The ABC love song

Драко Малфою уже целых пять лет. Он большой и храбрый мальчик. Драко бесстрашно летает на детской метле и совсем не плакал на приёме у целителя. И никто из его друзей — ни Панси, ни Блейз, ни Винсент с Грегом не знают, что Драко боится темноты. В темноте знакомые предметы в комнате приобретают причудливые, пугающие очертания, а любой шорох и скрип кажутся зловещими. Даже игрушечный дракончик, которого мальчик крепко сжимает в объятиях, не может его успокоить. Сегодня ночью Драко приснился кошмар: огромная, толстая змея с красными глазами выползла из черепа и обвилась вокруг его руки. Мама сидит у его постели, гладит по голове, вздрагивающим плечикам и нежно прижимает сына к себе. — Не плачь, мой храбрый Дракон, — говорит Нарцисса, — это был всего лишь дурной сон. Мы с папой никогда не пустим в наш Мэнор никаких змей. Всхлипывания становятся тише, но Драко всё ещё боится оставаться один в тёмной комнате. — Люмос! — шепчет мама, и на кончике её волшебной палочки появляется светящийся шар. Мама наполняет всю комнату уютными огоньками, они освещают детскую, словно звёзды, и Драко постепенно успокаивается в материнских объятиях. ***** Гарри Поттеру тоже пять лет. Мальчик живёт в крохотной комнатке под лестницей, и никого не волнует, боится ли он темноты, паука, уютно устроившегося в углу, или страшных снов. Иногда Гарри снятся вспышки зелёного света, леденящие кровь крики и жуткое, нечеловеческое лицо со змеиными глазами. Мальчик кричит от ужаса, но никто не приходит утешить его и посидеть рядом, пока он не успокоится. Некому зажечь Люмос, чтобы прогнать тени. А пауков и привидений Гарри совсем не боится. Он бы с радостью поболтал с каким-нибудь привидением. Например, с тем смешным, что приподнимает свою голову, точно шляпу, или с вредным полтергейстом в шутовском колпаке, которые сегодня приснились ему. Эти привидения жили в большом старинном замке с движущимися лестницами и говорящими портретами. Гарри с удовольствием поселился бы в этом замке, вместо того, чтобы жить с дядей Верноном, тётей Петунией и противным кузеном Дадли. ***** Драко Малфою семнадцать, и змеи из детских кошмаров нашли его. Они выползают из черепов на его собственном предплечье, на руке отца и десятков приспешников Тёмного Лорда, что заполонили Малфой-Мэнор, словно дешёвый отель. Топчут мамины цветы в оранжерее, распугивают несчастных домовиков и плюют прямо на пол в обеденном зале с одобрения своего безносого хозяина. Но самая жуткая из змей сейчас внизу, в зале, свернулась кольцами на столе, после того, как прикончила преподавательницу магловедения профессора Бербидж. При воспоминании об этом Драко зеленеет, сгибается пополам и едва успевает добежать до туалетной комнаты, чтобы в очередной раз исторгнуть содержимое своего желудка. Его неудержимо трясёт, зубы стучат безостановочно, а лоб покрывается испариной. — Л-л-люмос! — в отчаянии хрипит Драко, пытаясь найти успокоение в созерцании светящихся шариков. Мама всегда наколдовывала их для Драко, когда в далёком детстве ему снились страшные сны. Однажды, давным-давно мама сказала, что они с отцом не пустят в Мэнор ни одну змею. К сожалению, родители не всесильны и не всегда могут выполнить свои обещания… — Люмос! Люмос! Люмос! Светящиеся шары заполняют комнату, летают от стены к стене, теснятся под потолком… Когда-то по Хогвартсу ходили слухи, что на первом курсе заучка Грейнджер расправилась с дьявольскими силками с помощью «Люмос Солем» и спасла себя, Уизли и Поттера. Но сейчас даже «Люмос Солем» не прогонит тьму из дома Драко, из жизни Драко и из его души. Поттер, Поттер… Где он сейчас, нелепый, лохматый Герой в вечно криво сидящих очках? ***** Драко не знает, что день за днём, неделя за неделей его Герой без устали разыскивает и обезвреживает зловещие крестражи, осколки души Тёмного Лорда. И каждую ночь в промозглой сырой палатке, склонившись над Картой Мародёров, Гарри Поттер шепчет: «Люмос!» и до боли в глазах вглядывается в точки с именами десятков своих друзей и одного дорогого сердцу врага… ***** Они вдвоём на Астрономической Башне. В свете луны Драко кажется абсолютно неземным. Настолько нереальным, что Гарри всерьёз опасается, как бы он не исчез при свете дня, оставив его одного с кровоточащим сердцем. Вероятно, чтобы проверить, он шепчет «Люмос!», и сияющий шар освещает лицо Драко. В ярком свете бледная кожа его лица не столь идеальна: россыпь еле заметных веснушек, крохотная родинка на виске, маленький шрам над левой бровью, расцарапанная щека, искусанные губы. И эта неидеальность так совершенна! Гарри осторожно, словно боясь разбить хрупкий сосуд, берёт лицо Драко в ладони. Люмос зависает над ними, освещая каждую веснушку и царапинку, к которым Гарри благоговейно прикасается губами. Драко задерживает дыхание. Он потрясён выражением, застывшим на лице своего любимого. Кажется, будто он — самое дорогое, что есть в жизни Гарри, единственное, что имеет для него значение… Но, быть может, это лишь иллюзия, созданная волшебным сиянием Люмоса? Дойдя поцелуями до приоткрытых губ, Гарри приникает к ним, и Драко тут же отвечает еле слышным стоном, подаваясь к нему всем телом, всё ещё до конца не веря, что это происходит на самом деле. — Драко, можно? — шепчет Гарри, спускаясь поцелуями по шее и расстёгивая рубашку на его груди. Люмос безжалостно высвечивает росчерки розовых шрамов, и Гарри жмурится от вины и боли. Нежно гладит их подушечками пальцев, слушая учащающееся дыхание над собой. Назначая Драко встречу в полночь здесь, на Башне, Гарри был уверен, что они ограничатся одними лишь поцелуями. Но сейчас, видя Драко перед собой, такого прекрасного, уязвимого, обманчиво-хрупкого, он хочет смотреть, ласкать, вдыхать, пробовать его на вкус всего и везде. Люмос следует вниз вместе с Гарри, освещая путь его губам, которые касаются бледной кожи нежно и бережно, не позволяя себе оставлять грубых следов. Язык чертит влажные дорожки, прижимаясь сильнее, когда Драко издаёт тихие вздохи. Это первые в жизни интимные ласки как для одного, так и для другого. Всё происходит неловко, неумело, смущающе, и конечно, слишком быстро. И именно поэтому всё происходящее идеально. — Гарри! — жалобно всхлипывает Драко, кончая в рот своего Героя. Герой вполне ожидаемо давится с непривычки, что не мешает ему в тот же миг кончить, задыхаясь от восторга, от избытка чувств, ну и, конечно, от попавшей не в то горло спермы. Драко обессиленно опускается на пол, они замирают в объятиях, и Люмос освещает их — раскрасневшихся, перепачканных и опьянённых друг другом. ***** — Ну что, сорванцы, пора закрывать глазки, — говорит Драко, откладывая книгу. — Папочка, — раздаётся умоляющий голосок Скорпиуса, в огромных глазах плещется ужас, — эта сказка о колдуне, который хотел стать бессмертным, была такой страшной! Я боюсь спать в тёмной комнате… — Пф! — фыркает Альбус и машет игрушечной волшебной палочкой. — Пусть этот гадкий колдун только попробует сунуться к нам в комнату, и я мигом разделаюсь с ним, как папа Гарри! Экспеллиармус! Палочка вылетает из рук возбуждённого Альбуса и стукает Скорпиуса по лбу. Тот жалобно плачет, а вслед за ним разражается рёвом и Альбус, тут же кидаясь обнимать пострадавшего брата. Драко утешает обоих малышей, залечивает шишку на лбу Скорпиуса и, уложив сыновей в кроватки, шепчет: «Люмос!». Светящиеся разноцветные шары вылетают из его палочки и поднимаются к потолку, прогоняя тьму и страхи. Драко надеется, что колдуны со змеиными глазами остались лишь на страницах книг, и их с Гарри детям никогда не придётся столкнуться со злом.