предельная бесконечность по контуру моря

      Дождь по стеклу окон бьётся крупными и ленивыми каплями, медленно опускаясь вниз, чтобы собраться в одну общую мокрую кашу и уже полноценной струёй стекать по отливу до земли, разбиваясь и растворяясь в ней. Вместе с небесной хмуростью и туманом, на Сонхва морально давит ещё и упавшая прямо на нос холодная капля, растекающаяся по коже, пока он запирает входную дверь дома снаружи. Одной рукой орудовать ключом и во второй держать сумку становится крайне неудобным, пока влага щекочет кончик носа, и Пак старательно морщится, чтобы хоть как-то облегчить быстро надоевшей капле путь. И разобравшись, наконец, с замком, он быстро кидает ключ в карман, злостно стирая дождевую воду со своего лица. Вероятно, слишком уж злостно, потому что нос начинает болеть как от лёгкого удара, но этот удар совершенно никакой по сравнению с тем, какой удар по нему нанес предыдущий вечер и ночь.       Сонхва совсем немного взъерошенный и помятый, но даже так выглядит крайне собранным и ухоженным, что замечает Уён сразу же, как только встречает старшего этим ранним утром по пути в университет. Тусовки тусовками, а занятия по расписанию.       Об Уёне не скажешь ничего хорошего совсем — тёмные мешки под глазами, хриплый голос, заторможенность и общая сонливость. Весь он выглядит так, будто пил целую неделю напролёт и не спал столько же, отчего даже лёгкая куртка на нём выглядит совершенно мятой. Возможно так выглядит каждый обычный человек после ночи подготовки к каким-либо экзаменам. Если бы Уён готовился, конечно. Но, видимо, его обычным человеком не назовёшь. И старший еле сдерживает злорадствующий смех, потому что кто как не он же говорил Уёну о том, какие могут быть последствия от вечеринок в учебное время.       Стандартное приветствие каких-то хитрых манипуляций кулаками, понятное только им двоим, и никаких приветов, потому что Сонхва ненавидит это слово. Просто объясняясь тем, что оно «глуповатое и детское, само сочетание букв от «п» до «т», ну всё ведь в этом слове звучит тупо, его ещё и говорят все постоянно». Оттого Уён начал ёрничать, периодически появляясь перед старшим в почтительном поклоне и вежливом «здравствуйте, уважаемый Сонхва-хён, чем могу быть любезен?». На что Сонхва находит обязательный упрёк в такой же глупости слова «любезность». Уён пока не придумал, чем можно выводить его из себя, синонимизируя любезность, но каждый раз закатывая глаза в окончании спора с очередным поражением, обещает всем в этом мире, что найдёт ещё какую-нибудь тупость, которая позволит надрать задницу этому вредному Сонхва наконец. Как же хорошо, что Пак не может слышать его мыслей.       Старший продолжает свой путь даже не удостоверившись, что Уён пойдёт следом. Ему и не нужно оглядываться для того, чтобы быть уверенным в том, что Чон пойдёт. В конце концов до университета они всегда доходят вместе, а там уже Уён решает сам — хочет он позаниматься или не особо. Сонхва просто продолжает свой путь медленнее, пока не услышит приближающиеся сзади шаги, больше похожие на бег. Младший просто проверял свой телефон очередной раз, залипая на что-то в отчаянных попытках сообразить, что вообще на его битом экране написано. Сонхва оглядывает освежающе мокрую улицу усталым взглядом, прикидывая кто из них вчера напился больше, но судить об этом у него не получается в связи с нехваткой полученной информации о подсудимом номер два. Суд вынес решение в пользу компромиссного выхода из ситуации и заключением мирного договора между обоими подсудимыми. Свидетелей не нашлось, так же, как и обвинителя. Дело является закрытым. Ударом молотка председателя служат медленно опускающиеся веки Пака, пока он закрывает глаза, чтобы сделать глубокий вдох свежего дождевого воздуха, в надежде успокоить подкрадывающееся чувство тошноты.       Уён подаёт свой голос в разочарованном стоне, злостно пиная носком кроссовка лужу под собой и мигом втягивая голову в плечи, опуская уголки губ вниз и сжимая зубы, видя, как крупные капли дождевой воды в отместку на такой удар полетели именно в сторону впереди идущего Сонхва, но боги к Уёну сегодня снисходительны. По крайней мере, хотя бы в чём-то. Вода не достаёт до старшего, но он начинает поворачивать свою голову в сторону Чона слишком подозрительно. Попало что-ли? — Ты пил что-нибудь от похмелья? Или хотя бы что-то, что могло бы улучшить ситуацию?       Уён готов плакать от заботы Сонхва. И от облегчения тоже, потому что не попало. — Ну вообще пил, и вроде даже подействовало, просто не хочу учиться и хочу, чтобы все думали: «Нифига он крутой, так сильно напился вчера на тусе и даже пришёл! Настоящий пример для подражания! Мой герой!»       Уён передразнивает чужие интонации очень талантливо, но несколько визгливо, заставляя ближних прохожих сдерживать смех и какие-то недовольные взгляды. Сонхва же не может сдержать ни того, ни другого, приглушенно усмехаясь и поднимая взгляд на небо, вздернув брови и поджимая губы в улыбке. Уён улыбается тоже, чуть ускоряя шаг, чтобы сравняться со старшим, становится сбоку от него и неожиданно опускает голову вниз, смотря под свои ноги и прикусив губу в сосредоточении на своих мыслях. Тихое «хён?» заставляет Сонхва нахмуриться моментально, перевести всё своё внимание на младшего и чуть повернуть голову в его сторону, показывая свою заинтересованность, но взгляд оставляя прямо, не отвлекаясь от дороги. — Многие говорят, что видели тебя с Хонджуном вчера, это фотограф такой, с синими волосами. Расскажешь, что там было?       С прозвучавшим именем в сердце Сонхва что-то колет едва чувствительно, но до мозга это доходит как сигнал о смертельной боли. Он поворачивает голову обратно и заставляет себя успокоиться, позволяя себе же сделать тихий вдох, пока глаза Уёна заняты разглядыванием камней асфальта, а не изучением мыслей и совести старшего. Сонхва старается звучать максимально спокойно, пока его пальцы, держащие сумку, начинают белеть от напряжения. — Я просто чувствовал себя не очень хорошо и попросил его показать мне, где я мог бы выйти на воздух. С ним что-то не так? Плечи Уёна опускаются немного расслабленно, но голова в сторону Сонхва так и не двигается. Чон нервничает. — Просто я бы советовал не быть с ним близким. Ну, личная неприязнь такая, понимаешь? Да и Минги сказал, что он ему сказал, что ты к нему сам полез. Сказал, что он не хотел бы иметь дело с кем-то, но ты буквально вынудил его. Хотя Юнхо сказал, что он слишком впечатлителен, и уверен, что всё было совсем не так, и вот.       Сонхва хмурится, пытаясь разобрать связь в быстрых и нервных словах младшего, но так и не может сообразить, о чём Уён протараторил только что. — Успокойся, пожалуйста, и повтори, кто и кому там что сказал?       Уён тоже делает глубокий вдох, неожиданно выпрямляется и смотрит вперёд, слегка хмурясь и выделяя теперь каждое слово. — Этот Хонджун сказал Минги, что ты полез к нему сам. Сказал ещё, что ни с кем не хотел общаться, но ты вынудил его быть с тобой. Но Юнхо сказал, что всё это сто процентов было не так, потому что Хонджун впечатлительный и вредный. Я просто хотел бы знать, что там было на самом деле, чтобы разобраться в его обвинениях. Хён, если ты правда так хотел познакомиться с кем-то из-за меня, то будь помягче с людьми, не прошу же я навязываться к каждому и...       Брови Сонхва то поднимаются, то опускаются, то изгибаются с космической прогрессией, пока ярость медленно подбирается прямо к горлу, и он не может больше слушать что-то об этом. — Так, стоп. Ты какого мнения обо мне, Уён? Вы совершенно не разобрались во всей этой ситуации, и никто из вас не может точно знать, что там было, так почему ты судишь обо мне так отвратительно? — Сонхва делает шаг в сторону обочины, останавливаясь и внимательно смотря прямо в глаза Уёна, поджимая губы от раздражения. Чон опускает голову снова, подходя ближе и останавливаясь напротив старшего, краснея от накатывающего стыда. — Допустим, что этот Хонджун действительно прав в чём-то, потому что я сам попросил его о помощи и потом, возможно, попросил его побыть со мной тоже, но я не был трезвым, понимаешь? И он был очень пьян тоже. Да и вообще, если честно, я мало что могу вспомнить. Никто не может судить кого-то нас за то, что произошло вчера, потому что это вообще не имеет никакого значения. Не порть впредь своё мнение обо мне таким образом и, тем более, не думай так о других людях из-за меня.       Уён выглядит совсем уж понуро, пиная носком кроссовка маленький камушек и едва заметно кивая головой. Сонхва думает о том, что был с ним слишком резким из-за этого, поэтому заставляет себя успокоиться в очередной раз, делая глубокий вдох и снова чувствуя тошноту. Но всё же продолжает ждать извинения, потому что был действительно задет.       Уён знал, что ошибается. — Извини, правда. Я что-то разнервничался и заговорился слишком сильно, я не хотел. Просто держись аккуратнее с ним. И давай больше не будем об этом.       Сонхва принимает извинения молча, лишь кивая головой и возвращаясь к дороге.       Остаток пути они преодолевают с какими-то незначительными темами для разговоров. О том, как Уён впервые попробовал рыбные снеки вчерашним вечером и о том, как после них ужасно хочется пить, о том, как хороша синергия между Минги и Юнхо и о том, какой отвратительной особой оказалась та девушка в нюдовом платье. За каждой темой для разговора Сонхва видел горящий вопрос о Хонджуне; о том, почему Уён так недолюбливает его, и почему вообще Хонджун рассказал всё в таком свете. И почему вообще Хонджун рассказал всё это Юнхо и Минги, если не хотел связываться с кем-то тем вечером? Близок ли Хонджун к ним? Но Уён уводил всё в другую сторону, и Сонхва, в некоторых случаях, был даже рад этому. Потому что непозволительно много мыслей в голове Пака посвятились этому Хонджуну самопроизвольно. И сам Сонхва пока не в состоянии решить, хорошо это или плохо. Потому что он слишком заинтересован. Это странно, и не очень то культурно. Но никто ведь не узнает?       Сонхва прощается с Уёном у гардероба и далее проводит день в каком-то воодушевлении, словно вот-вот должно будет произойти что-то из ряда вон выходящее, но всё особенное, что происходит между парами — новый вид кофейного напитка в автомате. К тому же совершенно невкусный. И Сонхва теряет свою воодушевлённость, жалея потраченные деньги и отчаянно надеется встретить Уёна где-нибудь среди коридоров, чтобы, ничего не объясняя, отдать свой кофе. Но и Уёна нигде не видно, что значит плюс один к копилке разочарований сегодняшнего дня. Хотя Сонхва и не уверен, что хотел бы видеть Уёна сейчас, потому что всё ещё несколько обижен и расстроен.       И поэтому идёт в университетский кафетерий один. Хотя за компанию вполне можно посчитать и стаканчик с остывшим кофе в его такой же холодной ладони, чтобы ситуация была не такой уж и печальной. Только вот кафетерий встречает его вдвойне грустно: пусто и темно. Ещё и холодно.       Дожди стали внезапным нападением с небесной стороны, так как какой-то день назад конец осени был ещё как заигравшееся и забывшееся лето, не желающее уступать своё правление. Теперь же такая погода обещается на ближайшие три дня, после чего следует один день облачности без осадков и снова дожди, дожди и дожди. Кафетерий на первом этаже нагло смеётся, пока настроение Сонхва стремительно теряется так же, как и без того слабый дневной свет в кронах деревьев, так плотно защищающих окна над столами. Искусственная лампа горит ещё более жалко, на что заведующий только жмёт плечами, что-то бубня про необходимость новых ламп и «в скором времени». Ещё и про проводку что-то. И, вероятно, про неудачное расположение комнаты. Пак берёт себе ещё один кофе и проходит за предпоследний стол уже с двумя стаканчиками так, будто рассчитывал на кого-то ещё. И единственная пара людей за своей едой смотрят на него немного странно, но обыденно. И не такое увидеть можно, особенно если с ним Уён.       Но Уёна нет, и Сонхва всё же тоскует, только вот видеть Уёна больше от этого не хочется. Он достаёт свой телефон и, игнорируя десяток плачущих смайликов во входящих от Чона с подписью «я устал :(», принимается за поиск подходящей информации к предстоящей практике. Только и тут его ждёт разочарование — мобильник пародирует звучание капли и во всплывающем окне показывает уровень заряда аккумулятора противным красным цветом. Сонхва злится, блокируя его совсем и поджимая губы, делая глубокий вдох, пока со спины раздаётся дверной хлопок и тихие шаги разбавляют напрягающую атмосферу своим равномерным звучанием. Пак не поддаётся интересу в разглядывании, поэтому отворачивается к окну, вдыхая приятный кофейный аромат и тяжело выдыхая, заглядываясь на скатывающиеся по стеклу дождевые капли. Прикидывает время, которое ему придётся отсидеть на парах и как противно сегодня будет возвращаться домой по холоду и мокроте. А ещё решает, что сегодня не будет делать ничего особенного, нацелившись на просмотр каких-нибудь документалок с обычной лапшой быстрого приготовления на ужин. — Я присяду?       Аккуратный вопрос застаёт Сонхва врасплох и первые миллисекунды он хочет дать себе пощёчину за слишком навязчивые мысли о фотографе с синими волосами, как назвал его Уён. Голос то его Пак помнит замечательно. Особенно смех, развязный и раскрепощенный, пьяный. Сонхва не может себе позволить упоминать его имя снова, потому что всё это становится похожим на какую-то озабоченность, но вопрос прозвучал на самом деле, и Сонхва буквально может видеть отражение Хонджуна в стекле окна. Потому что Хонджун смотрит на лицо Пака через стекло тоже, и они видят друг друга очень даже хорошо, действительно похоже на реальность. И даже встречаются взглядами, после чего Сонхва уже не может позволить себе ещё какое-то промедление, и всё же дает себе пощёчину мысленно, прося успокоиться. Кивает головой, всё так же смотря через стекло и теперь медленно поворачивает голову в сторону напротив себя, куда опускается Хонджун.       Сонхва чувствует себя подлетающим от быстро пробуждающегося интереса, волнения и некого страха, но всё же держит лицо спокойным, даже заставляет себя выглядеть скучающим снова и Хонджун налаживает зрительный контакт, закусывая губу изнутри. Ким выглядит нервным и быстро опускает глаза на стол, только сейчас замечая два стакана с кофе у Сонхва и тихо прочищая горло, прежде чем начать хоть какой-то разговор. — Ты ждал кого-то здесь? Я не помешаю? — Зависит от того, с чем ты сюда пришёл.       Сонхва вспоминает об утреннем разговоре с Уёном как-то не совсем вовремя, и ответ его от этого звучит немного грубее, чем он на самом деле хотел бы. Просто что-то не складывается здесь, когда, по словам Хонджуна, Сонхва нагло вторгся в его личное пространство и вынудил его проводить с ним время. А теперь он с невинным видом вторгается в чужое личное пространство сам. К чему бы?       Хонджун теперь выглядит ещё более зажатым, глазами обводя каждую полосу на поверхности деревянного стола и начинает трясти ногой, что Пака немного нервирует. И напряжение над столом нависает пока с лёгкостью, но громовые раскаты слышатся уже не так и далеко. — Я не стану отнимать у тебя много времени, по крайней мере сейчас и в случае твоего отказа. — Не говори о моём отказе ещё до того, как я услышу просьбу.       Хонджун поднимает быстрый взгляд на лицо старшего, и уже хочет задать вопрос о какой-то неприязни, расстраиваясь заранее, но Пак как-то заметно расслабляется, чуть склоняя голову набок в интересе. Ким сглатывает, снова опуская взгляд на стол и скрещивая пальцы на руках, чтобы перестать без конца чесать кожу, которая и не чешется вовсе. Сонхва хмурится от того, насколько встревоженным выглядит Хонджун и невольно выпрямляется, выглядя теперь в разы крупнее парня напротив себя. Ким собирается с мыслями в глубоком вдохе, прежде чем начать снова. — Ты вроде уже знаешь, что я фотографирую, и к сессии мне нужен будет проект с практикой. Я обязан провести фотосессию и для этого мне нужна модель, я здесь за этим. Если честно, я здесь по рекомендации и я буду готов заплатить тебе за помощь, но сама идея будет сложновата, потому что съёмки придётся проводить под водой. Имею ввиду, тебе придётся находиться под водой, там ещё некоторые мелочи, я пока сам до конца не определился с концептом, но я думаю всё это — самое важное, что тебе пока нужно знать. Я могу дать время на раздумья, но у меня его не так много, потому что всё это зависит не только от меня. Разумеется, ты можешь задать любой вопрос по этому поводу, и я постараюсь ответить, цену ты можешь поставить сам, деньги я найду, просто я не хотел бы контактировать с кем-то вне своего окружения и ты в нём последняя надежда, так уж получилось. Я могу рассчитывать на что-то?       К концу своего монолога Хонджун выглядит уже в разы более уверенно и обнадёженно, поднимая голову и заглядывая прямо в глаза напротив. Сонхва зависает в нахлынувшей информации, повторяя про себя все самые важные прозвучавшие слова снова и снова, рассчитывая ресурсы, которые на эту авантюру придётся потратить и то, что с этого можно получить. Что с этого можно получить? Долг Хонджуна перед Сонхва. Что с этого можно получить? Выгоду. Что с этого можно получить? Двойную выгоду для себя и для Уёна. Тройную даже, так как вопрос на деньгах держаться и не будет вовсе. Хонджун и Уён останутся в плюсе, сам же Сонхва будет держаться в нейтральности. И вся эта идея, так легко разворачивающаяся в голове старшего, выглядит такой же простой для исполнения, если не учитывать ту самую неприязнь Уёна к Хонджуну и негативный настрой Хонджуна против взаимодействий с кем-либо. И пока Сонхва давится успешными мыслями по этому поводу, его собеседник уже готовится к логическому заключению своего вопроса, вспоминая различные клише, типа «Перезвоните мне, когда сделаете выбор» или «Я даю Вам время на размышление. Завтра в три часа дня буду ждать Вас на этом же месте». — Может ли твой вопрос решиться без денежного вознаграждения?       Бровь Хонджуна ползёт вверх с недоверием, и немой вопрос в глазах просит о продолжении высказанной мысли, пока Сонхва щурится, задумываясь над тем, как будет правильнее преподнести свои условия. Без истинных мотивов. — Я единственный, кто может помочь тебе сейчас и если остальные отказывались от этого даже через определённую сумму, то соглашение работать за неё с моей стороны будет выглядеть мелочным. Я хочу помочь просто потому, что это банальная помощь, потому что на твоём месте таким же образом мог бы оказаться и я со своей сессией, мы все равны здесь.       И Сонхва отчаянно верит своей же лжи, показывая себя высокоманерным и интеллигентным человеком, пока планирует использовать выпавший шанс строго в свою выгоду. Уён не станет разговаривать с Хонджуном сам, и Паку достаточно будет только поставить Чона в известность о том, что он действительно влюблён. В конце концов, так Хонджун даже не будет подставленным. Сонхва просто «влюблён». И всё.       Хонджун улыбается. Слабо, но облегчённо. Опускает голову снова, чтобы спрятать эмоции и достаёт из кармана свой телефон, открывая набор номера и кладя его на стол, пальцами двигая к Сонхва. Пак не теряется, набирая свой номер телефона и доверяет его Киму, чувствуя себя так, словно подписал сделку с дьяволом своей кровью. О продаже и последующем присвоении всех своих внутренностей, достижений, чувств и даже имени. Только вот зачем всё это дьяволу? В любом случае за такие грехи стоит расплачиваться чем-то более дорогим, чем существованием. Дьявол принял бы только самые жестокие мучения.       Ким прощается вежливым и благодарным поклоном, обещая дать сигнал, как только что-то будет нужно и покидает кафетерию такими же аккуратными шагами. Только в этот раз Сонхва думает о том, что они звучат теперь намного легче и увереннее. Сам допивает уже холодный кофе и возвращается к подсчёту дождевых капель на окне, поймав себя на мысли о том, что теперь дождь выглядит не таким уж и грустным. И что все разочарования сегодняшнего дня были как-то незаметно отодвинуты. И что света в кафетерии, оказывается, не так уж и мало. И вообще погода довольно хороша, Сонхва всегда любил этот дождевой воздух. Только бы время ещё не двигалось. Занятия то по расписанию.       Хонджун находит Сонхва в удобной для контакта социальной сети, отмечая красиво подобранную фотографию для профиля и, на всякий случай, сохраняет её себе в галерею. Записывает дату его рождения на картонной обложке тетради карандашом. Тоже на всякий случай. Только не торопится подписывать новый контакт как «Сонхва-хён». Пусть сначала заслужит этого звания как «русалочка». Отправляет смайлик фотоаппарата, просто, чтобы был в диалогах.       Сонхва же позволяет себе усмехнуться с некой забавности происходящего прямо на паре, просматривая уведомление с тем же смайликом от неизвестного контакта, а на перерыве у этой неизвестности появляется имя «Ким Хонджун». Просто и ясно.       Дождь превращается в ливень, когда Сонхва выходит из университета и пытается раскрыть зонт одной рукой. Холодный ветер пробирается под небрежно распахнутое пальто, и Пак искренне жалеет, что пока не может позволить себе личный транспорт. А пора бы.       Поднимает голову как-то нечаянно, отвлекаясь от слежки за лужей под ногами и улавливает впереди движение человека, которому, очевидно, повезло куда меньше. Оказаться под ливнем без зонта и даже без хоть какой-то защиты в виде куртки поплотнее, чем эта его тонкая ветровка. Капюшон спадает от порыва ветра и мокрые синие волосы отражаются усмешкой на лице Сонхва. Кто бы ещё, если бы не он. И Пак ускоряет шаг как-то незаметно для себя, надеясь догнать хотя бы так, чтобы его окрик был услышан, но Ким ловко перепрыгивает лужу, резко заворачивая в переулок и теряется среди домов тенью. В мокрой ветровке и мокрых кроссовках. На ветру. Фотоаппарат в его портфеле защищён в сотни раз лучше.       «Заболеешь ведь» - пишет ему Сонхва как только добирается до дома, параллельно с этим заваривая для себя лавандовый чай и размышляя о том, с какой документалки будет лучше начать сегодняшний вечер.       Сообщение прочитано сразу же, только ответа на него не последует.