Больше жизни, больше магии

Меня будит тихий, едва слышный стон, полный глухой, безнадёжной тоски. Гарри, не просыпаясь, мечется в моих объятиях на жёсткой, неудобной лежанке, где мы отдыхаем и пытаемся набраться сил перед следующим испытанием. Я осторожно не то трясу, не то баюкаю его, успокаивающе поглаживая по спине. — Снова кошмар? — спрашиваю, стоит ему, с трудом вырвавшись из плена болезненных сновидений, разлепить глаза. — Что на этот раз? — Мне приснилось… приснилось, что ты так и не узнал меня в Доме Льда. — О… — меня бросает в жар, — прости меня. Это всё моя вина! Если бы я… — Ты не виноват! — теперь уже Гарри успокаивающе поглаживает мою спину. — Ты был под воздействием чар. — Даже думать не хочу, что тебе пришлось пережить! — вздрагиваю я. — Если бы… если бы ТЫ забыл меня, я бы решил, что заслужил это. — Драко, — почти сердито говорит мой супруг, — под какие бы чары я ни попал — не сдавайся. Не позволяй мне забыть тебя! — Не позволю, — обещаю я. — Вряд ли мы два раза столкнёмся с одинаково действующими чарами. Эти Владыки Шибальбы просто неистощимы на выдумки. И клянусь тебе, мы найдём способ снять твоё проклятие до того, как ты начнёшь страдать от старческой забывчивости. Это задумывалось, как шутка, но напоминание о чёртовом Проклятии Старения заставляет моего Гарри побелеть от ужаса, и я поспешно продолжаю фонтанировать остротами: — Знаешь, даже будучи под Чарами Ледяного Сердца, я не переставал ощущать смутное раздражение, глядя на твои лохматые волосы. Некоторые вещи никогда не меняются. Думаю, я был близок к тому, чтобы узнать тебя, когда ты, с присущей тебе грацией своротил с полки тот хрустальный шар. — Засранец! — Гарри наконец-то вымученно улыбается. — Значит, лезть ко мне целоваться было вовсе не обязательно? — Ну, я ведь должен был быть на сто процентов уверен, что мои догадки верны! ***** Не успеваем мы как следует подкрепиться, и нас уже ведут к четвёртому Дому. — Дом Ягуара! — оповещает нас Владыка Смерти. — Не советую засиживаться на месте, если не хотите стать его обедом. «Ободрённые» «добрым» советом, мы с опаской переступаем порог и… оказываемся в настоящих джунглях. Они настолько густые, что солнце почти не проникает в нижний ярус сквозь сплетения ветвей. От разноцветья порхающих тут и там птиц рябит в глазах. Сыро. Душно. Наши набедренные повязки более, чем уместны в этом экзотическом интерьере (или пейзаже?). В траве бесшумно скользит змея, такая же кричаще пёстрая, как и птицы. Я испуганно хватаю Гарри за руку. Терпеть не могу змей! И плевать мне, что они — символ моего факультета. Кажется, опасность тут исходит отовсюду, а не только лишь от неведомого ягуара. Затаилась в высокой траве, ожидая момента ужалить босые ноги. Следит за нами с каждой ветки, из-за каждого дерева. Внезапно раздаётся пронзительный вскрик, и я подпрыгиваю на месте, мёртвой хваткой вцепившись в Гарри. Мерлин, я так и остался трусливым слабаком! К счастью, это всего лишь мартышка. Она перепрыгивает с ветки на ветку и корчит нам рожи. На миг у меня мелькает безумная идея поймать её и подарить Панси, если мы, конечно, выберемся отсюда. — Здесь красиво, — вздыхает Гарри. — Ты говорил о путешествиях. Если мы справимся, если победим это чёртово проклятие… — Когда победим! — поправляю я. — Я бы хотел отправиться в кругосветное путешествие. С тобой. Я бы с удовольствием просидел дома всю оставшуюся жизнь, если нам удастся когда-нибудь снова попасть туда. В конце концов, путешествовать можно и по Британии. Во всяком случае, не нужно будет опасаться попасть на зуб кровожадному хищнику! — Идём? — спрашиваю я. — Возможно, нам удастся напрячь воображение и представить, что мы туристы-экстремалы. А что — я слышал, люди платят немалые деньги за экскурсию по джунглям! — Так мы ещё и в плюсе! — хмыкает Гарри. ***** Ночь наступает резко, не успеваем мы сделать и пары шагов. Пространство вокруг нас наполняется уханьем, свистом, невнятным зловещим гулом, который изредка прерывается резкими вскриками, наводящими на неприятную мысль, что кто-то из обитателей этого тропического леса был съеден другим, более сильным. Где-то поблизости бродит ягуар, и охотится он тут явно не на птичек и даже не на обезьян. Мы движемся на ощупь, до звона в ушах прислушиваясь к каждому подозрительному шороху. Бабочка, врезавшаяся мне в лицо, пугает меня до полусмерти. Что я им, мёдом намазан, что ли? То летучие мыши в Доме Тьмы, теперь — это крылатое ночное чудовище! Я чуть не наступаю на шуршащую в траве невидимую змею, но Гарри вовремя хватает меня за руку. (У него до сих пор какое-то непостижимое взаимопонимание с этими ползучими гадами!). Смертельно ядовитое пресмыкающееся ползёт по своим делам, не тронув нас, а моя рука так и остаётся в руке Гарри. Нервы натянуты так, что кажется, я сейчас потеряю сознание. Неизвестность и ожидание — изощрённая пытка. Наверное, было бы проще, если бы ягуар наконец смилостивился и атаковал нас. Но он по-прежнему скрывается в непроглядной зловещей влажной тьме, вынуждая нас вздрагивать от каждого шороха и вглядываться в непролазные заросли в бесплодных попытках разглядеть среди чёрных деревьев пятнистую шкуру. Внезапно Гарри вскрикивает от боли и останавливается, со стоном оседая на землю. Мягкий мох под нашими ногами обманчив, как и всё в этих проклятых джунглях, где любое крошечное существо может оказаться ядовитым, яркая, карнавальная красота несёт смерть, а в любой речушке, к которой ты наклонишься в надежде утолить жажду, тебя может подстерегать кровожадный аллигатор. Этот мягчайший мох скрывал острые колючки, одна из которых коварно впилась в босую ступню Гарри. Я осторожно ощупываю её, и моя ладонь тут же становится мокрой от крови. Эх, если бы только нам можно было пользоваться заклинаниями! Ступня Гарри стремительно опухает, и если я прямо сейчас не предприму что-то, мы не то что от ягуара, мы и от черепахи не сможем убежать! — Подожди меня здесь, — прошу я. Я вспоминаю, что наш преподаватель мировой гербологии в университете рассказывал, что четверть всех изготавливаемых как в магическом, так и в магловском мире лекарств, содержит в себе растения из тропических лесов. Я решаю поискать что-то подходящее, например, амазонскую кровохлёбку или «сумку шамана»*, ориентируясь на запах, свою интуицию зельевара и… метод проб и ошибок. Рассекаю свою левую ладонь той же колючкой, что поранила Гарри, и отправляюсь в свою маленькую ночную экспедицию, срывая и нюхая то один, то другой листок, выкапывая ногтями корешки, выдавливая соки разных ягод и фруктов на раздувшуюся руку. Изучив все растения в радиусе пятидесяти футов от сидящего на земле Гарри, я решаюсь отойти к журчащему чуть поодаль ручью. Возможно, на его берегу мне удастся отыскать подходящее кровоостанавливающее и противовоспалительное растение. Ну, или хотя бы промыть наши раны, набрав воды в тлачтлистский шлем. Какая удача, что на этот раз мы додумались надеть и головные уборы! В просвет между гигантскими деревьями сюда, в нижний ярус джунглей проникает свет луны. Я наклоняюсь к ручью, намереваясь сорвать цветок розовой водяной целилии, как вдруг… слышу его. Громадный зверь выходит из дебрей к ручью, очевидно решив, что особенно удобно сожрать меня именно здесь — будет чем запить. Он не дышит огнём, не плюёт ядовитой слюной. У него даже не три головы. Он невероятно красив и грациозен, но как же он чертовски страшен! Идеальный хищник, безупречная, созданная самой природой машина для убийства. Он, не мигая, смотрит на меня жёлтыми глазами и пригвождает меня своим взглядом к месту без всякой магии. — Гарри, — пересохшими губами шепчу я, даже не надеясь, что любимый услышит меня. Ягуар делает шаг по направлению ко мне, и из моего горла вырывается сдавленный позорный писк. — Р-р-р, — мягко, почти деликатно произносит ягуар и предвкушающе облизывается. Уже покорно прикрывая глаза в ожидании неминуемой смерти, я вижу, как из-за деревьев, прихрамывая, выходит величественный олень, покачивая увенчанной роскошными рогами головой. Гарри! Ягуар оборачивается, и в его глазах целых три мучительных секунды отражается борьба: что же выбрать на первое — оленину или человечину? Очевидно, Гарри в образе могучего парнокопытного выглядит куда аппетитнее, чем тощий и бледный я, поэтому пятнистый хищник, тряхнув головой, устремляется к нему, а Гарри… мой бедный Гарри, преодолевая боль в раненой ноге, уводит его в глубь джунглей, подальше от меня. Мерлин, ну почему я не анимаг, как мой дорогой, совершенный во всём супруг? Я бессильно сжимаю кулаки. А вдруг… Ведь Патронус у меня тоже не сразу, но получился! — Необходимо прислушаться к себе, почувствовать своего внутреннего зверя, — объяснял мне Гарри, рассказывая о том, как он пополнил ряды зарегистрированных анимагов Магической Британии. В конце концов, это не может быть настолько сложно, раз уж даже ничтожному, мерзкому Питеру Петтигрю удалось стать анимагом ещё в школе! Отвратительной крысой, такой же жалкой, как он сам! Даже если я стану крысой, летучей мышью, чёртовым хорьком — я смогу отвлечь ягуара, укусить его за ногу, намертво вцепиться зубами в шею… Я закрываю глаза. Кто он, мой внутренний зверь? Сосредоточься, Драко, загляни в себя! Ты верный и преданный. У тебя прекрасный нюх — качество, необходимое настоящему зельевару. Ты способен быть вожаком стаи, но, если потребуется, можешь действовать и в одиночку. И ты выбрал себе пару однажды и на всю жизнь… Луна освещает меня, я чувствую её зов, её силу, её магию. Резкая боль скручивает всё моё тело, словно я напился Оборотного. Подушечки пальцев лопаются, выпуская острые когти, тело обрастает густой серой шерстью. Зрение, слух, обоняние обостряются до боли, и вот — я уже стою на четвереньках и, задрав морду к небу, вою на луну. До моего чуткого волчьего уха доносятся звуки погони. Салазар, я даже могу слышать, как мой несчастный Гарри тяжело приволакивает раненую ногу. И кровь. Кровь я чую тоже. В несколько прыжков я нагоняю хищника и его добычу. Как бы ни был быстр и ловок Гарри, опухшая нога даёт о себе знать, и в тот момент, когда я появляюсь рядом с ними, ягуар уже вжимает поверженного оленя в землю, вонзив острые зубы ему в бок. Я налетаю на пятнистого кровожадного монстра и отшвыриваю его, не ожидавшего нападения, от истекающего кровью оленя. Мы сходимся в смертельной схватке. Ягуар могуч и изворотлив, как истинный представитель семейства кошачьих, но на моей стороне — яростный, придающий силы гнев и желание во что бы то ни стало, пусть и ценой своей собственной жизни, защитить любимого. — Он — мой Олень, ты, драная амазонская кошка! — по-волчьи рычу я. — И, в отличие от тебя, я хочу не сожрать, а защитить его, даже если это будет мой последний бой! Моя грудь располосована когтями, но что мне эти раны после пережитой в юности Сектумсемпры? Ещё один удар мощной лапы приходится мне в голову, и я падаю на мягкий мох, а ягуар по-кошачьи треплет меня, словно плюшевую игрушку. Краем глаза я замечаю, что Гарри, вновь вернувшийся в свой человеческий облик, пытается, неловко держась за раненый бок, встать, чтобы придти мне на помощь. — Лежи, придурок! — мысленно стону я. — Лежи, идиот мой любимый, я вовсе не такой беспомощный, как ты думаешь, я справлюсь, я справ… Из последних сил я изворачиваюсь и вцепляюсь разыгравшемуся ягуару в шею, в то самое место, где бьётся жизнь. Что есть мочи смыкаю зубы, и… кровь из разорванной артерии брызжет мне в морду, и всё меркнет перед моими волчьими глазами. ***** Когда я наконец прихожу в себя, первые рассветные лучи уже пробиваются сквозь вековые деревья верхнего яруса джунглей. Гарри, вполне целый и невредимый на вид, обкладывает моё израненное человеческое тело красноватыми листьями амазонской кровохлёбки. Поодаль лежит мёртвый ягуар. Ох, сраный Мерлин, я и впрямь собственными зубами перегрыз глотку этой громадине?! — Слава Мерлину, Драко, ты жив! — всхлипывает Гарри. — Эти растения… Те самые, что ты искал. К счастью, они росли прямо здесь, где ягуар напал на меня! Стоит затянуться последней ране — джунгли вокруг нас исчезают, оставив после себя лишь отголоски экзотических влажных ароматов, и кислые рожи Владык Шибальбы свидетельствуют о том, что предпоследнее испытание успешно пройдено.