Игры судьбы

      Жаркие июльские дни текли размеренно в ожидании письма из Хогвартса: Анна помогала по дому, занималась рисованием, проводила много времени с сестрой и, как ни странно, с Северусом, а также общалась с новообретёнными подругами. Ужасные сновидения продолжали посещать её каждую ночь, однако Анна перестала вскакивать с кровати, быстро осознавая реальность после пробуждения. Смотреться в зеркало стало гораздо приятнее, и девочке начало казаться, что вскоре кошмары и вовсе прекратятся.       Лили окончательно потеплела к старшей: она почти перестала убегать из дома по утрам, старательно пыталась подражать рисункам Анны (той пришлось завести отдельный «официальный» альбом для конспирации своего профессионализма), а когда данное занятие ей надоедало, отвлекала блондинку от художеств, прося поиграть в настольные игры или почитать по ролям. Анна поначалу мысленно возмущалась, потому что всегда сама распоряжалась свободным временем, но быстро привыкла к вниманию младшей. Она даже начала брать инициативу в свои руки, когда поняла, что без присутствия рыжеволосой становилось скучновато. Лили «заново» познакомила её с двумя своими одноклассницами, с которыми играла, пока не приходил Сев; и частенько в вечернее время, когда солнце всё ещё светит ярко, но полуденный зной спадает, маленькая компания из шести девочек посещала детскую площадку, что располагалась в двух кварталах от дома, чтобы поиграть с мячом или покататься на качелях, обсуждая девчоночьи секреты. Естественно, Анна больше слушала, пользуясь своей «потерей памяти», но и давала советы, усмехаясь про себя и отмечая с высоты своих двадцати настоящих лет, какие на самом деле маленькие у детей проблемы. Однако она знала, что никогда не стоит обесценивать чужие переживания, ибо у каждого возраста они свои, и проблемы детей являются не менее важными, чем проблемы взрослых.       Сам Северус после раскрытия своих тайн перестал воротить нос от Анны. Если раньше Снейп и Лили вместе гуляли с обеда до заката, то в эти дни брюнет, с разрешения старших Эвансов, приходил в гости к подруге поздним утром. Он отдал сёстрам полезные для маленьких волшебников детские книжки о магических животных и других волшебных странах, показывал мелкие предметы быта магов, а также старательно рассказывал без пяти минут первокурснице Хогвартса всё, что знал о школе и магии со слов матери — Лили уже была просвещена о многом. Анна тоже немало знала, пусть и из канона, но получить подтверждение тому или иному факту вроде «в Хогвартсе четыре факультета, на которые распределяет специальная шляпа», «трансфигурация — это обратимое превращение одного предмета в другой» или «совершеннолетие наступает в семнадцать лет» было необходимо, поэтому она всегда внимательно его слушала и даже задавала вопросы. Девочка была сильно удивлена в первый день, вживую увидев и потрогав сумку с чарами расширения пространства и облегчения веса: в неё легко поместились пять толстых книг, и плечу было совсем не тяжело. Помимо волшебной палочки, эта вещь стала для юной волшебницы приоритетом среди покупок.       Лили всё не могла нарадоваться спокойному, без какого-либо напряжения общению старшей сестры и лучшего друга, а не очередным попыткам друг друга задеть. Анна же искренне удивлялась, как участие и всего один разговор по душам смог изменить отношение брюнета к ней. Этого она не ожидала так быстро. Скорее всего, наличие у неё магии и почти сразу «изменившееся поведение» из-за «потери памяти» вместе с обещанием Лили помириться повернули вектор в положительную сторону. Сама же Анна невольно начала воспринимать Снейпа как младшего брата: она осознала это, когда после очередного рассказа брюнета о волшебных существах потрепала его по голове. Такого шокированного выражения лица у Сева она ещё не видела.       Маргарет и Питер были довольны, видя, что их дочери помирились, а Северус больше не влияет плохо на Лили. Они радовались, что не пришлось запрещать Лили общаться с маленьким волшебником, их проводником в магический мир, ведь он и его мама были единственными магами, кроме девочек, в Коукворте. Сам Северус старался быть вежливым в общении с родителями подруги, ведь он видел, что их отношение к нему изменилось в лучшую сторону. Казалось, его больше не волновало то, что они маглы. У миссис Эванс внезапно появился «бзик» на то, чтобы Северус хорошо кушал, ведь он был очень худой, и всякий раз, когда он приходил в гости, она кормила его обедом и собирала небольшой пакет с угощением. Парнишка поначалу краснел и сопротивлялся, ему было стыдно за свою семью перед родителями подруги, но Маргарет была настойчивее, и Сев сдался. Сёстры лишь надеялись, что глубоко неуважаемый мистер Снейп не получит ни кусочка. Миссис Эванс в первый раз также хотела дать Северусу немного фунтов, но этот жест доброты мальчик расценил негативно и был непреклонен в своём отказе: он и мама были слишком горды, чтобы принимать чужие деньги.       Вскоре произошло нечто, благодаря чему Анна смогла поставить окончательную точку в истории канонной Петуньи.       В один из выходных все семейство Эванс занималось генеральной уборкой. Анна, протирая полку для книг в своей комнате, вдруг нащупала сверху толстую тетрадь. Тетрадь на удивление оказалась дневником Петуньи! Девочка поспешила поскорее завершить вынужденное дело, предвкушая знакомство со своей предшественницей, описаниями ее повседневной жизни и её самыми сокровенными тайнами. Устроившись на кровати поудобнее, Анна погрузилась в чтение. Все гадости, устроенные Линдой, ожидаемо оказались правдой; на строках о «великой любви на всю жизнь» Анна едва не хрюкала от смеха, вспоминая себя-третьеклашку и свои детские чувства к однокласснику. Петунья описывала и свои отношения с семьёй, а также напряжённый нейтралитет с Северусом.       Старшая Эванс оказалась рассудительной девочкой, которая всегда предпочитала действие словам, любила и умела слушать и считала, что нет ничего важнее семьи. Младшая сестра, как оказалось, была для Туни собственным маленьким солнцем. Девочка под её чутким присмотром росла сообразительной, весёлой и доброй. Петунье нравилось учить Лили тому, что знает и умеет; рыжая же отвечала ей взаимностью и делилась секретами, о которых не знал больше никто. Именно одним из таких секретов стала магия, и именно она стала причиной их отдаления друг от друга чуть менее года назад.       Начиналось все даже безобидно. Сначала Лили показала сестре небольшой фокус с зажиганием свечи, которому научил её Северус, новый друг, с которым младшая познакомилась на детской площадке недалеко от школы. Туни была в восторге, ещё не осознавая, про какую такую магию говорит сестра, но и не понимая, почему на просьбу научить делать так же рыжая отказалась. Позже Лили на глазах сестры сумела оживить случайно сломанный цветок ромашки и объяснила, что именно из-за её магии нередко дома творятся странные вещи. Вот тогда уже Петунья поняла, что у сестры есть определённые сверхспособности, и сильно испугалась за неё, ведь люди боятся того, чего не понимают. А если Лили или кто-то из семьи пострадает от этой магии? А если кто-то ещё узнает о магии и сестру заберут на различные опыты в лаборатории?! Туни доводилось читать о подобном в учебнике по истории, и поэтому она каждый раз вздрагивала от выбросов Лили и на улице оглядывалась по сторонам в надежде, что нет нежелательных свидетелей.       Узнав о школе магии и о том, что выбросы проявляются только у дошкольников, старшая Эванс немного успокоилась. Но не тут-то было: спустя некоторое время Лили начала рассказывать про магию родителям, да ещё часто грубить, не убирать за собой и не делать уроки, объясняя это тем, что в школе магии изучают совсем другое. Во всем этом Петунья винила Северуса Снейпа. Поначалу ей было его жаль: всё же мальчишка из неблагополучной семьи, из бедного района. Но именно из-за общения Лили с ним начались изменения в её поведении. Туни справедливо полагала, что Северус недолюбливает простых людей из-за наглядного примера в виде своего отца и поэтому пытается настроить сестру против всего «обычного», а младшая этого не понимает. В какой-то момент, не утерпев, старшая подошла к ждущему Лили возле калитки мальчику и негромко, но высказала всё ему в лицо. А в ответ получила: «Да ты глупая и завистливая магла!» Но Туни не была глупой, и если завидовала Лили, то совсем немного, ведь до Хогвартса было ещё два с половиной года, а младшая так и будет спонтанно выдавать «чудеса» и подвергать себя и окружающих опасности вместо контролируемого волшебства! С тех пор Северус вызывал у Петуньи только чувство раздражения, а о нормальных отношениях с сестрой можно было и не мечтать, ведь рыжая все её слова воспринимала в штыки, ошибочно считая, что Петунья ненавидит Снейпа только из-за зависти и из-за его происхождения.       Сейчас же Петунья могла бы гордиться новой собой: мир между сёстрами был восстановлен, а с Северусом Анна общалась как с очень хорошим знакомым. И это всего спустя месяц жизни в 1969 году! Блондинка искренне думала, что процесс примирения будет идти намного дольше. А ведь в каноне девочки так и не смогли вновь стать близки, несмотря на многочисленные попытки. Если Анна правильно помнила, то в конце концов Петунья действительно начала завидовать силам Лили, а позже стала считать младшую не совсем нормальной. Но в глубине души сёстры явно продолжали любить друг друга.       Последняя запись в дневнике была от 24 июня, дня перед тем злополучным падением. Туни написала несколько предложений о том, как надоели ей мальчишки с детской площадки:       «Энтони со своими друзьями вновь назвал меня питомцем! Я не домашнее животное, когда же они прекратят! Теперь я хочу, чтобы меня снова называли вторым именем, а не первым. Прости, бабушка, но Аннабель Эванс звучит лучше, и никакой клички никто не придумает! И если меня вновь обзовут, то просто не буду обращать внимания!»       На этих строках Анна замерла. Она перечитывала их раза три, не веря ещё одному почти что совпадению. И ведь она была уверена, что второе имя Петуньи — Маргарет, в честь матери. Ведь её саму в прошлой жизни звали Анна Изабель. И тут очередной сюрприз в виде комбинации её имён, данных в прошлой жизни! На лице блондинки расцвела счастливая улыбка, ведь теперь она могла спокойно называть себя своим именем, и в этом не было бы ничего странного! И тем самым Анна словно разделяла себя и настоящую Туни, подчёркивая, что история изменится, так как у неё и её семьи будет иная судьба. Определенно будет, так как Аннабель Эванс — не магла и не сквибка, а волшебница, которая никогда не изменит фамилию на Дурсль.       Анна рассказала Эвансам о решении использовать второе имя во время вечернего чаепития. Девочке очень нравились приёмы пищи в кругу семьи, а особенно чаепития. Это было время, когда можно было поговорить о чём угодно и обсудить любой вопрос. И словно вместе с теплотой напитка её окутывали тепло и любовь от членов семьи; это приятное чувство хотелось испытывать как можно чаще. Как же жаль, что в семействе Бишоп не было такой традиции…       Лица родителей были удивлённые, но, как ни странно, понимающие. Лили же в шоке уставилась на старшую сестру, очевидно, Туни не говорила с ней на эту тему раньше.       — Мы с бабушками и дедушками долго обсуждали, какие имена тебе дать, — сказала Маргарет, увидев запись в дневнике. — Петуньей звали одну из твоих прабабушек с папиной стороны, мистер и миссис Эванс очень настаивали на нём. Я и мои родители предлагали имена Анна или Аннет, но в конечном итоге мы выбрали Аннабель. Это имя казалось таким сказочным, и оно идеально подходило для нашей доченьки, нашей маленькой принцессы… — миссис Эванс с любовью и тёплой улыбкой посмотрела на Анну, отчего та немного смутилась. — Потом ещё решали, какое имя будет стоять первым. И конечно же, домашним вариантом стало Энни.       — Но мои мама и папа упорно называли тебя Петуньей, — продолжил Питер. — И пока твоя мама лежала в больнице перед рождением малышки Лили, а я работал, они были у нас в гостях и сидели с тобой. Так ты и сама стала называть себя Туни, а на Энни или Аннабель лишь грозила пальцем. Нам лишь оставалось принять собственное поражение в семейном споре, — глава семейства усмехнулся, потянувшись к вазочке за конфетой.       — Но теперь-то вы снова выиграли, верно? — улыбнулась Анна за чашкой чая. — Надеюсь, бабушка и дедушка не сильно расстроются от этой новости.       Звонкий смех маленькой семьи разлился по кухне. Лили вдруг попросила родителей рассказать о том, как выбрали имя ей, но эта история оказалась для неё скучной, ведь никаких споров на этот раз не было. Зато сестра была рада, что никто из бабушек и дедушек никогда не называл ее Патрицией: второе имя ей нравилось гораздо меньше первого.       «Лили Патриция Эванс… — подумала Анна, смотря, как лучик солнца играет с волосами сестрёнки, делая их ещё ярче. — Звучит красиво и как будто по-королевски».       Перед сном Анна, не очень удачно подражая почерку Петуньи, сделала короткую запись в теперь уже своëм дневнике: «Мной выполнены сразу две миссии — мир с сестрой налажен, имя вновь изменено! Миссия номер три — получить письмо и попасть на Косую Аллею».

***

      26 июля 1969 года, Коукворт

Сёстры — это разные цветы из одного сада.

      — Так вы скажете мне, куда мы идём?       — Энни, потерпи немного, скоро всё увидишь!       Сегодня Лили и Северус решили показать Анне свое тайное место, где чаще всего проводили вместе время. Брюнет встретил сестёр возле школы для мальчиков, где учился все четыре года. От здания школы ребята шли вглубь улицы, а когда автомобильная дорога выходила на загородную трассу, повернули направо и пошли по тропинке, ведущей к реке. Здесь было очень красиво: море цветов, тут и там порхали бабочки и летали стрекозы. Вода в речке переливалась под полуденным солнцем, отчего слепило глаза. Там, где русло реки изгибалось, начиналась берёзовая роща. Свежесть воздуха дополняли ненавязчивые природные ароматы, и хотелось остановиться, чтобы полюбоваться открывшимся видом и подышать полной грудью… А также раскинуть руки и крикнуть вслед ветерку что-либо, что отражало бы восторг природой.       Ребята дошли до огороженной невысоким заборчиком деревянной беседки, которая находилась не так далеко от рощи. Беседку оплетали ветви растений настолько, что она казалась полностью зелёной и словно сливалась с природой. Пройдя за калитку, Анна почувствовала, как изменилась температура воздуха, и стало немного прохладнее. Внутри беседки стоял стол, занимавший треть пространства, и две большие скамьи, накрытые покрывалами; на полу был расстелен мягкий плед и разбросаны разноцветные подушки. В углу стояли две скамейки поменьше.       — Как тут уютно, — Анна не смогла сдержать удивлённого вздоха. — Как вы нашли это место?       — Это место было любимым для мамы, — Северус положил сумку на стол и разместился на пледе, девочки последовали его примеру. — И для отца тоже, когда он не начал пить… Он и построил тут беседку. А мама защитила это место магией. Граница чар проходит по забору. Здесь не дует ветер, летом тут прохладно, а в остальное время тепло. Сюда не попадают дождь и снег.       — И самое главное — обычные люди не смогут увидеть беседку! — воскликнула Лили. — А из волшебников здесь только мы.       Подумать только, Тобиас Снейп когда-то был романтиком и самостоятельно построил беседку для жены… Подобная информация никак не хотела укладываться в голове. Не после рассказов Северуса о скандалах и рукоприкладстве. Как же сильно меняются люди, находясь под зависимостями, и как же сильно портят близким жизнь…       — Твоя мама — очень сильная волшебница, Сев, — с восхищением в голосе сказала Анна, совершенно другим взглядом рассматривая убранство беседки и радуясь, что младшие открыли ей такой большой секрет. — Поставить такую защиту наверняка очень сложно и под силу не всем.       — Была, пока магия не начала исчезать, — вздохнул брюнет. — Но ты не права: ритуал сложный, но мама говорит, что его может провести почти любой маг.       Выражение лица Анны на этих словах сменилось на осуждающее: Лили-то не в курсе о болезни Эйлин Снейп!       — И не смотри на меня так, — грустно усмехнулся Северус, опуская взгляд на пол, — Лили уже все знает.       Младшая Эванс положила ладонь на плечо друга в немой поддержке. Было видно, как мальчик переживает за здоровье мамы, его единственного родного человека в этом мире. Девочкам было очень жаль миссис Снейп, но обе прекрасно понимали, что не в их силах что-либо сделать. Они лишь могли поддержать друга в его печали и надеяться, что Эйлин станет сквибкой не так скоро.       Эта беседка поистине казалась Лили и Северусу островком спокойствия. В этом тайном месте находились только они, и вот теперь и Анна знает о нём. Здесь дети могли рассказать друг другу самые потаённые секреты, о которых не говорили родителям, а также это было прекрасное место, чтобы почитать книги. Обстановка располагала к откровениям, а также дарила спокойствие, заставляла чувствовать умиротворение.       — У меня есть сюрприз для вас, — Северус решил сменить тему и, сделав таинственное выражение лица, как у фокусника из цирка, раскрыл свою сумку с чарами расширения пространства, чтобы показать девочкам одну из самых важных для него вещей.       — У тебя уже есть волшебная палочка?! — воскликнула Лили, увидев, как её друг призвал из сумки главный волшебный атрибут мага. — Но ведь палочки покупают прямо перед школой, ты сам говорил!       — Ага, говорил, — хитро блеснул глазами Сев, бережно проводя рукой по гладкой древесине, и та как будто бы слегка засветилась на кончике и завибрировала. — Эта палочка не моя, а мамина, но она хорошо мне подходит. Сделана она из вишни и пера феникса. Мама с зимы учит меня заклинаниям для первокурсников, чтобы я усмирил свою стихийную магию и не злил отца выбросами.       — Но ведь вне Хогвартса детям законом запрещено колдовать, разве нет? — сказала Анна, словно действительно не знала ещё с прошлой жизни обходные пути. Но настоящая Аннабель Эванс, уже имеющая некоторые знания о волшебном мире, стопроцентно задала бы такой вопрос.       Лили вопросительно взглянула на брюнета, и Снейп провёл подругам лекцию о Надзоре за детьми-магами, живущими среди обычных людей. До зачисления в школы магии все заклинания считаются магическими выбросами, что абсолютно нормально, поэтому до первого сентября можно спокойно использовать палочки. А если рядом с маленьким волшебником живёт взрослый маг, то даже на каникулах можно колдовать сколько угодно, поскольку Надзор следит не за самими палочками, а за районом. Главное, не нарушать Статут о секретности. И вряд ли сотрудники Министерства магии узнают, что мама Северуса станет сквибом, поэтому до совершеннолетия всем троим колдовство на каникулах будет возможным. Применение же магии артефактов и зелий Надзором не учитывается.       — Как круто! Энни, мы уже можем попробовать применить заклинания! — рыжая вскочила с пола и забегала по беседке. — Нужно будет уговорить маму купить и мне палочку, и тогда у меня тоже прекратятся выбросы!       Пока Северус пытался спустить младшую Эванс с небес на землю, объясняя, что до одиннадцати лет ей смогут купить разве только детскую тренировочную палочку, что стреляет не заклинаниями, а просто разноцветными лучами, Анна размышляла об услышанном. «Столько было обсуждений среди моих друзей, чары надзора ставят на палочку или же ограничивают ими местность… Всё-таки второе! Но если там, где живёт только студент-волшебник, появится кто-то взрослый и начнет колдовать? Тогда сотрудники пришлют предупреждение? И придётся показывать палочку, чтобы доказать, что это был не ты? Очень интересный вопрос, нужно будет уточнить в школе».       — Тогда вы будете делиться со мной палочками! Энни, давай мы попробуем какие-нибудь заклинания с палочкой миссис Эйлин, ну пожалуйста! — Лили присела рядом с сестрой и потрепала её за плечо. — Северус разрешает!       Снейп только развёл руками и закатил глаза, мол это не я, это меня вынуждают самым наглым образом! Анна на это рассмеялась и сразу разрешила. Ведь ей самой уже давно очень хотелось попробовать применить какое-либо заклинание. Но только после того, как Сев продемонстрирует им свои умения.       Дети сели за стол, и Северус, которому уже не хотелось спорить с подругами, ибо всё равно заупрямятся и вынудят, с невозмутимым видом достал из сумки блокнот и взял палочку за держатель. Недолго думая, он сделал комбинацию нескольких самых простых заклинаний.       — Люмос! — и на кончике палочки загорелся небольшой светло-жёлтый шарик. — Нокс! — шарик потух, как будто его и не было. — Вингардиум Левиоса! — Северус сделал незамысловатое движение палочкой, и блокнот поднялся в воздух, летя к крыше беседки.       Обе сестры, пусть уже видели волшебную палочку в действии в руках доктора из Мунго, всё равно словно заворожённые смотрели на друга и палочку в его руке. Казалось, что это не просто инструмент, не просто артефакт; как будто она имеет особую связь с хозяином. Брюнет улыбнулся, видя восхищение в глазах подруг, и, вернув блокнот на место, тут же сорвал тоненькую веточку одного из растений, что оплетали беседку. Молча наставив на неё палочку, он превратил её в гвоздь, и спустя несколько секунд произнес «Финита», чтобы отменить превращение.       Анна и Лили громко захлопали в ладоши. Подумать только, уже через месяц Анна будет точно так же учиться колдовать! Она была уверена, что Чары и Трансфигурация станут её любимыми предметами.       Сев заранее предупредил сестёр, что материал палочки может не подходить их магии, и поэтому стоит всем им быть осторожнее. Первые попытки девочек прошли вполне неплохо: Анна смогла зажечь тусклый световой шарик, в то время как шарик Лили активно «мигал». Вот при дальнейших попытках сёстры потерпели крах: старшая Эванс никак не смогла поднять блокнот в воздух, даже странички не шевелились, а вот младшая, сама того не желая, подпалила обложку и сильно расстроилась, из-за чего решила сегодня больше не пытаться колдовать. Анну немножко глодал червячок разочарования, но не зря говорят, что первый блин часто бывает комом, и не зря детей отправляют в школу. Чтобы что-то уметь, нужно этому учиться, и обязательно имея подходящий именно тебе проводник магии.       Чтобы отвлечь сестру от неудачи, блондинка достала альбом и карандаши, предложив всем троим порисовать. Младшие согласились, но спустя всего пару минут они уже с восхищением следили за тем, как Энни изящно держит в руке карандаш, рисуя стрекозу, как плавно выводит линии с еле уловимой улыбкой. В сердце Лили приятно тянет от этого зрелища, потому что она знает, что для сестры рисование — не просто увлечение.       Лили быстро привыкла к тому, что теперь Туни называет себя Энни. Этот вариант ей тоже нравится больше, но рыжая никогда раньше не задумывалась об этом. Она и не знала, что старшую сестру настолько задевают прозвища от мальчишек, что та решила сменить основное имя.       Несколько дней после того случая Лили сама просыпалась в ужасе, так как видела во снах неестественно бледную сестру, лежащую на земле словно кукла. Она прекрасно помнила тот день и то падение; как она звала свою Туни, кричала во весь голос, но та не реагировала, продолжая лежать без сознания. И ведь все из-за неё, глупой младшей сестры, которая слушала только Северуса и даже не думала о том, что это они с другом были неправы. Ей каждый раз после кошмара хотелось плакать от горького чувства вины, но она лишь смаргивала влажную режущую рябь, потому что не хотела, чтобы её кто-то слышал. В глубине души Лили тянулась обратно к сестре, к той, что учила её читать, писать и рисовать, заплетала косы, хранила секреты и часто выбирала провести время с ней, а не с подругами. И пусть последние полгода они жили как кошка с собакой, пусть Туни ругала её за плохое поведение (ведь за дело же!), но даже тогда Лили не прекращала любить сестру, надеясь на то, что они сумеют помириться.       Несмотря на то, по какой причине у Петуньи случился первый магический выброс, Лили была очень рада, что у сестры тоже открылись силы, ведь теперь в семье младшая Эванс была не единственной ведьмой, не была единственной с необычными для большинства людей способностями. Маленьких волшебников в городке стало трое, и они с Туни теперь точно должны были не оставаться порознь, а держаться вместе.       Поначалу рыжая относилась к потерявшей память блондинке с настороженностью, недоверчиво относясь к её спокойному поведению и вопросам о прошлом. Но потом Лили захотелось исправить свою ошибку, и она полдня надоедала Снейпу, объясняя, что нет ничего плохого в маглах, что они тоже разные: и хорошие, и плохие. И ведь всегда было видно, что Северус не чувствует настоящую ненависть ко всем обычным людям, а лишь говорит то, что слышал от своей мамы, что впитал с её слов как правду. И вот наконец-то Сев согласился помириться с Петуньей, хотя бы ради единственной подруги. А потом рыжеволосая сама же совершила новую ошибку, вспылив на фразу сестры и разбив магией свою чашку! Девочка тогда сильно испугалась, что разочаровала Энни, и ей пришлось собрать всё своё мужество в кулак, чтобы на следующий день извиниться. Стоило это сделать, как старшая сказала, что и не обижалась на неё, и даже потрепала по голове, слегка взлохматив волосы. Тогда Лили почти никак не отреагировала внешне, но внутри неё появилось тягучее приятное тепло, словно она физически почувствовала их с сестрой родственную связь. И именно тогда она поняла, что хочет вновь быть похожей на Энни, быть такой же талантливой и умной. Чтобы вся семья гордилась ею.       Поскольку Северус проникся к семье Эванс и потихоньку менял свое отношение к большинству обычных людей, сейчас Лили беспокоило только одно: кошмары Энни, которые длились уже месяц. Она слышала за стенкой скрипы кровати и тихие вскрики по ночам, разве что старшая не так давно прекратила вскакивать и выбегать в коридор. Энни никому не рассказывала о том, что каждую ночь просыпается в ужасе; она лишь говорила по утрам, что зачитывается книгой. Сестра тоже, как и сама Лили, была упрямой! Но рыжая не хотела подрывать доверие старшей, поэтому ничего не спрашивала сама и ничего не сообщала родителям. Как ей было жаль, что она не была в состоянии ей помочь! Разве что…       — И долго будете так на меня смотреть? — говорит Энни, завершив рисунок и подняв взгляд на сидящих рядом младших, — вы в курсе, что похожи на сталкеров?       Рыжеволосая вздрогнула, вынырнув из своих мыслей, выдохнула, отгоняя их прочь, и на её лице появилась притворная улыбка.       — На кого? — нахмурившись, произнёс Северус, бросая на подругу удивлённый взгляд. Он явно не понимал, о ком речь.       Голубые глаза сестры сверкнули весельем. Энни широко улыбнулась, отчего на щёках образовались небольшие ямочки.       — На маленьких преследователей, — лукаво прищурила глаза Энни. После этих слов она накинулась на младших, начиная их щекотать. Северус не отреагировал, так как не боялся щекотки, а вот Лили выставила руки вперёд и начала хихикать.       Вдруг дети услышали чьи-то громкие голоса, и заметили группу подростков, идущих через рощицу к берегу реки. Анна замерла, ведь видела, что ребята идут близко и вот-вот наткнутся на забор, но они, повинуясь маглооталкивающим чарам, отклонились от своего курса, даже не заметив этого. Северус лишь усмехнулся в ответ на реакцию блондинки и вместе с Лили начал кричать вслед юным маглам, чтобы они повернулись и поздоровались. Анна аж присела на корточки от ощущаемого волнения, хотя знала о магической защите вокруг. И подросткам было действительно всё равно, словно рядом с ними не было беседки и очень шумных маленьких магов. И старшая Эванс смогла успокоиться, только увидев волшебство ритуала в действии.       Младшие беззлобно пожурили Анну, напомнив ей, что вообще-то они волшебники и должны доверять силам других. Но девочке было сложно, несмотря на развитое воображение, знание канона и реальное применение заклинаний, представить, что действительно существует такая сильная защитная магия. Вдруг Лили предложила отвлечься и поиграть в игру; Анна и Северус согласились, и все вернулись за стол.       — Я мечтаю иметь маленькое домашнее животное, — начала серьёзным тоном девочка, будто сейчас не играла в игру «Я мечтаю…», а говорила о научном докладе.       — Котёнок или щенок? — уточнил Северус, уткнувшись взглядом в стол и покручивая в руках волшебную палочку, видимо, обдумывая свой вариант ответа.       — Котёнок, — сразу же ответила Лили, но потом нахмурилась и с растерянностью взглянула на сестру, — или все же щенок? Энни, а как понять, кого мне выбрать?       Анна вздохнула. В прошлой жизни из-за её аллергии на шерсть мама, перестраховываясь, разрешала заводить только аквариумных рыбок, и ей с Кейт оставалось только смотреть на фото и влоги с чужими питомцами. В этой же жизни у Эвансов животных пока тоже не было, и не мудрено, что сестра очень хотела завести любимца.       — Животное — это большая ответственность, — наконец произнесла блондинка, подпирая рукой подбородок. — Тебе придётся его кормить, за ним убирать, а если оно заболеет, то лечить. Если же это щенок, то ещё и выгуливать в любую погоду, и в дождь, и в слякоть…       — Тогда я бы предпочёл котёнка, с ним проще! — прервал поучительную лекцию Снейп, за что получил небольшой тычок в бок со стороны рыжей.       — Наверное, я тоже, — сделала свой выбор Лили. — Хотя щенки тоже очень милые, было бы классно иметь обоих! Ну а ты, Энни, кого хочешь в питомцы? — младшая Эванс заметила, что лучи солнца, проходящие через всю беседку и попадающие на волосы сестры, словно покрыли их блестящей позолотой, и это было очень красиво.       — Попугая, — ответила Анна, недолго думая. — Его можно научить говорить, и тогда он сможет пугать воров своими репликами!       Беседка взорвалась детским смехом. Лили и Северус, переглянувшись, решили пощекотать Анну, и та с визгами, не соответствующими её настоящему возрасту, выбежала из беседки на улицу.       Спустя несколько минут троица решила сыграть в прятки. По результатам игры в «камень-ножницы-бумага» проиграла Анна, она же и осталась в сидеть в беседке, прикрыв лицо руками и начиная счёт.       — Считаю до ста! Раз, два, три…       Неразлучный дуэт решил спрятаться в рощице. Как раз рядом с деревьями липы и берёзы росли кустарники, среди которых можно было легко затеряться. Северус было направился к толстому раздваивающемуся стволу, как Лили схватила его за руку и потащила в противоположную сторону. Усевшись под кустом дикой розы, что издавала чудный аромат, ребята затаились.       — …двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять…       — Лили, мы же должны прятаться раздельно! — шепотом возмутился брюнет, не понимая, почему подруга не позволила ему самому выбрать место.       — Я хотела поговорить об Энни, — тем же шёпотом ответила рыжая. И рассказала о том, что старшую сестру уже месяц каждую ночь мучают кошмары, отчего она зовёт кого-то во сне, а при пробуждении часто кричит и вскакивает с кровати. Родители этого не слышат, так как комната Энни располагается над гостиной, а сама Лили часто становится свидетельницей беспокойного сна старшей по причине тонкой стены между их комнатами.       — Я волнуюсь за Энни, — шептала девочка, рассматривая свои ладони. — Она не высыпается из-за этого, а говорит маме с папой, что зачитывается книжкой на ночь. Но ведь это неправда! Ей нужно какое-нибудь лекарство, чтобы спать спокойно. Ты знаешь зелья от кошмаров?       — … восемьдесят три, восемьдесят четыре, восемьдесят пять…       — Хм… Я только начал учиться зельеварению… — Северус задумался. — Зелье сна без сновидений могло бы помочь, но детям его нельзя пить больше недели.       — Кажется, Энни и пила его неделю… А другие? — младшая Эванс выглянула из-за кустарника, ища взглядом беседку, чтобы удостовериться, не жульничала ли сестра, подглядывая за ними.       — Ещё есть зелье спокойного сна, но я не уверен, поможет ли оно, его обычно при бессоннице пьют… Нужно спросить у мамы, она подскажет, как можно помочь.       — … девяносто восемь, девяносто девять, сто! Я иду искать!       Младшие тут же замерли. Лили подавила желание выглянуть из-за куста, чтобы не раскрыться перед сестрой. Анна же, покружив около беседки, направилась в рощу. Пока она ходила между кустов и деревьев в надежде найти этих сиамских близнецов, случилось то, что заставило её сердце пропустить удар. Крик младшей Эванс где-то поблизости. Чувство опасности взвыло в груди, и блондинка тут же беспокойно ринулась на голос, не замечая, что ветки кустов цепляются за ноги и платье, оставляя царапины.       Перед глазами стояло злополучное событие месячной давности: напуганная и сжавшаяся в комок Кейт, отчаянно надеявшаяся, что её в горящем доме найдет сестра.       — Лили! Что случилось?!       Анна не могла знать, что за секунду до крика маленький тёмный комок, ранее никем не замеченный, с негромким мявком прыгнул на колени к младшей сестре.       — Держи, ведь падает! — в соседних кустах послышалась возня, и через несколько секунд из-за них показались Лили и Северус. Игра была преждевременно закончена, да и никто из ребят уже не думал о ней, — сейчас было не до игр.       — Энни? — осторожно позвала сестру рыжая, наклонив голову и держа руки за спиной.       Ребята подошли к Анне, пока она, не шевелясь, не моргая и игнорируя зудящие царапины, не сводила с них распахнутых глаз. Старшая сестра выглядела такой растрëпанной, напуганной и очень потерянной. В таком состоянии Лили её не видела, даже когда та впервые использовала магию.       Анна цепко осмотрела младших на предмет ранок и царапин, а также бегло оглядела территорию — никого. И только после этого выдохнула с облегчением.       — Слава Богу, вы в порядке! — воскликнула она, а потом, совсем не задумываясь, подалась вперёд, обнимая детей. Сначала осторожно, однако потом всё крепче, сжимая их в объятиях. Совсем не замечая, как растерянно они переглянулись, не рискнув обнять в ответ, Северус — из-за неловкости и непривычности к прикосновениям, а Лили — поскольку руки были заняты.       — Почему ты кричала? Что случилось? — с беспокойством в голосе спросила Анна, отстранившись.       И если Северусу было неловко, то Лили чувствовала себя виноватой. Ведь именно из-за неё Энни занервничала и испугалась. Именно она стала причиной такого состояния старшей сестры. И ведь только-только стало все как прежде, как год назад, только-только рыжая начала вновь показывать себя с лучшей стороны, чтобы родители и Энни ей гордились и хвалили её… И вот теперь снова сестра беспокоится о ней, глупой маленькой Лили, и явно будет ругать…       — У-увидела к-кое-кого… Прости меня, — голос девочки предательски надломился, а глаза защипало, и Лили быстро заморгала, — я больше так не буду…       — Кого? Большое насекомое увидела?       Младшая Эванс молча робко обняла старшую одной рукой, боясь её реакции, но старшая повторно заключила её в объятия и прижалась покрепче, поглаживая по спине, терпеливо ожидая ответа. Вдруг что-то тёплое, мокрое и маленькое коснулось пальцев Анны, и та, ойкнув, резко отдернула руку и отстранилась, отчего из-за спины сестры послышалось тихое шипение.       — Это ещё что такое? — ошарашенно спросила Анна, глядя на то, как Лили показывает ей чёрного котёнка, что едва помещался в детских ладошках. Данный нарушитель спокойствия громко мяукнул и неожиданно чихнул, тряхнув чёрными усиками, на что Анна едва заметно усмехнулась.       — Не что, а кто! Он прыгнул мне на колени, у него больше никого нет, и мы не можем просто оставить его тут! — повысила голос Лили, испугавшись, что Энни не разрешит взять домой котёнка, невесть как оказавшегося в роще. И снова вокруг неё начал гулять ветер, слегка задирая подолы платьев сестер.       Блондинка вздохнула, потирая переносицу. Естественно, оставлять домашнее животное здесь, за городом, никто и не думал. Это было не гуманно. К тому же желание Лили иметь питомца так быстро исполнилось. Но как быть, если аллергия Анны на шерсть проявится и тут? Пристраивать? Это в её времени было множество волонтеров и приютов, занимающихся бездомными животными. А в шестидесятых до этого вряд ли дело дошло.       — Конечно, мы его заберём отсюда. Но позволят ли мама и папа его оставить? Я уже говорила, что это большая ответственность. Кормление, уборка, лечение… Ещё у него могут быть блохи и клещи, их нужно выводить… Кто будет заниматься всем этим?       Северус взглянул на Лили. Она хмурилась, глядя на сестру.       — Я его вымою, и буду убирать за ним, — сказала младшая, пытаясь сдержать отчаяние в голосе и ветер вокруг. — Дай ему шанс, я уверена, что ты его полюбишь, — рыжая прижала котёнка крепче к себе. — Пожалуйста.       Анна снова вздохнула, на этот раз больше наигранно, и улыбнулась, глядя на голубоглазого малыша, пытающегося забраться по Лили вверх.       — Если дома ни у кого нет аллергии на кошачью шерсть, то я погово…       — Нет, точно нет! Спасибо, сестрёнка! — младшая Эванс аж подпрыгнула от радости.       Встав на носочки, несмотря на то, что разница в росте у них была небольшой, Лили мягко поцеловала сестру в щёку. Казалось бы, всего лишь прикосновение кожи к коже, но на миг Энни выглядит по-настоящему растерянной, медленно втягивающей воздух в лёгкие, и Лили захотелось увековечить этот момент в памяти.       В беседке Северус дал выпить Анне флакончик рябинового отвара для заживления царапин, и ребята быстро организовали перекус в виде сендвичей с куриной грудкой и сыром. Лили принялась кормить своего нового друга курицей. Все внимание теперь было ему; дети умилялись, глядя, как котёнок с тихим урчанием и забавным шевелением ушами уминает свою еду.       — Интересно, это самец или самка? — задал логичный вопрос Снейп, жуя сендвич. — Нам нужно придумать ему кличку.       — Это самец, — уверенно произнесла Анна, когда малыш поднял хвост трубой. — У него… эм-м-м… — она запнулась, подбирая слова, а младшие буквально впились в неё взглядом, удивлённые тому, что она смогла быстро понять пол животного. — У него есть мужские бубенчики, видите?       Северус и Лили в недоумении переглянулись и уставились на котёнка, пытаясь найти вышеупомянутые органы, отчего Анна засмеялась в голос.       — Хорошо, давайте лучше у мамы с папой уточним! И пойдём собираться домой, скоро стемнеет.       Старшие Эвансы явно не ожидали прибавления в семействе, но после жалобного рассказа о «наглом нападении маленького котёнка, так желающего найти дом, на человека» и заверений девочек, что Лили будет нести основную ответственность за малыша, прониклись и быстро согласились приютить его насовсем. Маргарет, осмотрев животное, подтвердила слова Анны о том, что это самец, сообщила о том, что котёнку не больше двух месяцев и порадовала новостью об отсутствии у него внешних паразитов. Далее последовала экзекуция от Лили («ведь обещала!») в виде купания, которую котёнок, на удивление, стойко перетерпел, не пытаясь убегать, кусаться или царапаться, а только недовольно мяукая.       После данных процедур девочки и Северус, которому разрешили остаться в гостях с ночёвкой по причине очередного запоя старшего Снейпа, устроились в зале и, пока малыш тихо сопел во сне на коленях обретённой хозяйки, коллективно начали выбирать новому члену семьи Эванс кличку.       — Может, Черныш? — сказала Лили, аккуратно поглаживая питомца по гладкой шёрстке. — Ему подходит, раз он чёрненький.       — Это слишком банально, — не согласилась с сестрой Анна. — И представь, он будет откликаться на любое упоминание чёрного цвета в разговоре.       — А ещё эта кличка созвучна с фамилией одного из самых древних волшебных родов Британии — Блэков, — произнес Северус. — Лили, ты явно захочешь взять с собой кота в Хогвартс, а нам не нужны проблемы с недопониманием от чистокровных аристократов, которые могут решить, что ты ругаешь не питомца, а богатого ученика.       Снейп словно читал мысли Анны. Она была благодарна брюнету, ведь он старался помочь девочкам быстрее адаптироваться к магическому миру, и старался многое предусмотреть. А если Лили будет ругаться на кота, и это услышит кто-то из аристократов и подумает на то, что претензии к Блэкам? В Хогвартсе вместе с ребятами будут учиться как минимум четыре представителя этой семьи. Это же не оберёшься проблем! А сёстрам Эванс по причине своего происхождения не стоит в целом как-то выделяться.       Рыжая вздохнула, явно не ожидая подобного сопротивления, но согласилась с доводами, и принялась думать над другой кличкой. Снейп предложил было Счастливчик, раз котёнок так удачно сам нашёл себе семью, но сёстры единогласно отвергли это имя, поскольку оно им показалось слишком девчачьим. Да и сам малыш, проснувшись, выразил своё недовольство вариантом, громко мяукнув и отвернувшись от мальчика, что пытался его позвать именно этой кличкой.       — Ух, а мы привередливые, — усмехнулась Анна, почесав питомца за ухом. — Прямо-таки королевская особа. Может, придумать что-то соответствующее… — блондинка задумалась. — Лео или Леон?       — В честь царя зверей — льва? — улыбнулась младшая Эванс, — мне нравится! Будешь Леоном? — она посадила котёнка себе на плечо, и тот довольно замурчал, словно одобряя. — Ну правда, царь! Хоть и не рыжий!       На том и порешили. Однако у Анны случился культурный диссонанс после разговора с мамой, когда выяснилось, что ветеринарные клиники и магазины для домашних любимцев только недавно появились, и то в столице (и, ожидаемо, цены там должны были быть высокими), а так ветеринары лечат в основном сельскохозяйственных животных. Спасибо и на том, что хотя бы такие вещи, как лоток и когтеточка, уже существовали, пусть и в достаточно примитивном виде.       Однако не успела Анна разочароваться вполне соответствующему эпохе уровню развития ветеринарии, как её и Лили порадовал Северус: у волшебников уже давно существовала профессия зооцелителя, который должен был уметь лечить не только магических питомцев, но и популярных у магов неволшебных любимцев. Как помнила Эйлин Снейп, в их мини-клиниках на Косой Аллее также продавались необходимые вещи для ухода за животными, а также игрушки и лекарства. При этом стоили услуги такого маговетеринара не сильно дорого. Старшие Эвансы так же были рады подобным новостям, ибо в семье каждый пенс был на счету, и было решено после получения письма и прибытия в магический квартал Лондона посетить также и зооклинику.       Вся семья Эванс, да и Северус, уже заждались письма, ведь срок заканчивается — август на носу. В голове Анны уже начали крутиться навязчивые мысли о том, что либо силы её магии не хватает для зачисления в школу волшебства, либо же ей придется ждать следующего лета. С первым доводом никто из близких не был согласен, ведь опытный целитель магической больницы сообщил им о том, что старшую Эванс должны зачислить в школу. А это значит, никаких проблем с магией у девочки нет. А вот второе могло быть вполне вероятно. Впрочем, ещё не вечер, и Маргарет советовала детям не вешать носы раньше времени.       Утром следующего дня, за завтраком и разговором о Хогвартсе, Северус сообщил старшим Эвансам, что в магическом мире письма рассылают птицы, чаще всего совы. Питер даже подавился чаем, когда услышал, что до сих пор существует птичья почта. Но, как было принято уже давным давно, к маглорождённым и магловоспитанным детям приходит специальный посланник — один из преподавателей Хогвартса. Вместе с ним семьи маленьких волшебников ходят за покупками. Эта новость тоже очень обрадовала родителей, ведь идти одним в чужой, поистине неизвестный мир, существование которого ранее никто из них и представить себе не мог, было если не страшно, то уж точно ужасно некомфортно. Всё-таки магическое общество было более консервативным и имело более строгие порядки, чем магловское, да и в целом никто из них не знал, как пройти на защищённую от обычных людей Косую Аллею и где там можно купить недорогие, но более качественные вещи, необходимые первокурсникам.       Не успел закончиться завтрак, как послышался громкий стук входной двери. Леон, до этого игравший со скатанной в шарик фольгой от шоколада, тут же побежал в прихожую и громко замяукал.       — Мы сегодня никого из знакомых не ждали, — сказала миссис Эванс, направляясь туда же, чтобы встретить гостя.       — Может ли это быть посланник с письмом? — спросила Анна у присутствующих, улыбаясь. На душе стало так тепло и радостно, ведь наконец-то она станет ещё на несколько шагов ближе к мечте многих детей из её родного мира — обучению в Хогвартсе!       Сёстры и Северус, не раздумывая, помчались вслед за Маргарет, обгоняя её. Анна распахнула входную дверь и увидела молодую женщину. На вид она казалась ровесницей родителей или даже помладше. Тёмные волосы собраны в тугой пучок на затылке; зелёные глаза оттеняли квадратные очки коричневого оттенка; тонкие губы, изначально сжатые в линию, что придавало даме серьёзность и даже некую надменность, расплылись в доброй улыбке при виде детей. Женщина была одета в немного старомодную белую блузку с жабо и длинную, до лодыжек, тёмно-синюю юбку в шотландскую клетку. Так могла выглядеть любая учительница из любой британской школы, если бы не одно «но»: голубая мантия, завершающая образ. Такой предмет верхней одежды простые люди не могли носить.       Анна почти сразу поняла, что перед ними молодая Минерва МакГонагалл, полукровка, профессор и мастер Трансфигурации, а также заместитель директора Хогвартса. Она шокировала женщину, широко улыбнувшись в ответ и сказав:       — Здравствуйте, профессор! А мы вас заждались!