Из Красных лепестков и Черных Перьев/Of Red Petals and Black Feathers

Перед ними простирался коридор, над которым возвышался потолок, а огоньки зеленого света, разбросанные через равные промежутки по стенам и не слепили даже тогда, когда Руби пристально смотрела на них. Коридор, в котором, судя по большим громоздким дверям, украшавшим стены по обеим сторонам, а та, что находилась в дальнем конце коридора, была просто огромной, явно являлся хранилищем. Но не это привлекло внимание девушки в красном плаще. Нет, ее внимание привлекли сами стены, а также пол и, медленно подняв голову, даже потолок, едва различимый отсюда. Они были белыми. Все помещение было белым, зеленый свет отражался от гладких, полированных поверхностей так, что Руби вспомнила кухонный стол в своем доме. Это было не хранилище из стали и кирпича, а скорее из цельного камня. И даже не сделав ни шагу, Руби почувствовала, что здесь что-то не так. Мерл неловко скривился от того, насколько… приглушенным казалось окружающее пространство для нечеловеческих чувств. — Итак, — первой заговорила Арслан, окинув место растерянным и не впечатленным взглядом. — Что такого особенного в этой дыре в земле по сравнению с той, где раньше находились вещи Жона? — Петрицит… — пробормотала в ответ Руби, в голове которой мелькнула колоссальная фигура, заставившая ее пропустить пытливые взгляды обоих лидеров команды, упавшие на нее. — Проницательно, мисс Роуз. Действительно, все хранилище построено из него. — Озпин похвалил ее вежливым кивком, а затем обратился к остальным. — Петрицит, мисс Алтан и мистер Арк — это древний материал, искусство создания которого давно утрачено, и который примечателен тем, что… своеобразно взаимодействует с магией. — Своеобразно? — не мог не повторить Жон, его любопытство ко всему древнему разгорелось. — Петрицит поглощает магию. — уточнила Пенни, окидывая окружающих оценивающим взглядом. — А поглощая и накапливая магическую энергию, он может сводить на нет и полностью рассеивать колдовство, а также скрывать его присутствие. Эта штука была получена и использовалась в основном городом-государством Демасия, который весьма неблагоприятно относился к магии и ее обладателям во всех ее проявлениях. — В конце концов, это не принесло им ничего хорошего, кучка самодовольных идиотов. — со вздохом прокомментировал Джакс. — Чертовски жаль, что одна из немногих моих потенциально достойных противниц растратила свои таланты на это место. — Совершенно верно, мисс Полендина. — Директор снова взял себя в руки, не обращая внимания на гроссмейстера. — Видите ли, мистер Арк, у меня есть своя коллекция артефактов времен Рунтерры. Природа петрицита такова, что те, что имеют более магическую природу и чья магия пережила века, надежно защищены, и в то же время магические сигнатуры того, что хранится внутри, становятся незаметными, скрытыми от остального мира. Трудно найти более надежное укрытие. — Однако мы только что спустились сюда на лифте. — Арслан приподняла бровь. — Это не совсем сложный доступ. — Ах, но, госпожа Алтан, это только потому, что я, как хранитель этого места, позволил вам всем войти. — Директор ответил с усмешкой. — Поверьте, в этом хранилище столько мер безопасности против незваных гостей, сколько заслуживает важность того, что здесь скрывается. Если бы кто-то попытался воспользоваться лифтом, спускающимся на этот уровень, без моего прямого разрешения… скажем так, ничем хорошим это для него не закончилось бы. — И вас не беспокоит, что… какой-нибудь студент может случайно нажать не на ту кнопку по пути в ваш кабинет? — спросил Жон с некоторым беспокойством, потому что это было похоже на то, во что Нора могла бы ввязаться… — Я подготовился к таким случаям, мистер Арк, не стоит беспокоиться. — Озпин ответил ободряюще, слегка приподняв край рта, чтобы показать, как его забавляют вопросы, и наконец сделал шаг вперед. — А теперь, прошу вас, следуйте за мной. Он повел их дальше по коридору, и, когда они проходили мимо массивных, идеально квадратных петрицитовых дверей, от внимания Руби не ускользнуло, что все они были испещрены спиральными узорами и странными буквами, вырезанными на самом камне, а некоторые из них, казалось, испускали слабое свечение, не связанное с зеленым светом, освещавшим это место. Через несколько шагов директор остановился перед одной из таких дверей. — Здесь находится ваша коллекция, мистер Арк. — заявил мужчина, небрежно постукивая кончиком трости по гладкой, как мрамор, поверхности. На мгновение ничего не произошло, но затем помещение заполнил низкий гул: резьба на двери словно потекла вокруг точки соприкосновения, закручиваясь, как открывающийся замок, и медленно, неторопливо толстый каменный блок, из которого состояла дверь, начал подниматься, остановившись достаточно высоко, чтобы директор мог с комфортом войти. — Взгляните. — Это почти похоже на те руины в Вакуо, только без стай дэтсталкеров, что всегда плюс… — прокомментировал Жон, бросив неловкий взгляд на увесистый камень, когда проходил под ним, а Арслан и Руби последовали за ним. Внутри хранилище тоже было отделано петрицитом: от потолка, расположенного гораздо ближе, до полок, вырезанных в стене, где хранились старые пыльные тома и свитки, и до постаментов, на которых покоились уже знакомые Руби массивный сломанный клинок и другие артефакты — все они были знакомы Руби, кроме одного, на который с любопытством смотрели и девушка, и ворон. Между проржавевшими остатками древней винтовки и старинным посохом находился постамент, на котором стояла шкатулка. Простая деревянная шкатулка, ничем не примечательная, без надписей и украшений, ничего такого, что заставило бы ее вспомнить о давно минувших временах. Девушка смутно припоминала, что видела ее раньше, во время предыдущих визитов в магазин Таксона, но она никогда не привлекала ее внимания, а Жон никогда не рассказывал ей об этом. Она гадала, что же в ней такого, что позволило ей занять место на витрине… — Ну, кажется, все в порядке. — Жон задумчиво оглядел завещанное ему наследство, затем покачал головой и отвернулся, явно не желая в данный момент углубляться в поиски, и обратился к директору с пытливым взглядом. — Так у вас есть подобные вещи в других хранилищах? — Да, — кивком подтвердил директор, когда остальные вышли и дверь с грохотом закрылась, после чего он перешел к другой двери и еще раз постучал по ней тростью. — Вот, посмотрите сами. Грохот продолжился, дверь открылась, и троица студентов и андроид с любопытством заглянули внутрь. Эта комната, как сразу же бросилось в глаза, была гораздо более скудной по своему содержимому. В центре ее находился один-единственный постамент, а на нем лежало… Это было странное оружие, изящной конструкции, сделанное из серебристого на вид металла. Можно было подумать, что это какой-то странный топор или серп — рукоять изогнута, а с другого конца торчит сегментированное лезвие, похожее на клык — но Руби взглянула на него и… Она вспомнила молодого человека, тень, преследующую своих противников в кромешной тишине ночи, арсенал благословенного оружия веры в качестве его инструментов, и голос сестры, так далеко от него, как проводник, который вел его вперед, никогда не вместе, но и никогда не врозь… …Она знала лучше. Это был пистолет. — Афелий… — пробормотала она, бросив взгляд на другого чемпиона в комнате. — Действительно, я бы узнала это оружие где угодно. — Пенни ответила мрачным, тоскливым тоном. — Еще один чемпион? — спросил Жон, явно понимая смысл сказанного и вежливо воздерживаясь от расспросов о том, как, черт возьми, эта штука может быть оружием. Наверное, что-то магическое. — Да. Один из тихих, одиночек. О нем мало что было известно за пределами правосудия, но все же, — ответила она торжественно-ностальгическим тоном, повернувшись к своему товарищу-чемпиону. — Это все, что осталось? — Боюсь, что да, — ответил Джакс, его тон совпал с ее тоном. — Таргонцам пришлось тяжелее, чем остальным. А если учесть, чем закончилась вся эта заварушка, то это о многом говорит. — Что вы имеете в виду? — спросил андроид, бросив на него взгляд, явно требовавший ответа. — Хочешь, чтобы я начал объяснять, малыш? — спросил гроссмейстер, обратив взгляд в сторону директора, который выдохнул через нос, смирившись. — Да, Джакс, именно поэтому мы здесь. — Он сказал это, и Руби не упустила из виду, что старик, похоже, к чему-то готовился. — Хорошо. — Джакс пожал плечами и повернулся к любопытной аудитории. — Итак, вы все уже знаете краткую версию. Гримм появился из ниоткуда, все разрушил, произошло много плохого, мир полетел к чертям собачьим, и в итоге получилось вот так, верно? Все четверо растерянно посмотрели друг на друга, а потом кивнули в ответ. — Но вам не сказали, насколько все было плохо. — Чемпион вздохнул. — У вас, ребята, сейчас есть королевства и охотники, а вы едва сдерживаете Гримм. Может, это и звучит как стариковские бредни на тему «В былые времена», но дело в том, что тогда эти проклятые твари были гораздо хуже. Вначале, когда они появились в первый раз, все было не так плохо, но по мере того, как продолжались бои, они словно учились. Как будто они приспосабливались, становились сильнее, чтобы справиться с худшим, что мы могли на них обрушить. А потом стало настолько скверно, что того, что мы могли в них бросить, перестало хватать. Джакс провел большим пальцем по оружию, стоящему на пьедестале. — Для тех, кто не в курсе, лунопоклонник, которому принадлежало это оружие, был родом из места, где людей выбирали в качестве сосудов небесные существа, фактически становясь богами в человеческом обличье для непонятных целей. Мертвоглазка и Робо-Цыпочка вспомнят некоторых из них. Когда дела пошли совсем плохо, эти ребята наконец-то спустились с той высокой горы, которую они называли домом, и начав относиться к делу серьезно, попытались дать отпор Гримм. — Подожди, — перебила Пенни, глубокомысленно нахмурившись. — Я знаю, что с нашей точки зрения это звучит как предрешенный вывод, но ты говоришь, что Гримм может противостоять подобным Леоне и Диане? — А как, по-твоему, Луна оказалась в таком состоянии? — Человек в капюшоне покачал головой. — В тот момент, когда казалось, что они могли бы начать менять ситуацию, Гримм разрушил эту чертову штуковину, и что бы они ни сделали, это каким-то образом нарушило связь между небесными сферами и материальным миром, значительно ослабив аспекты и магию всего мира. После этого Таргон недолго сопротивлялся натиску. Гора превратилась в руины, когда на нее обрушились осколки луны. … … … — Как тебе вообще удалось выстоять против такого? — почти прошептал Жон, совершенно потрясенный этим откровением. Угроза Гримм и разрушения, которые они сулили, постоянно нависали над человечеством и фавнами, но услышать, что когда-то все было совсем иначе, от того, кто пережил это… Даже Арслан, казалось, утратила свою обычную уверенность, став тихой и неуверенной. Пенни казалась удивленной, она тоскливо смотрела вниз, несомненно, вспоминая о том, что было потеряно. Руби выглядела почти как всегда, но Мерл на ее плече, казалось, ерзал от страха. — Все просто, мистер Арк. — Директор ответил серьезно. — В отчаянии те, кто еще оставался в живых, прибегли к самому мощному оружию, которое у них было. А мы остались с последствиями. Не говоря больше ни слова, мужчина повернулся и повел всех в другой конец коридора, к стоящим там массивным воротам. Директор снова постучал тростью по двери, и не произвольно, а так, словно вводил код или настукивал мелодию. И с самым громким грохотом дверь открылась, не поднявшись, как все остальные, а расступившись перед ними. Руби выпрямилась во весь рост, а Мерл встревоженно пискнул. Даже в этой петрицитовой тюрьме ощущался гул силы… Внутри не было зеленого света, а скорее расплавленное сияние пламени. Внутри комнаты, тоже пустой, если не считать единственной детали, стены белого цвета были испещрены рунами, словами, символами, узорами, каждый из которых светился так ярко, словно был вырезан из пламени, и все они закручивались и сплетались в спираль вокруг объекта, находящегося в центре. При ближайшем рассмотрении оно оказалась довольно необычным предметом, чем-то вроде капсулы, явно атлаского производства, тоже полностью покрытой рунами и символами. Сквозь стекло Руби увидела женщину, похоже, погруженную в глубокий сон. Сияние, сила — все это исходило от нее… — Познакомьтесь с Эмбер Хербст. — Озпин произнес с грузом печали, гораздо более тяжелым, чем может позволить одна жизнь, в его голосе. — Последняя носительница осколка Мировой Руны…