Железный лес

Еще пять дней победители стояли в поле над Мрией: залечивали раны, хоронили убитых, отдыхали и ждали точных известий: вправду ли здешний край свободен от чжалаиров, и можно ли идти вперед? Наконец, возвратились со своим отрядом князь Витен и князь Даугирдас, посланные в погоню. Они сообщили, что остатки ордынского войска бегут прочь вместе со своими кочевьями, с семьями и остатками стад. Во всем обширном краю между Искрой и Данатрой больше не оставалось никаких чжалаиров. Когда князь Радвилас узнал об этом, улыбнулся, и глаза его горделиво блеснули. Он рассмеялся и хлопнул ладонью по плечу сына Борусса. - Значит, Дедославль теперь твой! Жаль, что сейчас не старые времена, а то быть тебе великим князем сварожским! Он оказался прав. Когда темник Темир с уцелевшими чжалаирами примчались в Сарай-Мунлик с жалобой на неслыханное вероломство литтов, там были потрясены. Хан, сидевший тогда на престоле, обещал собрать большое войско и отомстить литтам, вернуть под свою руку земли своих данников. Но вскоре хана свергли и убили, между претендентами на золотой престол вспыхнула новая междоусобная распря, воины потребовались дома, и всем стало не до литтов и не до Дедославля. Некогда всемогущая Орда, завоевавшая полмира, уже давно распадалась на куски, сперва крупные - целые обширные государства, - а теперь все более мелкие. Прежде чжалаирская Орда несла с собой запах сыромятных кож, дыма войны и крови, а теперь от нее потянуло тленом распадающихся империй. Князь Радвилас был первым, кто понял, что пришло время бросить вызов слабеющему степному хищнику. Но пример Орды в то же время стал для него уроком: обширное, разноплеменное, кое-как связанное государство ненадежно, оно распадется, как только ослабеет рука завоевателя, держащая меч. Всякая держава, сложившаяся лишь благодаря военной силе, сперва расширяется, а затем обжирается и лопается. Сохранится ли его собственная страна? Лугийцы зарятся на Яргородскую Землю, а аллеманы опять тревожат закатные границы. Удастся ли сохранить все приобретенные их родом земли? Радвилас верил - да, если только их свяжут узы прочнее одной лишь военной силы. Он дал всем людям в своем государстве общий для всех закон. Сварожанин, притесняемый литтом, вполне мог найти помощь у литтского же судьи, если, конечно, его дело было правым. Подати тоже взимались одинаково, и были вполне умеренны в сравнение с той разорительной данью, что вынуждены были сварожане платить чжалаирской Орде. Нет, князь Радвилас не считал себя завоевателем, и надеялся, что и его новые подданные встретят литтов как освободителей. В первых числах месяца спалиса - по-сварожски листопада, - литтское воинство в полном блеске двинулось на Дедославль. ...Древняя столица Сварожьих Земель - могучий и гордый Дедославль! Долгие тысячи лет ты был оплотом сварожского племени, царил над окрестными землями, внушал уважение и чужеземцам, и нелюдским народам - дивиям. По преданию, крепостные валы вокруг Дедославля возвел древний ведун, что запряг в плуг огромного крылатого змея. Так или нет, но Змеевы Валы пережили тысячелетия, и теперь еще окружали город, а такого достичь обычными человеческими усилиями вряд ли удалось бы. При том, что каменные крепости, стоявшие на валу, давно превращены в руины, от них остались лишь заросшие кустарником обломки... Некогда на весь обитаемый мир славился Дедославль силой и богатством! Предки литтов еще ютились на побережьях и в лесах, не строя больших городов, но и до них доходили слухи о богатствах златообильного города на Данатре. Какому же еще городу могло быть по силам объединить сварожан в единый народ, где, как не здесь, было править властным сварожским князьям? Какой еще город сумел бы вместить всю мощь и славу Сварожьих Земель? Но впоследствии нашелся князь, который не захотел престола в Дедославле, а выстроил новую столицу на полунощи, в Лесной Земле. Это был Стемир Сильный, сын Мирослава, внук Бронислава Великого. Он похитил из Дедославля чудесный оберег Матери-Земли, и с ним лишил Дедославль удачи. Спустя еще десять лет сын Стемира по его приказанию разорил и разграбил Дедославль, и город стал клониться к упадку. Прежнего значения он уже не мог вернуть, столицей сделался Брониславль, что в Лесной Земле, живая сила народная также все больше перетекала на полунощь. А потом с восхода накатились конные лавины чжалаиров, разгромили, втоптали в прах Сварожьи Земли почти полностью. Дедославль был взят после ожесточенного сопротивления. Взятые чжалаирами у сунов огнеметные и стенобойные сооружения полностью разрушили крепости на валу и городские стены Дедославля, а от огненных снарядов загорелся и весь город. После чжалаирского нашествия от былого населения и окрестностей уцелела едва десятая часть; остальные погибли или были угнаны в рабство. Конечно, жизнь берет свое и в самых неимоверных условиях. И дедославцы постепенно стали отстраивать жилища, работать на земле и в мастерских. Жизнь продолжала идти, хоть и приходилось большую часть сделанного отдавать чжалаирам в дань. Жители, как могли, отстроили разрушенный Дедославль. Но восстанавливать крепости и дворцы им было незачем, да и не для кого - в Дедославле давным-давно не было своего князя. Так что половина дедославльской земли и самого города и доселе оставалась в руинах. Ныне Сварожьи Земли простирались на полунощи, в бывшем уделе Стемира Сильного. Исконные же края, в которых начиналась их история, лежали брошенные, обескровленные, легкой добычей тех, кто захочет их взять. Таким и увидели этот край литты, придя туда после сражения на Мрие. Что здешний край, при его обширности, удручающе малолюден, стало заметно еще по пути к Дедославлю. Здесь редко встречались села и распаханные поля. Можно было проехать целый день и не встретить человеческого жилья. Но попадавшиеся тут и там заросшие кучи земли, в которых гнили и ржавели предметы человеческого обихода, свидетельствовали, что когда-то и здесь кипела жизнь. Люди же в здешних краях, живущие в беленых хатах-мазанках с соломенными крышами, жили бедно, встречали войско без особой радости. Узнавая, что литты разбили чжалаиров, и не придется больше платить дань, местные жители шарахались прочь, таращили глаза, не веря. Князь Радвилас выслал вперед гонцов - оповестить Дедославль и всю округу, что столетнее иго свергнуто, что в городе собирается сесть ялинский князь Борусс, по матери и бабушке - дальний потомок самого Бронислава Великого, и что литты пришли как защитники здешнего края и его жителей. По пути великий князь наставлял своего сына: - Этот край и теперь еще плодороден и богат! Земля здесь не хуже, чем на Яргородщине, и прокормит целую страну! Ты несешь ее жителям главное, в чем они нуждаются - безопасность и свободу от ига. Но тебе придется крепко постараться, чтобы поднять этот разрушенный край. Грош будет цена тебе, князю, если ты не будешь для своего удела лучшим хозяином, чем чжалаиры. Впрочем, те не правили, а лишь взимали дань. Князь Борусс застенчиво улыбнулся, представляя свое будущее княжение. - Как-нибудь постараюсь не быть хуже... Одна беда - людей здесь в самом деле мало. С кем поднимать здешний край? - Я буду к тебе переселять излишки населения из Литтской Земли, там много младших детей в семьях, которым не досталось наследства. А ты дашь землю или место для работы каждому переселенцу! - потребовал Радвилас. Уже неподалеку от Дедославля, среди очередных развалин, воин случайно нашел в земляной куче редкостную вещь. Заметив, как что-то блеснуло под листом лопуха, сбегал за лопатой и осторожно стал копать. Находкой его оказался серебряный подсвечник в локоть высотой, изображавший цветок лилии с высоким стеблем и тремя полураскрывшимися изящными чашами. На каждом серебряном лепестке, сделанном с точным подражением живому, была тщательно намечена каждая прожилка, каждая капля росы. Подсвечник немного почернел, лежа в земле, и слегка погнулся, но, когда его почистили и выправили, засверкал, точно радуясь, что наконец-то извлечен из забвения. Откуда взялся на месте былого жилья подсвечник, свидетельство былого искусства сварожских мастеров? Изготовил ли его неведомый теперь сереброкузнец, да не успел отдать своему знатному заказчику? Дедославльский ли боярин, зная о грядущем нашествии чжалаиров, спрятал сокровище в землю, чтобы уберечь от грабителей, да погиб, и некому было откопать клад? Так или иначе, от тех, кто владел этим подсвечником, нынче, быть может, и костей не осталось, а серебряное чудо - вот оно, пережило все войны! Ныне разве что Лютобор Яргородский мог бы, поглядев на любую вещь, рассказать ее историю. Но он, если и увидел что, никому не открыл, хотя внимательно ощупал подсвечник чуткими пальцами, и долго задумчиво молчал. Да и другие литтские вожди с восхищением рассматривали старинный подсвечник. Даже сам Радвилас, на своем веку перевидавший много красивых изделий самых разных мастеров, долго любовался. А затем назидательно сказал Боруссу: - Возьми подсвечник себе. Постарайся добиться, чтобы под твоей властью здешние мастера изготовляли вещи не хуже! И молодой князь понял, что ему придется немало потрудиться. Здешние мастера уже давно не ковали ничего сложной бороны да подковы. Как сделать Дедославль вновь достойным княжеским уделом? Крепостные валы великого города, местами размытые дождями и паводками, заросшие колючей осокой, встретили гостей мрачным запустением. Каждый камень здесь напоминал о том, что когда-то было, и чего больше нет. Жители Дедославля были оповещены заранее, что едет с войском литтский князь Радвилас, одержавший победу над чжалаирами, и что он по праву победителя отдает город во владение своему сыну Боруссу, взявшему сварожское имя Бронислав. В городе и впрямь ныне жило гораздо меньше людей, чем он мог вместить, но те, что были, в назначенный час собрались встречать литтов. Одних вела надежда на улучшение их жизни, других - любопытство: какими окажутся те, кто сумел изгнать Орду с дедославльской земли, - Орду, страх перед которой завещали еще прадеды, чудом пережившие нашествие Ерден-хана! Литты вошли в Дедославль в полном боевом снаряжении, под всеми знаменами, что недавно развевались в поле над Мрией. Были там же и чжалаирские знамена: их, вместе с другими трофеями, везли на бычьей повозке, так что все могли поглядеть. Когда-то, в былые времена, Дедославль мог противиться и законным своим господам; подобно Влесославлю, и у них своевольные бояре и беспокойная чернь могли не открыть ворота нелюбимому князю или изгнать из города уже сидевшего там. Но то было давно, и ныне Дедославль не имел ни сил, ни власти противиться пришлым. Чжалаирская Орда скрутила их в бараний рог, выбила непокорность, отучила горожан влезать в державные дела. Теперь они глядели с угрюмым любопытством, ожидая, что будет. Иные крикнули у ворот здравицу литтскому князю, но большинство, собравшись на провалившихся мостовых, чего-то выжидали. Проезжая по знаменитому городу, Радвилас видел перед собой Дедославль старинный, из летописей и книг, и сравнивал с нынешним. Сейчас от сварожской столицы осталась только тень былого величия. На улицах он видел, сколько заросших пустырей осталось там, где некогда, должно быть, стояли хорошие дома, не чета нынешним. Из донесений Альниса, великому князю было известно, что дедославцы постарались после Ерденова нашествия восстановить старинный Храм Всех Богов, но и ему далеко нынче до былого великолепия. Разоренным, угнетенным горожанам не нужны были дворцы князей и бояр, их никто не восстанавливал. Тем не менее, оскудение Дедославля не вызывало у Радвиласа тоски, как могло бы у другого человека. Он был не из тех, кто сожалеет о прошлом, да еще чужой державы. Прошлое не возвращается. Хотя обещать народу вернуть былую славу - лучший способ добиться его доверия, особенно если народ переживает не лучшие времена. Но ничто уже не будет точно таким, как прежде. Быть может, его Борусс сделает снова эту землю богатой и цветущей. Да помогут ему литтские и сварожские боги! Но и тогда Дедославль будет подчиненным княжеством, вассалом Айваре. И, если бы вместо Радвиласа пришел сюда какой-нибудь сварожский князь из Лесной Земли, если бы хоть одному из них по силам было отбить Дедославль, - главенство все равно оставил бы в своем городе. Прошлое не возвращается. А былая слава Дедославля осталась в прошлом. И вот на главной городской площади, там, где прежде разговаривали со своим народом самые почитаемые сварожские князья, теперь обратился на отличном сварожском языке владетель Литтской державы, князь Радвилас Алджимантасович. Он поднялся на высокий помост вместе с Боруссом, в сопровождении своей свиты, горделиво проговорил: - Добрые сварожане! Двенадцать дней назад, на реке Мрии, мы разбили чжалаирское войско. Темники Хадыр и Ураз погибли, а Темир бежал с жалкими остатками войска. Больше не будет Орда пить из вас кровь! Вы свободные люди, ничьи не данники. А, чтобы никто и впредь не смог вам угрожать, я оставлю в городе своего сына, князя Бронислава, и с ним - сильное войско. По рядам собравшихся горожан словно волна прошла, они переглядывались и перешептывались все громче. Наконец, один человек, одетый получше других, вышел вперед и переспросил: - Правда, что ли, государь, больше не будем дань чжалаирам платить? - Правда! - подтвердил Борусс-Бронислав, выходя вперед, по знаку отца. - Тогда прими нас под свою могучую руку! - с этими словами два старика вынесли князю блюдо с хлебом и солью, и ключи от городских ворот. В тот же день в Дедославле литты и сварожане праздновали победу над Ордой. Местные жители проводили почетных гостей в самое большое и богато устроенное здание города - в дом бывшего наместника, сбежавшего вслед за чжалаирами, как только стало известно об их разгроме. И вот, в зале этого дома состоялся праздничный пир победителей. Все литтское войско не могло разместиться здесь, и под крышей расселись только вожди и лучшие воины, вместе с приглашенными на пир наиболее уважаемыми горожанами. Для простых людей накрыли столы в большом саду, благо, день был сухой, и дождя не предвиделось. Теперь, когда в окончательной победе не осталось сомнений, князь Радвилас позволил своему войску пировать и веселиться. Столы были полны яств, и воины не уставали подымать полные кубки. Сперва выпили за победу, затем - за здоровье великого князя Радвиласа Алджимантасовича, после - за князя Борусса-Бронислава и его будущее княжение в Дедославле. А после полуночи и вовсе смешали счет. - Еще кубок за великого князя! Его попечением мы одержали победу! Его воле, его острому уму мы все обязаны! - ревели на разные голоса воины, начиная хмелеть. Сам же князь Радвилас слушал восхваления со снисходительной улыбкой. Он и сам знал свои заслуги, но приятно было, что их признают другие люди. Что ж, его воины хорошо потрудились, и теперь имели право повеселиться. Радвилас никогда не любых бурных застолий, но знал, что простым людям они бывают нужны, особенно после войны. Не единой строгостью держится вождь: ласку после строгости люди ценят еще больше, чем если бы одни ласки расточались постоянно. Радвилас открыл для себя это, как и другие закономерности правления, за долгие годы, что стоял во главе войска и княжества. Может быть, следует их записать, передать сыновьям? Радвилас всерьез задумался. Нет, пусть сыновья познают сами сложную науку правления! Пусть мыслят самостоятельно. Вот они, сыновья - рядом с ним за столом, трое старших: Борусс, новый дедославльский князь, умный и распорядительный Саулис, храбрый Линас. Сейчас великий князь литтов, как никогда, гордился ими, вспоминал лишь их заслуги в битве над Мрией. И он, обернувшись, протянул руки двум старшим сыновьям и встретил их яркие, беспокойно блестевшие зеленые глаза, такие же, как у него. - Я вами горжусь! Вы - настоящие витязи, продолжение Железного Леса! - проговорил он с теплом в голосе. Тут же, пока их воины пировали, литтские вожди стали делить награды. Отбитой у чжалаиров землей следовало распорядиться с толком. Борусс получал Дедославль. Его старшие братья и так имели свои княжества, но отец богато вознаградил их из взятых у Орды трофеев: драгоценностями, оружием и скотом. После них великий князь обратился к племянникам, сыновьям Лемтуриса. - Вы много сделали для нашей победы! Вам я даю уделы в новой нашей земле. Она обширна, и одному Боруссу трудно будет справиться. Ты, Даугирдас, получишь во владение Скалицу на Данатре. Гинтаустас - Ясную Гору. Ердивил - Любославль. Ну а тебе, Таутивилас, достанется Рябинов. Все четверо княжичей радостно встрепенулись. Они опасались, что им, второстепенным членам княжеского рода, не достанется в Литтской Земле богатых уделов, тем более, что их отец был когда-то отодвинут своими братьями от великого княжения. Награда Радвиласа превышала их самые смелые ожидания. - О, государь! Как ты щедр, и как заботишься обо всех потомках Алджимантаса! За твою доброту мы бы еще раз в бой пошли! - перебивая друг друга, пылко заверяли его Лемтурисовичи, преклонив колени возле кресла, где сидел великий князь. Он, прожевав кусок пирога с дичью и запив его горячим отваром душицы и мяты, ласково проговорил: - Вы немало потрудились для нашей победы, как следует родичам! Все мы - одна семья, нам подобает поддерживать друг друга. Но только помните: вас ждут не одни почести, но и много работы! Крепости ваши придется еще восстановить из руин, как и весь здешний край. Укрепляйте их, и будьте бдительны! Чжалаиры могут вернуться, да и Лугия отсюда не так далеко. Держите себя и свои войска всегда в боевой готовности! Братья пообещали. Таким образом, весь край между Искрой и Данатрой поделен был между литтскими князьями. Получил свой удел и Витен Таутвигасович. После всех великий князь обратился к Лютобору Яргородскому, сыну давно погибшего Мадвижаса: - Ну а для тебя у меня ничего нет! У тебя и так под рукой обширный край, хоть и рядом с Лугией. - Да, лугийцы нам сильно досаждают, - синие глаза яргородского князя печально померкли. - А мне ничего не надо, государь! Самый главный твой подарок - знание, как победить чжалаиров. К тому же, ты освободил от дани Исконные Сварожские Земли. - Теперь они вошли в состав Литтского и Сварожского княжества, - выразительно уточнил Радвилас. Лютобор наклонил голову. - Это так, конечно! Но, как сварожанин по матери, я вдвойне радуюсь, что здешний край освободился от ига. Но Радвилас не дал ему договорить: - Ты наш, ты - плоть от плоти рода Алджимантаса, и сражался ты тоже за литтов и на литтский лад! - с этими словами он расстегнул на своей шее золотую цепь с крупным топазом и надел на шею Лютобору. - Я тебя награждаю, как природного литтского князя! - Я благодарен тебе, государь Радвилас Алджимантасович! - Лютобор отчего-то побледнел, словно старался скрыть сложные, противоречивые чувства. Но спокойно сел на свое место, и больше за весь вечер не проронил ни слова. Три года спустя алчные лугийцы захватят Яргородскую Землю, и князь Лютобор, сварожанин душой и литт в военном деле, наделенный от богов вещим сердцем и сверхъестественной прозорливостью, уйдет не к литтам, а на Медведицу, к сварожанам. Там он станет первым воеводой у молодого князя, волей судьбы носящего одно с ним имя, женится на его сестре, и таким образом, вполне сделает выбор в пользу Сварожьих Земель. Радвилас примет его решение как должное. На оскудевшей военной силой Яргородщине он и сам бы на месте Лютобора не смог бы сделать больше, разве что охранять ее с большей частью войск, и оголить другие границы. К сожалению, трудно бывает большим государствам сохранить в целости все приобретенные земли. Ну а выбор Лютобора, как всякое сознательно принятое решение, заслуживал уважения. Но то будет после. А пока князь Радвилас посоветовал Боруссу, сидевшему во главе стола в окружении своих новых подданных: - В честь освобождения Дедославля ты мог бы устроить игры, состязания. Пусть в них участвуют все желающие: и литты, и сварожане. Ты повеселишь свой народ и дашь ему надежду, и покажешь дедославцам уважение. Выставь в награду победителям наши военные трофеи. Самых сильных и ловких местных юношей возьмешь к себе в дружину. - Я об этом не думал, отец, - признался Борусс. - Так подумай! Совместные состязания помогут нам сблизить народы. Вместе с литтами пировали и дедославльские горожане. В зал пришли музыканты, играли на гуслях старые сварожские песни: о реке Данатре и ее детях, о Звезде Постоянства, о юноше и Деве-Лебеди... В зал заглядывали здешние женщины и девушки, хоть одним глазом желая поглядеть на чужеземцев. Но мужчины выпроваживали прочь: опасались все-таки еще... В следующие дни, с помощью некоторых уважаемых людей Дедославля, решили, как лучше устроить состязания. Много зрелых юношей и зрелых мужчин решились в них участвовать, исполненные решимости доказать, что не уступают в силе и храбрости пришлым литтам. От зарослей и камней расчистили старинное ристалище близ разрушенного храма Хорса. За это время выстроили скамьи для пришедших зрителей, лучшие городские мастерицы вышили сварожские и литтские знамена, что были теперь развешаны над ристалищем. И вот, по знаку князя Борусса, под звонкоголосое пение труб, начались состязания. Сперва был бег. Юноши и молодые мужчины должны были трижды обежать вокруг ристалища, следуя круговращению солнца. Всем хотелось одержать победу в первом состязании. Среди литтских воинов много был подвижных и ловких, самые быстрые сразу вырвались вперед. Однако победу, к общему удивлению, одержал дедославец - ловкий подвижный юноша, даже не запыхавшийся после бега. Когда он подошел к князю, его длинные ноги все еще приплясывали, словно хотели пуститься бежать. Князь Борусс вручил ему первую награду - красиво сшитый алый плащ и быка. Спросил у победителя, как его зовут. Немного смутившись таким вниманием, юноша ответил: - Рудко, пастух. С малолетства привык бегать за коровами. Так что с наградой ты, княже, угадал, - юноша погладил большую теплую морду здоровенного рыжего быка, спокойно пережевывающего жвачку. Литтский князь усмехнулся в ответ. - Владей своей наградой, Рудко! Может статься, ты мне пригодишься в ином качестве, не пастухом... В стрельбе из лука, в метании копья и в борьбе одержали победу литтские витязи. Местные жители вздыхали про себя: немудрено, что опытные воины превзошли их, которым было запрещено даже меч в руках держать... А вот в кулачном бою, среди двадцати пар соперников, в последнем поединке одержал победу дедославец - кузнец по имени Шестопал, не первый год предводительствовавший в масленичных боях стенка на стенку. Горожане, приветствуя победу своего любимца, едва не сорвали горло. Но, когда князь Борусс присудил Шестопалу пару чжалаирских коней и пригласил его в свою дружину, тот во всеуслышание отказался: - Нет, государь! Борьба - мое развлечение, а не главное дело. Я кузнец. Меч сковать могу, а махать им не приучен. Тем не менее, князь Борусс не был задет его отказом. Он убедился, что этот человек, как и другие горожане, признает его князем. Теперь главное - справиться со своим уделом впредь. Окончились состязания конскими скачками. Прежде они не были приняты ни у сварожан, ни тем более у литтов. Но, имея дело с чжалаирской Ордой, поневоле пришлось уделять особое внимание наездническим навыкам, умению править конем, а значит - сравнивать свойства коней и всадников. В скачках долго никто не мог взять верх. То один конь, то другой вырывались вперед, чтобы вскоре отстать, а другие наездники, более расчетливые, держались позади и постепенно подтягивались вперед, сберегая силы своих скакунов. И лишь ближе к концу последнего круга, вперед вырвались сразу двое: сварожанин на вороном коне и литт на гнедом, с черным хвостом и гривой. Они шли ноздря в ноздрю, и ни один не мог оторваться от другого. Они и остановились перед княжеской скамьей рядом, одинаково пригнувшись к конской холке, и у обоих коней шкура была в мыле от бешеной скачки. Князь Борусс выдал наездникам равные награды: серебряные чаши с чжалаирской вязью и богато украшенные пояса. То и другое было взято литтами в юрте погибшего темника Ураза. Оба соперника заслужили первую награду. Переглянувшись, они отошли в сторону, и через минуту обсуждали, вкусен ли будет мед из серебряных чаш. На площади жарили мясо из отбитых у чжалаиров стад, и горожане радовались благоприятному началу нового правления. Надеялся на лучшее и князь Борусс, хотя ему, как и другим владетелям освобожденных земель, было о чем подумать. Они знали, что после праздников начнется работа. Сколько предстоит сделать в краях, что сто с лишним лет пребывали в запустении!.. Но потомки Алджимантаса были привычны решать самые трудные проблемы, не отступая ни перед какими препятствиями. А князь Радвилас, возведя своего сына на дедославльский престол, вернулся со своими войсками в Айваре. Он заранее послал вестников, что возвращается с победой, и жители столицы торжественно встречали его, надев празднично-яркие венки из дубовых листьев и ягод рябины. Радвилас въехал в город, улыбаясь радостно и гордо. Когда же по ступеням крыльца величаво, как лебедушка, спустилась Предслава в окружении детей, и Имант звонко крикнул: "Здравствуй, отец!", - великий князь вполне поверил, что вернулся домой. Все, кто приехал с ним, спешили увидеть родных, и объятиям и беседам не было конца. Герои Мрии хотели рассказать о своих подвигах, и одновременно - узнать, как текла жизнь в их отсутствие. Князь Азуолас за ужином рассказал старшему брату, как обстоят дела в Литтской Земле. - Договор с аллеманами, как ты помнишь, истек. Доходят вести, что они опять стали на границе. Хотят у нас отбить Фрейбург и другие крепости. Хочу их проучить! - Проучи, конечно! Не иначе, они надеялись, что мы будем разбиты, и поспешили отхватить кусочек, - поддержал Радвилас. - Ну так они плохо нас знают! - Азуолас широко ухмыльнулся и указал на старшего сына, сидевшего рядом: - Возьму вот Гинтараса с собой, пусть учится сражаться! - Возьми! Хорошо, когда сыновья перенимают науку у отцов. На подлокотнике княжеского кресла примостился шестилетний Имант. Сперва он тихо сидел возле отца, но, соскучившись, начал незаметно, как ему казалось, расстегивать на его шее золотую княжескую цепь. Заметив это, Радвилас не стал прогонять его. - Я тебе и так подарки привез, а ты еще хочешь утащить мою цепь? Далеко пойдешь! - усмехнулся он.