Игры судьбы

      Дата и место неизвестны       Белый потолок — первое, что Анна увидела, когда только открыла глаза.       — Очнулась! — зашумел кто-то недалеко, едва юная особа попыталась пошевелиться, что было не особо успешно, лишь слегка присогнулись ноги в коленях. Голова казалась только что очнувшейся девушке тяжёлой, по телу разливалась неприятная слабость. Её сознание словно ещё не проснулось, ни единой мысли не пронеслось в голове.       Анна увидела через вновь слипающиеся веки приблизившуюся смутную тень, в которой различила женские черты: тучную фигуру, длинные волосы, которые были собраны в высокую причёску, и нежные, тёплые руки, которые вдруг коснулись её плеча.       — Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросила незнакомка ласковым тоном. Он не понравился Анне. Промелькнула и тут же исчезла мысль, что этим тоном обычно разговаривают с маленькими детьми, чтобы они не закатили истерику.       Анна не ответила. Медленно, насколько хватило сил, протерев глаза руками, девушка тупо уставилась на незнакомую шатенку неопределённого возраста, с полными губами и родинкой под левым глазом, которая оказалась одета в длинное тёмно-зелёное платье, поверх которого был застёгнут голубой халат с вышитыми на груди скрещёнными палочкой и костью.       — Как ты себя чувствуешь? — повторила свой вопрос странная женщина, решив, видимо, что девушка его не расслышала.       — Бывало и лучше, — ответила Анна, чуть не вздрогнув оттого, что услышала словно не свой голос: более высокий и как будто детский. Она попыталась сесть на кровать, на которой лежала, но у неё получилось лишь слегка приподняться на руках. Женщина охнула и тут же помогла Анне принять желаемое положение. — Слабость во всем теле, ещё и голова болит. А вы кто? И где это я?       — Можешь называть меня миссис Мэриголд, я… — девушка заметила заминку женщины, — медсестра. Ты находишься в больнице Святого Мунго. А головная боль сейчас пройдёт, если ты выпьешь это з… лекарство, — шатенка указала на странной каплевидной формы флакон на подносе, стоящий на тумбочке рядом с кроватью.       Анна перевела взгляд с флакона на женщину. Девушке не понравилась эта миссис. Сколько Анна себя помнила, медсестры всегда ходили в белых халатах и шапочках, а не в голубых накидках. Название больницы ей тоже было не знакомо, хотя помещение действительно очень похоже на палату: две пустые койки с тумбочками и стульями рядом, умывальник у двери, шкаф, зеркало и какая-то вторая дверь, явно ведущая в уборную. Да и пахло по-больничному, чем-то резким и медицинским. Но как она вообще сюда попала?       Сознание девушки прояснилось. Анна резко вспомнила события до того, как она очнулась в этой комнате. Пожар, который случайно устроила ее сестра, связанные простыни, неудачный спуск сестры со второго этажа во двор, свои ожоги и падение из окна…       По всему телу поползли мурашки. Страх за жизнь сестры, страх погибнуть от ядовитой гари и огня вновь пробирался под кожу, заставляя ёжиться под одеялом. Словно они обе не были уже в безопасности, словно снова в горящем доме, где единственный выход — окно второго этажа. При этом страх затмевал какое-то слабое ощущение на подкорке сознания, что что-то здесь не так.       — Где моя сестра? Как она? — выпалила Анна женщине, которая терпеливо ждала реакции пациентки. — С ней всё в порядке? Она ничего себе не сломала?       — Тише, тише, милая, — медсестра взяла девушку за руку. — На этот вопрос я не могу ответить, к сожалению, поскольку поступила ты к нам одна. Скоро к тебе придёт целитель, и он подробно тебе расскажет, что с тобой приключилось, — миссис Мэриголд взяла с подноса флакон и открыла его. — Выпей, пожалуйста…       — Я не буду пить это, пока не увижу своего врача, — игнорируя слово «целитель», сказала Анна, отворачиваясь. Пить неизвестные лекарства в странных флаконах она не собиралась, да и не до них было. — Зовите его!       — Хорошо-хорошо, — тем же ласковым тоном произнесла медсестра и, закрыв флакон и оставив его на подносе, вышла из палаты. — Маленькая, но словно взрослая, надо же…       «Что за?» — девушка уставилась на закрывшуюся дверь. «Какая я вам маленькая? Я совершеннолетняя вообще-то! Что она несёт?»       Анна попробовала встать, но отбросила эту идею, ибо всё ещё ощущала слабость. Мысленно девушка вернулась к вчерашнему вечеру, и по телу прошла волна мелкой дрожи. Панический страх отступил, и она поняла, что именно ей показалось странным.       «Я же упала с приличной высоты, этажи нашего дома высокие, у меня явно должно было быть несколько переломов, кровотечение, а то и паралич ног. И ещё ожоги… Но почему я ощущаю только слабость и никакой боли, кроме головной?! И вроде как шевелю всеми конечностями».       Она вытащила руки из-под одеяла, чтобы увидеть, как она пострадала после огня, и обомлела. Руки, точнее сказать, ручки, оказались чуть ли не в два раза меньше, чем были у девушки до этого, да и цвет кожи был на несколько тонов светлее. Вместо наманикюренных пальцев Анна увидела маленькие пальчики с коротко остриженными ногтями, под которыми виднелось немного грязи. На кистях и запястьях отсутствовали ожоги, полученные при попытке спрыгнуть с подоконника. Девушка в удивлении откинула одеяло и увидела худенькое тельце в больничной сорочке. Ступни тоже были маленькими и без намёка на лак. Анна ущипнула себя за кожу бедра и поморщилась; медленно, но все же согнула ноги в коленях и притянула их к животу; провела пальцами по своей спине, вспоминая ожоговую боль, но ничего, кроме простого касания, не почувствовала. Она посмотрела себе под сорочку, словно это было её последним шансом на адекватность восприятия ситуации. Наличие только начавшей расти груди её не порадовало абсолютно, как и отсутствие синяков и царапин по всему телу, что казалось дико нелогичным.       «Ребёнок, — вздохнула Анна, вцепившись себе в волосы, которые оказались заплетены в немного растрепавшуюся длинную косу. — Я снова ребёнок… Твою ж дивизию».       Врач ещё не пришёл, и Анна решила, что она просто спит. Спит, и скоро проснётся в нормальной палате, и к ней придёт нормальная медсестра и всё расскажет. И скажет, что её сестра лежит в детской больнице, в отличие от неё самой, и что её жизни ничего не угрожает. Данная мысль позволила девушке успокоиться.       «Вот как так можно было оставить включенным утюг?!» — подумала Анна, взяв в руки флакон и вертя его, с удивлением отмечая, что на нём не было никаких этикеток, а содержимое было зеленоватым. — «Ведь учат аккуратно обращаться с техникой, а она! Наверное, это все из-за того, что родители спихнули нас на нянечек и домработниц, вот и результат. Да я в детстве была не намного лучше, забыла выключить кран и затопила почти весь дом. Моя маленькая сестрёнка, я очень сильно надеюсь, что ты будешь в порядке после всего случившегося…»       Вдруг Анне стало интересно, выглядит она так же, как в детстве, или нет. Осмотрев руки и ноги на предмет своих родимых пятен, девушка (а точнее, девочка) с разочарованием откинулась на подушку. Родимого пятна на правой ступне не было, как и маленького пятнышка возле левого локтя. Не её, либо же во сне они просто исчезли. Цвет волос так же не порадовал: вместо теплого шоколадного оттенка локонов она увидела спутавшуюся светлую косу.       «Ладно, во сне и не такое бывает, так что…»       Вдруг открылась дверь в палату, и Анна резко накрылась одеялом, сжав в кулаке флакон. В палату зашёл светловолосый мужчина лет пятидесяти на вид в таком же подобии халата, как и у миссис Мэриголд, только салатового оттенка. Девочка решила, что это врач, так оно и оказалось.       — Здравствуй, Петунья, — мужчина отодвинул стул от тумбочки и присел на него. Анна внимательно посмотрела на него, не понимая, почему он назвал её данным именем. — Я твой лечащий целитель, или же доктор, или же врач, называй как хочешь. Меня зовут Ричард Андерсон. Поскольку ты жаловалась на головную боль, я попрошу тебя выпить лекарство, которое ты держишь в руках. А так как твоё состояние удовлетворительное, то я готов ответить на возможные вопросы, которые тебя будут интересовать, а также рассказать то, о чём ты даже не предполагала до сегодняшнего дня.       — Петунья? — переспросила девочка, начав крутить в руках флакон с лекарством. «Я такое имя только один раз в фильме встречала, ну и приснится же…»       — Это же твоё имя, не так ли? — добродушно спросил целитель, улыбнувшись.       Анна решила притвориться, что ничего не помнит. Пусть это сон, но это могло сработать, так как она не знала, как среагирует этот непонятный врач в салатовой накидке. «Но это уже всё меньше напоминает сон… Всё слишком реально».       — Я… кажется, я не помню, как меня зовут, — ответила Анна, изобразив неловкость и посмотрев на свои руки. Вроде прокатило.       — Ох, это и немудрено. Ты скатилась с холма и ударилась головой, что могло повлечь за собой потерю памяти. Но не бойся, она временная, и постепенно ты всё вспомнишь. Однако это не та причина, по которой ты находишься здесь, — блондин потёр нижнюю губу.       — И какая же главная причина? — спросила девочка, поставив флакон обратно на поднос.       Доктор ответил не сразу, было видно, что он думает о том, как преподнести свои слова маленькой пациентке.       — Ты попала сюда из-за магического выброса, который вызвал истощение организма. Ты волшебница, Петунья, как и твоя сестра. Про сестру же ты помнишь. Кстати, она сейчас с твоими родителями, они скоро приедут сюда. Она не пострадала, не волнуйся.       Слова о сестре принесли пациентке настоящее облегчение. Девочка выдохнула, сдержав улыбку, чтобы её не заметил доктор. Слабость почти отступила, и теперь Анна начала осознавать, что это действительно не сон. Но… но тогда о какой сестре идёт речь, если она сама ещё ребенок, у них же с Кейт одиннадцать лет разницы?!       «Стоп. Какая ещё волшебница? Что за сказки?!»       — Волшебница? — Анна уже не понимала, чему верить. Если бы она очнулась в своём теле, то решила бы, что её дурят, и она попала в какую-то секту, а не больницу. Но сейчас же она в теле ребёнка, и явно не своём, как будто это всё по волшебству случилось. — А вы — тоже волшебник?       «Чёрт, про сестру я зря тогда выпалила, не стыкуется же с тем, что я якобы ничего не помню. Но, может, именно из-за сестры у этой Петуньи и случился магический выброс? Поэтому целитель и не удивляется, что я про неё спросила, так как помню только этот момент?»       — Да, ты волшебница, и да, раз эта больница для волшебников, то и работают тут только волшебники, — доктор с улыбкой достал из кармана платок, а из рукава — палочку и под шокированным взглядом Анны-Петуньи превратил голубой платок в красную ленточку.       — К-как вы это сделали?! — искренне удивилась девочка уже в который раз за час. Она протёрла глаза и снова уставилась на ленточку, не понимая, как такое может быть. В этот момент доктор произнес «Финита», и лента вернулась в свой первоначальный вид.       — Волшебники должны уметь не только это, но и многое другое, — сказал мистер Андерсон и положил платок в карман брюк. — Но давай по порядку. Я вижу, что ты девочка умная и у тебя имеется множество вопросов, несмотря на потерю памяти. Спрашивай.       У Анны пробежала мысль о том, что врач всё-таки не верит в ее амнезию. Но девочка решила придерживаться уже выбранной тактики. Она подтянулась на руках и полностью села, предварительно поставив подушку у изголовья кровати. — Доктор, вы сказали, что я скатилась и ударилась головой. Но разве у меня не должно быть травм? Я чувствую себя нормально. У меня даже царапин нет! Это магия какая-то!       — Это она и есть, — целитель Андерсон усмехнулся. — Если человек болеет или получил какие-то травмы, не связанные с магией, то их можно быстро убрать без следа. Когда ты к нам поступила, у тебя было множество синяков и ссадин, но их быстро обработали и вылечили. Но! У тебя сотрясение мозга, — на этих словах на лице Анны вновь появилось удивление, — врачи-маглы лечат его постельным режимом, который нужно соблюдать неделю как минимум, чтобы не стало пациентам хуже спустя какое-то время. А маги давным-давно изобрели одно зелье, которое способно позволить больному спокойно передвигаться и не иметь осложнений, — Ричард достал из кармана накидки новый флакон и поставил его рядом с первым. — Тебе нужно будет пить его два раза в день в течение двух недель, только не делай резких движений головой и не ударяйся ей, и будешь как огурчик!       Пока целитель говорил, Анна, слушая его, ухватилась за одно произнесённое слово. Маглы. Так называли людей, не обладающих магией, в книгах и фильмах о Гарри Поттере. Не сказать, что девочка была огромной фанаткой этой франшизы, скорее ей просто нравилась эта история о Мальчике-Который-Выжил. Нравилась точно так же, как любая другая книга или фильм в жанре фэнтези. Поттероманкой же, а также писательницей, была ее лучшая подруга Лиз. И о попаданцах из одного тела, мира (или всего вместе) в другое Анна узнала именно от неё. Лиз очень любила исправлять те или иные «ошибки» автора и сама написала три рассказа на основе книг, чему девушка очень удивлялась. Она бы поняла, если бы подруга написала свое видение будущего после победы над безносым злодеем, но исправление истории казалось ей кощунством. Тем не менее, Анна была вынуждена читать работы подруги, поскольку помогала ей с описанием внешности персонажей, да и не хотелось расстраивать Лиз. А главное — Анна была художницей, и она делала много портретов и зарисовок персонажей разных вселенных. Буквально недавно Анна втянулась в чтение и начала понимать, почему её подругу, да и многих фанатов, не устраивает та или иная канонная ситуация, но случилось то, что случилось.       «Когда я очнулась, я не обратила внимание на название больницы… Больница Святого Мунго, находящаяся в Лондоне, салатовые накидки, маги, волшебные палочки, моё новое имя… Так всё-таки это не сон, все реально, и я стала попаданкой в тётку Гарри Поттера?! Я что, попала в ф… фан… фанфик или как оно там называлось? И почему Петунья Эванс оказалась волшебницей?!»       Анне стало очень неуютно и страшно, ведь только сейчас на неё нашло осознание того, что это не её тело. Ни тело, ни мир, даже страна не её родная! И ведь получается, что теперь девочке никак не узнать новостей о своей семье, ведь она явно умерла, причем на глазах у своей сестры! Да её родители даже не появились ещё на свет, что уж говорить про нее саму!       Анна вернулась мыслями к Кейт. «Увидеть смерть собственной сестры… Господи… Похоже, что у Кейт будет моральная травма на всю жизнь, бедная моя сестричка… Надеюсь, что тогда она ничего себе не сломала. Родители будут в огромном шоке, конечно, и будут переживать… Но хоть бы они стали больше уделять ей внимания и не оставили бы наедине с собой».       Анна вынырнула из своих мыслей только тогда, когда вздрогнула от хлопка открываемой крышки. Целитель Андерсон явно счёл реакцию юной пациентки за норму, ведь для любого новости о магическом мире будут очень сомнительными и в то же время шокирующими, а для смышлёного ребенка (Анна все ещё не могла ощущать себя им) и подавно. Блондин дал девочке первое зелье и попросил её зажать нос. Анна послушно выпила содержимое флакона и сильно поморщилась, издав звук, ярко говорящий о неприятном вкусе лекарства. Оно было горьким, напоминало мятную жвачку, которую запили водой, но при этом не настолько едким. Как ни странно, головная боль, пусть и уже немного ослабла, тут же прошла.       — Понимаю, большинство лечебных зелий очень невкусные, но на то они и лечебные, чтобы их применяли в медицине, — доктор достал из кармана шоколадную конфету и вручил её Анне в руки. — Съешь это. Я всегда прошу давать детям вкусности после принятия лекарств, если это возможно.       Анна с удовольствием съела конфету, отмечая, что на вкус она казалась самой обыкновенной и немагической шоколадно-ореховой сладостью.       — А есть и нелечебные зелья? И кто такие маглы? — юная пациентка решила задать те вопросы, которые от нее мог ожидать целитель.       — Конечно, зелья — это общее понятие, как у вас сироп или крем. Они могут быть для одежды или обуви, для метел, ими мажут лицо волшебницы, чтобы быть моложе… Маглы — это люди, не имеющие в себе ни капли магии. Кстати, тебе уже исполнилось одиннадцать лет в этом году, а это возраст поступления в Школу Чародейства и Волшебства, в скором времени ожидай письмо!       Теперь попаданка знала возраст своего тела, что её не сильно радовало. Ещё не подросток, но и не очень маленькая. Можно сказать, что повезло, но не совсем, так как буря гормонов, которую она в своем настоящем теле продолжала переживать, снова скоро начнется, и ей придется направлять энергию в другое русло.       — Ух ты! — Анна изобразила искреннее воодушевление и прикрыла рот руками, — я буду учиться колдовать! Ой, а разве родители меня отпустят… — она притворно сникла. Доктор улыбнулся и произнес:       — Отпустят, конечно, и твою сестру отпустят, ибо они обязаны это сделать. Видишь ли, уже несколько сотен лет в магическом мире существует закон, по которому волшебники не должны показывать свои способности простым людям, кроме своих родственников, чтобы не раскрыть себя и не навредить им. Дети не умеют колдовать, у них часто случаются магические выбросы, как у тебя…       — А что это такое? — перебила его Анна, все ещё изображая энтузиазм, хотя на душе скребли кошки.       Целитель явно подбирал слова, чтобы девочке было понятно, хотя она и так знала, о чем идёт речь.       — Это прилив сил, при котором случается волшебство, но маленький маг не может это контролировать. Он может возникнуть при сильных эмоциях или сильном желании чего-либо. Например, ты разозлилась на кого-то, ощутила прилив, и какая-либо вещь неподалеку сама собой загорелась. Или же ты от души пожелала, чтобы твой обидчик подскользнулся и упал, и это почти сразу происходит. Не смейся, Петунья, — мистер Андерсон покачал головой, увидев, что Анна вдруг захихикала, — это может быть очень опасно, ты можешь навредить не только другим, но и себе. Поэтому все волшебники должны проходить обучение по установленной программе. Можно, конечно, быть на домашнем обучении, но лучше всего учиться в школе. В нашей Магической Британии школа называется Хогвартс, и она считается одной из лучших в мире! — на этих словах девочка окончательно убедилась, что она попала во вселенную Гарри Поттера. — Поэтому вы с сестрой точно будете учиться там.       — Мистер Андерсон, скажите, а мои родители — волшебники или нет? Я этого не помню… Им же можно знать о том, что я — волшебница? — Анна поджала ноги под себя и вновь задала логичный в данной ситуации вопрос.       — Конечно, можно, они твои самые близкие родственники, — целитель встал и начал ходить по палате. — Насколько мне стало известно, они не волшебники. Такое бывает и нередко, когда у простых родителей рождается маг. Но чтобы сразу два… — Ричард остановился, доставая ещё одну конфету и кладя её на тумбочку. — Есть у меня кое-какая идея на этот счёт, но этот вопрос можно будет решить, когда приедет твоя семья. Я, наверное, утомил тебя своими рассказами о новом и неизведанном, отдыхай. Можешь прямо сейчас выпить зелье от последствий сотрясения. Скоро ужин, тебе его принесут в палату, пока что ты ещё слаба. Если будет нужна помощь, то можешь нажать на жёлтый артефакт, находящийся позади изголовья кровати, — на этих словах Анна повернулась назад, — это вызов магической медсестры. Рядом с ним находится красный артефакт, его используют только в экстренных ситуациях.       — Мне было очень интересно! — успела заверить его Анна, открывая крышку и про себя радуясь, что врач наконец-то уходит и оставляет её одну со своими мыслями.       Не успел доктор покинуть палату, как девочка окликнула его, поняв, что забыла спросить кое-что очень важное.       — Извините, сэр, скажите, пожалуйста… А какая сегодня дата?..       Целитель Андерсон лишь хмыкнул на это.       — 25 июня 1969 года. Ещё много времени до школы, ты спокойно успеешь к ней подготовиться!       С этими словами он ушел, и Анна, быстро выпив безвкусное содержимое флакона, только сейчас осознала, что ей предстоит встреча не только с родителями её нового тела, но и с Лили Эванс, которая, будучи молодой матерью, пожертвовала собой ради собственного сына, попавшего под злосчастное пророчество.

***

      25 июня 1969 года, больница Святого Мунго, Лондон, Великобритания       Прошел час с того момента, как доктор разговаривал с уже-не-Анной. За это время к ней ещё несколько раз прибегала миссис Мэриголд, принося дополнительные зелья, назначенные целителем Андерсоном, и консультируя пациентку в бытовых вопросах волшебников. После очередной попытки подъема Анна пошла, слегка пошатываясь, к уборной, дверь в которую была в палате. Со стороны магическая сантехника выглядела как обычно, только казалась раритетом. С мытьём рук Анна справилась спокойно, поскольку принцип был тот же, что и с артефактами вызова медицинских работников, и для воды каждой температуры был свой аналог рычага. А вот отсутствие сливной системы туалета застало её врасплох: дно унитаза напоминало чашу, и куда отходы жизнедеятельности должны были уходить, девочке было не ясно, да и не было видимой «кнопки» смыва. Вызванная миссис Мэриголд любезно разъяснила девочке, что артефакт для смыва точно такой же, только плоский и встроен спереди на бачке, а на дне унитаза была изображена специальная комбинация магически символов — рун, которая начинала светиться при активации «кнопки», и все то, что организм посчитал ненужным, исчезало. К тому же подобные артефакты реагировали не на магию, а на давление. Как оказалось, в больницу часто попадают сквибы — потомки волшебников, не имеющих магию — и маглы, если они подверглись магическому воздействию, и поэтому во всех помещениях для пациентов были установлены подобные артефакты.       После ухода медсестры Анна, прикрывая глаза рукой, с некоторой опаской подошла к зеркалу, висевшему на стене около шкафа. Ей было немного боязно увидеть свое отражение, словно окончательное подтверждение того, что её новое тело было детским. Убрав руку, Анна увидела среднего роста худенькую девочку лет одиннадцати-двенадцати, с большими серо-зелеными глазами и соломенного цвета волосами, более темными у корней. Попаданка застыла, рассматривая новую себя. Если отбросить возраст, то было видно, как сильно Петунья отличалась от настоящей Анны: более овальное лицо, высокий лоб, отсутствие пухлых щёк, едва заметные ямочки на них, более узкий нос с немного поднятым кончиком, более тонкие губы, светлая кожа. Сама Анна была белой латиноамериканкой, поэтому от природы имела чёрные волосы, которые любила красить, карие глаза и слегка смуглую кожу. В Майами было почти круглый год тепло, и девочка успела позабыть, что значит видеть себя без загара. В целом Анне понравилась её новая, как будто стандартно английская внешность, отчасти оттого, что среди более или менее однородного населения магической Британии она не выделялась. Ей даже захотелось написать портреты старой и новой себя рядом.       Спустя несколько минут в палате внезапно появилось маленькое сморщенное и ушастое существо в наволочке с такой же вышивкой, что и на одеждах персонала. Оно держало в ручках поднос с едой. Анна тогда не на шутку испугалась от неожиданности и необычного вида человечка, но быстро смекнула, что это домовой эльф. Заглянувший в палату на визг молодой целитель подтвердил, что это за существо и что оно работает в больнице. Сам эльф, который представился как Вилли, расстроился, спрятав лицо за ушами, ведь он напугал маленькую мисс, но девочка быстро заверила его, что всё в порядке, и попросила просто стучать в дверь перед тем, как войти.       Жуя котлету с картофельным пюре и вареной морковью, Анна упала в размышления. Отрицать свое очевидное попаданство в Петунью Эванс и смерть в своем мире уже не было смысла, и девочка понимала, что ей придется жить чужой жизнью, изображая потерю памяти, в знакомом только по выдуманной истории мире. Истории, которую она помнила не очень хорошо.       В канонном магическом мире в середине семидесятых началась война против злого волшебника под именем лорд Волдеморт и его последователей, борющихся за превосходство чистой крови; и этот же волшебник узнал о пророчестве и мальчике, который станет причиной его смерти. Осенью 1981 года волшебник убил всю его семью и попытался отправить на тот свет и Гарри, но погиб сам, так как Убивающее заклинание по причине, которую Анна не помнила, срикошетило ото лба ребенка, оставив шрам в виде молнии; а позже, когда Гарри учился в Хогвартсе, этот же волшебник возродился, и война продолжилась. Подробности же приключений Гарри вместе с друзьями девочка помнила отрывками и больше визуально, по фильмам. Но, как говорила ее лучшая подруга Элизабет, фильмы от книг отличаются во многом, и это было проблемой, поскольку именно книжный вариант являлся каноном, и, скорее всего, этот магический мир будет жить «по книге», а не «по фильмам».       Уже через пять-шесть лет могла начаться Первая магическая война, и Анна поняла, что не хочет уходить в такой волшебный мир.       «Сейчас 1969 год, и тот злодей ведь жив и явно замышляет уже свои планы. Но нам с Лили всё равно придется идти учиться, чтобы мы не навредили ни себе, ни кому-нибудь ещё, и не забрали бы нас для опытов в какой-нибудь научный институт… В Хогвартсе будет безопасно до поступления Гарри, а до этого ведь ещё двадцать лет… Можно пройти обязательные пять курсов и уйти в магловский мир, чтобы нас с Лили не коснулась вся эта заварушка».       Анна отметила про себя, что начинает воспринимать младшую Эванс как ещё одну свою сестру. Ей было очень жаль чету Поттеров, которые погибли такими молодыми, защищая своего сына. И ей очень не хотелось бы, чтобы канонная судьба настигла семью Эвансов.       «Интересно, а Северус Снейп сейчас тоже живёт поблизости от моей новой семьи, и Лили с ним общается? Ведь именно он рассказал Волдеморту о пророчестве, под которое попала сестра… Не нужны нам такие шпионы среди друзей! А ещё нежелательно, чтобы Лили так рано рожала ребёнка…»       После ужина к девочке снова заглянула магсестра Мэриголд и сообщила, что к ней с минуты на минуту зайдут её родители с маленькой сестрой. От этих новостей Анна начала сильно волноваться, вспоминая своих родных строгих родителей. Те всегда были далеки от своих дочерей, предпочитая семье работу и проводя очень мало времени вместе, и сейчас попаданке не хотелось видеть их подобие в родных этому телу лицах. Невольно подумалось, может, хотя бы здесь у нее будет настоящая семья? Но Анна замотала головой, отгоняя предательскую мысль куда подальше. Нет, она не выбирала родных родителей, да и не были они плохими. Точнее, были хорошими людьми, но до хороших родителей им было далеко. Не всем это дано.       Дверь в палату снова открылась, и на пороге появилась молодая женщина с короткими темно-рыжими волосами и зелено-карими глазами, держащая большую сумку в руках. Она была одета в бежевую блузку с короткими рукавами и коричневые зауженные брюки. Через пару мгновений вслед за женой вошёл высокий сероглазый шатен в белой рубашке и черных брюках, держащий за руку маленькую девочку с яркими как огонь волосами и зелёными глазами, одетую в ситцевое голубое платьице. Ей на вид было не больше девяти лет. Анна отметила, что внешностью Петунья пошла явно в отца.       — Туни! — воскликнула незнакомка и, бросив сумку, кинулась к Анне.       Девочка вздрогнула от её окрика и замерла, не зная, что делать. Родные родители Анны и Кейт редко так реагировали, в основном лишь когда сёстры делали что-то, что было, по их мнению, неправильным. Да и по легенде Петунья не помнила ничего из прошлого.       — М-мама? Папа? — Анна невольно поежилась, присев на кровати и изобразив удивление на лице.       — Да, Туни, это я, твоя мама, и папа с сестрой, — рыжеволосая женщина тоже села на кровать и обняла Анну. — Нам уже сказали, что у тебя амнезия. Мы так волновались за тебя! Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? — женщина осмотрела свою старшую дочь на предмет травм.       — Дорогая, успокойся, ей нужен покой, — на этот раз заговорил мужчина. Выглядел он более спокойно, чем его жена, но по его бегающим глазам было видно, как он переживал за здоровье Петуньи.       — Да, конечно, — мать перевела взгляд на своего старшего ребёнка, не выпуская из объятий, и Анна снова невольно вздрогнула. Эта женщина смотрела на неё с таким трепетом и беспокойством, как будто она из-за любого неосторожного прикосновения могла рассыпаться. Миссис Эванс действительно любила Петунью, это было видно, отчего по груди стало разливаться странное, но приятное чувство. Девочка медленно и неловко сделала то, что хотелось большую часть своей жизни, — обняла маму, пусть и не свою настоящую, в ответ.       — Я себя чувствую хорошо, мам. Ко мне приходили медсестра и доктор. Но доктор сказал такую странную вещь… — Анне было непривычно, она отстранилась, прислонившись спиной к подушке, и продолжила говорить то, что было наиболее подходящим сейчас. — Он сказал, что я волшебница и нахожусь в больнице для волшебников. Но разве волшебство бывает?       — Да, Петунья, бывает. Про то, что вы с Лили волшебницы, мы уже знаем, — сказал отец, присаживаясь на стул. — Если честно, мы тоже не верили до последнего, что существует магия. Даже когда Лили на эмоциях показывала свои фокусы и рассказывала про школу волшебства. Мы думали, что это игра такая, а все странные случаи, происходящие в доме — всего лишь совпадения.       Женщина на этих словах кивнула. Лили, прежде отстранённо стоящая в палате и смотрящая на родных с немного взволнованным видом, подошла к матери и села рядом с ней.       — Когда Лили прибежала за нами, и мы отправились к тебе, около тебя и Северуса уже суетились люди в странных разноцветных накидках, они махали палочками. Узнав, что мы — родители, они не пустили нас к тебе, как бы мы не просили. Они начали говорить что-то про выбросы и эту магическую больницу, но мы ничего не поняли. Я сказала, что мы уже успели вызвать скорую, и что сейчас пойду к ближайшему уличному телефону вызывать полицию, как вдруг люди в салатовых накидках взяли тебя на носилки и внезапно исчезли. Мы тогда сильно перепугались, а Северус сказал, что бояться не нужно, поскольку это и есть врачи и полиция, только магические.       «Значит, канон повторяется, и Снейп знаком с Эвансами, — Анна поджала губы, продолжая слушать взрослых, — что ж, очень ожидаемо».       — Нам тогда пришлось выслушать краткую лекцию про магию и увидеть несколько заклинаний, чтобы понять, что они не психически больные и не шутники, а говорят правду. Нам предложили тоже переместиться в больницу тем способом, что и врачи, но мы отказались, так как испугались. Тогда один из этих полицейских поехал с нами на машине в Лондон, туда, где находится эта больница. Мы сильно удивились, когда увидели, что снаружи здание выглядит как старый заброшенный универмаг, а внутри все так цивильно. Прости, что мы так поздно, дочка.       Анна на это улыбнулась. «Я тоже была в шоке ещё недавно, что попала сюда, а родители Петуньи ещё и переживали за дочь. Их подозрительность понятна. А маги молодцы, что замаскировали больницу».       — Все в порядке, папа, я понимаю. Вы никогда с этим не сталкивались. И теперь я тоже хочу увидеть здание снаружи! А что с Северусом? Кто это?       — Это мой друг, — сказала сестрёнка Петуньи, стараясь не смотреть на сестру и теребя подол своего платья. — Он тоже волшебник, и именно он рассказал мне о магии. Вы не дружили и часто ругались из-за меня, и сегодня ты сильно разозлилась на него и толкнула. У тебя случился магический выброс, Северус отлетел и врезался в дерево, а ты вдруг зацепилась за камень и полетела вниз с холма. Мама, я только испугалась и ничего не успела сделать… — Лили уткнулась в плечо матери и заплакала. Женщина обняла её и начала успокаивать.       Анна вновь вспомнила свою младшую сестрёнку. Кейт недавно исполнилось девять лет, наверняка Лили была такого же возраста. Её сердце затопила нежность при взгляде на рыжеволосую девочку. Анна положила свою ладонь на ладонь сестры и сжала.       — Ты не виновата в том, что произошло, я сама упала, да и ты слишком маленькая для того, чтобы уметь оказывать помощь. Сейчас все в порядке, не плачь.       Лили посмотрела на сестру несколько испуганно и, вытерев слёзы, отвернулась. Анна лишь хмыкнула.       «Может, Петунья часто ругала сестру, и поэтому она не верит, что я её не виню? Что ж, придется это исправлять. Я не была хорошей сестрой для Кейт, может, стану ею для Лили?»       — Ох, что же это мы, — женщина засуетилась и, встав с кровати, подошла к сумке. Отец стал помогать матери доставать различные вещи: домашний халат, две сменные кофты и юбки, мягкие тапочки, расчёску с лентами, какую-то книжку в жёлтом переплете, а также, что не могло порадовать нынешнюю Петунью, заёрзавшую от предвкушения, альбом для рисования с карандашами. Все это добро спокойно поместилось в тумбочку и шкаф. Родители извинились перед старшей дочерью за то, что не привезли ничего вкусного, поскольку спешили, а той, кто взял книгу и рисовальные принадлежности, была младшая сестра. Анна шокированно уставилась на Эвансов, ведь извиняться им было по сути не за что. Её настоящие родители не извинились бы уж точно, поскольку вкусности — это вредно. Лили же Анна искренне сказала спасибо. Просто сидеть в палате, ничего не делать и гонять мысли по кругу, не имея хотя бы что-то для записей или зарисовок под рукой, художнице было очень скучно. Про современную технику вроде смартфона с интернетом и думать не стоило ещё лет сорок примерно, да и в магическом месте от них толку было бы никакого.       Вскоре зашла магсестра Мэриголд и сказала, что пациентке необходимо отдыхать, а с родителями хочет поговорить целитель. Миссис Эванс поцеловала Анну в лоб и вышла из палаты, Лили при этом тоже встала и, не смотря на Анну, выскочила за дверь, заставив сестру захихикать. Последним вышел отец. Анна же принялась рассматривать принесенные родителями вещи, стараясь пока что ни о чем не думать.       Спустя пять минут Эвансы заглянули и попрощались, сказав, что останутся в Лондоне в гостинице, так как завтра Петунью отпустят домой со всеми необходимыми зельями, но через неделю нужно будет ещё раз приехать на осмотр. Ещё семье Эванс завтра предстояла магическая проверка здоровья и происхождения, причем за счёт лечащего целителя, а также разговор для лучшего понимания ситуации в магическом мире. Анна лишь закивала головой, видя растерянность родителей, которые, как и она, не до конца понимали, что это за манипуляция и как она будет проходить. Анна догадалась, что именно идея проверки чистоты крови посетила мистера Андерсона два часа назад. Во всяком случае, как сказал мистер Эванс, доктор произнес клятву о том, что не навредит, и магическая вспышка осветила коридор, подтверждая его слова.       Анна сказала, что будет ждать свою семью, и как только после порции прощальных объятий дверь закрылась, а свет был потушен, с облегчением легла на кровать, укрывшись одеялом. После таких впечатлений ей действительно требовался отдых.       Первая встреча с новой семьёй прошла успешно, и реакция родителей порадовала девочку. В груди снова разливалось приятное тепло от ощущения, что ты кому-то нужен. Анна думала о том, что Петунье повезло с семьёй, и жалела её, ведь она явно пережила клиническую смерть после падения, иначе душа Анны не смогла бы попасть в её тело. Вероятность обмена телами Анна не рассматривала, так как травмы её настоящего тела были слишком серьезными, и любая минута могла оказаться последней.       С Лили ситуация была явно сложнее, по какой-то причине она сторонилась Петуньи. У них изначально с сестрой были плохие отношения? Возможно, она чувствовала вину за то, что из-за неё сестра поссорилась с Северусом? Или же она находилась под впечатлением от того, в каком виде находилась старшая после падения? Анна поежилась, ибо снова в голову пришла картина того, как Кейт могла стоять и плакать над её настоящим телом, и, хоть и не была сильно верующей, помолилась, чтобы ее родная семья пережила её потерю как можно легче, если такое вообще возможно.       «Я сделаю все возможное, чтобы Лили не испытала никогда такой же боли и сама не попала под удар, как у Роулинг. Даже если для этого придется попытаться изменить ее окружение. Ты не умрешь, как я, такой молодой. Я этого не допущу!»