ХИДАН ЛАЖАЕТ

Бесплатный кофе подавали в кафе, где официантки носили суперкороткую школьную форму. Из реальной школы этих красоток в юбках-поясах выставили бы за нарушение дресс-кода и норм приличия. На кассе Какузу процедил: – Приветственный напиток. С собой. Девочка в кудрявом парике, которая принимала заказы, испуганно вскинула на него глаза. «Пусть у тебя тоже будет плохой день», – мысленно пожелал Какузу. Ничего личного, просто он хотел, чтобы все вокруг страдали как он, с той же интенсивностью и привкусом неисправимой ошибки. Ему выдали стаканчик с грязно-синей жижей. Какузу в своем разочаровании достиг глубин, где этим было не пронять. На вкус странное месиво мало чем отличалась от обыкновенного дешевого кофе. Какузу покинул кафе, немного поскитался в поисках места с приличным видом, но все окна экспоцентра закрывали рекламные растяжки. Тогда он просто выпил синий кофе, как лекарство или горящий шот, и избавился от стаканчика. На этом приключения Какузу на «GASC» обязаны были закончиться. Он, ориентируясь по указателям, направился к выходу, но почти сразу наткнулся на троицу сослуживцев. Этих Какузу знал по именам: Стива из отдела маркетинга, Матхаи из отдела тестирования и Даруи из отдела кадров. Они всегда ходили вместе и напоминали героев пропагандистской листовки о межрасовой дружбе. Скрываться было поздно. Какузу остановился поболтать с коллегами. Стив, как самый общительный, поведал, куда они успели и на какие панели записались. Остальные сухо поддакивали. Затем все разом оживились: – Это он! Это точно он! – Кто? – спросил Какузу. Это не мог быть Хидан, его выступление еще не закончилось. – Мы познакомим вас кое с кем! Вы обязательно должны с ним познакомиться! Какузу из последних сил понадеялся на чудо, но его не случилось. Тот, с кем его хотели познакомить, оказался рослым черным качком в шапке-осьминоге. Коллеги Какузу ссались от него кипятком. Они окружили Осьминогомена и пели ему дифирамбы, пока тот не прочитал им самый бездарный рэп со времен раннего Эминема. Когда они наконец распрощались, Какузу задал главный вопрос дня: – Кто это был? Стив из маркетинга выпучился: – Вы чего? Это Киллер Би! Артхаусный режиссер! Он снял фильм «Человек-облако». – Понятно. – Вы что, не знаете его? Мы думали, вам нравится артхаус. – Нет, – отрезал Какузу. Атмосфера стала исключительно неловкой, и он, извинившись, поторопился уйти. Какузу вновь взял курс на выход, но по пути понял – неплохо бы заглянуть в уборную. Синий кофе просился наружу. Опустошение мочевого пузыря на «GASC» было своеобразным мероприятием, поскольку попасть в святая святых удавалось, только отстояв получасовую очередь. К ее середине Какузу осознал, что вставать сюда изначально не стоило. Да он бы трижды отлил дома, если бы не завяз в этом болоте, а теперь и выбора вроде как не оставалось. Мало-помалу подходил его черед. Какузу в последний раз обвел взглядом белую плитку и ряд раковин, радуясь, что не потратит больше ни секунды на их созерцание. В этот момент какой-то нахал протолкнулся сквозь затор на входе в уборную, игнорируя крики и мат, подскочил к Какузу и вцепился в его руку двумя своими, будто утопающий. – Мужик, мужик! Пожалуйста, дай мне поссать, умоляю, мне очень нужно поссать! – затараторил он, глядя на Какузу снизу вверх, слегка вжимая голову в плечи, чтобы казаться меньше. – Я, бля, сам на тебя нассу! – проорали из очереди. Какузу гневно уставился на нарушителя спокойствия, но через секунду утонул в растерянности. Парнем, который ворвался в туалет, оказался Хидан. На нем даже была футболка с надписью «Я ХИДАН», на случай если у кого-то возникнут сомнения. Какузу в глубочайшем шоке переводил взгляд с его лица на руки у себя на предплечье и снова возвращался к бешено-фуксиевой надписи, которая встряхивала его сердце. Хидан, вероятно, решил, что Какузу не отвечает, потому что не хочет его пропускать, и зачастил с новыми силами: – Я перенервничал и выпил слишком много энергетика на блядской панели, все затянулось, люди не заканчивались, я расписался на лице сучьего белого супрематиста, а потом пришел сюда и эти говноеды отказались меня пропустить. Я, на хуй, щас обоссусь, мужик… Какузу, толком не придя в себя, сделал рукой неопределенный пасс. Сзади донеслись звуки протеста. Хидан воссиял: – Спасибо, спасибо, мужик, никогда этого не забуду! А остальных пусть ебет в жопу Икона Греха, аминь! – прокричал он напоследок и рванул к свободной кабинке, демонстрируя надпись «Я ЛАЖАЮ» на спине. Тут освободилась кабинка с другой стороны. Какузу на автомате направился туда, задвинул щеколду и застыл в прострации. Он был не в состоянии переварить то, что случилось меньше минуты назад. Он встретил Хидана – ебаного Хидана, ради которого сюда явился, – в забитом людьми толчке выставочного центра и не смог проронить ни слова. То есть вообще ни одного. Какузу не сказал ни «Хуево играешь», ни «Хочу тебе вдуть», ни «Отличная погодка сегодня». Его будто парализовало. И под завязку этого праздника проебола он не остался караулить Хидана ради второй попытки поговорить, а закрылся в кабинке туалета и уставился в стену. Какузу не знал, на сколько так завис. Скорее всего, за это время Хидан успел сделать свои дела и ускакать к поклонникам. «Это ничего, – сказал себе Какузу. – Я видел его. Очень близко. Он прилепился к моей руке, как коала, и у него были гигантские глаза». Кажется, томный взгляд этих глаз высасывал душу, поэтому Какузу поглупел и забыл человеческую речь. Он попытался воскресить ощущение того, как Хидан к нему прикасается, но мозг хуево все задокументировал из-за стресса… Или оттого, что не было контакта кожи с кожей. Какузу вспоминалось только тепло Хидановых ладоней, проникающее через толстовку, и силу, с которой тот стискивал его руку. Это было приятно, но не фантастически, а вполне обычно. «И это больше, чем ничего», – рационально подумал Какузу. Он выполнил миссию. Закрыл гештальт. Осталось отлить и вернуться домой, как и планировалось. Какузу покинул уборную почти собой – собранным, адекватным и способным разговаривать. Да и реальность больше напоминала реальность, чем парадоксальный сон. В ее запахи, звуки и цвета с легкостью верилось, и в ней не происходило ничего экстраординарного. Какузу будто сделали прививку облегчения. Сейчас он готов был поверить, что нагаллюцинировал себе Хидана, потому что в синий кофе добавили ЛСД вместо сахара. – Мужик! Постойте-ка. Какузу оглянулся с некоторой тревогой. Он прекрасно знал этот голос, и то, что он слышал его второй раз за день, вызывало конкретные опасения о собственном психическом здоровье. Но Какузу не показалось: Хидан несся к нему через переполненный зал, не стесняясь пускать в ход локти. – Мужик! Он поравнялся с Какузу, и тот на мгновение испугался, что снова впадет в ступор. Этого не произошло. Какузу полностью себя осознавал. – Круто! – Хидан согнулся пополам, чтобы отдышаться, как бегун после марафона. – Я думал, что проебался, и больше тебя не найду. А ты тут! – Он распрямился, убрал за уши разметавшиеся волосы и улыбнулся. Его улыбка была смертельным оружием. Какузу знал, что обречен. – Ты так помог мне, мужик! Не против, если я угощу тебя в знак признательности? – Угостишь? – переспросил Какузу, невольно приподняв бровь. Он снова сомневался, что мир вокруг реален. – Ну да. Хочу тебя как-нибудь отблагодарить, но простого «спасибо» мало, а мой автограф тебе, скорее всего, на хуй не всрался, – захихикал Хидан. – Так что, поешь со мной? Если ты с друзьями, зови и их. У меня сегодня боевое крещение, я проставляюсь. Его манера общения абсолютно околдовала Какузу. Хидан приблизился к нему, незнакомцу, и завел разговор с небрежной легкостью, будто они знали друг друга веками. Спустя секунду он позвал Какузу преломить с ним хлеб – и кстати, не одного его, но и всю его компанию, если бы таковая имелась, – и отказать ему было решительно невозможно. – Я здесь один, – предупредил Какузу. – И я согласен. – Один? – Хидан забавно поморщился, словно ему рассказали шутку, которую он не понял до конца. – Что ты вообще тут забыл? Типа фан какого-то олдскульного дерьма или… Блин, не обижайся, чувак, но ты ни хера не похож на местную пиздобратию, – он распростер руки, демонстрируя публику. Мозг Какузу взялся перебирать варианты ответа. «Я пришел ради тебя» – сопливо. «Я здесь по работе» – по-позерски. «Я из геймдева» – еще более по-позерски и неправда. – В компании раздавали бесплатные приглашения. – Хоть тут он не соврал. – Я взял одно… Думал, будет интересно. – И как, было? – полюбопытствовал Хидан. Его будто по-настоящему волновало, что Какузу думает о «GASC». – Не особо. – Хуево. Но мы это исправим! Первым делом похаваем. Все лучше, когда есть хавчик. «Тебе действительно не с кем поесть? – терзался вопросом Какузу. – Ни за что не поверю». У него то и дело рождались новые теории, одна другой параноидальней. Это розыгрыш! Но в чем прикол? Или Хидан вообразил, будто Какузу – важный тип из гейм-индустрии, и пытается подмазаться, чтобы… что? Компании и без того предоставляли ему бесплатные ключи к новинкам; его бездарные прохождения играли им на руку. Какова же польза от Какузу? Ее не было, если не считать туалетного инцидента. Какузу по-джентльменски спас Хидана от разрыва мочевого пузыря, а тот, как хороший мальчик, стремился ответить добром на добро. В принципе, это укладывалось в представление о Хидане, сформировавшееся у Какузу за время просмотра его канала. И все-таки настойчивость, с которой Хидан искал компанию, выдавала его дискомфорт. Вероятно, он был тут один и стремился это исправить. Какузу на его месте сосредоточился бы на ком-нибудь другом, но вслух об этом не упомянул. В конце концов, ему выпала удача. Сегодня со звездой обедал он. Они с трудом отыскали на фуд-корте свободный столик. Пару раз кто-то узнавал Хидана и приглашал его подсесть к ним, но тот отказывался. «Сегодня я принадлежу этому парню», – говорил он, улыбаясь в сто мегаватт, и похлопывал Какузу по плечу. Поскольку их знакомству еще не исполнилось десяти минут (и оно не могло в полной мере считаться знакомством, ведь имени Какузу никто не спросил), было как-то непонятно, что за чертовщина происходит. – Почему бы тебе не присоединиться к ним? – спросил Какузу напрямую. Хидан посмотрел на него, как на идиота. – К ним? Я их, блядь, не знаю. – Меня тоже. – Зато, готов спорить на свои прокуренные легкие, ты не строчишь мне в комментах «Привет, педрила», а вот в них, – он кивнул на зазывавших его ребят, – я не уверен. Какузу усмехнулся. – А что, если строчу? Хидан отзеркалил его усмешку. – А что, если я реально педрила? – Не получив никакой реакции, он пообещал: – Я мигом, – и умчался в сторону ресторанчиков. Какузу покачал головой. А спросить про пищевые аллергии и вкусовые предпочтения? Но Хидан ни на секунду не задумался об этом. Он не притворялся очаровательным придурком, а был им, и в эту минуту Какузу танцевал на лезвии ножа, рискуя сделать себе очень, очень больно. Хидан слонялся от лотка к лотку, пока не набрал полный поднос фастфуда, который еле дотащил. Он взял кофе для Какузу и колу для себя, бургеры и закуску непонятно из чего, залитую соусом цвета преисподней. Какузу, как воспитанный человек, потянулся к чеку, чтобы оплатить свою часть, но Хидан опередил его, скомкав бумажку. – Эй! Я ведь сказал, что угощаю! – С этими словами он яростно вгрызся в бургер. Какузу пожал плечами. Кто он такой, чтобы отказываться от халявы? Он освободил свой бургер от обертки, откусил от него и принялся жевать, ни о чем не подозревая, пока не сбился с дыхания. Во рту будто развели костер. Какузу приподнял булку и увидел плотный слой халапеньо, заботливо уложенный на обмазанную соусом котлету. Заметив его взгляд, полувопросительный, полунасмешливый, Хидан расхохотался с набитым ртом: – Что? Я думал, тебе понравится! Ему самому определенно нравилось – он уплетал адский бургер за обе щеки, раскрасневшись и шмыгая носом. От острого его глаза повлажнели, как после алкоголя, а рот стал пунцовым, слегка распухшим. «Порочным», – подумал Какузу и глотнул кофе, чтобы восстановить равновесие. Отвратительный выбор напитка. Сердце и без того долбило из последних сил, его резкие и быстрые удары резонировали в голове, в ногах, в кончиках пальцев. Какузу стоило бы опасаться инфаркта, но он всецело посвятил себя наблюдению за тем, как двигается Хиданов рот. – Короче… – начал Хидан с оттенком растерянности. – Я Хидан. – На тебе так и написано, – заметил Какузу. Все лучше банального «Я знаю». – О… Точняк. А ты? Какое-то время Какузу неотрывно смотрел в глаза Хидану, надеясь обнаружить подвох. Хидан, в свою очередь, смотрел на него. Поначалу он спокойно ждал ответа, потом занервничал и, в конце концов, ухмыльнулся: – У тебя есть имя, большой суровый парень? – Меня зовут Какузу, – сказал Какузу после паузы. Его защитные системы работали вовсю; он с трудом отказался от мысли представиться выдуманным именем. Хидан, например, назвал свой ник. Никого в мире не звали Хидан. – М-м, Какузу… – Хидан водрузил на стол локоть и подпер щеку кулаком. – И что, на милость… В следующую минуту к нему подлетела девчонка в розовом латексном костюме. – Ой, вы Хидан?! Круто, Стэйси, гляди, это Хидан! Следом подоспели ее подруги. Они столпились вокруг Хидана, полностью игнорируя то, что он не один, и принялись фотографироваться. Процесс затянулся. Улыбка Хидана мало-помалу теряла в дружелюбности и прибавляла в вымученности. Никого это не интересовало, кроме Какузу, который наблюдал за шоу, потягивая кофе. Когда поклонницы все-таки оставили его в покое, Хидан изобразил, как совершает харакири и умирает в муках, разбрызгивая кровь. – Заебали, – тихонько пропел он фальцетом, закончив представление. – Спорим, если я сниму футболку, никто меня не узнает. – Разве ты не звезда? – подколол Какузу. – Я нищий хуй, который полчаса отбивался от вопросов, где купить «Мерзлоту» и не толкаю ли я ее. Но я никому ничего не толкаю, потому и нищий, а сейчас я избавлюсь от этой сраной футболки и стану Человеком-невидимкой! В подтверждение сказанного Хидан действительно снял футболку и протянул ее Какузу: – Надо? – Давай, – согласился тот. – Продам на eBay. Черта с два он ее продаст. Это его трофей. Его сокровище. – Ага, удачи. Новенькие, с мерчевого сайта, никто не берет. – Наверно, потому что они не пропитаны потом. – Эй! Хочешь сказать, от меня несет? – возмутился Хидан. – Ты нарываешься, чувак! Остаться незамеченным со всеми этими криками и обнаженкой ему не светило. Проходимость на фуд-корте была такая, что любой воскресный торговый центр позавидовал бы. Кто-то ел, кто-то стоял в очереди за едой, кто-то пытался выяснить, ради чего все толпятся. По прикидкам Какузу, прямо сейчас за их столом наблюдали как минимум семеро, что значило – рано или поздно появится новая стайка фанаток с просьбой наделать тонну совместных селфи. Пораскинув мозгами, Какузу стащил с себя толстовку – все равно под ней была футболка – и протянул Хидану. – Надень. – Да ладно, мне не холодно. – Не люблю быть должным. – Ты Ланнистер, что ли, я не пойму?.. Ладно. – Хидан махнул рукой, показывая, что готов принять подношение. Он переоделся в толстовку, натянул на голову капюшон, и на той части лица, которая до сих пор была видна, проявилось облегчение. Какузу тоже его чувствовал. Теперь их никто не прервет. Хидан только его… пока не решит, что ему пора, и не уберется восвояси. – Вообще, я как-то задолбался, – поделился объект его мыслей. Он попытался допить колу через трубочку, но вместо этого издал громкое бульканье. – Не хочешь свалить отсюда? Какузу хотел, еще как. Волнение, кофе и гомон сделали его мигрень невыносимой, но компания Хидана помогала закрывать глаза на свинцовое кольцо, стиснувшее виски. Какузу был уверен, на свежем воздухе станет легче, а если нет, то у него в бардачке валялся ибупрофен. Единственная проблема заключалась в том, что Хидан, как гость из далекого Майами, наверняка захочет экскурсию по самым крутым барам города или что-то подобное. Какузу не отказался бы от роли проводника, даже если бы его несчастная голова взорвалась, но про популярные бары он не знал ничего, равно как про клубы и прочие тусовочные места. Он не тусовался. У него была работа и был любимый паб, куда он изредка заглядывал пропустить пинту-другую правильного «Гиннеса». Все. – Я только попрощаюсь кое с кем… – предупредил Хидан. – Встретимся у входа минут через пятнадцать? Какузу кивнул, хотя чувство, что его наебывают или в скором времени наебут, достигло невиданных высот. Он покинул выставочный центр, как ему и сказали, встал справа от дверей и, следя за полетом облаков, предался мыслям о том, какой же он доверчивый дурак. Или просто дурак. Он ведь знал, что Хидан не придет, а про встречу сказал, чтобы слиться по-тихому. Какузу в принципе мог не терять времени на ожидание, но ему почему-то казалось, что уйти сразу – неправильно. Будто кто-то непостижимый расставил фигуры на доске и попросил одну из них немного помедлить перед ходом. Противоречить было бы неосмотрительно. К тому же, если ты готов к неудаче, она не падает на тебя внезапным кирпичом с летальным исходом. Это будет вполне ожидаемый кирпич, основной удар которого придется по самолюбию. Больно, досадно, но терпимо. Какузу дал себе зарок простоять минут двадцать или хотя бы десять, если станет невмоготу. Этого времени с головой хватало, чтобы изобрести пару-тройку способов утешиться. Паб с «Гиннесом» давненько не видел Какузу, но еще дольше его не видел старый университетский приятель Фред. Два года назад он переехал на юг. Если бы Какузу купил билет на самолет и на сутки рванул к нему, Фред бы обрадовался. Да и Какузу бы пошла на пользу смена обстановки. Находиться в одном городе с Хиданом… От внезапного прикосновения к плечу Какузу вздрогнул. – Прости, прости! – Хидан возник перед ним, как черт из табакерки. – Смотрю, ты от скуки вышел в астрал. Его появление сбило Какузу с толку. Он не оставлял ни одного процента вероятности на то, что Хидан вернется. Зачем бы? Он уже потратился на обед и выгодно обменял футболку на толстовку. – Кстати, мы до этого не встречались? – Хидан прищурился. Прикосновение солнца делало его радужки прозрачными, цвета компота из розовых персиков. – Бля буду, я тебя где-то видел, но не помню, где. Это подкат? Звучало как подкат, причем скверный. – Нет, – со вздохом ответил Какузу. – Точно? Ты случаем не ведешь влог о винтажных играх? О тантрическом сексе? О том, как протянуть десять дней на двадцать пять долларов? Какузу изогнул бровь. Если в начале этого безумного перечисления он вернулся к теории о том, что Хидан принял его за кого-то именитого, то к концу не знал, что и думать. – Нет. – Странно… Ты выглядишь так знакомо, – Хидан свел брови, закусил губу и принялся ее сосредоточенно пожевывать. – Ну-у... Чем займемся? Какузу пожал плечами. Он готов был отправиться в любое место, какое назовет Хидан… Ладно, почти в любое, за исключением совсем злачных борделей и наркопритонов. – Поехали ко мне? – предложил Хидан. Ну это-то точно подкат?! Какузу не раз слышал заветное «Поехали ко мне» и считал, что оно не таит никакой загадки. Существовали разные способы задать этот вопрос, от галантного «Не хотите посмотреть на мою коллекцию винила?» до прямолинейного «Перепихнемся?», и «Поехали ко мне» представлялся эдакой золотой серединой. Никогда еще Какузу не искал в этом предложении подвоха или второго дна, но сейчас здорово сомневался, что понял все правильно. Он знал Хидана около часа. В смысле, лично, как человека из плоти и крови, а не медиаобраз или влажную фантазию. Их разговоры мало напоминали флирт, если закрыть глаза на нечаянно оброненную фразу о том, что сегодня Хидан «принадлежит» Какузу. Это ведь отмазка для надоедливых фанов. Или нет? Какузу не представлял, как прояснить ситуацию, не выставив себя идиотом. У него накопился целый ворох вопросов, один из которых был особо животрепещущим. – Ты разве не из Майами? Хидан свел брови в пародийном недоумении. – Нет! Я, блин, живу на окраине. – У тебя в профиле написано, что ты из Майами. – А… Была у меня история с местными ебанашками… После этого не указываю, откуда я на самом деле, на хуй надо. Без мерча-то меня никто не узнает, отвечаю, я Человек-невидимка! – похвастался Хидан. Договорив, он потратил пару секунд, задумчиво моргая, и взвыл: – Ага! Получается, ты тоже меня смотрел?! Щеки запылали, но Какузу не волноваться из-за этого – на его коже румянец почти не различим. – Погуглил, пока тебя не было. – Да ладно, не стесняйся… Люди смотрят вещи и похуже! Какузу сделал непроницаемое лицо, давая понять – подначками его не проймешь. И хотя у него отлично получалось скрывать эмоции, внутри он весь кипел. Тот случай в пробке! Ему не показалось, это был реальный, всамделишный Хидан, который вроде как помахал ему из гангста-рэперской тачки. Вроде как. Какузу надоело делать эту мысленную поправку, но он не хотел врать себе и зазря обнадеживаться. «Спроси про секс!» – потребовал внутренний подъебщик, но Какузу не поддался. Не-а. Он скорее откусит себе язык и выплюнет его в лицо незнакомцу. – Значит, ехать придется не в Майами? Хидан расхохотался и стукнул его в плечо. – Ты, блядь, гонишь! Какузу порадовался, что остался глух к хуевым подсказкам своего подсознательного. Так заряжают в плечо старому другу или случайному знакомому, с которым прикольно разделить джойнт, но никак не потенциальному партнеру для секса. Загадка разгадана. Расстраиваться от того, как обыденно все повернулось, было глупо. Какузу чувствовал, как глыба разочарования сминает ребра, словно гигантский кровавый кристалл, растущий изнутри. Бороться с ней было бесполезно, и Какузу предпринял то единственное, что ему оставалось. Постарался полностью переключить внимание на настоящее. В нем Хидан стоял рядом, и Какузу мог бесконечно выцеплять из его образа детали. Он копил их со скрупулезностью коллекционера. Чем мельче и неявней была деталь, тем более высокое место она занимала в иерархии. Венцом коллекции стал бы запах Хидана, как бы извращенно это не звучало. Какузу не удавалось толком его ощутить ни в массе чужих тел и запахов, ни в дуновениях ветра на открытом воздухе. Он находился так близко и в то же время так далеко, что главная жемчужина в короне знания о Хидане оставалась недосягаема. – Ну что, хочешь ко мне? Какузу вдохнул, выдохнул и ответил: – Хочу. Хидан не соврал. Он действительно жил на окраине. Поблизости не соорудили ни гигантского Волмарта, ни фермерского рынка, ни какого-либо другого места притяжения толстосумов из спальных районов. Тут распростерлось гетто. Городские власти пытались изменить его к лучшему, но не преуспели. По асфальту текли трещины. Какузу давненько не попадалось настолько скверных дорог. После путешествия по колдобинам он как наяву видел исписанный граффити дом Хидана и его соседей из черного братства, готовых гопнуть не в добрый час зарулившего к ним лоха или хотя бы вынуть у него магнитолу. Однако ряды многоквартирных домов остались позади. Какузу въехал в квартал таунхаусов и слегка повеселел: старая добрая двухэтажная Америка с газонами, грилем во дворе и украшениями на окнах. Он не приглядывался, немного отсрочив для себя срыв покровов, но когда они наконец остановились где сказал Хидан, игнорировать реальное положение дел стало невозможно. Местные таунхаусы знатно потрепало. Многие из них выглядели заброшенными или таковыми и являлись. Блок, который занимал Хидан, одним боком примыкал к недострою, где двери и окна заколотили досками в качестве меры против сквоттеров. Это придавало всему дому гротескный и немного пугающий вид, словно сквозь него проходила невидимая грань, отделявшая живое от неживого. – Тут? – уточнил Какузу. Вроде бы его не разыгрывали. – Ну да. Снимаю второй этаж у Дейва, но сейчас он серфит на Бали, так что весь дом в моем распоряжении. Круто, правда? – Ага, – согласился Какузу не своим голосом и вылез из автомобиля следом за Хиданом, секунду посомневавшись, не прихватить ли магнитолу с собой. Так, на всякий случай. Не доверял он этому району. Он преодолел расстояние до входа, крутя головой, как если бы ему довелось провалиться в параллельное измерение, где все вроде обычное, а вроде и нет. Внутри Хиданова дома это чувство только окрепло. Посреди прихожей стояла громоздкая статуя Будды, на которую шутки ради напялили драный свитер и растаманский берет. Дополняли интерьер кадка с пальмой, половина расколотого серфа и настенная вешалка, куда водрузили втрое больше, чем она могла вместить. – Очень… – начал Какузу, но не придумал, чем закончить. То, что он видел, было очень. Просто очень. – А, да, – Хидан растерянно зачесал волосы назад. – Я время от времени переодеваю этого парня. Думаю, ему скучно тут сидеть и втыкать в дверь. Все же не телек. «Почему ты не показал его своим подписчикам? – задался Какузу очередным вопросом, уже готовый к тому, что не получит ответа. – Они бы кипятком уссались». Если подумать, Хидан не показывал вообще ничего, кроме одной стены в достославной комнате со звукоизоляционными панелями. Зато для Какузу он расщедрился на экскурсию. – Кухня на первом этаже, – объяснял Хидан, сунувшись в вытянутый, безобразно спланированный закуток слева от входа. – Будешь «Сад Шлюх»? – Под недоуменным взглядом Какузу он достал из холодильника бутылку «Hoegaarden». – Заказал на Амазоне. Это говно, кстати, не дешевое. Просто хотел попробовать. Настоящее бельгийское пиво! Какузу накрыло необъяснимым чувством дежа вю. Он будто снова был подростком и заглянул к однокласснику, а тот принялся хвастаться отцовским алкоголем. – Нет, спасибо. – М-м, – Хидан закусил губу. – У меня и ром есть. Правда, разбавить его нечем. Но-о… ты, наверно, пьешь неразбавленный? Лед тоже есть. В морозилке. Типа покупной. Но две недели назад были перебои с электропитанием, и теперь его придется дробить ебаной кувалдой. У меня и она есть, если что! – Рома тоже не надо, – поспешил отказаться Какузу. – Ну ладно… – Хидан как-то сник. – Обращайся, если что. Давай покажу, где туалет. Наверху тоже есть, но холодный, не ебу почему, а снизу топчик. После этого он на самом деле показал Какузу оба туалета, а затем привел его в святая святых. Эту комнату Какузу узнал сразу – по звукоизоляционным панелям, конечно. На видео складывалось впечатление, что Хидан играет в отдельном кабинете или чем-то подобном, но на деле все его добро занимало одну огромную комнату-студию. Обилие места делало ее неудобной. От напоминающего остров компьютерного стола до кровати с водяным матрасом предлагалось устроить небольшой моцион. Какузу не удивился, заметив в углу столик с горой кружек, пустых банок от пива и картонок из доставки еды. Путь от монитора до кухни кого угодно бы утомил. Попав в свои владения, Хидан сладко потянулся, стащил с себя толстовку и бросил ее Какузу, а сам медленно приблизился в кровати и, убедившись, что за ним наблюдают, раскинулся на мятых простынях. – Ну что, ПВП или зассал? – промурлыкал он, не отводя от Какузу взгляда, который выводил из равновесия небесные сферы. Какузу фыркнул. Не от ситуации, в основном от себя. И он еще в чем-то сомневался? Он швырнул толстовку в сторону, целясь в кресло, но промазал. Наплевать. В следующее мгновение Какузу был у кровати. Он вклинился между коленей Хидана. Чужие руки – белые руки сирены – поймали его, потянули вниз, и он повиновался, пока в его мозгу полыхало красным: «Какая же Хидан шлюха». И, если оторвать это открытие от всех цепочек совпадений и вероятностей, оно не было ни хорошим, ни плохим. Прямо сейчас оно означало для Какузу победу, исполнение всех его желаний, но за удовольствие пришлось бы заплатить раскаянием, горечью и чувством недосягаемости, мимолетности счастья. Какузу знал условия, но не мог противиться соблазну. Не когда тот притягивал его к себе, утыкался в шею и прихватывал кожу горячими губами. Облапав задницу Какузу, Хидан полез к его ширинке. Какузу нависал над ним, упираясь руками в простыни, от которых исходил стойкий запах чипсов. В этой дурацкой позе избавиться от джинсов в принципе не представлялось возможным. Какузу кое-как отстранился, чтобы снять с себя все, после чего вытряхнул Хидана из остатков его одежды. Тот специально медлил, приберегая для Какузу возможность самостоятельно сделать открытие: белья Хидан не носил, а его член стоял так, что с головки текло. «Конечно. Этот не упустит шанса перепихнуться», – некстати вылез внутренний подъебщик. Какузу проигнорировал его. Плевать. Раздетый Хидан представлял собой странное, немного неестественное зрелище. Со светлой кожей и такими же светлыми волосами, он практически сливался с простынями. Ко всему прочему, Какузу настолько привык видеть его на экране, а не напрямую перед собой, что не мог избавиться от когнитивного диссонанса. В его голове «этот» Хидан и «тот» отказывались собираться воедино. Между тем Хидан свесился, чтобы выдвинуть ящик в основании кровати. Там на стопке мятого постельного белья валялись две упаковки презервативов, смазка и анальная пробка. Когда Какузу окинул взглядом припрятанные богатства, Хидан хихикнул. – Ну, в общем... Без смазки тоже бывает прикольно, если аккуратненько. Можем попробовать как-нибудь. Его реплику Какузу вообще не понял. Про «без смазки» было более-менее доступно, но слишком уж дерзко, такие эксперименты зачастую приводили к катанию на скорой помощи с мигалками, а вот про «попробовать как-нибудь»… Складывалось впечатление, будто Хидан сболтнул это на автомате, позабыв, что Какузу здесь не задержится. – Ага, – пробормотал Какузу неопределенным тоном, имея в виду совсем не «Ага», а «Давай перейдем к чему-нибудь поинтересней». Разговоры о следующих разах, которые никогда не случатся, не имели смысла. Хидан улыбнулся ему, а в следующий момент был опрокинут на кровать. Целовать его в губы представлялось чем-то запретным, но было столько других мест – маленькие торчащие соски, ключицы и точки на шее, в которых резонировал пульс. Когда-то – совсем недавно, но казалось, что в прошлой жизни – Какузу гадал, чем Хидан пахнет. Теперь он знал: дезодорантом с той самой экстремальной свежестью, выпитым энергетиком, возбуждением. Казалось бы, ничего особенного, стандартный набор для двадцатилетки, но Какузу чувствовал в этом миксе и то, что не мог объяснить словами. Тонкие, едва различимые нотки, характерные только для Хидана, которые сводили с ума. Он потянулся за презервативом. Пальцы вступили в борьбу с металлической фольгой. Тем временем Хидан вылил на руку лужу смазки – куда столько? – и принялся готовить себя, закусив губу с нарочито-испорченным, но в то же время каким-то наивным видом. Смотреть, как он запихивает в себя пальцы до костяшек, было увлекательно, но Какузу хотел сделать все сам, поэтому отстранил руку Хидана, собрал проступившую вокруг дырки смазку – ну правда, куда столько, скользить и кататься друг по другу? – и приступил к делу. Ему нравилась эта часть; она напоминала игру на музыкальном инструменте – он трогал, Хидан издавал звуки. Ноль музыкальности, максимум вдохновения. А потом Какузу вошел. Это был секс, каким его придумал когда-то не знающий милости космический разум. Неласковый, грязный и безудержный. Какузу хотел бы отдаться ему полностью, отключиться к хуям, но ебаный водяной матрас все похеривал. Колени проваливались в мягкое. Работать бедрами, не имея в ногах надежного упора, было неимоверно сложно, а дурацкий Хидан, которого не устраивали то ли темп, то ли интенсивность, вертелся, пытаясь поддать газку: – Мужик, ты там че, умираешь? Да лучше бы Какузу помер. Забормотав под нос ругательства, он попытался реабилитироваться, двигаясь чаще, но добился лишь того, что с него градом потек пот. Мало-помалу Какузу приноровился раскачиваться, подаваясь вперед за счет инерции. Фрикции стали более сильными, но редкими, да и собственные ощущения из-за всех этих упражнений отодвинулись на второй план. Оргазм начал казаться недосягаемой мечтой – к нему предстояло добираться, как к финишу марафона, через волевые усилия, преодоление, самоподбадривание и многое другое, чему не место в постели. Порядком задолбавшись, Какузу вышел из податливой дырки, поправил презерватив, слез с кровати и, взяв Хидана за лодыжки, дернул к себе. Закинул на плечи его согнутые ноги, подхватил руками под лопатки и поднял в воздух. Хидан охнул от неожиданности. Какузу перенес его на пол и вошел снова, испытывая несоразмерно огромное удовлетворение только от того, что снова способен упираться коленями, контролировать угол, глубину проникновения и в целом понимать, что происходит. Он начал с рвением вдалбливаться, но Хидан быстро его осадил: – Ай, тише, ебаная спина! Тогда Какузу понял, что из-за своей прыти заставляет Хидана снова и снова прокатываться позвоночником по твердому, ничем не покрытому полу. Он опять прервался, позволяя Хидану сменить позу. Тот развернулся, призывно отставив зад, глянул через плечо, как обжег, и развел ягодицы руками, демонстрируя то, что между ними. Какузу не требовалось более красноречивого приглашения. Он видел перед собой белые угловатые лопатки, а на них родинки, похожие на капли карамели, и ему хотелось дотянуться повсюду. Он остро чувствовал, как его не хватает, чтобы успеть все – придерживать бока, чувствуя, как воздух расширяет грудную клетку, чертить языком вдоль позвоночника, слизывая соль, по-звериному прикусывать холку. Подчиняясь неизмеримому и древнему желанию обладания, Какузу запустил пальцы в волосы Хидана, ухватил их, потянул, как удила. Хидан под ним застонал, откинув голову. Интеллигентная часть Какузу захлопотала: ему, наверное, больно, – но эта интеллигентность была словно меренга на пироге безумия, под ней скрывалось нечто совсем другое. Бразды правления перехватила темная часть Какузу. Пусть будет больно. Не стоит беспокоиться. Хидан-то вел себя так, будто его все устраивало. Какузу сместил руки на его ягодицы – ощущения в ладонях были просто фантастическими, – стиснул их, а потом раздвинул большими пальцами, чтобы наблюдать, как его член проникает в пунцовую, растраханную, скользкую от смазки дырку. Один вид того, как та принимает его, будто проглатывая, до самых яиц, заставил Какузу прикусить щеку изнутри, чтобы не кончить сразу. Он хотел еще полюбоваться этим зрелищем, и он определенно хотел видеть, как Хидан кончит, и его задница запульсирует в момент оргазма, приоткрываясь и сжимаясь сильнее. После очередного толчка он подразнил отверстие пальцами, размышляя, как хотел бы засунуть внутрь и их, чтобы увидеть Хидана максимально растянутым, почувствовать, какой обволакивающе-гладкий он внутри, и услышать, как он матерится, срываясь с дыхания. Какузу бы столько всего перепробовал, если бы то, что происходило сейчас, не было единственной в жизни возможностью… – Тебе нравится, да?.. – прохрипел Хидан, делая паузы для вдохов. – То, что ты видишь? О, Какузу определенно нравилось. Он бы смотрел и смотрел, если бы не чувство неуклонно приближающегося пика. Миллисекунды перед оргазмом были самыми волнительными. Никогда не обходилось без борьбы с собой, преодоления, «еще немножко», «не сейчас». Какузу ощущал себя канатоходцем над бездной наслаждения, сорваться в которую было бы благом, но он упорно продолжал двигаться и рухнул вниз, только когда Хидан задергался с громкими стонами, а его сперма начала выплескиваться на пол. Они кое-как добрались до кровати, и разметались там, усталые и липкие. В голове царила посторгазменная пустота. Пожалуй, Какузу назвал бы ее своим любимым состоянием ума: он ни о чем не думал, ничто не доставляло ему неудобства, кроме саднящих коленей и необходимости вытереть обмякший член салфеткой. Будь он у себя, то сходил бы в душ, а после вздремнул, но здесь ему не хотелось ни того, ни другого. Хидан показал ему ванную, но когда ее в последний раз мыли, оставалось большим вопросом. Какое-то время Какузу бесцельно пялился в стену. Солнце садилось; на дальней стене этой бесконечной комнаты пламенела оранжево-красная дуга закатного света, отраженная какой-то выпуклой поверхностью, вазой или банкой. Какузу поискал глазами что-нибудь, подходящее под описание, но ничего не нашел. Странно. Хидан, судя по всему, отключился. Он лежал на боку, отвернувшись, забросив руку поверх одеяла. Его кожа будто никогда не встречалась с ультрафиолетом, такая трогательно-бледная, что могла бы показаться болезненной, если бы не розоватый подтон. Какузу сдвинул свою руку, чтобы сравнить, насколько она темнее Хидановой. Контраст наводил на мысли о классических сюжетах из порно и романах эпохи деколонизации. Если смотреть на ситуацию под этим углом, Какузу выпадала роль цветного захватчика, который бесстыдно воспользовался нежным белым цветком для утоления низменных желаний. Такой расклад его оскорблял, но он действительно воспользовался Хиданом, равно как и тот воспользовался им. Секс без обязательств – это всегда ярмарка взаимной эксплуатации. Стоило бы к этому привыкнуть, но Какузу не мог избавиться от чувства опустошенности. Он попытался напомнить себе, что закрыл гештальт, успешно поставил крест на идее, которая долго его мучила, но приведенные доводы больше смахивали на самооправдание. Лучшее, что Какузу мог сделать сейчас, – одеться и уйти. Он осторожно пополз к краю кровати, избегая громких звуков и рывков, но дурацкий водяной матрас, купленный в супермаркете за копейки, не имел баланса и прекрасно передавал любое движение. Перекатывание воды в резиновых камерах нарушило сон Хидана. Он завозился и повернулся к Какузу: – Уже уходишь? – хрипло выговорил он, щурясь. Ерзанье по подушке растрепало его волосы, отчего некоторые пряди легли мягкими волнами, а другие по-энштейновски встали дыбом. – Ничего не забыл? Пойманный в момент побега Какузу необъяснимо разозлился. Он сам не до конца осознавал, почему. С одной стороны, застыв с голой жопой у разворошенной кровати, напоминающей место бедствия, он ощутил себя жалким и чрезвычайно уязвимым. Не самая приятная гамма чувств. Более того, она была чужда Какузу. Он абсолютно не представлял, что с ней делать. С другой стороны, сейчас классический сценарий одноразовой ебли как раз достиг фазы «До встречи, которая никогда не состоится». Какузу предпочел бы и дальше двигаться по классике, а именно – без тупых шарад. Что он, ко всем дьяволам, мог забыть? Выкинуть использованные презервативы? – А что? – начал сердито он, и тут оказался парализован отвратительной догадкой: – Нужно заплатить за твои услуги? Это бы все расставило по местам. Не зря Хидан плакался о том, какой он нищий. Какузу показалось, что он прибедняется, ну, или это просто глупая шутка, но… Довести мысль до конца не получилось. Хидан подорвался на колеблющемся как желе матрасе, приняв съеженную, но в то же время воинственную позу, и с ненавистью уставился на Какузу. Он совсем не походил на очаровательную расслабленную куколку, какой выглядел спросонья. – Что?! – проревел Хидан. – Да иди ты на хуй! Давай, вали, хуила ебаный. А я, блядь, тебя угостил! Думаешь, я многих угощал в своей жизни? И почему мне вечно везет на мудаков? – Ярость, придававшая ему сил, слегка поблекла, и он закутался в одеяло в порыве жалости к себе. – Как повстречаю мудака, так стояк до небес. Едва увидел твою блядскую рожу, сразу все понял… К еще большему своему негодованию, Какузу испытал стыд. Целый диапазон всевозможного стыда. Тут были и липкий стыд того, кто принял чьи-то чистые побуждения за попытку наебать, и гадливость человека, который навесил на другого ярлык и не потрудился посмотреть дальше. Если бы Какузу не заклеймил Хидана шлюхой так же, как и другие, он бы никогда не согласился приехать сюда сразу после знакомства, чтобы побарахтаться на водяном матрасе среди провонявших чипсами простыней. Он бы попросту не оставил для себя этой опции. Он ведь так не поступал, он был выше этого… Когда-то. Когда относился к людям с уважением. Забавно: несмотря на все страдания Какузу по Хидану, тот уважения не удостоился. И снова оставалось только уйти. Или извиниться и уйти, что, в сущности, выглядело бы глупо. «Прости, что выебал тебя. Думал, тебе похуй, с кем, а оказалось, я тебе понравился, и теперь от этого как-то неловко». Кому нужны чувства? Они все только портят, и раскаяние в том числе. Какузу продолжал стоять у кровати, голый, как был. Шанс уйти без потерь он бездарно упустил, и любой коридор дальнейшего развития ситуации выглядел неприветливым и печальным. Что хуже, уходить-то не хотелось. При виде Хидана, сокрушающегося о своей судьбе из недр одеяла, хотелось залезть обратно на ходящую ходуном постель, обхватить этот пиздливый сверток руками и держать, пока он не успокоится. Если потребуется – до утра. Солнце окончательно село. Внутри комнаты стало грязно-сине, как в стакане давешнего кофе. Густые сумерки размывали очертания предметов. Теперь массивный компьютерный стол вдали выглядел как корабль, оставленный капитаном. – И что тогда я, по-твоему, забыл? – осведомился Какузу. Он не определился, какой тон использовать, его до сих пор штормило, поэтому голос скакал от понимающе-мягкого до низкого и рычащего. – Взять мой ебаный номер! – рявкнул Хидан в ответ. – Я думал: хоть раз попался нормальный мужик, может, он мне потом позвонит, может, он пригласит меня на ужин?.. Хуй там плавал! А вот знаешь, да, доставай бабло, теперь ты должен мне моральную компенсацию. Дерьма кусок… Злость Какузу как-то между делом закончилась. Силы тоже. Он почувствовал себя окончательно разбитым и опустился на край кровати, расставив ноги. Накрыл ладонями колени. Все еще следовало одеться, собственные джинсы валялись у ног неприглядной кучей, но Какузу только сверлил их взглядом. Джинсовый ком напоминал восьмерку. Бессмысленное открытие. – Могу продиктовать тебе свой, – заявил Какузу после долгой паузы. За время, пока он молчал, кто-нибудь успел бы досчитать в уме до ста. – Свой что? – вскинулся Хидан, который было впал в летаргию. – Номер. – Ага, блядь, на хер он мне… Ситуацию не могло исправить уже ничто. Оставалось смириться, но Какузу совсем не хотелось смиряться. Он выставил себя сволочью, а потом придурком, хотя, если положить руку на сердце, больше всего на свете хотел понравиться Хидану (и трахнуть его, но тут он свое получил). Он понимал также, что никогда бы не добился успеха, если бы не принял Хидана за неразборчивого вертихвоста, которым тот в сущности и был процентов на двадцать. На остальные восемьдесят все обстояло сложнее. Возможно ли, что все пути изначально вели в тупик? Какузу и Хидан слишком разные. Их отделяет пропасть возраста, опыта и всей этой фигни с известностью в Интернете. Какузу ведь не допускал мысли, будто их секс превратится во что-то серьезней разовой акции? А если и допускал, то… не стоило. Однако Какузу был слишком упрям. Или внутри него умирал авантюрист. Или это вид Хидана в одеяле переворачивал что-то во вселенной и в нем. Надо было проверить все варианты, прежде чем ставить точку. – Мы все еще можем поужинать, – заметил Какузу. – Хочешь? Хидан сложил пальцы двух рук вместе и сосредоточенно ими подвигал, надув губы. Потом, не отрываясь от своего занятия, известил: – Мне в лом одеваться. – Закажем доставку. – Кстати, я по-прежнему считаю тебя куском говна. И лажовщиком. Это ты лажаешь, а не я! – Я знаю. Они снова погрузились в молчание, хоть и не такое давящее. Это молчание было растерянным. Непонятным. Какузу гадал, миновал ли кризис, пока сумрак заполнял комнату. – Ладно, хуй с тобой… – смилостивился Хидан, когда ему надоело, что ничего не происходит. – Я сегодня отстегивал за жратву, твоя очередь. И раз придется ждать… Чем займемся? Какузу посмотрел на свои голые колени, потом – на бледные Хидановы ноги, торчащие из-под одеяла. Он не считал ступни откровенно сексуальной частью тела, как некоторые, но у Хидана и они были красивы. Какузу без труда представил, как обхватывает рукой одну из тонких лодыжек, ласково обводит пальцем линию косточки. – Что-нибудь придумаем.