Железный лес

Вернулся домой князь Радвилас с несомненной победой. Воины гордились успешным походом, а полученная в Винтерхаузене дань искупила убытки от аллеманского набега. Но сам великий князь что-то не чувствовал веселья, возвратившись в свой пустынный дворец. Был поздний вечер, и дети уже легли спать, как и большинство слуг. В замке мало горело свечей, переходы оставались полутемными. При тусклом освещении князь заметил кое-где пыль и паутину, местами отваливалась отделка на дверях и мебели. Челядь сбежалась, наспех разбуженная, казалось, едва узнавая своего господина. При жизни Всемилы такого не бывало. Она и в Ялине, и в Айваре умела всегда поддерживать уют, управлялась с домашними делами, до которых у самого князя не доходили руки. "Как здесь темно и бесприютно! Это ли основанный моим отцом замок, где всегда кипела жизнь? Даже пахнет теперь по-другому. Тянет сыростью, холодом. Не топят, что ли, эти лентяи как следует? Кажется, что из замка вынули душу и превратили в могилу для его обитателей. Так и проведешь здесь остаток жизни, среди стылых стен и ржавеющего железа, пока не заберет Поклюс... Старшие сыновья выросли, скоро и младшие получат уделы, дочь выйдет замуж. А у меня что останется впереди? Только старость?" При этой мысли Радвилас даже испугался. Поспешил в свои покои, хромая сильнее обычного. Отворил окно, жадно стал вдыхать пахнущий дождем воздух. Ему хотелось, чтобы свежий ветер промчался через весь замок, изгнал могильную затхлость. Только теперь он заметил, что в покоях еще кто-то есть. Молодая служанка перестилала князю постель. Окончив стелить тонкие агайские простыни, она выпрямилась, чуть заметно повела пышными бедрами, ожидая, что прикажет князь. Он отмахнулся от нее: - Ступай, Вилия! Найди кого вровень себе. Женщина, обиженно надув губы, выскользнула за дверь. Но Радвиласу она не была нужна. Она не принесет ни ему утешения, ни порядка в доме. Наоборот, посеет среди челяди склоки и распри. И сам он ищет не податливую невольницу - подругу во всем, вторую половину бытия, как была первая в мире женщина для первого мужчины, когда боги создали их из двух половинок дерева. "Нет, этот замок еще оживет! В нем еще зазвучит женский смех, голоса детей! Не настолько я стар еще, чтобы смириться и доживать. В нашем роду не скоро поддаются старости. Азуолас всего на два года моложе меня, а умудрился вайделотку увести из храма. Почему бы и мне не жениться вновь? Наша семейная и общественная жизнь гораздо больше связаны, чем кажется несведущим людям. С молодой княгиней я обрету новые силы. Мир широк, княжество Литтское и Сварожское обширно, и в нем столько еще предстоит сделать! Даже жаль становится, что жизнь человеческая коротка..." Долго и придирчиво разглядывал свое отражение в высоком зеркале с бронзовой оправой. И даже при самом строгом взгляде решил, что не выглядит и не чувствует себя стариком. И телом, и душой он дал бы себе не больше тридцати пяти лет. Так что молодая жена, кто бы она ни была, не останется на него в обиде. Надо только с самого начала не спугнуть ее, приручить, как дикую птицу... Приняв решение, Радвилас стал выбирать невесту, чтобы была и ему самому приятна, и родство с ее семьей сулило бы выгоды Литтскому княжеству. Обстоятельства заставляли его глядеть на восход, в сторону Сварожьих Земель. Там набирала силу Медведица. Благодаря хитрой политике своих князей, умевших ладить с чжалаирской Ордой, она ухитрялась процветать и под игом, готова была перерасти всех соседей. Нынешний великий медведицкий князь, Мечеслав Тихомирич, был прежде женат на сестре Радвиласа, Кенне, дочери Алджимантаса и Забавы. Но Кенна неожиданно умерла, и князь Мечеслав женился снова - на волчановской княжне, красавице Любомиле. Это должно было отразиться на отношениях с литтами. И тем внимательней стал прислушиваться Радвилас, узнав, что в семье волчановских князей есть еще княжна-невеста, Предслава, по слухам, не уступавшая красотой старшей сестре. Этот брак мог оказаться полезен, и преследовал сразу несколько целей, как все замыслы Радвиласа. Во-первых, кое-как восстанавливал пошатнувшийся союз с медвединцами, а с ними ссориться лишний раз не стоило. Мечеслав и так изгнал из Влесославля племянника литтского князя, Витена, сына Таутвигаса, и уже грозился войной за поглощенные литтами пограничные владения. Радвилас не был бы великим князем, если бы не знал, когда можно воевать, а когда лучше сохранять мир. Он уже позволил своему брату Скалмантасу, тоже овдовевшему, жениться на родственнице Мечеслава, белозерской княжне, а теперь собирался и сам последовать примеру. Поддержание мира с крепнущей Медведицей - была наиболее очевидная причина. Но под ней скрывалась и другая, о которой Радвилас не говорил никому, по своей привычке. Он не верил в прочный союз между Волчановом и Медведицей, пусть и скрепленный брачными узами. Слишком давним было соперничество между их княжескими домами. При отцах нынешних князей воевали не раз, и кровь - и простых людей, и княжеская, - текла рекой. Медвединцы пользовались поддержкой Орды, чтобы ослабить противника. С помощью чжалаиров сумел покойный медведицкий князь Тихомир изгнать Святослава Волчановского из его удела, и тот долго жил с семьей в далеком Плескове, там же родились и младшие дети его. А по чьей милости позднее ордынцы вызвали волчановского князя в Сарай-Мунлик и убили вместе со старшим сыном? Снова они же, медвединцы, приложили руку. То уж совсем недавнее дело, десять лет всего прошло. Как поверить, что теперь между соперниками настанет прочный мир? Если даже искренне полюбили друг друга Мечеслав и Любомила, похоронили вражду своих отцов. И такое на свете бывает. Но стоит кому-нибудь из супругов умереть - и все еще может непредсказуемо измениться. Великое княжение, первенство в Сварожьих Землях - лакомая приманка для каждого князя. Ради него готовы даже чжалаирам служить, своим прямым врагам. А Радвиласу сильные сварожские князья вовсе не надобны. Недаром он сам именуется великим князем литтским и сварожским, под его рукой сварожан уже больше, чем литтов. Если бы удалось всех их объединить под своим началом, тогда под литтское знамя стала бы огромная сила! Он бы покончил с междоусобными распрями, соединил бы два братских народа вместе, и тогда перед ними содрогнулись бы и Аллеманская Империя, и сама чжалаирская Великая Орда! От таких мечтаний захватывало дух. Сама объединенная литтско-сварожская страна тогда виделась Радвиласу роскошной красавицей, ожидавшей того, кто развяжет ее девичий пояс. Но он хорошо знал, что к таким мечтам следует идти постепенно. Если сам он не успеет, то наследники продолжат. Тогда кстати придется, что в сыновьях его будет течь и сварожская кровь. Сварожской даже больше. А пока - надо, чтобы у сварожан не поднялось своего сильного князя-объединителя, каким для литтов был Алджимантас и продолжает быть он сам. Пусть княжества мешают друг другу, это выгодно для него, Радвиласа. Породнившись с волчановским княжеским родом, он поддержит его в грядущих разногласиях с Медведицей, а самим волчановцам не позволит вырасти и избавиться от литтской опеки та же Медведица. На противоречиях между князьями можно играть, как опытный музыкант на струнах лютни, и многого добиться с их помощью. От таких мечтаний, особенно вечерами, когда не мог заснуть, Радвилас сладко щурился и только что не мурлыкал, как пардус, вышедший за добычей. Вот сколько возможностей сулил ему брак с волчановской княжной! Он никогда не мечтал, чтобы великое княжение само упало бы в руки. Принимать подачки из рук богов достойно младенца, а не мужчины. Человек с головой и руками должен, разумеется, трудиться и бороться ради осуществления своей мечты. Но возможности дают боги, а там уж от человека зависит, как ими распорядиться. Одну, самую главную возможность, боги уже подарили ему, позволив родиться сыном князя Алджимантаса, а не какого-нибудь землепашца или ремесленника. Радвилас не презирал простых людей самих по себе, но полагал, что их жизнь хороша для тех, кому она подходит. Что бы он сам стал делать простолюдином - даже думать страшно! Нет, боги, одарившие его острым умом и деятельной душой, знали, где он сможет лучше всего проявить эти качества! А теперь вот перед ним еще даже не открывалась, лишь брезжила новая манящая возможность. От него зависит, насколько сможет ее осуществить. Но и о третьем думал Радвилас, раз уж решил посвататься к волчановской княжне: какова она? Правду ли говорят, что красавица? Достойная ли княгиня из нее выйдет? А как родня ее, да и она сама, отнесутся к сватовству хоть и именитого, но все же немолодого вдовца? Княжна-то наверняка не о таком муже мечтает... И Радвилас, прежде чем засылать в Волчанов сватов, направил туда Драйнаса, с наказом поглядеть самому, какова княжна Предслава: хороша ли, умна ли, как держится. Драйнас уехал, выбрав самые лучшие драгоценности, какие княжне наверняка захочется купить. Вместе с дальней дорогой путешествие купца заняло больше двух месяцев, и князь Радвилас с нетерпением ждал своего осведомителя. Наконец, тот явился. На вопрос о княжне весело улыбнулся: - Видел я княжну Предславу Святославну, государь! И вправду хороша. Да и в кого ей дурнушкой-то быть? Родичи ее по отцу все известны были завидной статью, и матушка, вдовствующая княгиня Мирана, в молодости считалась первой красавицей в Сварожьих Землях, да и теперь еще хороша... - Ты мне все-таки не о матушке, о княжне говори, - напомнил Радвилас. - О княжне... Ах, государь! - Драйнас даже прищелкнул языком от восхищения. - Ей бы венок из живых цветов - и нарисовать в образе Богини Весны, идущей по полям! Или огненный венец и колесницу - и выйдет сияющая Сауле! И не то чтобы только волосы хороши да красивое личико и стройная фигура - хоть и этого не отнять, - нет, нет, у нее в глазах живой свет и блеск. Улыбаться любит, но не смешлива, и попусту не болтает, как другие девицы. Видно, что умеет, когда надо, и в строгости себя держать, - тут Драйнас развернул взятый с собой плоский сверток. - Я тебе привез портрет княжны Предславы! За большие куны выкупил у придворного живописца. Головой поклялся, что он требуется не для колдовства и не для вреда девушке и ее близким. Радвилас залюбовался портретом очень красивой белокурой девушки, сидевшей за вышиванием. Конечно, портрет, хоть и мастерски написанный, не мог передать особой выразительности и повадки держаться, о какой говорил Драйнас. Но князь долго не мог оторвать пристальный взор от изображения. - А что говорят о княжне при дворе? Как она держится обычно? Чем любит заниматься? - Княжна Предслава получила хорошее образование, как и ее братья и сестра. Кроме обычных женских занятий, она хорошо знает счет и письмо, знает наизусть старинные предания, училась языкам окрестных стран, в том числе знает и литтскую речь. Как я слышал, она очень привязана к своим родным. Любит животных, прекрасно ездит верхом. Настоящее украшение Волчановской Земли! - заверил купец. Князь усмехнулся в ответ. - Я вижу, тебя не проведешь! Ну хорошо, Драйнас. Получишь сейчас награду, а затем, если все сладится - большой заказ к моей свадьбе... Да, кстати: к такой видной девице, должно быть, сватаются женихи? Что думают о будущем княжны ее старший брат и мать? - Женихи сватаются, как без того! Но с замужеством княжны пока не спешат: младшая из дочерей, любимица в семье... Да и, поскольку сестра ее замужем за великим князем Мечеславом, то и младшую стыдно отдать за худшего жениха. "Ага. Ну, коли я посватаюсь - не прогадают. Мечеслав-то Медведицкий - тоже вдовец с детьми от Кенны. Хоть помоложе будет, и не хромает, зато я отродясь не платил дань никакой Орде. Еще и родне могу при случае протянуть руку помощи", - размышлял про себя Радвилас. Но вслух ничего не произнес, не настолько его лишила самообладания красота волчановской княжны. Оставшись один, князь долго любовался портретом, стоявшим в изящной резной рамке. "Какая она, княжна Предслава? Хорошо бы, была похожа на графиню Винтерхаузенскую умом и тонкостью чувств. Конечно, она совсем молода еще, но я сам воспитаю ее и направлю по должному пути, чтобы получить в ней и жену, и друга." И он, не теряя времени, послал в Волчанов посольство во главе с боярином Норилом, своим давним советником - уже для настоящего сватовства к княжне. Ждал только известия от него, чтобы приказать готовиться к свадьбе. А тем временем, пока Радвилас ожидал радостных известий, совсем с другой стороны пришли печальные. На Яргородщине погиб в сражении с лугийцами его брат Мадвижас. Это известие вместе с его прахом в урне привезла Эгле. Давно овдовевшая, а теперь лишившаяся единственного близкого родственника, она вернулась на родину. Но, к удивлению великого князя, единственный сын Мадвижаса, совсем еще юный Лютобор, сумел разбить лугийцев, и тем сохранил свое княжество. Ходили слухи, что Лютобор пользуется своим чародейским даром, знает наперед все умыслы врага. Однако Радвилас против этого не возражал; самое главное - что плодородная Яргородская Земля остается под рукой литтских князей. В маленькой, с покосившейся крышей, избушки ворожеи Веданы, сидела на краю колченогой скамейки, подобрав полы нарядного платья, волчановская княжна Предслава. Она, не отрывая взор, глядела на дощечки с разными причудливыми знаками, что раскладывала перед ней на красном платке ворожея. Знаки были начертаны красным, словно бы свежей кровью. Один из них походил на летящую птицу, другой - на стоящего в рост человека с медвежьей головой, прочие - уж вовсе ни на что. Перед глазами у девушки мелькали темные узловатые руки старухи. В печи горел огонь, источая горьковатый запах каких-то трав. По скрипучим половицам мягко расхаживала трехцветная кошка, поводила пушистым хвостом по ногам, по спине сидящей девушки. - Ну как, почтенная Ведана: выйду ли я замуж? - спросила княжна. Старая ворожея пошевелила темными губами, словно советуясь со своими дощечками, затем подняла на собеседницу когда-то голубые, а теперь выцветшие, окруженные воспаленными веками глаза. - Выйдешь! Совсем скоро. Так священные знаки говорят. И кошка моя, слышишь, свадебную песню тебе напевает? Предслава прислушалась к кошачьему мурлыканью, но не смогла отличить, чем оно отличается от привычных голосов кошек. Но ворожея, должно быть, понимала. От ее обещания сделалось княжне сладко и тревожно на душе, она сама не сказала бы, какое чувство ее волнует сильней. - А... каким он будет, муж мой? Молодым или старым? Добрым или злым? - спрашивала как будто шутя, как полагалось при гадании, однако руки непроизвольно смяли тканый поясок. Ворожея, конечно, поняла ее - мало ли к ней ходят молодые люди и девушки, загадывают на судьбу. Перевидала она всяких. На сей раз, поглядев на дощечки, покрутила в пальцах маленькую, с ладонь, деревянную фигурку Лады. Наконец, произнесла: - Он будет могущественным. А остальное устроить уж от тебя зависит. Девушка низко склонила голову, как бы пытаясь уложить полученную весть в своем сердце, осмыслить ее. Наконец, достала из кошеля пригоршню серебряных четырехугольных чжалаирских монет с изображением скачущего коня и лука. Своих монет нигде в Сварожьих Землях не чеканили больше ста лет. - Благодарю тебя за гадание, почтенная Ведана! - дрогнувшим голосом произнесла княжна. У ворот стояла, дожидаясь ее, игреневая кобылица изумительной красоты. Сев вседло, княжна Предслава направила лошадь не к родному терему, а к черемуховым зарослям возле речки Волчицы, поодаль от жилых мест. Иногда она останавливалась, прислушиваясь, и ей слышалось, что позади следует еще другой всадник. Спешившись, княжна отодвинула гибкие ветви и, будто в зеленый шатер, нырнула под крону большого дерева, увитого хмелем, так что получалось действительно плотное переплетение, под которым можно было даже переждать дождь. Почти сразу послышались шаги, и перед ней появился высокий золотоволосый юноша в красном кафтане воина-дружинника. Он обменялся с княжной взорами, полными надежды и тайной тревоги. Взор ясных голубых глаз Предславы помутился. Она хотела обрадоваться ему, как прежде, но улыбка вышла печальной. - Злат! Я так и думала, что это ты едешь за мной. А меня вот... потянуло на наше место, - она потянула ветку черемухи, где вместо весенних душистых белоснежных гроздьев наливались соком черные, еще неспелые ягоды. Юноша замер, не смея подойти к княжне первым. - Я увидел, что ты поехала к Ведане, и следом за тобой... Что она тебе нагадала, Предслава? Суждено ли нам быть вместе? Выпряла ли для нас Лада красную нить? Княжна медленно, печально покачала головой. - Нет, Злат! Никогда мой брат не отдаст меня за простого воина. Мы с тобой знали и так, только обманывали себя. А Ведана мне сказала, что я стану женой могущественного человека. С губ молодого воина сорвался горький, напряженный смех. - Я не верю! Она лжет... Мы же с тобой хотели... Мы будем, будем вместе! Предслава наклонилась к нему, хотела поцеловать, но тут же отшатнулась, и лицо ее исказилось страданием. - Куда мы денемся? К иноземному государю, жить как наемники, потерянные для всех? Или, может, в медвежий угол, к Поясу Земли? Или в Орду, где не чтут сварожских законов? - она и сама до этого дня не знала, что может говорить так жестоко, язвительно. Молодой воин отшатнулся, закрыл лицо руками. - И ты сможешь выйти замуж за другого? - глухо произнес он. Предслава нервно обрывала веточку, не замечая, как зеленые листья падают наземь. - Я не знаю пока... Но я думаю, если бы мы с тобой сбежали, горько пожалели бы потом. Я ведь не умею жить не по-княжески. Да и ты, кроме ратного дела, ничему не обучен. И не те времена, когда княжеская дочь могла выйти за простого воина. Вышли из зарослей, не глядя друг на друга. Злат подсадил княжну на лошадь и тяжело вздохнул, чувствуя ее горячее касание. Она же пустила кобылицу вскачь, словно спасалась бегством. Воин, проводив ее тоскующим взглядом, поехал к княжьему терему не спеша, петляя по узким волчановским улицам, будто хмельной. Еще на подъезде к дворцовым воротам, Предслава заметила нечто необычное. У ворот стояли красиво сделанные повозки, раскрашенные необычными узорами. Тут же стояли кони, возле них - люди, тоже непривычно одетые. Что это, никак, чужеземцы какие-то приехали? У княжны отчего-то захолонуло в груди. Будто без всякой связи пока, вспомнилось предсказание Веданы: "Он будет могущественным!" Кто там приехал? Неужто вправду за ней? Спросить бы - но прилично ли княжне задавать вопросы? Из тревожных размышлений ее вырвал стремительно подоспевший младший брат, Мстислав. Он ухватил сестру за руку, повел в дворцовые покои. Предслава заметила, точно во сне, что брат в последнее время сильно вытянулся, уже с нее ростом, и руки его налились силой, как у взрослого мужчины. И еще она заметила, что брат тоже чем-то сильно взволнован и расстроен. Зайдя с сестрой в ее покои, Мстислав произнес заговорщицким шепотом: - Послы прибыли от Радвиласа Литтского, вот как! Сейчас брат наш князь Вячеслав вместе с матушкой с ними беседуют. Радвилас их послал сватать тебя, Предслава! Девушка сперва даже не поняла смысла слов. О князе Радвиласе она, конечно, слышала с детства, как и о других иноземных владетелях, но что ей было до него? О государственных интересах следовало заботиться старшему брату да многоопытным боярам, а с юной княжной они не советовались. В последний раз, кажется, называли его имя, когда литтский князь ловко пристроил старшего сына плесковским князем, а второго - дебрянским. Старший брат, Вячеслав, тогда еще усмехнулся за завтраком: "Мальчишки совсем, старший как раз нашей Предславе сверстник, а туда же - в князья." И сейчас княжна уточнила, решив, что недопоняла: - Радвилас меня сватает за своего сына? Пухлые губы подростка скривились в усмешке: - Куда там за сына! За себя сватает. То есть, посол за него. Будешь ты, Предслава, великой литтской княгиней! Повыше, чем Любомила с ее Мечеславом! Словно черные крылья неведомых птиц хлопали над головой девушки, ослепляя и оглушая. Светлый образ Злата отступал куда-то вдаль, отодвигался от нее. Матушка, сестра, братья мелькали в зыбком мареве, и она пыталась схватиться за них, но не находила. Хотелось плакать, но слез не было. Только в голове назойливо бились слова старой Веданы: "Выйдешь замуж. Совсем скоро. Он будет могущественным... Могущественным..." - Так меня сейчас... - ее голос дрогнул, - сговаривают за Радвиласа? Мстислав пригладил волосы, стараясь казаться взрослее. - Меня же не позвали на совет, не знаю... А чем плохо? Знатнее и сильнее жениха нигде не сыщешь. Княжна усмехнулась сухими губами, как будто хотела сказать: "Ах, братец! Тебя-то, уж кого бы ни сговорили, когда придет время, оженят все же на девушке, не на старухе!" Но ничего не сказала, лишь погладила брата по голове, как маленького. - Ты ступай, братец! Я тут одна побуду, ладно? А в большой горнице княжеского дворца и впрямь шел совет. Собственно, главный вопрос даже и не обсуждался. Такому жениху, как Радвилас, не отказывают в руке невесты. А большая разница в возрасте не так уж редко бывает. Да и не за бессильного старца же выдают Предславу - за энергичного, вездесущего литтского князя. Обсуждали в основном, что давать в приданое невесте, да где праздновать свадьбу. Приедет ли великий князь литтов в Волчанов, чтобы жениться на княжне по сварожскому обряду? Норил, главный литтский посол, тщательно выбирал слова, мягкие на ощупь, но непреклонные по сути: - Великий князь Радвилас Алджимантасович слишком именит, чтобы ехать за невестой в Волчанов. Пусть ее родные сами доставят невесту в Айваре, и свадьбу сыграют там. Посол держался приветливо, но гордо, подчеркивая, что за ним стоит большая сила. Обещал Волчановскому княжеству большие выгоды в будущем, если свадьба состоится. - Вся торговля с закатными странами, что идет через Литтское княжество, будет приносить выгоду и брату нашего государя, князю Вячеславу Святославичу! Все иноземные купцы, знаменитые мастера будут направляться в Волчанов. А при случае великий князь литтский и сварожский обещает своим родным и военную поддержку. Боярин Норил умел говорить убедительно. Конечно, Радвилас и должен был послать человека, способного расположить к себе. Да и облик литта внушал доверие: благообразный человек лет пятидесяти, с мягкими неторопливыми повадками. Все правильно, таким и следует быть послу, представляющему интересы своей державы в чужом краю. Не годится направлять послом старца, чьи силы и ум начинают слабеть. Негоже, тем более для сватовства, посылать и слишком молодого, да еще пригожего, чтобы не затмил в глазах предполагаемой невесты своего господина, о чьих интересах должен заботиться. Но великий литтский князь выбрал нужного человека. Волчановский князь Вячеслав Святославич потеребил еще небольшую каштановую бородку, переглянулся с боярами - те были совершенно ослеплены открывшимися возможностями. Поймал твердый взгляд матери, княгини Мираны. И поднялся на ноги во весь немалый рост. - Что ж, если моя сестра согласится - свадьбе быть. Вдовствующая княгиня тоже встала с кресла и мягко, почти невесомо прошла к дверям. - Я поговорю со своей дочерью, постараюсь ее убедить. А княжну Предславу, пока другие решали ее судьбу, нашел в ее покоях Злат. Он услышал, зачем явились литты, и теперь пришел к ней, яростный и вдохновенный, ставший еще красивее. Стал на колени у постели, где лежала княжна. - Я все знаю, - сумрачно произнес он, глядя на нее горящими, как в лихорадке, глазами. - Если ты не сбежишь со мной, тебя отдадут замуж за страшного хромого старика. - Радвилас не такой уж старик. И, может быть, не страшный, - слабо попыталась защищаться девушка. - Ему пятьдесят лет - для тебя он старик! И к тому же хромой, - с ненавистью произнес Злат сквозь стиснутые зубы. - И ведь ты же меня любишь, правда, Предслава? Девушка медленно, как во сне, поднялась и села на постели. Поглядела жалобно, словно он сейчас сделал ей еще больнее. Яркие живые глаза Злата были рядом, молили о любви. И на одно мгновение девушке захотелось припасть к нему, броситься в объятия, забыть обо всем, отомстить своим родным и будущему супругу. "Хоть узнаю, как это бывает с любимым человеком! Утешаться буду, что был он у меня, а может, и сына от него понесу..." И все же - нет, не бросилась в объятия. Кроме воспитания, сдержало еще что-то жалобное, проявившееся вдруг в лице, в интонациях Злата, как будто это его собирались приневолить, а не княжну. В ней вдруг сердце поднялось против него, она закричала исступленно, как на злейшего врага: - Уйди! Ну что тебе-то надо?! И ты меня мучаешь еще! Не буду я с тобой! Выйду за Радвиласа! Не нужен ты мне! Только о себе думаешь, своими страданиями упиваешься! Уйди! Ошалев и онемев от изумления, Злат шарахнулся прочь, споткнулся на пороге, чуть не упал, и опрометью выбежал прочь. А Предслава вновь уткнулась лицом в подушки и теперь уже не заплакала, а зарыдала - горько, тяжело, надрывно всхлипывая. В таком состоянии ее нашла доверенная прислужница Светлёна, выросшая с княжной вместе. По-своему поняв печаль княжны, принялась утешать: - Ну что ты, ну княжна, Предслава Святославна! Подумаешь - замуж выйдешь за старого князя. Зато честь и богатство-то какие - нигде больше не найдешь! А что старый муж - тоже не беда. Будет зато покорен твоей воле, подарки станет дарить, чтобы удержать твою любовь. - Не нужны мне его подарки! - глотая слезы, проговорила Предслава. На душе у нее было скверно: того, кто ее любил, прогнала сама, а теперь выслушивай какие-то глупости от собственной служанки. А та все не унималась: - Вот поглядишь: не только женой - госпожой для всех литтов станешь! Князь твой сразу тебя полюбит! А что он стар - так зато меньше докучать тебе станет. А при дворе его много будет молодых красивых витязей, и ни один перед тобой не устоит! А если останешься вдовой, молодой, богатой, почитаемой, свободной... В этот миг отворилась дверь, и в покои дочери вошла княгиня Мирана. Взглянула на прислужницу испепеляющим взором: - Вон отсюда! Ступай в баню, воду таскать! Светлёна повалилась княгине в ноги, завыла не своим голосом: - Матушка-княгиня, за что же? Я с детства верой-правдой служу! - Вот только ума у тебя, как у курицы! Не ты виновата - я не уследила, кого к дочери приставила! Оставшись с дочерью наедине, вдовствующая княгиня села в кресло напротив ее постели и серьезно проговорила: - Я надеюсь, ты поступишь обратно советам этой глупой девчонки! Прежде всего, уясни, кто таков будущий муж твой, князь Радвилас. Он - сильный и мудрый вождь, быть может, лучший полководец нашего времени. Он всеми правдами и неправдами добивается одной цели - величия Литтского княжества. Его опасаются медвединцы, влесославцы, аллеманы, лугийцы. Слабые княжества ищут у него поддержки. Ты можешь поверить, чтобы такой человек стал рабом у своей жены, как говорила эта дурочка? - Н-нет, - с запинкой отвечала Предслава. - То-то же! Ты перед ним девчонка девчонкой, единственное преимущество которой - в молодости и красоте. Только от тебя самой зависит, как ты сумеешь себя поставить, чтобы твоему мужу и его ближникам было за что уважать тебя. Ты у меня неглупой уродилась, сможешь сделаться достойной княгиней. Прежде всего, надо, чтобы у твоего мужа не было причин сомневаться в тебе. Будь ему надежной женой. Изучи обычаи Литтской земли. На первых порах не стыдись задавать ему вопросы. Пусть муж тебе будет наставником и первым другом в новой земле. И не воображай своего будущего супруга дряхлым старцем. На твой женский век его хватит. Может быть, это не та судьба, о какой девушки мечтают в юности. Но мечты быстро проходят. А с князем Радвиласом проживешь жизнь как за каменной стеной. - Ах, матушка, мне сейчас кажется, что меня, как слепого щенка, бросили в бурный водоворот, не спросясь, - проговорила Предслава. Мать ласково погладила ее по голове. - Ты не слепая. И не так уж беспомощна. Оглядишься и поймешь, что от твоих собственных рук зависит, куда тебя вынесет. Девушка глубоко, прерывисто вздохнула. - Я поняла, матушка, - произнесла она. - Тогда умойся и переоденься, я сама тебя расчешу. Надо дать ответ литтскому послу. Спустя полчаса княжна Предслава, умытая и посвежевшая, в изящном голубом платье с живыми незабудками на груди, пришла на совет и, поглядев на литтских послов своими лучистыми глазами, проговорила: - Я согласна стать женой великого князя литтского и сварожского, Радвиласа Алджимантасовича!