Спасти тебя, Мишка

— Так это тебя Михаилом зовут? — спросил внезапно подошедший к их компании отец. Только взглянув на мужчину, вставшего позади Юлькиного плеча, Мишка сразу же уловил в этом человеке внутреннюю силу, ясно читающуюся в зелёных глазах строгость и наличие невидимого стержня. «С таким лучше не шутить, не играться. До добра точно, блять, не доведёт», — пронеслась быстрой тревожной лошадкой в его голове мысль. Алиса рассказала парням, что их отец, довольно непростой по характеру человек, был некогда связан с органами милиции и имел там высокое влияние и связи. Да и до сих пор имеет, чего уж тут скрывать. Потому как шутки с ним шутить лучше не стоит. И поэтому строго предупредила обоих, чтобы на время родительского пребывания здесь ребята вели себя более-менее пристойно. Без всяких чудачеств, пивных запоев и разносортного угара. — Не, ну чё мы, маленькие дети что ли, для этих всех поучений? Своя голова на плечах есть. Да, Андрюх? — улыбался Мишка, шутливо подмигивая такому же весёлому другу. — Ну кто же вас знает… — ответила Алиса, грозя пальцем преимущественно Андрею. — Чтобы глупостей не наделали. Рассказ Алисы Горшка нисколько не напугал, потому как привыкший к строгости и запретам отца-военного, Миха лишь отмахнулся от всего этого. Заебали, если честно, все эти дурацкие ограничения — туда не ходи, того не пей, этого не делай. Что он, маленький мальчик что ли? Но Горш подумал о Юльке, это ведь всё-таки её отец, она любит его таким, какой он есть и, наверное, ему придётся если уж не любить, то хотя бы уважать его как родителя своей девушки. Выпустив из своих объятий Юлию, Миша ответил, глядя прямо на Виталия Георгиевича: — Да, но можно просто Миша. Я официальное обращение как-то не очень люблю, если честно. — Ну что ж, здравствуй тогда, Миша, — отец протянул руку для рукопожатия, а сам изучающе глядел на парня. Пока он не мог составить о нём единой картины, сказать что-то определённое, как об Андрее. Это можно будет сделать после нескольких дней близкого общения. Но про себя отметил приличный и причёсанный вид молодого человека. «Не оборванец, с виду приличный парень, держится спокойно и расслаблено. Ладно, полковник на пенсии Фролов, определённые выводы делать ещё очень рано. Как говорится в одной хорошей пословице «Встречают по одёжке…». Они дружной компанией двинулись в квартиру к девчонкам. По дороге Тамара Васильевна неустанно засыпала Мишку всевозможными вопросами, на которые он отвечал охотно и вполне сносно, где-то с долей шутки, а где-то с долей серьёзности. Женщине понравился этот паренёк с хорошим чувством юмора, умеющий поддержать разговор. К тому же, она прекрасно видела, каким тёплым взглядом он смотрит на идущую с ним под руку Юлю. Тамара Васильевна всегда добродушно относилась к друзьям дочерей, считая, что раз они позволяют им вступать в свою жизнь, то значит хорошие люди. — Значит, вы все друзья между собой? Это очень хорошо, в такой большой компании и поговорить друг с другом интересно, — говорила женщина, с улыбкой глядя на ребят, идущих рядом. «Ещё бы Юленьке пережить последствия страшного… Ой-ой… Но Миша неплохой парень, поможет девочке справиться с горем». — Да, мы друзья. Хорошо же, когда друзей много и не скучно живётся, — отвечал Мишка, а сам всё поглядывал на Василия, идущего с другой стороны от Юли вместе с Олесей. Как бы по-тихому сделать так, чтобы он съебался от них? — Мих, ты осторожней смотри, а то прожжёшь в Васе дырку, как он жить с ней потом будет? — со смешком шепнул ему на ухо Андрей, заметивший косые взгляды в сторону парня. Алиска захихикала. — Да мне похрен как будет, веришь, нет? — злобно прошипел в ответ Мишка. — Я просто хочу, чтобы он свалил от нас нахуй… От Юльки нахуй. Прилип к ней, блять, на мою голову, как противная пиявка к жопе. — Ты поосторожней будь, а то вдруг папа услышит твои слова в отношении такого интеллигентного и умного парня, — вставила посмеивающаяся Алиска. — А тебе вообще какая, к чертям, разница? — огрызнулся Миха, причём громко ровно настолько, что его услышала только Юля, пребывающая где-то в своих мрачноватых мыслях. — Да чтобы тебя, дурака, папа не прогнал нахрен. Ты не волнуйся, Миша, я за Юльку больше беспокоюсь. Не хочу, чтобы сестра страдала потом из-за твоего ухода. — Смотрите, блять, какие мы сегодня добренькие. С чего вдруг такая щедрость, а? — Ребят, ну вы чего снова собачитесь? — усталым голосом спросила Юля, повернув голову к источникам спора. — Всё нормально, Юль. Ты, эт самое, не переживай только из-за нас, ладно? — Мишка мягко поцеловал девушку в макушку и сильней прижал к своему боку. Ему не терпелось завалиться куда-нибудь в тихое местечко, надёжно укрытое от посторонних и обниматься там с Юлькой днями напролёт, нежно касаться пальцами щёк, носа и шеи, крепко прижимать к себе хрупкое девчачье тело и шептать на ухо ласковые слова. Но он понимал, что пока родители девушек находятся у них, такого шанса может не представиться. «Ладно, разберёмся как-нибудь с этим. Маме я вроде понравился, классная такая женщина, а вот отец глаз с меня нахуй не спускает. Ну ладно, чё, пусть оценивает». — Олесенька, ты, может быть, пойдёшь к нам? Если, конечно, хочешь, — заботливо спросила Тамара Васильевна, обращаясь к девушке, немного потерянно идущей в компании. — Спасибо, я присоединюсь к вам, но только позже. Нужно сумку занести домой и переодеться. — Можешь у нас остаться, спальное место найдём. Чего ты будешь туда-сюда ездить, правильно я говорю? — предложил Виталий Георгиевич, проникшийся сочувствием к девушке. — Да нет, спасибо. Я ведь живу в соседней от Юли и Алисы квартире, у Васи. Мать с отцом удивлённо переглянулись между собой и женщина осторожно спросила: — То есть вы с Васей… встречаетесь? Ты прости старую, если вдруг слишком подробно интересуюсь. — Что вы, всё в порядке, — чуть улыбнулась Олеся, тронутая интересом со стороны Юлиной мамы. — Нет, мы… просто друзья. Так уж сложилась моя жизненная ситуация и Юля предложила пожить у Василия. Он добродушно принял меня к себе, — девушка говорила несколько расстроенно. Ей было слегка досадно, что парень не обращает на неё внимания как на кого-то большего, чем просто подругу и сожительницу. Все его мысли занимала лишь Юлия, которая и знать об этом не знала. Но и винить Юльку в чувствах Васи к ней Олеся не могла, не хотела вновь ссориться с подругой. «Она мне и так помогает, сколько всего сделала… Я не хочу быть крысой, поганящей её и свою жизнь. Интересно, а Юля сама знает о чувствах к ней Василия? И спрашивать как-то неудобно, вдруг окажется, что нет. И тогда я окажусь крайней, что открыла чужую тайну сердца».

***

— Блин, наконец-то я смогла вырваться к вам. Мама с отцом просто не хотели отпускать, — говорила Юля, заходя в квартиру к парням, где на кухне сидели Алиска с Андреем, а в комнате маялся хернёй от скуки Мишка. Прошла неделя, всё это время родители жили в квартире дочерей. Выпросив парочку матрасов у добрых соседей, они легли на полу в большой комнате, несмотря на все попытки девушек предложить им диван вместо неудобного для старых спин пола. Парни приходили к девчонкам почти каждый день за исключением репетиций, когда они законно могли выпить свои несколько бутылочек пива и уснуть прямо там же, на диванчике. Андрей и Миша, как и обещали, при родителях старались вести себя нормально и вполне интеллигентно. Хотя Михе не очень нравилось строить из себя такого послушного мальчика, коим он нихуя не являлся в жизни. Он делал это только ради Юльки, потому что понимал, что если он предстанет перед родителями в своём истинном облике панка, они не то, что встречаться, общаться с ним могут запросто запретить. Особенно закалённый службой в органах отец. Тамара Васильевна всегда была рада парням и усаживая их на кухне, вела долгие чайные беседы. Она очень напоминала Мишке его маму, такую же добродушную и весёлую женщину, любительницу много и долго поговорить. А Виталий Георгиевич представлял ему образ отца. «У нас даже семьи между собой похожи, ё моё. Юлька понимает меня гораздо, блять, лучше, чем я мог представить. Истинно моя девочка, моя и всё тут», — думал с наслаждением Мишка, сидя рядом с Андрюхой и подперев подбородок рукой, любовался девушкой, сидящей напротив и болтающей с Алисой. После всего произошедшего девушка немного изменилась. Даже не внешне, а как-то внутренне, в глубине душе. Конечно, ну а кто не изменится после такого-то? Бывало, сидит одна в комнате и подолгу смотрит на какой-нибудь предмет мебели, словно пребывая не здесь, а из глаз так и льются солёным потоком слёзы. Остановить их Юля была попросту не в силах, ни в физических, ни в душевных. Кажется, это плакала её израненная душа, пытающаяся отдать, выплеснуть всю боль, засевшую где-то внутри. Один раз это состояние заметил Мишка. Подсаживаясь к девушке, он одной рукой обнимал содрогающиеся плечи, а другой ласково гладил по лицу, заодно смахивая со щёк слёзы. — Тише, Юлька, всё хорошо. Я здесь, я рядом с тобой. Мы справимся с этой хуйнёй, слышишь? Всё заебись будет, заебись, — успокаивающе шептал Миша, положив голову Юли на своё плечо и запутываясь пальцами в её волосах, а у самого душу рвало на куски жгучее чувство вины. Он проклинал себя за все слёзы, за эту боль, сидящую внутри бедной девушки, словно страшная, медленно отравляющая организм болезнь, и выходящую в виде безостановочного потока слёз. Ей было невыносимо морально плохо, ночами снились страшные кошмары с жуткими сценами, от которых Юля просыпалась с бешено стучащим сердцем и крепко сидящим внутри чувством страха и безнадёжности. Рядом не было никого, кто мог бы успокоить её панику, крепко прижать к своему боку, только лишь храпящие на полу родители. И потому девушка пыталась засыпать обратно, сглатывая внутрь себя слёзы. Чувствуя такое приятное успокаивающее тепло от тела и рук Мишки, ощущая на тонком духовном уровне его заботу и поддержку, она понемногу успокоилась, незаметно для себя заснув в объятиях Горшка. — Ты чего мне-то не позвонила, а? Я бы пришёл, вмиг успокоил там твоих родителей, — ответил открывший дверь Горшенёв и мягко поцеловал Юлю в щёку. — Знаешь, Миш… Я как-то растерялась, сразу не сообразила. На звуки голосов с кухни выглянула Алиса. — О, Юлька, привет. Как там мама с папой поживают? Всё нормально? Они с Андреем всё-таки начали жить вместе, так что Мишке даже не пришлось, по его словам, «выпинывать Алиску нахрен». Смекнув, что в квартире места слишком мало для такого большого количества человек, будет много неудобств и потому, прикрывшись этим предлогом, втайне довольная Алиса собрала вещи и быстренько умотала в квартиру к парням, а точнее к Андрею. Мама, конечно, немного попричитала, мол, куда ребёнок собирается переезжать, как молодые будут жить и всё в таком роде. Но поток слов вмиг остановил отец, одобривший такие решительные действия ребят. Андрей ему понравился по всем аспектам и он не стал ничего возражать на счёт переезда, а только лишь обнял супругу и сказал: — Ну-у, полно тебе водопады разводить, Тамара. Дочка наша уже выросла, ей нужно своё какое-то пространство для жизни. Не всё же с нами, стариками, жить. Да и Андрей её хороший парень, с ним она не пропадёт, будь уверена, — после слов мужа женщина немного успокоилась, а сама про себя принялась молиться о благополучии обеих дочек. Узнав о том, что его переселяют с кайфовой кровати на жёсткий пол с дурацким матрасом, Миха вначале хотел тоже собрать свои вещи и радостно переехать к Юльке. Он не так давно начал об этом подумывать, а тут такой хороший шанс подвернулся. К тому же, если и переселяться, так уж всем до конца. Но его решительные намерения остановила вдруг Алиса, сказав, что пока родители находятся у них, этого лучше не стоит делать. Первым и логичным вопросом Миши было: «И почему же, блять?». После него Алиса принялась объяснять причину: если вдруг Горшок не сдержится в своих чувствах (а по-другому не может быть) и начнёт как-нибудь ласкаться к Юле, это может заметить отец и сочтя его действия за какие-то распутные, вмиг может невзлюбить Мишку. — Я предупреждала, папа очень строгий, — закончила Алиска свою речь, пока Миша слушал её и всё больше хмурил лицо. «Распутные, блять… Я ж не проститутка какая-то, чё вообще за хуйня такая?». Потом Горшок начал громко возмущаться буквально на всех и вся, затем немного сбавил свою громкость и бродил по комнате из угла в угол с бессвязным злобным бурчанием типа: «Чё за хуйня… Почему, сука, так... Нахуя….». Иногда он останавливался, злобно пинал попадавшиеся на пути вещи и вновь продолжал метаться, как загнанный в ловушку дикий зверь. Он не понимал, почему за проявление чувств великой и светлой любви может быть жестоко наказан. Это казалось не столько несправедливым, сколько до глупости смешным и нелепым. Ну а затем всё же пришлось смириться со сложившейся ситуацией. Резко плюхнувшись на пол, Мишка с обидой и разочарованием сказал счастливо обнимающимся на кровати ребятам: — Только вы это… Ну… Не трахайтесь тут по ночам при мне, ладно? — А что, Мишк, боишься, что самого на пиздец разорвёт? — улыбнулся Андрей, медленно поглаживающий осветлённые волосы девушки. — Да нихуя меня не разорвёт. Просто смотреть, блять, тут на вас… — В такие интимные моменты мы можем тебя будить и отправлять на кухню, — предложила Алиса, склонившая голову на плечо Князя. — Там меньше будет слышно и совсем ничего не видно, если закрыть дверь. — Заебись предложение, Алиса. Нечего сказать, просто во, — он с сарказмом показал большой палец. — Вы ещё, блять, скажите, что на улицу меня выпнете нахуй, под куст к дворовым собакам, — пробурчал Мишка, косясь на смеющихся ребят. — А что, вполне охуенная идея. Вытащим потихоньку твой матрас, пока дрыхнешь, на лестничную клетку и оставим где-нибудь в уголке. А как закончим все свои дела, втащим обратно. — Я, блять, втащу тебе потом, Андрюха… — пригрозил другу кулаком Мишка. — Ну тогда уж изволь зажмуривать глаза и затыкать уши пальцами, как маленький ребенок, — усмехнулся Князев. — Иначе как услышишь наши страстные вздохи и скрип кровати, как хуй дико встанет и тоже захочешь трахнуться, а не с кем, увы. Юльки под боком не окажется и придётся тебе, Михаил Юрьевич, прибегать к своей извечной помощнице — руке. — Да идите вы оба нахер, заебали, — злобно бросил Мишка и вскочив с пола, вышел из квартиры под хохот и крики Князя: — Эй, мы ж пошутили, Мишк, стой… — Да нормально всё, что с ними будет, Алис, — ответила Юля, снимая кеды и проходя вместе с ребятами на кухню к Андрею. — О, Юлька, привет. Тебя всё-таки отпустили? Это хорошо, а то тут Мишанька, бедный, уже не знает, чем себя занять, — улыбнулся парень. — Того и гляди, от скуки ботинки жевать начнёт. — А вы разве не готовитесь к своему фестивалю, который будет в Анапе? — удивилась Юля, топчась рядом со столом. — Готовимся, конечно. Почти каждый день репаем, — Миша с силой пододвинул Князя к краю диванчика и усевшись на его место, притянул Юлю за руку к себе на колени. Сцепив пальцы в надёжный замок на животике девушки, Миха положил подбородок на девчачье плечо, с наслаждением вдыхая сладковатый аромат каштановых волос, напоминающий ароматную карамель с нотками ванили, по которому очень соскучился. Он посовещался с Андреем, как вторым лидером группы и по совместительству своим другом о ситуации с деньгами на билет, проживании и питании для Юлии. Князев сказал, что он совсем не против и они решили пойти к Гошке, как к руководителю, с просьбой об оплате за их клубные концерты деньгами. Михаил просто ненавидел просить о таком, он придерживался идеи свободной и не продажной музыки, но по-другому было никак — что ему там делать без Юльки? Как он оставит её здесь совсем одну? Поэтому старательно успокаивал себя мыслью, что это он делает для Юли. Гошка, не изменяющий своему красному ирокезу, выслушал слегка сбивчивую просьбу парней. Уточнив по ходу пару деталей и, на их удивление, согласившись на оплату деньгами, пообещал всё самостоятельно порешать и ни о чём не беспокоиться. Парни ещё маленько поболтали и когда собрались уходить, он задержал Мишку и хитренько улыбнувшись, спросил: — Кстати Мишк, у тебя там как с этим делом? Ещё подкинуть надобно? У меня друган есть в другом клубешнике, он может запросто достать дрянь лучше и гораздо вштыристей той, которую ты у меня забрал. — Слушай Гош, давай потом об этом попиздим, лады? — ответил ему с улыбкой Мишка, в глазах которого мгновенно заплясали озорные огоньки. — Иначе меня там Андро потеряет. — Ну ты это, подумай на досуге и если решишь — знаешь, где меня искать, — Гоха хлопнул друга по плечу на прощанье. Мишка не хотел сильно задерживаться ещё и потому, что бдительный Андрюха может заподозрить его в чём-нибудь. Хватило уже одного раза, когда друг спалил его с потрохами после употребления и запарил мозги часовой лекцией о вреде этой дряни для организма и жизни в целом. Хотя Андрею вроде как должно быть похуй на то, что глотает в свой молодой организм Мишка, в каких количествах и качествах. Но видимо, всё было совсем наоборот, он очень беспокоился о друге и его здоровье. Горш смутно подозревал, что с того момента Князь, возможно, будет незаметно приглядывать за ним и потому следующие несколько недель не делал ничего подозрительного, не пытался спрятаться в комнате или лазить по странным местам. Хотя, надо признаться, после Юльки его потянуло вновь закинуться и тем самым заглушить разрывающую душу острую боль. Но он упорно старался держаться, хотя и не собирался полностью отказываться от неё и космических ощущений. Просто решил пока не подставляться зря. «А сейчас вот Гоха предлагает мне новую дрянь… Андрюха вроде как оставил в покое со своими подозрениями. Хотя хуй его знает, таскается рядом, как моя личная нянька ё моё, пугает Юлькой и мамой. Я-то знаю, что нихуя он не скажет, потому что друг, а друзья не сдают своих», — так думал Мишка, возвращаясь к Андрею и сказав, что Гоша просто попросил его свериться с датой выезда, они побрели домой. — Мама сказала, что они завтра с отцом уезжают к себе в квартиру. Говорит, что уже нагостились у нас и там их ждут свои какие-то дела, — сообщила Юля, глядя по очереди на ребят. — И чё, мы тип должны их завтра проводить, да? Наверняка ещё и рано утром, сука, уезжают, — проворчал Миша, который после сегодняшней репы хотел хорошенько выспаться, часов так до двенадцати следующего дня. Но в душе дико порадовался этой новости. «Заебись, наконец-то я съебусь уже от этой сладкой парочки. Достало на полу спать, спину к чертям ломать и слушать их храп вперемешку с постаныванием. Блять, да они даже храпят синхронно, ё моё. А в квартире будем только мы с Юлькой, одни… Охуенно, поскорей бы». — Конечно должны проводить. Иначе они решат, что ты недостоин нашей любимой Юленьки, раз не хочешь провожать своих будущих тестя и тёщу, — хихикнула Алиска, уютно подоткнувшаяся с другого бока Андрея. — Да ну тебя, Алиска. Я просто хотел поспать, а не вставать ни свет, ни заря, — сморщился Миха, дыша в ухо Юле. — Не переживай Мишут, успеешь ты выспаться хорошенько, только попозже. Они днём уезжают, их и правда нужно проводить, помочь сумки донести, — повернула голову к Мише Юля и легонько коснулась щеки губами, от чего он маленько оттаял. — Хорошо, но только, блять, ради тебя, — бурча больше для вида, согласился Горшок и повернувшись к Князю, вдруг заулыбался во все зубы. — Слушай Андро, а я щяс тут вот чего подумал… — Охуеть, вот это событие, давайте отметим его, — хихикнула Алиска, за что удостоилась злого Мишкиного полуминутного взгляда, а затем он продолжил. — А если вот мы с тобой на девчонках поженимся, то получается, что друг для друга будем родственниками. Прикинь, какой нахуй прикол будет, понимаешь, да? — А ведь и правда прикол, Мишк. Ну и родственничек, блять, у меня будет, днём с огнём таких дибилов не сыскать, — рассмеялся Андрей вместе с сидящей у него на коленках Алисой. — И кстати, поучать тебя, Мих, я смогу уже с полным набором своих родственных правомочий. — Да хватить пиздеть-то. Ты, Андрюха, придурок похлеще меня будешь, — заржал Мишка. — Нихуя у тебя не выйдет поучать меня, понятно, да? Хуёвый из тебя поучатель, не дамся я тебе просто так. Поэтому пока можно расслабляться и спокойно пить пиво. Не факт, что всё так вообще будет. Тут он почувствовал толчок в бок от возмущённой Юли. — В смысле не факт? Горшенёв, ты охренел? — Да шучу я, Юлька, шучу, успокойся ты, — широко улыбнулся Мишка, довольный тем фактом, что смог вызвать у девушки маленький приступ гнева вместо слёз. Сильней прижав к груди девушку и едва касаясь губами её ушка, Мишка сладко прошептал. — Куда ж я, нахуй, денусь-то, детка моя. Обещал ведь, что будешь терпеть меня, значит сдержу своё обещание до конца. — Ох Мишка, и не завидую я тебе. Вот женишься — больше бухать, как прежде, не сможешь. Жена не позволит пролиться пивным рекам, — состроив сочувственную рожу, произнёс Андрей и демонстративно смахнул в сторону невидимую слезу. В ответ Миха показал ему фак. — А что это мы тут театр одного актёра разводим? Тебя это тоже, между прочим, ещё как коснётся, Андрей, — строго проговорила Алиса, взглянув на ошалевшего от таких слов парня и боковым зрением видя, как Мишка с Юлей просто загибаются от беззвучного смеха.

***

— Ну давайте ребята, долго прощаться уж не будем, чай, не маленькие. Теперь уж вы к нам приезжайте на зимних каникулах с ребятами. Адрес-то, надеюсь, помните ещё? — усмехнулся Виталий Георгиевич, прощаясь с дочками и крепко пожимая руки парням. — Уж конечно помним, пап. Ты ведь сам заставлял нас с Лисой его наизусть выучить, — ответила Юля, обнимая отца. За те несколько дней, что родители провели в их квартире, Юля успела понять, что всё прошедшее время, оказывается, скучала по ним. Не всегда удавалось приехать: то экзамены и кучи задаваемых работ, то домашние дела мешали навестить самых близких людей. Юля была как-то больше привязана к дому, чем жаждущая независимости Алиска, но пыталась не очень это показывать. — Не зря заставлял, значит. — Мальчики, вы уж берегите Юленьку с Лисой, хорошо? — говорила Татьяна Васильевна, крепко обнимая парней как своих родных. — Будьте рядом, защищайте, они ж девчонки хорошие у нас. Легко обидеть могут. — Клянёмся оберегать самым непосильным трудом от разных проклятых дядек и теток, — слегка улыбнулся Мишка, которого сжимали в объятиях так сильно, будто он был частью их семьи. В какой-то степени так и было, однажды он точно и навсегда станет полноправной её частичкой, женившись на Юльке. Алиска выйдет за Князя и все они будут одной большой дружной семьёй. Разве можно мечтать о чём-то большем? Отец принял (после долгих разговоров о жизни) Андрея и Мишку, строго наказав им беречь своих любимых дочек. Отведя в сторону Мишу, он заглянул в его карие глаза, помолчал несколько минут и тихо сказал: — Мишка… То, что случилось с Юлей… Пообещай мне, что ты не оставишь её хотя бы сейчас. — Виталий Георгиевич, я не собираюсь оставлять Юльку никогда, понимаете, да? — легко выдерживая пристальный взгляд зелёных глаз, твёрдо ответил Горшок. — Это всё не столь важно, просто пообещай мне. — Хорошо, я вам обещаю, — ответил Мишка, на что мужчина довольно хлопнул его по плечу и сказал: — Ты хороший парень, Миша, я это заметил. Немного, конечно, шалопай… — на эти слова Горшок слегка виновато улыбнулся, уже мягче глядя на отца своей любимой. — Но по-своему правильный, справедливый. А эти качества в наше время очень большая редкость, поверь моему опыту. Я рад, что у моих девчонок есть такие надёжные ребята. — А я рад был с вами познакомиться, Виталий Георгиевич, — ответил Горш, слегка смутившийся на похвалу, но принимающий её. Он и вправду был рад познакомиться, пусть в начале и не очень принимал характер отца Юли. Если Фролову-старшему пришлись по душе парни девушек, то что уж говорить про мать, буквально за несколько дней сумевшую завоевать их доверие и любовь. Она безоговорочно приняла их и полюбила, словно родных сыновей. — Какие у вас мальчишки хорошие, — улыбаясь, говорила Тамара Васильевна, прощаясь с дочками. — Вы уж не обижайте их понапрасну. — Это кто ещё кого обижает… — пробурчала себе под нос Алиса, а вслух сказала. — Уж конечно не будем, мамуль. — Ну вот и хорошо, — женщина полезла в свою сумку и порывшись, вытащила небольшой кошелёчек. Достав оттуда несколько денежных купюр, она протянула их дочкам. — Возьмите, девочки, вам они сейчас понадобятся. — Мам, ну зачем? Мы ведь и сами заработать можем… — начала Юля, глядя на мать. А тем временем Алиска взяла купюры и разделив пополам, протянула половину сестре с тихим шёпотом: «Не дури Юлька, бери». С укором взглянув на Алису, Юля взяла деньги и положила в карман джинс. — Спасибо, мам. Вскоре к остановке подъехал нужный автобус, родители сказали на прощанье ещё парочку слов и нагружённые сумками, попытались пролезть в узковатый салон. Парни подсуетились и подхватив несколько пакетов, помогли незадачливым пассажирам разместиться со всей поклажей. Отъезжая, родители помахали на прощанье ребятам и вскоре автобус скрылся за поворотом. Как только он уехал, Мишка радостно заорал на всю улицу и быстро подхватив не ожидавшую такого поворота Юлию на руки, легко закружил по воздуху. Андрей с Алисой в замешательстве переглянулись. — Мишка, ну поставь же ты меня на землю, блин, — притворно возмущалась кружащаяся в воздухе Юля. — Да, и перестань орать на всю улицу, как недорезанный баран. Людей пугаешь, косо смотрят, — вставила Алиса. Мишка никого не слышал, ему был важен сейчас только этот долгожданный момент — момент полной свободы. Наконец-то он может спокойно пить пиво с Андрюхой, а после умирать с горящей от похмелья башкой; может крепко обниматься и долго целоваться с Юлькой, совершенно не боясь того, что этим вызовет праведный гнев родителя. И самое главное — он теперь может свободно перебраться в квартиру к девушке и не слушать по ночам храпы вперемешку со стонами. Он сам теперь может либо громко храпеть, либо громко стонать, но лучшим всё-таки был второй вариант. Но вместе с этим фактом в голову вдруг пришла и другая, менее радостная мысль: после психологической травмы девушка будет бояться близости и возможно, неосознанно отталкивать от себя Мишу. «Блять, из-за этой чёртовой грязи я могу потерять Юльку… Сука… Попадись они только мне, фарш из них сделаю нахуй». Придя к мнению, что в отношениях для него главное — это счастье и безопасность девушки, а не собственное удовлетворение, Мишка решил просто быть рядом и помогать восстанавливаться нарушенному здоровью. Это ведь было так просто и легко. Проведя Юлю до самого подъезда, Мишка чмокнул девушку в щёку и ушёл в квартиру с Алисой и Андреем, сказав, что соберёт свои шмотки и через часок-другой вернётся. Проводив взглядом удаляющихся ребят, Юля поднялась на свой этаж и принялась искать в карманах ключи от квартиры. Тут соседняя дверь открылась и на лестничную клетку вышла Олеся с пакетом в руке. — Привет Юлька, а я думала, что ты сейчас у Миши и Андрея зависаешь, — удивлённо воскликнула она, увидев копошащуюся у дверей подругу. — Как видишь, нет, — улыбнулась Юля, приветственно обнявшись с девушкой и мимолётно оглядывая её вид. Небрежно растрёпанные и местами уже выцветшие волосы, синеватые круги под глазами и болезненный бледный оттенок лица. Ей явно приходилось несладко. — Мы сегодня родителей провожали до остановки, а Мишка пока пошёл к Андрею, собирать свои вещи. — К тебе перебирается чтоль? — спросила Олеся, на что Юля кивнула. — Ну, я очень рада за вас, Юль. Желаю вам счастья там, богатств всяких разных, красивых детишек… — Ты слишком разогналась, Олеська. Для детей мы ещё слишком молоды, — рассмеялась Юля. — Спасибо, конечно, но обычно такие поздравления говорят на свадьбе, а до неё нам ещё ох как долго. — Разве? Годик-другой и глядишь, поженитесь уже, — Олеся попыталась улыбнуться, но вышло слегка кривовато и как-то печально, потому девушка опустила вниз глаза. Юля заметила это и положив руку на плечо подруги, с беспокойством спросила: — Олесь, у тебя… всё хорошо? Мне не очень нравится твой голос и внешний вид. Олеся подняла взгляд на девушку и та увидела, что в уголках серых глаз начинают собираться капельки слёз. — Да, всё… хорошо. Можешь не переживать, Юль. Ты, наверное, хотела отдохнуть, да? Не буду тогда тебя задерживать, — Олеся хотела было обойти подругу, но та не дала ей улизнуть, схватив в последний момент за руку. «Ничего ведь у неё не в порядке. Зачем Олеська уходит от ответа?». — Теперь я уже не смогу спокойно поспать. Олесь, я же вижу, что с тобой не всё в порядке. Блин, мне-то ты можешь сказать причину, я пойму и приму. — У меня ничего… — проговорила Олеся, а затем громко охнула и схватилась второй рукой за свой живот, выронив пакет. Юля быстро подхватила подругу под локоть и повела в прихожую. Осторожно усаживая девушку на сиденье, Юля случайно задрала полу мешковатой футболки и увидела маленький, слегка выступающий вперёд кругловатый животик. Она уставилась на него со смесью ужаса и догадливости. Увидев, что Юлька смотрит на неё, Олеся поспешно поправила полы мешковатой футболки и спрятала своё лицо в ладошках. «Вот почему она так выглядит… Олеська беременна, от того урода… Блять, только этого не хватало сейчас, — подумала Юля и затем содрогнулась от следующей мысли. — А ведь я тоже… Могла… Боже, да за что это всё?». — Олесь… — тихо произнесла Юля, положив руку на коленку подруги. — Это от… того урода? Олеся резко подняла голову и взглянула на Юлию. В её покрасневших от слёз глазах читалась полная безысходность. — Да, это от него. Понимаешь, от этого грязного урода, ребёнок… Юлька, за что мне это всё, а? Куда мне теперь с ребёнком, кому я, блять, сдалась вообще в этой никчёмной жизни? Родителям просто похеру, им и я-то была обузой, а когда с маленьким, так и подавно не нужна буду. Жалости от отца нихуя не добиться, это я точно знаю. Юля села рядом и крепко обняла рыдающую подругу, склонив её голову на своё плечо. Успокаивающе поглаживая подрагивающие от плача плечи девушки, Юля, как могла, соображала, чем можно помочь в ситуации. «Дело дрянь, конечно. К родителям ей и в правду лучше не соваться, отец может найти сотню причин для издевательств. Да и мать её тоже не лучше. Блять, наверное, нужно с Васей поговорить. В конце-концов, Олеся ведь живёт в его квартире. И срок, кажись, ещё маленький…». — А если… Аборт? — осторожно спросила Юля, ласково гладя подругу по волосам. Иного варианта не было, Олеське нужно сначала как-то свою жизнь устраивать. — Я была у врача, он сказал, что если я хочу в будущем иметь детей… В общем, мне нельзя делать аборт, — до слуха донеслись громкие всхлипы. — А я не хотела этого ребёнка, понимаешь? Не хочу, чтобы он потом всю жизнь напоминал мне о… них. Что мне делать, Юлька? Юля слушала слова подруги и сама не знала, что делать. В голове возникали страшные и ужасные картины, всё время навязчиво копошилась противная мысль, что на месте Олеськи запросто могла быть и она сама. Девчонке по жизни и так приходилось несладко — собственная семья считай, что отказалась от дочки, работы никакой не было, а в положении её тем более не возьмут на хорошее место, развернув на выход. Чем же она прогневала судьбу, что та посылала ей такие тяжёлые испытания? Но ведь ребёнок… Он ни в чём не виноват, не виноват в произошедшем и не должен расплачиваться за чужие грехи. — Я думаю, ты должна рожать. Ребёнок, от кого бы он ни был — он не должен быть причиной чьих-то страданий. Это маленькая частичка тебя, частичка души и тела, понимаешь? — Мне страшно, Юлька. Мне очень страшно и невыносимо больно, ночами мучают страшные кошмары, а днём мигрени вперемешку с рвотными позывами. Тебе легко так говорить — рожай, ты ведь не того… Юлька ужаснулась словам подруги, но в тоже время хорошо понимала их причину — она не могла до конца понять всего положения Олеси, встать на её место, но очень хотела помочь ей справиться со всем. Отчасти здесь была и её вина — она ведь потащила подругу на концерт ребят… — Если ты думаешь, что у тебя никого не осталось и ты совсем одна — то знай, что ты не права, — Юля повернула подругу к себе лицом и глядя на неё, твёрдо продолжила. — У тебя есть я, есть Вася и Мишка, Алиса с Андрюхой. Мы не бросим тебя в беде и будем всячески помогать, с чем нужно будет. Только оставь малыша, я прошу тебя. Вытерев слёзы со щёк, Олеська слабо улыбнулась и вдруг заключила Юлю в самые свои крепкие объятия. — Спасибо тебе, Юльк. Без вас я бы давно уже подохла где-нибудь. — Рано ещё тебе подыхать, сейчас нужно жить не только ради себя, но и ради будущего малыша. Давай я поговорю с Васей? Или ты сама поговоришь? — Давай лучше я как-нибудь сама, Юль, — ответила после недолгого молчания Олеська. — Пора уже как-то брать ответственность за собственную жизнь на свои плечи, а не сваливать на других людей. Это неправильно и нечестно по отношению к себе и к другим. — Вот это правильные слова, молодец Олеся. Главное только не падать духом, — подбадривающе весело произнесла Юля, медленно гладя девушку по спине. — Да, как в стихе одного поэта: «Не падай духом, где попало…», — усмехнулась Олеся, постепенно успокаиваясь и ощущая на духовном уровне поддержку подруги. Она не ошиблась с выбором друзей и теперь благодарила Бога за такой чудесный подарок.

***

Ходящий по комнате из угла в угол, Мишка собирал свои разбросанные кое-где вещи и закидывал в большую сумку, которую отыскал в закромах старинного шкафа. Не скрывая своей радости от того, что наконец-то переезжает от этих двоих, которые вконец измучали его своими храпами, он со счастливой лыбой сидел на кровати рядом с Андреем и укладывал в сумку джинсы. Алиска в это время крутилась на кухне. — Чё Мишк, довольный, небось, что сваливаешь от нас? Совсем затрепали мы тебя своими звуками по ночам, да? — улыбался Андрей, глядя на сборы друга. — Да ещё как, блять, замучали, Андрюха. И на полу особого удовольствия спать у меня никогда не было. Так что да, я пиздец как доволен, — отвечал Миша, пытаясь застегнуть молнию на сумке. Он постарался запихать туда все свои шмотки и очень надеялся, что потрёпанная сумка выдержит проезд на автобусе. Уже стоя у входной двери с толстым ремнём от увесистой сумки на плече, Миха прощался с Андреем и даже с Алиской, с которой у них до сих пор оставались весьма странные взаимоотношения. — Ладно, Мишка, давай. Ты хоть это, не забывай там о нас, приходи хоть когда ваще. Даже ночью, даже пьяный, — говорил Князь, хлопнув друга по плечу и вдруг заключил в объятия. Мишка немного охренел, но всё же с улыбкой обнял своего братана. Да, Андрюха для него был именно братаном, готовым на любой совместный авантюризм, временами взбредающий в голову Горшка. За это он его и любил. — Ты, это самое, Андрюх, ты меня будто на войну провожаешь, ей-богу, — усмехнулся Миша, крепко обнимая Андрея за плечи. — Ну а как же? Ещё неизвестно, куда ты там уходишь, надолго ли, вернёшься ли живым… — притворно всплакнул Князев. — Вот что неправда, то неправда, не придумывай ерунды. Юля не зверь какой-то, чтобы возвращаться от неё неживым, — вставила с ноткой недовольства Алиса, опиравшаяся плечом о косяк кухонного прохода и наблюдающая за всей этой сценой, а-ля «Провожаем друга в опасный поход, из которого он вряд ли вернётся». Каждый раз, когда парни в шутку начинали разыгрывать свой маленький театр, у неё исходно было только два варианта — либо до слёз смеяться над их смешными рожами и репликами, либо закатывать на них глаза. Другого не дано. — Вот именно, Юлька ласковый маленький зверёныш и никого не может обидеть. Ну, разве что покусать слегка за шею, — улыбнулся Мишка и отпустив из объятий Андрея, подошёл к Алисе. — Блин, хоть ты и вредная девчонка, Алиска, но я не могу не поблагодарить тебя. Спасибо за… Да за всё, короче, спасибо. Алиса удивлённо взглянула на Мишку, в его карие глаза, в которых сквозила искренность с благодарностью и смогла лишь коротко кивнуть головой. «Вот уж о чём никогда бы не подумала, так это о том, что Горшенёв когда-нибудь скажет мне спасибо. Чувства, видать, и вправду способны менять людей до неузнаваемости. Чудеса, да и только». Добравшись на автобусе до нужной остановки, Мишка выскочил из него и быстрым шагом попёр по улице, неся на плече тяжёлую сумку. Сейчас он придёт, разложит по полкам свои шмотки и завалится спать до самого вечера, потому как на восемь назначена репетиция в клубе. Он сомневался, стоит ли брать с собой Юльку и захочет ли она вообще пойти с ним в это заведение. «Наверное, лучше не тащить её туда, по крайней мере, пока что. Олеся, наверное, щяс у себя дома, вот и оставлю Юлю с ней и закрою дверь. Мало ли что… Так, блять, не накаркай сам себе неприятности, чтобы потом сопли на кулак не мотать». Открыв дверь связкой ключей, которую ему отдала Алиса взамен на ключи от Андрюхиной квартиры, он зашёл внутрь и сразу до его ушей донёсся звук включенного телевизора. Бросив сумку на пол и скинув ботинки, Мишка прошлёпал в большую комнату и застал там обернувшуюся в мягкий плед Юльку, жующую баранки и уставившую взгляд в телек. Присев рядом с девушкой, Миша положил свой подбородок на женское плечо и тихо спросил: — Ты замёрзла что ли, оленёнок? — Есть немного. Отопления ведь летом нет, а из щелей здесь нехило так продувает ветер, — ответила Юля, подвигаясь ближе к тёплому Мишке, который сразу заключил дрожащую девушку в плотное кольцо из обнимашек. Склонив голову на Мишкино плечо, Юля спокойно вдыхала его запах, ставший уже таким привычным, таким родным. Наконец-то они вдвоём, рядом никого и всё скромное пространство квартиры теперь принадлежит только им двоим. — Алиска ничего не передавала? — Сказала, чтобы я кормил тебя по пять раз за день и выгуливал почаще на свежем воздухе, — усмехнулся Мишка. — Да, и чтобы ты во всём слушалась меня, понимаешь, да? Юлька тихо рассмеялась. — Миш, ну я ведь не собачка или кошечка. — Конечно же нет. Ты оленёнок, это совсем другое. Ты не думай даже, как мне наказали, так я и буду делать и без всяких исключений, — Горш склонился и легонько коснулся губами каштанового затылка. — Кстати, у меня вечером репа и я хотел спросить… Олеська дома? В смысле до сих пор у Васи этого живёт? — Да, до сих пор, — Юлька немного запнулась, но ведь Мишке можно рассказать. — И она у него, я так думаю, ещё надолго будет. — То есть это как? Они встречаться чтоль начали? — Нет, там дело совсем в другом… — вздохнула Юлия и до Мишки допёрла мысль, что он чего-то не знает. Немного развернув корпус девушки к себе лицом и удерживая её крепко сцепленными на спине руками, Мишка принялся глядеть на опущенные глаза Юлии, выискивая в них какие-то признаки. — Блять, Юлька, ну мне-то ты можешь всё рассказать, и так прекрасно знаешь это. Я в лепёху расшибусь, но всё сделаю, чё там потребуется для помощи, веришь, нет? Подняв глаза наверх, Юлия наткнулась на внимательный взгляд карих глаз, тех самых, что она видит каждый день в отражении зеркала. Он притягивал к себе, будто магнит, и не хотел так просто отпускать из своего плена. Кое-как выпутав из пледа одну руку, Юля мягко запустила пальцы во вновь растрепавшиеся волосы Горшенёва, слегка их массируя. Казалось, он всегда был таким вот растрёпанно-небрежным но очень добрым пареньком с лёгким «зубным» недостатком, готовый ради своих друзей на всякие авантюры, которые не всегда кончались хорошо. Наверное, за это Юлия и полюбила Мишку — за его весёлость, порой очень тонко граничившую с бесшабашностью, честную натуру и невероятно добрый взгляд. Находясь рядом с ним, девушка могла забыть обо всех насущных проблемах жизни, открыто разговаривать о всякой ерунде и просто отдыхать. Рядом с Мишкой она была как дома. Откровенно балдея от приятного массажа головы, Мишка лениво прикрыл глаза и растянулся в довольной улыбке, как большой сытый котяра. Какая же Юлька у него классная, классная во всех смыслах. Наверное, в душе Мишке как раз не хватало этой спокойной расслабленности и ощущения домашнего уюта, пусть он и не хотел в этом признаваться. Девушка всегда приносила эти ощущения с собой, они незримыми кольцами плавали вокруг неё. Попадёшь один раз внутрь — и захочешь остаться в их поле действия уже навсегда. — Я верю тебе, Мишка, — шёпотом ответила Юля и пару секунд спустя была затянута в самый нежный из поцелуев. Даже шумящий на фоне телевизор нисколько не мешал. — Посидите с Олеськой вдвоём, ладно? Я вас закрою в квартире, — говорил Мишка, скинувший с себя футболку и штаны и залезший под тонкое одеяло. Юлька уютно устроилась под боком, положив голову ему на грудь и смотря по телеку мелодраму. — Ты ведь так и не рассказала, что там с ней. — Понимаешь Миш, Олеся, она… — Юля тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. — В общем, она беременна. Мишка чуть не подскочил с кровати от такой новости. — Подожди Юльк, как это беременна? Это… Только, блять, не говори мне сейчас, что от той суки из ТамТама, — Мишка с шоком взглянул на девушку и прочитав всё по её глазам, надолго замолчал. Он старался как-то переварить эту страшную и в тоже время радостную новость и не мог понять, чего тут всё же больше — радости или грусти. «Ребенок — это заебись конечно, но блять… У Олеськи ведь ни жилья нормального, ни мужика, ни работы, нихуя нет. И так с родителями не всё заебись, а тут ещё лялька эта… Сука, разорвать бы этих уебанов на куски, да где их искать... Вряд ли они снова в клубешнике появятся, нахуя им светиться там? А ведь и Юлька тоже могла…», — с ужасом подумал он и крепче прижал к себе девушку. — Понимаешь Мишка, у Олеси такая ситуация хуёвая складывается, ей даже врач сказал: если хотите в будущем ещё детей, то аборт вообще нельзя делать. Она сейчас не знает, что делать, я её успокаивала сидела. — Ситуация полная хуйня, я так скажу. Ну, если по-другому вообще никак, то придётся ей рожать, чё делать-то. Только вот где она жить будет? — Олеся сказала, что поговорит насчёт этого с Васей, а он точно не откажет, не сможет отказать. А с ребёнком мы ей поможем, правда ведь? — Юлька повернулась и вопросительно глянула на Мишку. — Поможем, куда деваться-то. Жалко же девчонку, — ответил Горшенёв, слабенько потрепав волосы девушки и широко зевнув, добавил. — Разбуди меня часиков там в семь, ладно? — Хорошо, Мишка, разбужу, — Юля убавила немного громкость телевизора и встав с кровати вместе с пледом на плечах, пошлёпала на кухню в поисках какой-нибудь еды. Найдя в холодильнике остатки сыра и сосисок, девушка сделала себе бутерброды с чаем и подхватив всё в руки, пошлёпала обратно. В комнате уже мерно похрапывал Горшок, свободно развалившись на всю ширину кровати. Неудивительно, ведь он целую неделю спал на полу на узковатом матрасике, завёрнутый в простыню и как следствие, очень плохо высыпался. Устроившись на краешке кровати, Юля принялась кушать и вместе с едой в голову пришла кое-какая мысль насчёт Олеси. Но сначала нужно было узнать у Мишки, а будить его девушка не хотела. «Пусть лучше поспит, отдохнёт хорошенько. А то ходит целыми днями, словно полузомби, не высыпался, видимо, у Андрюхи». Увлёкшись просмотром интересной и на удивление «не типичной» мелодрамы, Юля чуть было не забыла разбудить Мишку на репетицию. Подползя к нему поближе, она поцеловала его в нос и громко прошептала: «Мишка, просыпайся, опоздаешь», на что тот смешно скривил в недовольстве лицо и поворачиваясь на другой бок, заодно захватил рукой Юльку, крепко прижимая к себе. — Ну Мишка, просыпайся давай, а то и вправду опоздаешь, — уже громче сказала Юля, однако тот всё никак не хотел покидать сонное царство Морфея. Наклонившись вперёд, Юлька куснула Горшка за ухо, но и это тоже не сработало. Тогда в ход пошла тяжёлая артиллерия. Попытавшись вылезти ещё чутка вперёд, Юля смогла-таки достать до лица и впечаталась поцелуем в губы музыканта, слегка прикусывая зубками его нижнюю губу. Тот довольно и тихонько застонал и соизволил открыть глаза. — Юлька, давай ты будешь меня так каждый раз будить, а? — сладко улыбнувшись, прошептал он и потянулся за новым поцелуем. Однако его намерение было остановлено. — Я подумаю над вашим поведением, а сейчас вставайте. Вас ждут великие дела, на которые вы уже изрядно опаздываете. Мигом стряхнув с себя остатки сна, Мишка вскочил с кровати и унёсся в ванную под смех Юли. «Ладно, вернётся — поговорю с ним, сейчас уж не буду задерживать за зря». Быстро надев на себя чёрные джинсы и более-менее не помятую рубашку с коротким рукавом, Миха захватил с собой кожанку и коротко поцеловав девушку на прощанье, сказал, чтобы она шла к Олеське. А сам понёсся по каменным ступенькам вниз. Решив не переодеваться и даже захватить с собой любимый плед с коровками (благо соседняя квартира) Юля в тапочках вышла на площадку и позвонила в квартиру подруги. Во дворе, ко всему удивлению Михи, сидел на скамейке Андрей и медленно скуривал папиросу, плавно выдыхая табачный дым в пространство. — Ну наконец-то, Мишка, я уже заебался тут тебя ждать. Вечерами, знаешь ли, уже холодает и жопа знатно подмерзает. — Так а чё тогда ждёшь, если жопу морозит? — ответил Мишка с улыбкой и достав из кармана накинутой кожанки начатую пачку с зажигалкой, тоже затянулся всласть сигаретой. — Да одному скучно переться, вместе веселей как-то, — пожал плечами Князев. — Как там Юлька поживает? — Да заебись всё, чё. Слушай Андрюха, я тебе сейчас такой пиздец расскажу про Олеську… — тут он немного замялся и засомневался, стоит ли рассказывать. Хотя вроде Юлька не запрещала говорить об этом кому-то ещё, да и к тому же — Андрюха ведь свой, не выдаст никому, так что ему можно. И они пошли к остановке, так быстрей будет добираться. Рассказав о ситуации с Олесей, Мишка закончил словами: «Вот такая вот хуйня» и замолчал, давая Андрюхе испытать всю палитру эмоций — от ужаса до сожаления к бедной девушке. — Мих, ну мы ведь должны найти этих ублюдков… — Должны, — кивнул Мишка. — И заодно должны убрать все их внутренние органы. Они явно у них, сука, лишние походу. Только где их искать хер знает, в клубешник они не сунутся больше, это стопудово. — Почему ты так уверен в этом? — спросил Андрей, выбрасывая в сторону руку и тормозя автобус. Усевшись на самые дальние свободные места, парни поехали и тогда Мишка ответил: — Ну пораскинь мозгами, Андро. Ну вот нахуя им в ТамТаме светиться лишний раз, правильно? Они ж, блять, сбежали, когда мы с тобой девчонок унесли в комнату. Знают, что мы их рожи запомнили. — И откуда они вообще взялись, тоже нихрена непонятно, — задумчиво произнёс Андрей, прислонившись плечом к приоткрытому окошку. — Очередные угашенные придурки, таких там пруд пруди, — прорычал тихо Миша. — И всё же напали они на наших девчонок, а не каких-то других… Выйдя из автобуса, ребята перешли по полосатому пешеходнику на другую сторону улицы и хотели входить в здание, как вдруг Андрей привлёк внимание Мишки болезненным толчком под бок. Миха уже было начал в непонимании шипеть на него, но парень молча показал пальцем и Мишка проследил его направление. По параллельной к ним улице шёл парень, слегка скособоченный и нервно оглядывался по сторонам. В неприметной серой куртке и синих джинсах. — Ну и чё нам до него, Андрюх? — немножко лениво спросил Миша, косясь на Князева. Вместо ответа тот вдруг подхватил его за руку и резво повёл в направлении странного парня через дорогу, стараясь держаться на хорошей дистанции и в тоже время не терять его из вида. Они шли по проспекту минут пять, затем парень, всё также оглядываясь, свернул в сторону какого-то заброшенного парка. Андрей тотчас же потянул Горшка за собой, а тот от непонимания ситуации вот-вот грозился взорваться, как зёрна попкорна в микроволновке. Остановившись возле потрескавшегося каменного и давно не работающего фонтана, парень взглянул на своё запястье, где, по-видимому, находились наручные часы. Андрей с Мишкой спрятались за живой изгородью, за которой никто не ухаживал и она разрослась достаточно хорошо, чтобы скрыть их от чужих глаз. Сидя на корточках в неудобной согнутой позе, Мишкино терпение вконец иссякло и он яростно зашептал Андрею: — Андрюх, чё вообще за хуйня сейчас происходит, а? Какого лешего мы выслеживаем этого замухрышку? Нахуй он вообще нам с тобой сдался, мы ж на репу пиздец как опаздываем уже. — Миш, а ты разве его не узнал? — тихо ответил Андрей. Осторожно отодвинув веточки и листики импровизированного укрытия, Мишка, как мог, принялся всматриваться в лицо незнакомца и при повороте его головы успел заметить перекошенный нос и вмятину над бровью. — Это один из тех двоих, который Олесю… — прошептал ему на ухо Князев. — Я его почти сразу узнал, сам ведь лично морду набивал этому упырю. — Блять, надо тогда разобраться с ним нормально, по-мужски. Чё мы сидим тут как зассавшие девчонки? Нужно выйти и хорошенько выпотрошить из него остатки органов, — яростно прошептал в ответ Горшенёв и уже было сорвался выскочить из укрытия, но Андрей поспешно удержал его за куртку. — Подожди пока, Мишань, с этим успеется. Мне очень интересно, что он тут вообще забыл. На время смотрит, оглядывается… Ждёт значит кого-то, а кого — я очень хочу выяснить. С трудом удержав себя остаться на месте, Мишка присел обратно и принялся сыпать себе под нос страшные проклятия в сторону парня. Андрей, который неотрывно наблюдал за парнем, особой не прислушивался к бормотанию, но до ушей иногда долетали особо громкие фразы, типа «отрезать хуи», «выпотрошить нахуй тело», «выебать до смерти» и тому подобные. Он прекрасно понимал чаяния Мишки, ему в не меньшей степени хотелось сотворить всё это с насильниками. Но было здесь что-то странное, что не давало Андрею покоя. Зачем он вдруг потащился за этим парнем? Наверное, нечто изнутри подтолкнуло, приказав следовать за ним. И, конечно же, жажда мести, мести за испоганивание чести девчат, которых он любил, как любил бы своих сестёр. Ждали они, как показалось Андрею, примерно минут пятнадцать, ноги начинали понемногу затекать в неудобной позе, но на это было наплевать. Главное, чтобы не зазвонил внезапно телефон и не выдал их двоих с потрохами. «Интересно, парни там уже собрались? Потеряли нас, наверно. Лишь бы только звонить не начали», — думал Андрей, наблюдая за парнем, который упорно стоял рядом со старым фонтаном и ждал прихода кого-то неизвестного. И кажется, дождался-таки. Увидев, как к парню по заросшей травкой тропинке направляется какая-то девушка в коричневом пальто, Князев толкнул Горшка и молча кивнул на щёлку, мол, посмотри. Мишка прижался к плечу друга и взглянул на девушку, которая приближалась к ним, неся в руках пластиковый пакет. Мелькнули слабо знакомые черты лица и физиономия Горшка вытянулась сначала в удивлении, а потом исказилась гримасой невероятной злобы. В памяти всплыли какие-то моменты, отрывки воспоминаний и он переглянулся с Андрюхой, который с одного только вида Мишки понял: он узнал эту девушку. Между тем девушка подошла к трясущемуся то ли от холода, то ли от болезни парню и молча протянула ему пакет с неведомым содержимым. Раскрыв пакет, парень расплылся в довольной улыбке и достав оттуда несколько пачек купюр, принялся медленно пересчитывать их. Девушка увидела это и злобно заворчала: — Убери назад. Ты хочешь, чтобы нас увидели здесь с полным пакетом денег и заявили, куда не нужно? — Мне нужно всё пересчитать. Всё. До самой мелкой бумажки, — ответил парень. — А то вдруг ты захочешь облапошить меня и Димаса, принеся меньше нужной суммы? — Дома всё пересчитаешь. Если конечно, он у тебя есть, — хмыкнула девушка, поправляя накинутый на голову коричневый капюшон пальто. Парень ещё немного помялся, видимо размышлял о том, стоит ли доверять девушке и придя к положительному результату, всё же убрал купюры обратно в пакет. — Смотри, если тут вдруг будет не хватать хотя бы одной бумажки или нас с Димасом, который ещё отлёживается дома, вдруг повяжут — я сдам ментам тебя, как заказчицу, Сашенька, — мерзко улыбнувшись девушке, на лице которой промелькнул страх, парень отсалютовал и повернувшись, медленно направился прочь. Слушая этот, явно попахивающий противозаконностью, разговор, Мишка и Андрей то и дело переглядывались между собой. Кажется, картинка пазла начинала складываться потихоньку, недоставало только нескольких деталей. За ними-то и выскочил из кустов Мишка, от переполняющих изнутри гневных эмоций, а следом за ним и Андрей. Быстро догнав паренька, Миша развернул его за плечо и что есть силы врезал кулаком в лицо, так что парень не успел ничего сообразить и упал на грязный асфальт. Мишка уселся на него и принялся мутузить, что есть мочи, пока его не отнял подбежавший Андрей. — Пусти, сука, пусти меня. Я ему в хлебало его грязное вмажу, — орал и брыкался Мишка, сдерживаемый сзади крепкой хваткой Андрея. Между тем лицо парня окрасилось в кроваво-красный. Получив при ударе небольшое сотрясение головы, он не смог вырваться и убежать. — Подожди Мишка, сначала узнаем у него все детали. Потом — пожалуйста, — пытался успокоить вырывающегося Горшка Князев и попутно обратился к парню. — А ты, ублюдок, сейчас всё расскажешь нам про девушку, с которой только что встречался и как вы с ней связаны. — Да идите вы нахуй, сопляки, — парень сплюнул кровь на землю и попытался вырваться, но Андрей среагировал молниеносно и плюхнулся прямиком на его живот. Схватив подонка за руку, Князев заломил её настолько сильно, что послышался даже хруст костей и парень дико заорал на весь парк. — Отпустите, суки, мне больно. — Больно тебе, да? А девчонкам нашим не было, блять, больно, когда вы их поганили? А нам не было больно, урод вонючий? — заорал Мишка, едва сдерживающий себя потому, что Андрей попросил. — Андрюх, ломай ему руку нахуй. — Подождите, я всё расскажу, — взмолился парень. Андрей на самую малость ослабил хватку, но не слез с парня и продолжал прочно держать его в захвате. — Эту девку зовут Сашка, фамилии я не знаю. Она, кажись, учится с одной из ваших девок… А-а-а, сука, с одной из ваших девушек. Это по её приказу мы с ними трахнулись… Б-блять, изнасиловали… Она пообещала нам взамен хорошие бабки. — Где вы с ней познакомились? — рыкнул Андрей. — В одном из клубешников, по типу вашего. Она сказала, что давно хочет отомстить и предложила нам с Димоном этот план. А нам чё, нам похуй, трахаться с кем-то за деньги или без них. А девчонки ваши так ничего, симпатичные… — После этого ты вообще трахаться не сможешь, сука, — прорычал Горшенёв, который сорвался, как только услышал последние слова и отпихнув в сторону Андрея, сам уселся сверху и принялся рвать парня, как тузик грелку. Он мечтал выместить всю свою накопившуюся злобу, отомстить за боль, за пролитые слёзы девушки, которая только-только начала улыбаться и приходить в норму. И сейчас, не оставляя на парне ни одного живого места, он думал о том, что мстит не только за девушку, но и за себя, за родителей, за сестру, за всех родных и близких Юльке людей. Он мстит за всю несправедливость и жестокость этого мира, населённого такими отмороженными ублюдками. Мишка был как в тумане, он был поглощён только своей местью и уже не слышал абсолютно ничего вокруг: ни криков Андрея, ни окриков проходящих мимо людей, ни вой милицейской мигалки, вызванной кем-то из очевидцев. Правоохранители насилу оттащили его от ставшего почти безжизненным тела, а он всё вырывался и кричал, потому что не довёл до конца свою кровную месть. Андрей пытался как-то помочь другу, да и его по итогу тоже скрутили и затолкали в милицейскую машину. Рядом стояли непрошеные очевидцы этой расправы и тревожно перешёптывались между собой. Они-то наверняка ничего не знают, а потому только и могут смотреть на Мишку с Андреем осуждающими взглядами и говорить о жестокости молодёжи. Только вот они не были в курсе, что жестокость эта была оправданной. Разогнав немного столпившихся на дороге прохожих, милицейские затолкали парней в машину, не забыв прихватить с собой кровавого парня и включив мигалки, быстро помчались по дороге.

***

— Ты поговорила с Васей? Он… Не будет против? — спрашивала Юлия, сидя на кухне квартиры школьного друга и вместе с подружкой пила ароматный горячий чай. — Нет, я его ещё даже не видела сегодня. Наверное, на работу устроился и пропадает там, — ответила Олеся, откусывая кусочек от бутерброда. Но Юля видела, что девушка немного нервничала и переживала о своей дальнейшей судьбе. Положив свою руку поверх руки подруги, Юлия тепло ей улыбнулась. — Всё хорошо будет, Вася хороший и добродушный парень, он не станет выгонять беременную девушку на улицу. Просто поверь мне, Олесь. Олеська кивнула и в тот же момент раздался телефонный звонок. Звонил телефон в карманах домашних бридж, в которые была одета Юлия. «Наверное Мишка звонит, кому же ещё. Снова будет нести всякую пьяную дичь, хотя порой даже интересно его слушать», — подумала Юлия, вытаскивая телефон из кармана. Но номер, на великое удивление девушки, оказался каким-то незнакомым. Тревожно переглянувшись с Олесей, Юля нажала кнопку ответа и осторожно спросила: — Здравствуйте, вам кого? — Добрый день, вас беспокоят из отдела милиции номер семь. В наш отдел недавно поступил молодой человек по имени Михаил Горшенёв. Вы знакомы с данным гражданином?