Больше жизни, больше магии

— Драко, — Гарри с тоской смотрит в мои глаза, нежно убирает со лба чёлку, невесомо гладит моё лицо подушечками пальцев. — у тебя ещё есть время передумать, любимый. Если… — Идиот! — я сердито отталкиваю его. — Нет у меня такой возможности! Нет с тех самых пор, как я влюбился в тебя. И, кстати, не думаю, что ты сможешь справиться в этой чёртовой Шибальбе без меня, Поттер. Не такой уж ты и супергерой, что б ты там о себе ни воображал! — Конечно, нет, — со вздохом соглашается Гарри. Салазар! Да лучше бы он орал, лучше бы ударил меня, чем эта покорность судьбе, эта унылая обречённость в надтреснутом голосе! — Вот! — наставительно говорю я, изо всех сил пытаясь взять ироничный, поддразнивающий тон. — Не отверг бы ты мою дружбу в детстве — мы бы с тобой, Уизли и Грейнджер ещё курсе на четвёртом Волдеморта победили бы! С моим-то умом, да помноженным на эрудицию Гермионы… — Боюсь, из этого ничего бы не вышло, — вымученно улыбается Гарри. — Мы бы с тобой всё время отвлекались на поцелуи. Ну, хоть улыбка на лице появилась — и то хорошо. — Идём, Герой! — я крепко сжимаю его ладонь в своей. — Шибальба ждёт нас! Массивные ворота захлопываются за нами со зловещим лязгом, отрезая нас, возможно навечно, от мира живых, солнца и свежего воздуха. А затем наступает тишина. Впрочем, тишина не абсолютная. Где-то далеко впереди слышится не то тихое шуршание листвы, не то нежный стрёкот кузнечиков, не то плеск воды. Мы долго бредём по унылой, безжизненной местности, а странный шелест между тем становится всё громче. Возможно, впереди находится река? Река действительно вскоре преграждает нам путь, и, стоит нам увидеть её, из моего рта вырывается невольный вскрик ужаса. — Скорпионы! Гарри, это чёртовы скорпионы! Река вся состоит из них! Ох, мерлиновы яйца, да их тут тысячи… сотни тысяч! Глянцево-чёрные восьминогие твари ползут, копошатся, сталкиваются друг с другом, угрожающе подняв изогнутые жала, нападая на толкающихся, напирающих со всех сторон сородичей. И этой жуткой, состоящей из ног, клешней и смертоносных хвостов реке не видно ни конца ни края. Хвала Мерлину, на нас скорпионы пока не обращают никакого внимания. Почему-то на ум приходят Хагридовы соплохвосты. Хагрид, наш нелепый профессор по Уходу за Магическими Тварями… Вот кто, наверное, радостно полез бы в эту проклятую реку с воплем: «Мои пушистики! Какие красивые, упитанные мальчики!» Нервный смешок вырывается из моей груди, а глаза Гарри неожиданно вспыхивают забытым азартом. — Задача не сложнее, чем на Турнире Трёх Волшебников, — бубнит он, доставая волшебную палочку из-под набедренной повязки. — Это даже не драконы. Ступефай! Ближайшие к нам скорпионы застывают, образуя подобие мощёной дороги. Гарри хватает меня за руку: — Бежим! Что есть мочи мы несёмся по дороге из неподвижных членистоногих, спеша перебраться на другой берег, а под нашими босыми ногами с мерзким хрустом ломаются тела раздавленных скорпионов. Те твари, которых не достигло Оглушающее Заклятие, перелезают через тела остолбеневших соплеменников, и неотвратимым потоком приближаются к нам. — Быстрее, Гарри! — задыхаясь, тороплю я, воочию наблюдая, что в двадцать два бежать гораздо легче, чем в сорок пять. Или Гарри уже пятьдесят? Мы так пока и не поняли, с какой скоростью меняется его возраст. Кажется, это происходит то плавно, то резкими скачками. — Ступефай! Ступефай! — отстреливаюсь я на бегу, оглушая настырно подползающих скорпионов. Наконец мы преодолеваем последние футы и падаем на спасительном берегу, заходясь кашлем от быстрого бега, оставив позади себя мириады членистоногих тварей, равнодушно ползущих вперёд по трупам раздавленных нашими ногами товарищей. — Мерлинова срань! — отдышавшись, бормочет Гарри. — Клянусь, лучше бы это был дракон! Со второго курса недолюбливаю восьминогих! — Ну, пока мы, вроде, неплохо справляемся, — бодро констатирую я. Повезло, что палочки при нас. Вот только пить ужасно охота, а стаканчик трансфигурировать не из чего. Я оглядываюсь вокруг. Моему взору открывается абсолютно безрадостный пейзаж. Ни листочка, ни самой завалящей веточки. На многие мили вокруг лишь песок и голые камни. Мы подносим палочки ко рту и пробуем утолить жажду жалкой струйкой «Агуаменти», как из питьевого фонтанчика. — Ну что, идём вперёд? — смочив горло, предлагаю я. ***** Вскоре в нос ударяет странный, смутно знакомый запах с отчётливыми нотками железа, слышен плеск воды. Снова река? На этот раз она, кажется, и впрямь течёт, а не ползёт. Подойдя поближе, мы с Гарри застываем на месте, как наши скорпионы под «Ступефаем». Так вот что это был за запах! Река, мирно плещущаяся перед нами, несёт не воды, а человеческую кровь! Гарри бледнеет. Я держусь лучше. Учась на зельевара, я повидал множество жутких, зияющих, кровоточащих ран. В конце концов, мне даже не привыкать лежать в луже собственной крови. — Глассио! — колдую я, и адская река покрывается толстой коркой ярко-красного льда. Мы переходим зловещую реку, оскальзываясь и падая на кровавый лёд. Мы уже почти у цели, когда Заклятие Заморозки ослабевает, и Гарри проваливается под треснувший лёд. Мгновенно уйдя под воду (под кровь!), он от неожиданности глотает её, кровь заливается ему в нос, в уши, и, когда мне наконец-то, ценой неимоверных усилий удаётся вытащить его, сначала на лёд, а потом и на спасительный берег, Гарри ещё долго и судорожно кашляет, отплёвываясь кровью. Он и сам весь в крови, и мне приходится взять себя в руки, напомнив себе, что это вовсе не его кровь, и что с моим драгоценным супругом всё в порядке. Достаточно нескольких толково наложенных Очищающих, и он снова выглядит целым и невредимым. ***** От следующей, третьей, самой широкой реки, я не жду абсолютно ничего хорошего, и, как оказывается, правильно делаю. Перед нами бурлит бурный поток жёлтого гноя. От специфического, слегка сладковатого запаха меня тут же начинает мутить, и, если бы меня не вывернуло пару часов назад на стадионе при виде отрубленной конечности нашего соперника, это непременно случилось бы сейчас. Пустой желудок болезненно сжимается в бесполезных мучительных спазмах. — Драко, — сипит равномерно позеленевший Гарри, — в твоём арсенале случайно нет целительских заклинаний для очищения гнойных ран? Я пробую, но — куда там! Эту реку не очистит и тысяча первоклассных целителей во главе с самим великим Гиппократом. — Погоди, — останавливает меня Гарри, — я попробую трансфигурировать этот гной во что-то чуть менее мерзкое. После нескольких бесплодных попыток, в результате которых свежий гной превращается в более застарелый и зловонный, Гарри наконец удаётся превратить часть его в вязкую болотную жижу, по которой мы, морщась в отвращении, босыми ногами шлёпаем к другому берегу. — Святые волшебники! — сетует Гарри, очищая нас от омерзительной, склизкой болотной тины. — Прости, что я втянул тебя в это, Драко! — Поттер, кретин! — сержусь я. — В горе и в радости, помнишь? Малфои своих клятв не нарушают! ***** Наконец реки — порождение буйной, воспалённой фантазии мексиканских божеств, кажется, заканчиваются. Хочется надеяться, что на этом иссякла и фантазия богов, но Катрина Калавера упоминала о пяти Домах Испытаний, ожидающих нас с Гарри в Шибальбе, так что, похоже, основные трудности у нас ещё впереди. Ну, а прямо сейчас впереди у нас — ступенчатая пирамида, войдя в которую мы с Гарри видим дюжину совершенно одинаковых красно-синих монстров, точь-в-точь таких, что играли с нами в тлачтли. Они абсолютно неподвижны, застыли, словно каменные изваяния, выпучив на нас свои красные глазищи. — Вы должны узнать двоих из дюжины! — раздаётся голос, эхом отражающийся от стен пирамиды. — Лишь двое — подлинные Владыки Шибальбы, остальные же — бесполезные чучела. Что за… Да как это вообще возможно сделать? Они же абсолютно одинаковые! Я растерянно оборачиваюсь к Гарри, в глазах которого плещется самая настоящая паника. Запаникуешь тут, ведь за неверный ответ не факультетские баллы снимут, а голову с плеч! Думай, Драко, думай! Эх, нам бы сюда Гермиону! Что там говорила Катрина Калавера о словах из дневника своего предка? «Комар», «раскалённая скамья», «светлячки»…Так. Светлячки, судя по их семейной легенде, пригодятся нам в Доме Тьмы. (Надеюсь, Гарри не потерял коробку с ними, пока купался в крови и гное!). Раскалённой скамьи поблизости не наблюдается. Значит, остаётся комар. И чем, Мантикора вас всех раздери, нам здесь может помочь треклятый комар?! И тут я чуть не хлопаю себя ладонью по лбу. Разумеется! Никто не сможет остаться спокойным и неподвижным, если его укусит комар! Вот оно — решение! Я незаметно колдую невербальное беспалочковое Жалящее, и двое из двенадцати чудищ еле заметно морщатся. — Этот и этот! — торжествующе указываю я на ужаленных, свирепые рожи которых неуклонно раздуваются от моего заклятия. Искусно сделанные чучела в ту же секунду рассыпаются красно-синим прахом. — Вы прошли испытание! — каркает один из раздувшихся Владык. — Теперь вас ожидает пять ужасных ночей в пяти Домах Шибальбы, каждый из которых страшнее и опаснее предыдущего. «А то мы не догадывались!» — закатываю глаза я. — И ваши волшебные палочки придётся оставить здесь! А вот это уже плохо. Очень плохо! Гарри меняется в лице, но я ободряюще сжимаю его руку. Не время раскисать, мой Герой! Я же с тобой! В конце концов, мы неплохо владеем и беспалочковой магией. — Беспалочковыми заклинаниями пользоваться тоже запрещено, — словно прочитав мои мысли, припечатывает Владыка. — И в наказание за то, что вы уже успели использовать на территории Шибальбы свои палочки — один из вас лишается права воспользоваться Очищающим Огнём и Трансформирующей Водой великой Шибальбы. Я еле заметно облегчённо выдыхаю. Мне это и не нужно. Мы пришли сюда ради Гарри. И, кажется, шанс у нас всё же есть! — Присядьте, отдохните перед тяжёлым испытанием, — скалится фальшиво-любезной улыбкой один из Владык, указывая на возникшую внезапно прямо из воздуха каменную скамью. «Раскалённая скамья!» — тревожным колоколом звенят у меня в голове слова Катрины. — О, нет, благодарим Вас, мыслимое ли дело нам, ничтожным, презренным смертным сидеть в Вашем присутствии, сиятельные Владыки! — со всей возможной подобострастностью, отказываюсь я. Вот когда пригодились эти омерзительные рабские интонации, десятки раз отрепетированные в беседах с Тёмным Лордом! Владык Шибальбы аж перекашивает от злости, хотя куда уж больше, их рожи и так набекрень, благодаря умело наложенному мною Жалящему Заклятию. — Что ж, это весьма похвально, что столь молодые люди, да к тому же, чужеземцы, проявляют такое почтение, — с плохо скрытой досадой цедит Владыка. Что, лишился возможности полюбоваться на наши с Гарри поджаренные задницы, урод? — Итак, первую ночь вы, почтительные чужеземцы, проведёте в Доме Тьмы. Вы должны будете к утру отыскать выход из нескончаемого лабиринта, если, конечно, не хотите остаться в Доме Тьмы навсегда. О, сотни храбрецов сгинули в его коридорах за эти века! Вот вам факел, чтобы освещать себе дорогу в кромешной тьме. Вам надлежит вернуть его нам, если вы выберетесь из Дома Тьмы, в том же виде, в каком получили его из моих рук. Это значит, что ни один дюйм этого факела не должен сгореть, пока вы петляете по лабиринту. В противном случае… — Знаем, знаем, — себе под нос бормочу я, — вы насадите наши головы на этот факел и подожжёте. Мы уже поняли, что отрубленные головы — это ваш странный фетиш.