Железный лес

Следующие пять лет Литтское княжество в самом деле не знало войн, и могло перевести дух, скопить новые силы. В закатной стороне, на границе с аллеманами, восстанавливали разрушенные прежде города. Здешние жители, прежде бежавшие из опасных мест, теперь стали постепенно возвращаться. Распахивали землю, успевшую зарасти кустарником. Налаживали торговлю. Всем хотелось, чтобы мир продлился дольше. Несколько спокойных лет позволили князю Радвиласу задуматься об извилистых путях развития княжества Литтского и Сварожского. Всего за несколько поколений оно совершило небывалый в истории рывок; из собрания племен лесных охотников и приморских рыболовов, выросло в сильное государство, многократно расширившее свои границы. Но при этом они развивали лишь войско, совершенствовали методы ведения войны - и больше ничего. Обычаи и обряды литтов, их сказания, песни, узоры на одежде и предметах, оставались такими, как прежде, зачастую - у каждого племени свои. Не было даже собственной грамоты, внятной хотя бы образованным людям. Все делопроизводство молодого государства велось на сварожском языке, на нем писали все важные грамоты. Учитывая, что Литтское княжество возрастало в годы правления Радвиласа главным образом за счет присоединения бывших сварожских владений, и сварожане составляли уже большую часть населения, имели большое значение и в войсках, и в государстве, - можно было опасаться, что не литты сольются с ними в единый народ, а их соседи, как племя более древнее и развитое, распространят свою культуру в молодом государстве. Этого Радвилас допустить не мог. Он мечтал создать крепкий союз равных народов, но не иначе как под литтским знаменем и с их обычаями. Хотя он сам, как его родня и ближайшее окружение, поневоле многое перенимали у сварожан, но вовсе не для того, чтобы забыть свое, родное. И великий князь стал советоваться с уважаемыми старейшинами родов, со жрецами. Велел обучать при храмах не только будущих жрецов, как делали прежде, но и других способных юношей - будущих воевод, чиновников, лекарей, ремесленников, - на их родном языке. Прежде одни лишь жрецы знали особую грамоту, непростую в понимании, употреблявшуюся только для священных обрядов. Теперь великий князь требовал от них составить литтскую грамоту для всех людей. Дело это было вроде бы на пользу всем, тем не менее, жрецы со скрипом принимали новшества. У них не укладывалось в голове, как это - священные руны, которыми испокон веков владели посвященные, вдруг будут розданы посторонним, даже не принявшим жреческих обетов?! - Да поймите же вы, мудрецы литтские, - увещевал Радвилас жрецов, хоть ему хотелось бросить совсем иное слово, - вы со своей священной грамотой будто собаки на сене, прячете ото всех и думаете, что бережете. А людям, кто хочет что-то знать, приходится все перенимать у сварожан. От этого же наша вера, наши праотеческие обычаи хиреют! Если так пойдет и дальше, под именем литтов станут одни сварожане жить, а все, что у нас было своего, позабудется. Этого ли вы хотите? Составьте грамоту, запишите старинные сказания и исторические события. Это же позор, что историю Литтского княжества мы узнали из летописей сварожан и аллеманов! Не раз и не два приходилось Радвиласу спорить со жрецами. То приглашал их к себе, то сам во время поездок по стране заглядывал в наиболее почитаемые святилища, то посылал им настойчивые письма. Литтские жрецы традиционно держались независимо от княжеской власти, и не спешили повиноваться его приказам. Радвиласу потребовалось много терпения, чтобы найти в святилищах людей, которые внятны были его замыслы. Между тем, вокруг Литтского княжества начали твориться тревожные, даже зловещие события. На восходе, в чжалаирской Орде и в Сварожьих Землях, появилась чума, "черная смерть", безжалостно опустошавшая города и веси. Появилась она сперва в степи, занесенная купцами из далеких полуденных стран, и вскоре своей жестокостью устрашила даже Орду. А затем двинулась дальше, в и без того обескровленные многолетним игом Сварожьи Земли. Пустели целые города и села, некому было хоронить мертвых. Уцелевшие люди бежали прочь куда глаза глядят, но часто приносили заразу с собой в еще чистые поселения. Никто в то время еще не знал, что чума будет накатываться волнами на протяжении без малого пятнадцати лет, то пожирая все на своем пути, то, вроде бы, надолго затихая, особенно зимой, когда суровый мороз преграждал ей путь. В первые же месяцы чумы княгиня Предслава получила письмо от сестры - медведицкой княгини Любомилы. Та в коротких, но душераздирающих строчках сообщала, что умер ее муж, князь Мечеслав, и все их дети, один за другим, а также один из братьев Мечеслава, как и множество людей всякого звания. Несчастье сестры сильно огорчило княгиню, хотя Медведицкое княжество было давним соперником и для литтов, и для ее собственной родни, волчановцев. Радвилас, несомненно, уже прикидывал в уме, что принесет ему ослабление Медведицы, тем более, что княжение досталось по наследству самому слабому из правящего рода, Тихомиру... Но этих мыслей литтский владетель не высказывал никому, тем паче жене. А между тем, "черная смерть" поразила и ее родину, Волчанов. Скончалась старая княгиня Мирана. За ней последовала ее старшая невестка, жена князя Вячеслава. Тот попытался спастись бегством, но доехал лишь до Звонкого Бора - болезнь свалила и его. Уцелел только Мстислав, вскоре приехавший в Айваре, к сестре и зятю. Горькой оказалась встреча Предславы с братом. Из большой и дружной семьи они остались одни. Их слезы смешались, когда они крепко обнялись после разлуки. Правда, допустили волчановского князя к семейной встрече лишь после того, как его и его свиту хорошенько пропарили в бане и омыли горячими отварами трав, убивающих всяческую заразу. Их одежду сожгли и раздали им новую. Лишь тогда Мстислав смог встретиться с сестрой и племянниками. Правда, за ужином волчановский князь признался, что бежал не только от чумы... - Дядюшка мой, князь Владислав Мстиславич, что-то совсем распоясался: как чума в Волчанове утихла, приехал туда и объявил себя князем, а мне отдал дрянной городишко Дарницу! Вот бы ты, государь Радвилас Алджимантасович, мне помог возвратить Волчанов! А я тогда за тебя в огонь и в воду пойду! Великий литтский князь с непроницаемым видом слушал своего шурина, хотя с первых же его слов понял, к чему тот клонит. Заметил как бы невзначай: - По старым сварожским обычаям у дяди больше прав на престол, чем у племянника. Мстислав досадливо поморщился: - Всюду в Сварожьих Землях этот обычай уже отживает! Из-за княжеской лествицы и в древности были одни раздоры! Да, конечно, дядюшка Владислав еще моему покойному брату ставил палки в колеса, теперь вот мне. Да еще он в былые годы был в дружбе с Медведицей, и теперь грозит у нее помощи попросить. Правда, сейчас на Медведице правит Тихомир, а он куда как потише покойного Мечеслава, да и хворает часто. - Вот как? А ведь раза в два моложе меня! Испорченная кровь, - не сдержался Радвилас. - А с другой стороны, княжество-то Медведицкое еще в силе! Не дело, если подомнут Волчанов... Мстислав с надеждой уставился на своего зятя. - Вот я и прошу тебя: помоги мне вернуть мое княжество, и у тебя будет самый верный союзник! Предслава умоляюще поглядела на мужа. - Прошу тебя, окажи Мстиславу помощь! Не позволишь же ты моему брату скитаться на чужбине или ютиться в жалкой Дарнице! Радвилас нахмурил густые поседевшие брови. - Поживем - увидим! Сперва пусть отступит чума. Я не пошлю своих воинов туда, где они могут заразиться. А ты, Мстислав, у нас всегда желанный гость, живи сколько захочешь. После семейного ужина Радвилас ушел составить какие-то распоряжения. Брат и сестра остались в горнице одни. - Не переживай, Мстиславушко: он согласится тебе помочь. Он ничего не обещает заранее, но согласится. Я верю. Постараюсь сама его смягчить. А пока поживешь у нас спокойно, с племянниками познакомишься как следует. Они такие славные, особенно Имант! Княгиня проводила брата в детскую, где все гудело, подскакивало и вопило на разные голоса среди шумных игр детворы. Там не сразу даже заметили, что кто-то пришел. Наконец, один из младших мальчиков подбежал к матери и удивленно вытаращил зеленые глаза на незнакомого мужчину. - Вот и мой Имант! - улыбнулась Предслава, гладя русые кудряшки сына. - А это твой дядя, мой брат, волчановский князь Мстислав Святославич. Познакомься с ним, сынок! - Здравствуй, - произнес мальчик по-сварожски, но с протяжным литтским говором, протягивая дяде руку. - Позови остальных, Имант, - велела мать. После Иманта у нее родились еще дочь Ауштра и сын Римунас, однако Имант занимал в сердце матери особое место. Проводив его взглядом, она задумчиво обернулась к брату: - Правда же, он в нашу породу уродился? Волосы кудрявые, как у тебя, как у Вячеслава. Черты лица, подбородок... От Радвиласа - глаза да нос острый, так что не точь в точь... И Мстислав согласился: да, сходство есть. К зиме того же года, когда мороз всюду соорудил прочные дороги да застудил, как мух, заразу в Сварожьих Землях, Мстислав все же двинулся на Волчанов, получив от Радвиласа литтский полк в помощь. Да и воевали тоже по-литтски, хитро: сперва выманили князя Владислава из Волчанова ложной вестью, будто племянник его наступает по Туровской дороге. Но там двигалась лишь часть его войска. Большая часть во главе с Мстиславом захватили Волчанов и взяли в плен жену и детей князя Владислава. Использовать заложников Мстислав придумал сам, когда узнал, что дядина семья осталась в городе. Послал письмо родичу-сопернику. Тот, устрашившись за свою семью, спешно распустил войско и дал клятву на мече всегда повиноваться своему племяннику, не искать под ним престола. Так в Волчанов вернулся энергичный и честолюбивый князь Мстислав. Впоследствии он, чувствуя за спиной поддержку могущественного Радвиласа, замахнется и на великое княжение, попытается его оспорить у Медведицы... Но до того еще далеко. Ну а князя Радвиласа в те годы больше всего беспокоила чума, ползущая к границам Литтской земли. Она опустошила Туровск, появилась во Влесославле и в Плескове. Оттуда приехал Саулис, старший сын Радвиласа. Он вынужден был покинуть зараженный город. Отец встретил его со всеми мерами предосторожности и назначил ему другой удел - Темноборск, также бывший сварожский город. Однако не спешил отпускать от себя, решил сперва внимательно приглядеться к своему первенцу и предполагаемому наследнику. Отец и сын в это время часто вместе охотились, гуляли и просто разговаривали - больше, чем за всю предыдущую жизнь. Саулис был к этому времени зрелым мужчиной, храбрым и опытным воином, с пятнадцати лет учился править княжеством. Внешне он походил на отца, но, пообщавшись с ним ближе, Радвилас не вполне остался доволен. Ему не хватало в своем сыне той кипучей энергии, какой обладал он сам и прежние поколения литтских князей. В Саулисе не ощущалось избытка жизненной силы, при каком и самое обширное княжество тесно. Сам-то Радвилас, несмотря на свои годы, еще многое хотел бы совершить на благо Литтского княжества, прежде чем его усталые кости возложат на погребальный костер! Но, когда он приоткрыл Саулису некоторые из своих замыслов, тот внимательно слушал и подал несколько дельных советов - так, как мог бы подчиненный воевода, а не наследник огромного государства, продолжатель отцовских замыслов, будущий творец новых чудес. Радвилас невольно охладел к старшему сыну, когда понял, что тому не хватает честолюбия. Почему он такой? Быть может, наследники, что долго ждут своей очереди при слишком живучих родителях, постепенно слабеют, как перезрелые овощи, гниющие на грядках? Или в Саулисе проявляется оскудение, как бывает у потомков слабеющих родов? Неужели литтский княжеский дом уже начинает вырождаться, как многие другие до них? Вместо бурного водопада превратится в сонную ленивую реку, а затем - в болото?.. Нет, нет, Радвилас не мог позволить, чтобы его наследники пустили все прахом! С недоверием глядя на Саулиса, он стал больше внимания уделять сыновьям от Предславы, чтобы вовремя отметить, кто из них растет наиболее способным, из кого вырастет настоящий князь. Про себя с затаенной надеждой иногда думал: Имант! Но, как водится, никому не выдавал своих тайных мыслей. Даже Предславе, хотя она, безусловно, радовалась, что муж предпочитает ее детей старшим своим. Только сам Имант, казалось, чувствовал, что отец благоволит ему, всегда трогательно благодарил его за подарки. Если ему не приказывали оставаться в детской, Имант ходил хвостом за отцом, являлся даже на важные государственные совещания. Часто бывало, что важные переговоры с горделивыми аллеманскими рыцарями или своевольными чжалаирскими мурзами прерывало появление белокурого большеглазого мальчика, который незаметно проскальзывал в зал совета и с уморительной серьезностью выслушивал все до конца, сидя рядом с отцом и копируя все его жесты. И ни разу не было, чтобы мальчик кому-то помешал, напротив - его присутствие смягчало даже самых неуступчивых переговорщиков. Так что Радвилас стал нарочно брать сына с собой. Один лишь Имант среди его детей был так находчив, и ему одному сходило с рук то, что у других выглядело бы наглостью. Наедине же Имант потом говорил отцу: - Батюшка, ты самый великий, ты все можешь, тебя все слушают, я видел! - и глаза у него радостно блестели. Ну, как было не растрогаться суровому литтскому князю, всю жизнь не знавшему обычных человеческих слабостей?.. Литтам в те годы, казалось, ворожили некие могущественные силы. "Черная смерть", приблизившись к их границам, не смогла их переступить. Но чудеса тут были ни при чем. Князь Радвилас послал строгий наказ всем воеводам, властелинам на границах: никого не пускать через свои земли. Если со сварожской стороны попытаются прорваться беглецы, спасавшиеся от чумы - следовало бить их стрелами, не приближаясь, а тела сжигать, ничего не трогая на них. Так же поступать и в своих селах, если там появятся больные. Княжеские посланцы несли свою службу непреклонно и строго. Их жестокие меры оправдали себя: чума споткнулась о литтские границы, не смогла войти внутрь. Если среди соседей кое-кто, тревожно оглядываясь на набиравших силу литтов, надеялись, что чума подрежет им крылья, то теперь скрипели зубами с досадой. Особенно аллеманы, не думая о том, что Литтское княжество, возможно, и их закрыло щитом от "черной смерти". Князя Радвиласа они в своих беседах сравнивали с легендарным темным альвом Вёлундом, хромым, но мудрым, коварным и вездесущим. Но сам Радвилас глядел в другую сторону, на сварожан и чжалаиров. И ему думалось, что сейчас его сокровенные надежды, как никогда, близки к осуществлению. Он узнавал о своих соседях все, чутко следил, как постепенно меняется обстановка в других государствах. Сейчас, когда сварожские княжества, сильно побитые чумой, держались из последних сил, литты могли бы присоединить их к своему княжеству, как уже было проделано с Темноборском, с Ялиной, со Славгородом, с Яргородом, с Дебрянском... "Великий князь литтский и сварожский" - это были не пустые слова. Не менее половины былых сварожских владений нынче принадлежало литтам. Так почему бы не взять и вторую половину? Но Радвилас был осторожен во всем. Сам наполовину сварожанин, проживший много лет среди этого народа, он хорошо знал сварожскую душу. Если к ним придти с огнем и мечом, они еще найдут в себе силы сопротивляться! Даже Орда за сто двадцать лет не смогла истребить в сварожанах дух непокорности. Порой не поймешь, как этот дух держится в обнищавшем, разоренном народе, раздавленном заботами о хлебе насущном. И, тем не менее, сколько раз сварожане поднимали восстание против Орды! Чжалаирские тумены топили в крови всех подряд, а следующие поколения росли с той же неугасимой жаждой свободы. К сварожанам опасно и бесполезно приходить завоевателем. Иное дело - если он сумеет прослыть для них благодетелем, как для тех земель, что ныне под его рукой! Но как добиться, чтобы ему поверили расчетливые медвединцы, гордые волчановцы, хитрые и осторожные азанцы, и многие другие? Надо свершить еще небывалое на свете дело, чтобы и удельные князья, и их народы увидели в нем, Радвиласе, своего освободителя, поверили бы, что лишь с ним станут сильны и счастливы!.. Ответ напрашивался сам собой: Орда!.. Она нынче далеко не та, что при Ерден-хане и Мунлике, даже еще при Саин-хане, которого застал в молодости сам Радвилас. Чума проредила знаменитые чжалаизские тумены. А еще больше подрывали ее могущество собственные неурядицы. Борьба за власть, бич многих сильных государств, теперь расшатывала Орду изнутри. Давным-давно раскололась она на два враждующих улуса. Большая Орда кочевала в бывших сварожских Исконных Землях, от Данатры до Светловодной, а восходнее, за рекой Великой, до самого Каменного Пояса, лежала Черная Орда. Но нынче и в самой Великой Орде кипели раздоры. Многочисленные ханские родичи дрались за власть. За последние три года сменилось четыре хана, иные успевали царствовать всего несколько седьмиц. Нынешние претенденты на ханскую власть даже не умели самостоятельно бороться за нее, становились игрушками в руках хитрых, честолюбивых политиков. Настоящим правителем Орды сделался неведомо откуда взявшийся темник Улзий, человек незнатного рода. Он ставил ханов и убирал их, когда начинали мешать. Его кровавая звезда восходила на небосклоне. Великий князь литтский и сварожский внимательно следил за всеми событиями. Принимая в Айваре послов очередного "хранимого Тенгри, ясноликого хана", одаривал подарками, желал здоровья хану, его женам и детям. Про себя же думал, что темник Улзий может со временем стать опасным противником. Но пока что тот был опасен не для литтов. Ханов же, неспособных удержать власть в руках, Радвилас молчаливо презирал. "Что толку было настолько множить род Монх-Оргила, чтобы в итоге выродиться?" Видно, пришла и чжалаирам очередь слабеть и угасать, как это бывало со многими государствами до них. Ордынское войско еще наводило страх на окрестные народы, еще сохраняло многое от былого непобедимого боевого порядка, что когда-то покорил полмира. Но эта сила нынче оказывалась не в тех руках. Радвилас решил, что настало время бросить вызов Орде, отбить у нее часть владений, ту, что в былые времена принадлежала сварожанам. Рано или поздно столкловения с чжалаирами все равно было не избежать, раз литты теперь граничили с Ордой на восходе. Сын великого князя, Линас, уже несколько раз отбивал чжалаирские набеги. Но то были мелкие порубежные стычки, погоды они не делали, хотя и помогали сварожским и литтским витязям узнать противника. А Радвилас замахивался на такое дело, что страшно было даже самому себе признаться, не то чтобы другим вышептать. Он и всегда-то свои походы готовил втайне и от своих, и от чужих, а уж теперь приходилось быть вдвойне и втройне осторожным: чжалаирская разведка тоже не дремала. Чжалаиры хитры, умеют находить себе осведомителей среди воинов, торговцев, даже знатных бояр. Слабых запугают, корыстолюбивых подкупят, легковерных обманут... Но у них не было средства прочесть заветные замыслы князя Радвиласа, ведомые только ему одному! Он распорядился своим родным, сыновьям и племянникам, готовить полки в своих княжествах. Но даже и те не знали, против кого они собираются: может, против аллеманов, а может - сварожан или лугийцев... Но между тем, не бездействовали и литтские разведчики. Альнис, сын покойного Драйнаса, ездил с купеческим обозом в ордынские кочевья, побывал и в Дедославле, бывшей сварожской столице, нынче лежащей под ордынским игом. По его словам, от древнего и богатого города оставались одни руины. Дедославль так и не оправился после разрушения чжалаирами во времена Ерден-хана. Богатые и плодородные Исконные Земли зарастали волчцами, превращались в Дикое Поле. В городах и селах обитала едва ли десятая доля от былого населения. Но, если бы нашлось кому вырвать Исконные Земли из хищном ордынской пасти, такая победа вошла бы в историю! Втайне каждый сварожский князь, начиная еще со Святослава Храброго, хотел бы возвратить давно потерянные земли. Но не было у сварожан таких сил. Прошли, видно, их красные дни. Пусть радуются, если братский народ им протянет руку, примет их как равных. Как-никак, литты и сварожане происходят от одного корня. Не завоевателями, а освободителями от чжалаирского ига должны к ним придти. Осенью, когда повсюду убрали урожай, литтское войско выступило в поход. Радвилас призвал своих старших сыновей: Саулиса, Линаса и Борусса, с их полками. Явились также племянники: сыновья давно покойного Таутвигаса и вполне живого Лемтуриса. Тот отказался сам идти на войну, сославшись на нездоровье. Радвилас только усмехнулся в ответ на это оправдание: он и не ждал от младшего из братьев воинских подвигов. К счастью, четверо его сыновей отвагой и воинским разумением удались совсем не в отца. Радвилас с удовольствием оглядел их отряды, снаряженные в полном боевом порядке. Он внимательно проверял боеготовность своих полков, устраивал учения, опытным оком замечал все, что могло бы помешать в будущем, и устранял все ошибки вовремя. Радвилас понимал, что сражение с Ордой потребует совсем иной тактики, чем с закованными в броню аллеманскими рыцарями или со сварожанами. Главная сила у чжалаиров - легкая подвижная конница да лук со стрелами. В иной битве ордынцы выкашивали стрелами половину вражеского войска еще до того, как вступят в ближний бой. Равных им наездников и стрелков было не найти. Одно хорошо: за сто двадцать лет чжалаирского владычества их противники успели изучить повадки ордынцев и рассказать о них в своих летописях. Радвилас читал старинные книги и хоть отчасти мог представить, как станет действовать противник. Хоть и понимал, что на свете не бывает двух одинаковых сражений. На ход каждой битвы влияют время и местность, даже погода способна сыграть роковую роль, даже чей-то сон или дурное предзнаменование. Но в этом Радвилас полагался на еще одного племянника, яргородского князя Лютобора. По его земле собирались литты идти на Дедославль. Яргородщина - лесной край, сквозь нее можно пройти незаметно до самых границ со степью. А Лютобор все ведает, все знает. У него были свои способы разведки. Он сообщал великому князю в письме, что в Исконных Землях чжалаиры держат постоянно три полных тумена, под началом темников Хадыра, Ураза и Темира. Это означало - тридцать тысяч. Что ж, литтам следовало хорошо подготовиться, чтобы одолеть такую силу. В назначенный час войско под началом князя Радвиласа выступило из Айваре. На высоких верховых конях ехали витязи княжеских дружин. Их боевых коней вели в поводу следом, чтобы поберечь силы, да и воинские доспехи лежали на повозках, ожидая часа, когда понадобятся. Смотрелись литтские витязи все равно красиво и нарядно: в ярких кафтанах, в еще не запыленных алых, шафрановых, зеленых, лазурных плащах, они держались горделиво, словно шли не на войну, а на веселую прогулку. Выступили из города они с песней, с развернутым знаменем, где скалил зубы серебряный пардус. Теперь ему предстояло совершить самый долгий и самый опасный в своей истории прыжок. Однако многоопытный князь Радвилас собирался воевать не одной лишь княжеской конницей. Этого недостаточно, чтобы сдержать подвижное ордынское войско. А кому же это под силу?.. Князь Радвилас учился воевать у всех, кто когда-либо жил и сражался до него. Он читал старинные книги о войне, воспоминания былых полководцев из разных времен и стран. Он изучал, сравнивал, перенимал то, что представлялось ему полезным. Узнавал преимущества древних марцийских легионов и копьеносных агайских фаланг. Они бились пешими и не раз успешно одолевали конные войска. Не попробовать ли выстроить сильную пехоту? Вроде бы, по умолчанию считалось, что пеший против конного не может ничего. Но это - один на один. А когда пехота станет на поле шестью бронированными рядами, и чем глубже, тем длинные и мощнее будут их копья? Тяжелые копья вспорют брюхо чжалаирским коням, вышибут из седла даже самых ловких наездников! А тех, кто сможет пройти ряды копейщиков, встретят арбалетчики, также выстроившиеся в несколько рядов. Пусть никто не сможет сравниться с чжалаирами в скорости стрельбы из лука. Однако арбалетные болты как нельзя лучше приспособлены, чтобы разить всадников на расстоянии. Да и управлять арбалетом гораздо легче, он взводится не голыми руками, а особым рычагом. Ну а позади будет стоять третий ярус пехоты: тяжеловооруженные мечники... Минувшей зимой Радвилас устроил военную игру на ристалище под Лутавой, заставляя воинов отрабатывать навыки, что потребуются в будущем сражении. Там он мог убедиться, что сильное пешее войско в самом деле способно сдержать удар конницы. Коннные же дружины понадобятся для другого: сдержать Орду с боков, не дать ей окружить литтов, а самим обойти подковой и превратить ее в мешок, а после - закрепить победу. А пока будущие пешие войска ехали верхом, как и другие, а их снаряжение везли на повозках в обозе. Они готовы были выполнить замысел великого князя. Хоть никто толком не знал - даже среди литтских военачальников, - в чем именно замысел будет заключаться. Радвилас со спокойной гордостью оглядывал свое войско. Он и его родичи собрали без малого тридцать тысяч воинов, да еще сколько-то приведет Яргородец. По числу сопоставимы с чжалаирским воинством. Смогут ли они одержать победу? Этого не узнаешь, не попытавшись! Радвилас слегка пришпорил коня и проехал несколько шагов в сторону, чтобы получше разглядеть свое войско. В отдалении ему было лучше видно, чем вблизи. Литтское войско двигалось в плотном походном строю, не тесня друг друга, но и не растягиваясь. Великий князь одобрительно взмахнул рукой, приветствуя их. С Предславой и детьми он попрощался дома и попросил ее не выходить, чтобы она своей печалью не создавала дурных предчувствий. Проезжая мимо главной башни замка, увидел сквозь многоцветное витражное стекло причудливо расцвеченные лица жены и сына Иманта. Кивнул им на прощание. Князь Азуолас, совершенно седой, как и сам Радвилас, с пышной белой бородой, провожал брата до городских ворот. На Азуоласа он оставлял Айваре и свою семью, а также и княжество Литтское и Сварожское. Если сам он погибнет, и войско его будет разбито, только Азуолас сможет защитить владения. Тот знал это и не возражал против такого распределения ролей. Но зато, если уж Радвилас одержит победу, вся отбитая у чжалаиров земля достанется только ему и его роду, у Азуоласа не будет на нее прав. Он понимал и это, и все-таки простился с братом тепло, не выказывая ни сожаления, ни тревоги. Возле каменного льва у ворот братья-князья съехались вплотную, крепко обнялись. Радвилас почувствовал, как сильные руки брата сжимают его плечи, и сам ответил тем же. - Пусть хранит тебя Перкунас! Возвращайся с победой! - глухо проговорил Азуолас. - Я вернусь! Мы вернемся! С победой! - Радвиласу тоже было трудно говорить. Затем он мягко стронул коня, и тот двинулся вперед, прочь от Айваре, по дороге на Яргород. Возможно, кто-то из них и оглядывался назад, на покидаемый дом. Но только не князь Радвилас. Он ни разу не оглянулся, сосредоточившись всей своей мыслью на том, что ожидало впереди. Подготовить войско - это лишь половина дела. Следует выбрать для сражения место, где как можно больше преимуществ будет у них, а не у чжалаиров. И, конечно, грамотно воспользоваться этими преимуществами в самом ходе битвы. Обо всем должен позаботиться великий князь. В этом состоит его право и его долг. И, пожалуй, этот долг для Радвиласа важнее и дороже всего. Не золото, не почет и лесть, а новая трудная и кропотливая работа дает ему силу и власть, чтобы продолжать идти вперед!