ХИДАН ЛАЖАЕТ

Вступила заставка: выплыл кислотно-розовый фон с разметкой мишени, грянули выстрелы – бам, бам, бам, – и у границы внешнего круга поочередно появились несколько следов от пуль. Громыхнул выстрел посерьезнее, ракета вылетела и, попетляв, исчезла за границей экрана. Раздалось тихое: «Блядь». Что-то взорвалось, фон с мишенью порвался в лоскуты, освобождая место для крупной вырвиглазной надписи: «ХИДАН ЛАЖАЕТ». – Привет всем наркоманам и проституткам! – Экран показал стартовое окно плохонького инди-хоррора и видеоврезку с парнем на фоне подсвеченных диодами звукоизоляционных панелей. – Это Хидан. Сегодня на улице пиздец холодрыга, я хотел сгонять за пивом, но вместо этого снова буду лажать, а вы – дрочить на это. Вы же будете, грязные шлюшки, так?.. Ну погнали. Какузу фыркнул. Вводная била по больному. Он наткнулся на канал Хидана совершенно случайно. Какузу скосил грипп. Вторую неделю он сидел дома с высоченной температурой, болью в горле и животе и соплями до пола. Какузу не любил болеть, а эта болезнь оказалась на редкость муторной. Спать хотелось все время, но почти никогда не получалось. Попытки отключиться превращались в круговорот борьбы с симптомами. Заложит нос – надо попшикать лекарством. Язык из-за дыхания через рот превратился в сухую губку – пора попить. Заболела спина – дополнительная подушка, настало твое время. Резь в горле достигала пиковых значений к середине ночи. Процесс сглатывания слюны переставал быть незаметным – гортань будто обернули изнутри наждачкой, по которой через равные интервалы прокатывалась адская карета смерти. Таблетки и леденцы не помогали. Единственным, что приносило видимость облегчения, был обжигающе горячий чай, который делал из слизистой вареную колбасу. Какузу покидал постель с горой одеял и полз, измученный, на кухню, готовил чай в сомнамбулическом состоянии, а после нес его в спальню, расплескивая по дороге. Руки дрожали, чего Какузу за собой обычно не замечал. В этот период жизни ему было настолько погано, что он ослабил контроль. Заказал в доставке продуктов кусок торта. Позволил себе мысли о том, как удобно было бы жить с кем-то. Какузу любил одиночество, но у него имелся существенный минус. Если ты заболеешь, никто действительно не принесет тебе воды, равно как таблетки от температуры, носки, повторно разогретое рагу из микроволновки, чашку чая и еще одну, а также зарядку для смартфона. За всем приходилось ходить самому. Из-за лихорадки Какузу плохо соображал: терял вещи и находил их в странных местах, забывал закрыть входную дверь и по десять раз проверял, задвинул ли щеколду после визита курьера. Он надеялся, что ему удастся поработать из дома, но быстро оставил эту затею. Когда коллеги звонили со срочными вопросами, Какузу с ужасом чувствовал, как трудно ему создавать логические цепочки и вылавливать из памяти цифры. Его мозг превратился в мозг древнего земноводного, которое только отправилось осваивать сушу и знать не знало о бухгалтерском учете. Вдобавок к разбитости и отупению, Какузу страдал от немыслимой скуки. Как и все трудоголики, он не знал, чем люди вообще занимаются помимо работы. Чтение отпадало из-за температуры и слезящихся глаз. У Какузу не было времени на просмотр телевизора, потому не было и самого телевизора. В одну из ночей где-то между сном и явью его посетила мысль: в смартфоне есть приложение YouTube, а видео можно слушать. Пусть себе заполняет пространство, как белый шум. Какузу бессистемно включал все подряд. Японских домохозяек, которые готовят бенто для мужей, энтузиастов, которые бесплатно убираются у людей с депрессией, Беара Гриллса в Европейских Альпах и обзоры на самые кассовые фильмы последнего десятилетия. Из этой мешанины развлекалова и бессмысленности на Какузу и вывалился некто по имени Хидан. Он занимался летсплеем. При первом знакомстве Какузу не до конца вник в суть летсплея, поэтому счел ролик с чьим-то кривым прохождением игры весьма странным. Он потратил десять минут, пытаясь осмыслить, почему этот белобрысый идиот играет так плохо, но все равно транслирует процесс на весь Интернет, нещадно матерясь и не запикивая. Несколько раз порывался выключить. Проверил комментарии и убедился, что идиота смотрит не он один. Проверил количество подписчиков идиота, поморгал и проверил снова. Цифра не изменилась. Идиота смотрели полтора миллиона других идиотов. И ведь что-то же их привлекло? Пытаясь разобраться в загадочном феномене, Какузу включил другое видео Хидана. В нем тот разгадывал загадки «Rusty Lake». Во всяком случае, пытался. Логика в его голове даже не ночевала. Скоро Какузу готов был кусать локти оттого, как медленно продвигалось решение квеста. Хидан игнорировал намеки игры, предпочитая ходить по комнате кругами, снова и снова пытаясь использовать одни и те же предметы в совершенно не подходящих для этого местах. Иногда его подход срабатывал, но в основном нет. Какузу сам не заметил, как стал ворчливо подсказывать. Не только одинокие поехавшие старики разговаривали с экраном. Какузу не мог сдержаться из-за личной вовлеченности. Ему хотелось, чтобы трижды проклятый Хидан перестал нервно зачесывать патлы наверх, причитая о больных нидерландских обсосах, которые все это придумали, собрал в кулак свое… ну, что он мог собрать, закончил ебаный квест и позволил Какузу лечь спать с чувством завершенности. Время до конца видео скромно намекало: все будет иначе. Хидан наорал на Мистера Ворона, но тот проигнорировал его точно так же, как несколько минут назад Хидан проигнорировал Какузу. Несчастные покорители Ржавого озера застряли во льдах неудовлетворенности. Хидан поклялся закончить игру в следующем выпуске, но доверие Какузу к нему иссякло. Он кое-как заснул, хмурясь оттого, на какого балбеса извел ночь (будто болезнь позволила бы ему провести ее более результативно), а утром купил «Rusty Lake», чтобы пройти ее без заминок. Эта внезапная трата жутко разозлила Какузу. Он не планировал ни во что играть, не собирался спускать деньги на игры и, самое главное, ненавидел тратить время на идиотов. Но оси вселенной сдвинулись, что-то пошло не так, и вечером Какузу вновь открыл канал Хидана – проверить, не соизволил ли тот вынуть голову из задницы. Нет, не соизволил. Грипп в итоге прошел, а интерес к Хидану остался. Какое-то время Какузу объяснял его наукой. Канал «ХИДАН ЛАЖАЕТ» был настоящим кладезем информации о новинках видеоигр, жизни современной молодежи и о том, к чему приводит отсутствие нормального трудоустройства. Какузу изо всех сил отмахивался от правды: его не интересовали ни видеоигры (их хватало на работе), ни молодежь, ни даже тяготы зарабатывания денег за счет рекламы на YouTube. Всем его вниманием безраздельно владел Хидан – крохотное окошко с лицом в левом верхнем углу. То, что творилось на остальных восьми девятых экрана, было лишь приправой к основному блюду. Абсолютно все, что происходило с Хиданом, от неудачной стычки с монстром до эпизода, когда он поперхнулся кофе и кашлял три минуты подряд, превращалось в событие. Хидан не стеснялся в выражениях, да и вообще ни в чем. Он говорил с набитым ртом, ронял предметы, взвизгивал, хохотал до помех в динамиках, мог подорваться с места, продемонстрировав публике трусы, и, если верить комментам, однажды в аналогичной ситуации трусов на нем не было. Иными словами, Хидан вобрал в себя все, что раздражало Какузу в людях, и он долго – непозволительно долго – не понимал, какого черта остается на его канале. Ладно, Какузу не был тупым. Просто не хотел признавать, с какой легкостью ловится на огромные глаза неземного цвета и огромный рот порнозвезды. При виде этого грешного рта и в самой невинной голове замелькали бы картинки, как его использовать по назначению. Хидан был очень, очень красивым – малюсенькой врезки экрана хватало, чтобы это передать, – но что намного важнее, он был настоящим. В нем не чувствовалось фальши. Перед зрителем он представал больным, сонным, всклокоченным, прилизанным, сияющим, расстроенным, обгоревшим, пьяным, обдолбанным, и в его эмоции всегда хотелось верить. Какузу был знаком с миром летсплейщиков лишь поверхностно, но и этого хватило, чтобы просечь, как много в нем пиздунов и выпендрежников. Когда Хидан пытался выпендриваться в своей топорной манере, это не вызывало ничего, кроме неловкого умиления. Какузу подсел на проклятый всеми богами канал лажающего Хидана, как иные подсаживаются на мет или вьетнамскую кухню. Тот стал частью его рутины, встроился в нее так гладко, что и не вспомнить, как обходились без него. Поначалу Какузу запоем смотрел все подряд – прохождения игр, которые в теории могли его увлечь и которые виделись ему зеленой тоской (симулятор заправки, серьезно?). Время от времени он натыкался на редкие жемчужины – видео, на которых не было ничего, кроме Хидана. Он отвечал на глупые вопросы зрителей, или издевался над комментаторами-хамами, или ходил в супермаркет за австралийской газировкой и собачился с кассиром, или сидел на унитазе, жалуясь на просроченный хумус. Какузу вообразить не мог, что когда-нибудь станет смотреть такую хрень, но теперь она имела для него чуть ли не сакральное значение. Его новым богом был двадцатилетний пиздюк, которого хотелось то ли выпороть, то ли выебать. Ознакомившись со всеми без исключения роликами на канале, Какузу столкнулся с подлостью информационного голода. Ему вспоминалось детство, когда он смотрел оригинальный «Стар Трек» и с нетерпением ждал вечера пятницы ради новой порции дофамина от приключений любимых героев. Какузу считал себя чокнутым трекером, но его тогдашнее безумие и близко не стояло с нынешним. От вида Хидана что-то в мозгу Какузу замыкало; в сферической вселенной в вакууме он пялился бы на него, не отвлекаясь на работу или еду, пока не сдох, подобно крысе, готовой бесконечно стимулировать центр удовольствия. К счастью или нет, количество Хидана в жизни Какузу было строго ограничено: в основном, тот выкладывал два-три видео в неделю. Спустя три месяца Какузу знал об этом придурке больше, чем хотел. Хидан странным образом сочетал в себе ловкость и неуклюжесть. Он посредственно управлялся с джойстиком, редко попадал в тайминг, но время от времени мог отмочить такое, от чего челюсть отваливалась у всех, включая его самого. Иногда это было что-то крутое, вроде убийства суперсложного босса в рекордное время с первой попытки. Иногда – прямо противоположное крутости. Однажды Хидан раздобыл черт знает где плюшевые нунчаки. Их мягкая и безобидная природа не уберегла от беды – Хидан все равно сбил камеру со штатива, организовав на объективе скол. В конце записи он поплакался, что объектив куплен недавно, стоил дохуя и нового-неразбитого в ближайшее время ждать не стоит, если только кто-нибудь любезно не задонатит бабла. Какузу фыркнул: как банально. В этот самый момент десятки недальновидных лохов бросились опустошать электронные кошельки, чтобы источник их радости не иссякал. Заодно и обеспечили ему безбедное существование на два месяца. Какузу нажал на пробел, чтобы глянуть в глаза вымогателю, но тот находился за сотни километров, в сраном Майами, где осуждение Какузу не могло его коснуться. Как ни удивительно, следующее видео Хидана вышло с той же замыленностью посередине. Значит, объектив не заменили. Какузу скривился. Его бесило, что на периферии картинка была четкой, а в центре – зернистой, будто Хидана транслировали из недр гигантского прозрачного желе. Какузу постарался запихнуть недовольство поглубже. В конце концов, голос Хидана звучал так же чисто, как и раньше… Но на кой хер ему сдался его голос? Какузу листнул страницу с видео, открыл инфобокс, нашел данные Хиданова аккаунта на PayPal и, не веря, что делает это, перевел на него двести долларов со зверской комиссией и комментарием «СМЕНИ ОБЪЕКТИВ!». Уведомление PayPal об успешной операции вызвало в нем всплеск кратковременного удовлетворения. Хидан купит себе новый объектив с гладкой линзой, Какузу сможет любоваться на него без помех, и все будет прекрасно… Вот только двести долларов не вернутся назад, а если Хидан записал в один день несколько выпусков, наплевав на проблемы с изображением, то Какузу по собственной воле примкнул к стаду его спонсоров-лохов. Ладно. Хидан не особенно шиковал. Ему деньги нужнее – хотя бы в качестве компенсации за то, как часто и озлобленно мир кусал его за зад. У Хидана был друг Bad Fat Bob, с которым они иногда устраивали кооперативные стримы. Боб относился к тому типу людей, который в общественном транспорте смотрит хентай без наушников. Ему действительно не мешало бы похудеть и начать хоть немного за собой следить. Играл он еще хуже Хидана – как подозревал Какузу, для заманивания аудитории. Его канал напоминал помойку. Поначалу Какузу предполагал, что именно этим он и привлек Хидана, но со временем на свет вылезла истинная причина. Боб был канадцем, а в Канаде, как известно, легализирована марихуана. Таким образом, Хидан катался в нему в гости в Альберту по несколько раз в год, чтобы невозбранно записывать прохождения игр по накурке. Именно они собирали больше всего лайков в силу неизмеримой тупости. Один раз Хидан проторчал у Боба целый месяц, пытаясь покорить третий «Дарк Соулс», который называл не иначе как «Дарк Соусом». «Соус» не поддавался. Хидан и на трезвую голову плохо ладил с его игровыми механиками, трава делу совсем не помогала. Хидан подолгу ржал над каждой своей смертью, а когда крепко застревал на одном месте и терял накопленные души, впадал в истерику. Крупнейшим его провалом стали сто тридцать тысяч душ, по недосмотру оставленные на одной из колоннад Храма Глубин. Едва Хидан их хватился, как был убит слабеньким мобом. Это вызвало локальный апокалипсис: Хидан то орал на одной ноте, как сирена, то крайне изобретательно матерился, а когда голосовые связки сдали, начал биться головой об стол и кататься по полу. Какузу надеялся, к следующему выпуску он оправится от трагедии, но Хидан только вошел во вкус. «Дарк Соулс» был забыт. Хидан бухал перед камерой, без конца жалуясь, а после высунулся в окно и закричал: – Я просрал сто тридцать тысяч душ! Сука, почему мне никто не соболезнует? А говорят, канадцы добрые и милые. Пиздеж! Ебал я вас всех! Ебал я вашего недопрезидента, Райана Рейнольдса, пончики от Тима Хортонса и королевскую конную полицию! Никогда больше сюда не вернусь! Иритилл Холодной долины заставил его плакать, как огромного обдолбанного младенца. Рыцари понтифика мусолили Хидана несколько часов. После Боб снял компрометирующее видео, на котором Хидан скорбно валялся на диване, обнимая плюшевую собаку, и выложил у себя. Он частенько так поступал, смекнув, что многие приходят к нему только из-за его приятеля. Труд Боба вызывал у Какузу противоречивые чувства. С одной стороны он, как больной на голову сталкер, радовался любой инсайдерской информации о Хидане, с другой стороны, Боб явно не был компанией мечты. Он постоянно стебал Хидана, выставляя его еще большим придурком, чем тот был, и хотя Какузу напоминал себе, что это по-дружески, внутри с грохотом ворочались камни негодования. Иногда эти двое устраивали полный треш. Была история, когда Хидан отправился в Канаду, но проебал пересадочный рейс, решив пару часов помотаться по городу и прохлопав время. Покупка нового билета до Эдмонтона съела последние деньги. Чтобы сэкономить на ночлеге, Хидан влез на сайт каучсерфинга и постучался к первому попавшемуся хосту. По мнению Какузу, в этом он сглупил: если бы Хидан экстренно запилил дрожащее «я-снимаю-на-бегу» видео с просьбой о помощи, подписчики устроили бы за него войну. Тут уже не бесплатная койка и растворимый кофе на завтрак, а кровать кинг-сайз и безлимитный алкоголь в любое время дня и ночи. Но то ли Какузу чего-то не знал о Хидане, то ли Хидан чего-то не знал о мире. Неизвестный хост показался ему неплохим вариантом. Разумеется, его ждали невиданные высоты кринжа, к которым никто не готов в продвинутом и цивилизованном Торонто. Хост пользовался пластиковым дачным умывальником для экономии воды, а спать Хидана устроили на кушетке из двух частей, которая то и дело разваливалась. Узнав детали простоя, Какузу мрачно ухмыльнулся: что и требовалось доказать. Однако у Боба, в безопасности и относительном комфорте, Хидан резко поменял отношение к случившемуся. Суток нытья как ни бывало. Хидан стал восхищаться охуенностью своего опыта. Вероятно, он подзабыл, каково это – пользоваться пластиковым умывальником. – Бля, зацените: теперь я каучсерфер! – радовался Хидан. – Кочую по чужим диванам. – Ты диксерфер, – осадил его тупой Боб. – И кочуешь ты по чужим членам. Эта ремарка так развеселила Хидана, что какое-то время он только ржал, посылая в сторону камеры залпы слюны. – Не, ну на свой собственный проблематично будет присесть! – Выдавил он в короткий интервал между взрывами хохота. – Но если получится, чуваки, я вам такое покажу – вы обосретесь. Боб попал в яблочко. От осознания этого Какузу переполнила невыносимая, почти не поддающаяся контролю злоба, заряженная на действие. Будь он непосредственным участником событий, сотворил бы что-то страшное. Как минимум, засветил бы Бобу промеж глаз. Здравомыслие Какузу считало его агрессивное горение неуместным. Ему досталась роль свидетеля, вернее, он сам выбрал ее для себя, от наивности или по незнанию. Все события, которые проходили перед его глазами, были опосредованы экраном монитора. Жизнь Хидана не касалась Какузу, и то, что друг Хидана во всеуслышание назвал его потаскуном, тоже его не касалось. Даже то, что Хидан низко себя ценил и водил знакомство с откровенно гадкими людьми, не было заботой Какузу, но он бы многое отдал за возможность встретиться с Бобом лицом к лицу и одарить его искрометным хуком. Впрочем, личная жизнь Хидана, если ее можно так назвать, действительно представляла собой хаос беспорядочных связей. Единственным островком стабильности в ней стали четыре месяца, когда Хидан пытался встречаться с девчонкой-ровесницей. Какузу узнал об этом из полузаброшенного Хиданова инстаграма. Он упал настолько низко, что потратил вечер, разглядывая фотографии, многие из которых выглядели несуразно и не отличались качеством. В процессе Какузу выяснил, что ни Хидан, ни его избранница понятия не имели, зачем им эти отношения, если по отдельности намного веселей. Хидан в принципе не походил на того, кто собирался до старости просыпаться в постели с одним и тем же человеком. Версия подтвердилась, когда, вновь став свободным, Хидан пустился во все тяжкие. В видеороликах он вскользь упоминал о своих секс-приключениях, а Какузу слушал, не пролистывая. Болезненное любопытство в нем подпитывалось несоразмерной ситуации ревностью. От известий о том, что Хидан в очередной раз перепихнулся с каким-то ублюдком, внутри Какузу начиналось извержение вулкана Даллол – едкий сернистый дым, кислота и магма убивали в нем все здравомыслящее. Приходилось снова и снова проделывать над собой воспитательную работу, повторяя, что Хидан Какузу – никто, и их разделяет не только экран. Какузу возводил мысленные башни из причин, по которым им никогда не быть вместе. Разница в возрасте. Разница в статусе. Разница в стилях жизни. Хидан и Какузу, побери все дьявол, находятся на разных концах Америки. Они не знакомы. Но башни рассыпались, как дженга. Несмотря на грустное, но отрезвляющее понимание, что канитель с Хиданом – односторонний процесс, который рано или поздно подойдет к концу, Какузу приятно было думать о том, как бы он распорядился Хиданом, получив его ненадолго в безраздельное пользование. Трех дней бы хватило с головой. В фантазиях все обстояло крайне просто: Какузу приобретал Хидана, словно товар из интернет-магазина. От него не требовалось искать точки соприкосновения, строить мосты и налаживать коммуникацию с тем, кто и не подозревал о его существовании. Более того, воображаемый Хидан в его мечтах уже был раздет и готов к употреблению. Перед сном, стискивая член в потной руке, Какузу представлял, как поочередно трахает Хидана в зад и в рот, а потом, когда три дня истекут, выкидывает его за дверь без единого слова. Ему казалось, к тому времени он израсходует все, что в нем накопилось. Полностью остынет. Хидан перестанет быть ему интересен, и это изменит парадигму, это будет блядски восхитительно, как слой гидрокортизона поверх гудящей, ноющей, приносящей немыслимые страдания кожи, пораженной дерматитом. Пока облегчения не наступало. Какузу знал, что конкретно поехал на теме Хидана. Когда тот долго не выкладывал обновлений, он начинал беспокоиться. Хотелось написать: «Ты в порядке?», – но рассчитывать на ответ было глупо. Не от человека с почти двумя миллионами подписоты. И что это за начало диалога? Какузу сошел бы за одного из тех крипотных, которые считают: раз блогеры рассказывают им о своей жизни, значит, это работает и в обратную сторону. Пиши им в личку, делись проблемами, давай непрошенные советы – неспроста ведь чел перед тобой отчитывается, где потусил и чем позавтракал. В последнюю очередь Какузу хотел показаться бестактным. Его не беспокоило, что Хидан его пошлет. Его пугала перспектива остаться проигнорированным. И все равно Какузу скучал по Хидану, по новостям от него, по его лицу и неприлично широкой улыбке. Когда Хидан улыбался, его веки оставались слегка опущенными, словно он накурен. Странная особенность, но Какузу находил ее очаровательной. Конец квартала выдался загруженным. Какузу готовил отчетность, поэтому приезжал домой после десяти вечера. Его моральных сил хватало только на перекус у холодильника и душ в полузабытьи. За время аврала у Хидана успело выйти целых два новых видео. Какузу не имел возможности их нормально посмотреть, и в его мыслях работа причудливым образом переплеталась с фантазиями о том, как он устроится на диване (или в постели) и наконец включит Хидановы записи. Пакет документов был сдан в срок, руководство порадовалось финансовым результатам – шутка ли, после семи выигранных тендеров! – а Какузу выдохнул. И, сделав этот выдох, понял, что не может больше ждать. Он приготовил кофе и уселся в корпоративной кухне. По сути, та представляла собой огромный зал с панорамными окнами и всем необходимым для усталых, голодных и грустных работников. Чтобы упорядочить пространство, в нем возвели колонны, которые отделяли обеденную зону от зоны отдыха. В последней, как раз за одной из колонн, установили укромное кресло для тех, кто хотел ненадолго исчезнуть. Оно, словно икеевская версия Элвиса Пресли, пользовалось дикой популярностью, но сейчас, когда рабочий день официально закончился, кресло пустовало. Какузу не мог не воспользоваться такой удачей. Он провалился в Хиданово видео, как под лед. Реальность не то чтобы стерли, но она превратилась в приятное дополнение. За окном во всю ширь стены творили вечернюю магию огни соседних офисных центров, кофе был вкусным и в меру горячим, Какузу понемногу отпускало после напряженного и богатого на стресс периода… Он поплыл. Чересчур расслабился. Забыл, что рядом есть люди. – О, тоже смотрите этого утырка? Реплика прорвалась сквозь наушники в уютный мирок Какузу и превратила его в пепел. Какузу поставил видео на паузу. Медленно поднял взгляд – ему было страшно интересно, какой умник позволяет себе вот так вторгаться в отдых других. Оказалось, это кто-то из отдела тестирования. Компания Какузу занималась локализацией видеоигр, QA и прочей предрелизовой подготовкой. В ней работала добрая сотня человек, и все они были для Какузу не более чем строками в документации. – Выскочило из предложки, – холодно отозвался Какузу и приподнял брови, как бы говоря: еще вопросы есть? Наверное, что-то было в его глазах. Или в голосе. Или Какузу распространял темные флюиды, сулившие погибель. Как бы то ни было, у безымянного тестировщика закончились слова, он скромно кивнул и испарился, а Какузу стал собираться домой. Он усвоил урок: никогда, ни при каких обстоятельствах не демонстрировать при ком-то интерес к Хидану. Какузу не хотел знать, что о нем думают люди. Не хотел слушать их узколобое мнение. Он был прекрасно осведомлен, что Хидан – неразборчивая в сексе бестолочь, любящая дунуть, – но ни одна живая душа не имела права его судить. Впервые за долгое время Какузу возвращался из офиса не к ночи. Его оптимизм по этому поводу растворился, едва он встрял в пробку, то есть примерно на пятой минуте пути. Был вечер пятницы: одни торопились домой, к сладкому ничегонеделанью, другие мчались крутить жернова индустрии развлечений. В результате и те, и другие стояли плотными рядами, сигналя тем, кто зазевался. Какузу выругался под нос. Из-за безумной гонки с промежуточной отчетностью он забыл про час пик и выбрал незамысловатый маршрут, которым ездил, когда дороги были свободны. Дерьмо! Затор растянулся на весь проспект. Следовало бы перестроиться и объехать, но смена полосы сейчас заняла бы минут пятнадцать. Рука Какузу автоматически потянулась к смартфону. Как раз есть время посмотреть Хидана… Какузу качнул головой, хотя на деле предпочел бы отвесить себе пощечину. Ему пора бы успокоиться. Это зависимость. Ее надо лечить. Какузу сделал вдох и медленно выдохнул, считая до десяти. Вот так. Он доберется домой и посмотрит видео Хидана там. Когда у него будет время. Может, даже не сегодня. Он пока еще способен себя контролировать… Убаюканный самовнушением, Какузу перевел взгляд на тачку слева от него. Смотреть-то все равно было не на что, а этот монстр будто прикатил из фильма о разборках уличных банд. Ярко-синяя заниженная «Импала» со вмятиной на крыле. Никак поцеловалась с гидрантом. На пассажирском сидении парень в сиреневой куртке рассказывал что-то водителю, бурно жестикулируя. Какузу с легкостью додумал ему черного приятеля в дурацкой шапке. И странно, что «Импалу» не сотрясали вибрации сабвуфера… Внутренний монолог оборвался с внезапностью лопнувшего каната. Парень в сиреневой куртке на мгновение выглянул в окно, и… Какузу нахмурился, всматриваясь в соседа по пробке с возрастающим остервенением. Это ведь не мог быть Хидан? Да нет. Это тупо. У Хидана в профиле написано, что он из Майами. Флорида – любимый штат всех нищебродов. Парень не торопился снова показать лицо целиком, но так, в профиль, он был условно похож. Вздернутый нос, сероватые волосы чуть выше плеч, очень белая кожа. Не потому ли Какузу спутал его с Хиданом? Или дело в том, что Какузу мечтал столкнуться с Хиданом в реальности, в квинтэссенции бытовой обстановки? Он жаждал убедиться, что Хидан обычный человек, стремился разочароваться в нем и положить агонии конец. Сходить с ума по кому-то далекому просто. На расстоянии прикосновения сохранять иллюзию в разы труднее. Парень из битой «Импалы» буквально загипнотизировал Какузу. Он не заметил, как ряд автомобилей перед ним сдвинулся, и получил подгоняющие гудки от тех, кто стоял сзади. Какофония привлекла внимание парня за окном. Он повернулся к Какузу, улыбнулся и вроде бы махнул ему, но именно в этот момент Какузу перевел взгляд вперед и надавил на газ. Крайний левый ряд полз медленней. Светловолосый парень остался позади. «Если бы это и был Хидан – а это явно не он, – то что бы ты сделал? – ехидно осведомился у Какузу его внутренний подъебщик. – Выскочил бы из машины посреди пробки, чтобы попросить автограф на заднице? Остынь. Ты бредишь». В автографе на заднице Какузу не нуждался. Как и в татуировке этого автографа. Он староват и излишне сварлив для групи. Добравшись до дома, Какузу наполнил ванну, лег в нее и повторял до бесконечности, как мантру: «Остынь, остынь, остынь». Остыла только вода. Впрочем, бесцельному отмоканию удалось слегка примирить Какузу с собой. Он устал думать, и в этом тоже была польза. Самообвинения и проблески паники под девизом «Со мной не все в порядке» плавно отодвинулись на второй план. Какузу готовил себе еду, улыбаясь уголками губ. По пути домой он встретил симпатичного парня, и тот ему помахал. Есть еще порох в пороховницах. Когда ужин был готов, Какузу с чистым сердцем вернулся к Хиданову видео. О чем он думал, когда включил его на работе? Собственная кухня могла составить конкуренцию самым роскошным ложам мира: тихо, комфортно, все под рукой, вкусно кормят (Какузу об этом позаботился). И главное: ни один хуй с горы не оторвет от созерцания прекрасного. «Шлюхин сын! – закричало прекрасное, столкнувшись с новыми невзгодами. – Получай в сосальник!» В конце выпуска Хидан порадовал зрителей трехминуткой своего лица крупным планом. – Ребзя, не поверите, что я уполномочен заявить! Слышали про «GASC»? Как ни удивительно, Какузу слышал. Так назывался крупный гик-конвент, который проходил в его городе в начале весны. Откуда Какузу о нем знал? Все просто: компания-клиент прислала его компании, проверенному и любимому субподрядчику, бесплатные приглашения на «GASC». На официальном сайте за них драли немыслимые деньги, поэтому офис бурно поприветствовал жест доброй воли заказчика. – Орги нежненько попросили меня побыть на панели… – поделился Хидан, а после призадумался. – М-м. Принять участие в панели? Короче, у меня будет своя панель, и я на ней выступлю, а вы готовьте бабки, чтобы засовывать мне в трусы. Или на панели так не делают?.. Какузу никоим образом не принял участие в дележке приглашений на конвент. Что он забыл на детском утреннике для взрослых? Но новая информация меняла ситуацию в корне. Хидан официально будет в этом сраном городе. Какузу до смерти хотелось на него посмотреть. Он, чего греха таить, не отказался бы засунуть в трусы Хидана пару-тройку купюр, хоть и понимал, что деньги были упомянуты для красного словца. Организаторы не позволят творить беспредел там, где бегают дети в костюмах маленьких Споков и Капитанов Марвел. С другой стороны, они в курсе, как Хидан разговаривает? Если нет, и их, и подрастающее поколение косплееров ждут новые горизонты. В понедельник Какузу попытался запрыгнуть в уходящий поезд. Ему повезло: один билет оставили для кого-то из заболевших, но парень не только не выздоровел, но и угодил в больницу. Какузу для вида посетовал над его судьбой и забрал билет. Убирая добычу в кошелек, он украдкой погладил глянцевую бумагу. Теперь эта проходка не пропадет зря. Она принесет много-много счастья или, в крайнем случае, много-много деталей для мысленного дрочева. Взять хотя бы неподражаемую улыбку Хидана. Приличный человек назвал бы ее мечтательной, но Какузу думал о ней как об улыбке обдолбыша на синестезическом втыке. Какузу смотрел Хидана в таких количествах, что успел собрать галерею его выражений лица, и время от времени проигрывал в фантазиях, как Хидан смеется, ест… и как бы он сосал член. Красивее эти губы сделали бы разве что следы спермы. Конвент обещал открыть ворота в ад. Какузу увидит все своими глазами. И, может быть, даже подойдет поздороваться. Хотя вряд ли. Среди толпы пиздюков – типичных фанатов Хидана – он будет выглядеть как вербовщик для съемок порно. Если бы Какузу не был Какузу, он бы попросил совместное фото, а заодно постоял бы рядом с Хиданом и облапал бы его за спину. При доле удачи потрогал бы и жопу, чтобы определить, как ягодица ложится в ладонь. На беду, Какузу не мог себе этого позволить. Наберется целая гора хуев, которые проделают все, что он перечислил, и в суматохе не получат по морде, но Какузу среди них не будет. Подготовка в «GASC» проходила нервно. Какузу понял: одеться элегантно, как он хотел, – плохая идея, ведь это не бизнес-встреча, а фестиваль фриков. Лучшее, что он мог сделать, – напялить джинсы и толстовку с капюшоном, которую надевал в спортзал, и не выделяться. Какузу никогда не бывал на конвентах. Его представления о них сформировались по газетным материалам, прочитанным в пору активного увлечения «Стар Треком», да по обрывкам разговоров на работе. Какузу заметил, что фанатский угар действовал как анальгетик: люди часто упоминали тесноту, духоту и длинные очереди, но говорили о них чуть ли не с благоговением. В его случае все обещало быть отнюдь не радужно. Какузу не интересовали гости «GASC», он не собирался делать селфи с грудастыми девчонками в бронелифчиках и, наверное, приехал бы сразу к выступлению Хидана, если бы не мысли о вездесущих очередях, случайных изменениях графика и прочих моментах, которые нельзя проконтролировать. По заветам прошаренных коллег (которых, к слову, очень удивило, что Какузу собирается приобщиться к поп-культуре), ехать стоило сильно заранее, если планируешь успеть к официальному открытию, и через часок-другой после него, если никуда не торопишься. Какузу добирался в расслабленном темпе, но все равно завяз в очереди на входе. Вокруг толпились люди с мечами из пеноплекса, малолетки с цветными волосами и подозрительные хиппи. Их разнообразие и изобилие мозг Какузу воспринимал как опасность. От гомона – каждый пытался перекричать соседа – разболелась голова. Не проходило минуты, как кто-то поджимался к Какузу на интимное расстояние. Вскоре он выработал способ борьбы с теми, кто вторгался в его пространство: поворачивался к ним с максимально свирепым видом и буравил взглядом, пока они не отодвигались. Какузу довел эту методику до совершенства. Вскоре вокруг образовался маленький островок пустоты, который и помог ему добраться до входа в экспоцентр, не потеряв самообладания. Внутри давка продолжилась. Народу было явно больше, чем нужно для комфортной навигации. Все обтирались друг об друга. Все друг другу мешали. На настроение публики это никак не влияло, словно «GASC» создавался для любителей фроттажа и бесплатных обнимашек. Какузу был чернее тучи. Какая-то девчонка, протискиваясь мимо, врезала ему крылом и оставила на его черной толстовке облако блесток. Какузу попытался их смахнуть, но только разнес блестки дальше. До выступления Хидана оставалась пара часов. Чтобы скоротать время, Какузу решил узнать, как развлекают народ. Ради чего-то же эта армия дебилов проебала баснословные деньги? Пока Какузу получил от конвента только одну плюшку, причем сомнительную. На входе вручали приветственный пакет с мерчем. Какузу не дал бы за него и пяти долларов, но по факту цены на фанатскую атрибутику никогда не отличались гуманностью. Через пару лет это говно удалось бы за дорого загнать коллекционерам. Еще приглашение Какузу давало право на приветственный напиток в какой-то кофейне. Фуд-корт задвинули в конец зала. Какузу отложил идею пробиться к нему на потом и отправился изучать остальное: выставочные уголки производителей игр, ярмарку херни, бессмысленные мастер-классы и загон для киберспортсменов. Не оставляло ощущение, что он проталкивается через аэропорт, в котором застряло месячное количество туристов. Какузу быстро устал от шума, яркого света и случайных прикосновений. Интроверт в нем корчился, моля о пощаде, но Какузу лишь плотнее сжимал губы. За полчаса до Хидановой панели он направился к указанному в программке залу, но столкнулся с кое-чем непредвиденным. Зал был заполнен и переполнен, любопытные облепили его двери, как мухи, несмотря на старания охраны. – Туда нельзя? – спросил Какузу у одного из ребят в черной форме. Он и так видел, что внутрь просочится разве что кто-то желеобразный, но не мог спокойно принять этот факт. – Мест нет, – ответил парень в форме. Интуиция не подвела Какузу, подсказав, что главные фанаты Хидана – вчерашние дети. Правда, он полагал, среди них будет чуть больше мальчиков. Тягаться с полуголыми, плотно забитыми татуировками, перекрашенными во все цвета радуги двадцатилетками Какузу не мог и не хотел, но все равно ненавидел себя за то, что не предугадал такого поворота. Черт. Ему и в голову не приходило, что желающих увидеть Хидана окажется настолько много. Ага, действительно, кто захочет посмотреть на одного из самых смазливых ютуберов?.. Наивный Какузу. Вроде не тупой, но такой наивный. – О’кей, – сказал он. Голос звучал как всегда, будто он совсем не расстроился. «Во всяком случае, ты не потратил деньги на билет», – утешил Какузу его внутренний подъебщик. Какузу кивнул: и то верно. А потом отправился за бесплатным кофе. Закончив с этой частью халявной программы, можно было со спокойной совестью уехать. Какузу не хотел подслушать случайную беседу о том, какая крутая (или тухлая) у Хидана панель. Ему абсолютно не было бы дела, о чем говорит Хидан. Какузу наблюдал бы за его подвижным ртом и за тем, как он трогает языком губу, когда задумывается. Наблюдал бы, да. Жаль, что не будет.