывал на Пандору, внутри Регулуса что-то надрывно рычало «Не смей». Когда Пандора снова и снова привлекала внимание окружающих своими чудачествами и необычными нарядами и за столом Гриффиндора прокатывалась волна насмешек, инициированная главным шутником, Сириусом Блэком, Регулус стискивал руки в кулаки и думал «Только попробуй к ней прикоснуться». Пандора ему доверяла, Пандора смотрела ему в глаза и улыбалась, значит, она выбрала его, а не Сириуса. Именно поэтому Регулус был готов уничтожить кого угодно, чтобы оправдать её доверие. С каждым смешком, с каждым неоднозначным взглядом атмосфера вокруг них накалялась, тучи сгущались, но даже сквозь них можно было разглядеть зарождающийся блик вспышки — так взрываются сверхновые, чтобы обрести новую жизнь. И порой они калечат тех, кто вокруг, с ужасающей силой выплёскивая скрытую прежде энергию. Регулус и раньше бросался на брата с кулаками, но никогда в нём не клокотало столько ненависти и страха. Никогда прежде его ярость не была продиктована желанием защитить. Невинная шутка слетает у Сириуса с губ в опасной близости от Регулуса — и через мгновение он набрасывается на брата, желая заткнуть. Большой Зал наполняется шумом и криками болельщиков — драки братьев вовсе не так популярны, но вот схватка между слизеринцем и гриффиндорцем — повод отставить кубки с тыквенным соком и с оживлением скандировать имя того, с кем тебя объединяет расцветка галстука. — Регулус… Регулус, стой! Будь это крикливый голос матери, Регулус бы отвесил ещё один удар брату, а потом бы с вызовом вскинулся, закупоривая злобу внутри до следующего раза, упрямо не желая отпустить ненависть к брату. Будь это приторный голос декана Слизнорта с увещевательными интонациями, Регулус бы не прекратил бить, пока бы его не оттащили силой или заклинанием. Но это была Пандора. И звук её голоса мигом выбил из Регулуса всю злобу. Он услышал в её голосе слёзы, и одно это заставило его бессильно обмякнуть в руках Сириуса. Тот не растерялся — подмял брата под себя и размахнулся. В глазах Регулуса потемнело — он увидел звёзды, которых прежде не было на ночном небе. — Мистер Блэк и… мистер Блэк! Немедленно прекратите! Сухой голос МакГонагалл был способен взрыв любой силы, даже если взрывались космические тела, запертые в человеческие оболочки. На братьях Блэк остались только ссадины и синяки, которые они предпочли бы нести как знамя не опозоренной чести факультета, но МакГонагалл была неумолима, и они отправились в Больничное крыло. Регулус шёл вперёд и боялся обернуться, боялся увидеть на лице Пандоры разочарование или осуждение, но ещё сильнее — боялся не увидеть её вовсе. Но у самых дверей в Больничное крыло тонкая прохладная ладонь коснулась руки Регулуса. Прежде он отшатнулся бы от неё, как от огня, но теперь он стиснул податливые пальцы и с отчаянием сумасшедшего взглянул в глаза Пандоре. Она излучала свет, который обволакивал Регулуса непроницаемым для внешних колючих сквозняков теплом. — Я буду здесь, — прошептала Пандора, потому что профессор МакГонагалл одним суровым взглядом пригвоздила её к полу. — Я подожду. Двери Больничного крыла с гулом захлопнулись, и Пандора тяжело выдохнула. Она всё ещё дрожала изнутри, всё ещё бился в ней чудовищный страх, который вспыхнул при виде сцепившихся в схватке братьев. Если прежде их вражда не имела к ней никакого отношения, то теперь Пандора могла сказать: «Это всё из-за меня». Пандора подняла взгляд и даже на чёрном потолке замка могла видеть те самые звёзды. С Пандорой говорил целый мир, и она не собиралась отказываться от Регулуса Блэка только потому, что ему так нравится крошиться осколками и жалить окружающих. Пандора вспомнила, как их вселенные впервые столкнулись, и улыбнулась, потому что она не помнит боли и падения. Она помнит глаза испуганного мальчишки, который слишком боится причинить ещё больше вреда своим прикосновением. Пандора шагала по коридору из стороны в сторону, обнимая себя за плечи и убаюкивая в себе бесконечную нежность к самому близкому в этих стенах человеку, к Регулусу Блэку. Когда двери открылись, сначала оттуда появился недовольный взъерошенный Сириус, а уже после — угрюмый, прячущий глаза Регулус. Следом выплыла профессор МакГонагалл и с достоинством удалилась, явно перед этим с чувством отчитав братьев. — Месяц отработок, — ответил Регулус на вопросительный взгляд Пандоры. — И никакого Хогсмида, — добавил Сириус равнодушно. — Легко отделались. Регулус бросил на брата злой взгляд. Пандора испуганно положила руку ему на грудь и прошептала: — Пожалуйста… Больше не надо. Пожалуйста. Регулус тут же сдулся и отвернулся от брата. Предложил Пандоре руку, и она с улыбкой доверчиво прижалась к нему боком. По крайней мере сегодня им больше не грозило ни взрывов, ни ослепительных вспышек, от которых потом раскалывается голова. — Стойте. Пандора рукой почувствовала, как напрягся Регулус, как всё его тело приготовилось к прыжку, но Сириус не выглядел агрессивным. Было в его взгляде нечто странное, нечто такое, что Регулусу так и не удалось разгадать. Сириус подошёл к ним и протянул руку Пандоре. — Извини, что шутил над тобой. Это нехорошо. Я больше не буду, обещаю. Их руки соединились, Пандора ощутила касание гриффиндорского огня и не смогла сдержать улыбки. Другой рукой она не переставала держать Регулуса, она боялась, что в любой момент он решит оставить её, почувствует себя отвергнутым. Пандора сжала руку Сириуса пальцами и кивнула. Никогда прежде и никогда после она больше не окажется так близко к двум звёздам. Сириус сделал неуловимое движение к Регулусу, но тот отвернулся и глухо проговорил: — Надеюсь, ты сдержишь обещание… брат. Пандора вздрогнула, это слово обожгло её как самое грязное ругательство, таким тоном произнёс его Регулус. Сириус побледнел, скрипнул зубами, но ничего не сказал — оставил их в коридоре, гулко шагая по каменному полу. Регулус знал, что между ними с братом останется слишком много несказанного, но он думал, что у них ещё слишком много времени, чтобы ненавидеть друг друга. Регулус забыл, что порой звёзды сгорают слишком быстро и от них остаётся только призрачный свет — единственное краткое утешение для тех, кто ими дорожил.