Burnout

Шисуи называл Итачи другом. Однако в этом слове чувствовалась тонкая недомолвка с негативным подтекстом, оставляющим на языке стойкую горечь, которую не мог перебить даже чивас. В тот момент в воздухе словно повисло немое осуждение, испытываемое к Итачи настолько часто, что воспринималось как его очередная характерная черта. Вряд ли это касалось Томори и Его отношения к ней. Это осуждение имело целый комплекс причин, берущих начало глубоко в прошлом. Но в словах, точнее, интонации Шисуи ощущалась конкретика. Безмолвное неприятие чего-то определённого. Будто поверх старых шрамов от ожогов, потерявших чувствительность, но постоянно напоминающих о случившемся своим видом, появилась новая зудящая рана, скорее приносящая досаду, чем боль. И для Шисуи этой раной являлись новые поступки Итачи, которые уже не удивляли, а вызывали лёгкое раздражение. Возникало ощущение, что они были по разные стороны одной ситуации и каждый имел своё мнение, вразрез расходящееся с точкой зрения другого. Шисуи и Итачи были слишком разными, чтобы иметь такие открытые взаимоотношения, как истинная мужская дружба. Давало ли это гарантию, что Шисуи умолчит о том, что видел прошлой ночью? Маловероятно. Он не будет это скрывать от Итачи, поскольку её связь с Акацуки означала… — Рей? Нервно сглотнув, она оторвала взгляд от кружки с американо, зеркальная гладь которого вызывала стойкую ассоциацию с такими же чёрными глазами начальника. Томори рассеяно посмотрела на обеспокоенное лицо куратора и повела плечом, пытаясь оторваться от навязчивых мыслей о случившемся прошлой ночью. — Извини, я прослушала… — пробормотала она и отхлебнула остывший кофе. — Я заметил, — в голубых глазах Дейдары мелькнула тень раздражения. — На такую новость невозможно было отреагировать прострацией и просто уткнуться в чашку. — Можешь повторить? — она попыталась сделать извиняющийся взгляд и, видя непроницаемое лицо куратора, добавила: — Пожалуйста? — Нет. Не хочешь слушать, значит, сама всё увидишь, — отрезал Дейдара и глубоко вздохнул. — Рей… Что случилось? Она не рассказала куратору о том, что видела Шисуи после сделки. Томори предполагала, что, узнай Дейдара, что цель её задания находилась всё это время у них под носом и подложила свинью в виде меченых купюр, временные рамки для выполнения заказного убийства сократятся до ближайшей недели. Рей была не готова. Ни сейчас, ни через месяц. Возможно, если бы Шисуи с ней не заговорил тогда в баре, она бы относилась к заданию с меньшим беспокойством. Усугубляло всё то, что он был связан с Итачи. Вряд ли начальник оставит её в живых, если она выполнит задание. Око за око. Они уже час сидели в этой кофейне, и Рей всё не могла подобрать слов для оправдания своего встревоженного состояния. Сказать, что теперь в Конохе есть человек, не относящийся к организации, но знающий, кто она, было бы самоубийством. Дейдара хорошо относился к Рей, но цели Акацуки стояли намного выше отношений между агентами. В Акацуки не прикрывали спину напарника, если тот провинился перед организацией. По этой же причине любовная связь внутри организации была под строжайшим запретом, однако это правило всё же редко нарушалось. Те агенты, которым не повезло быть раскрытыми, наказывались годом самой грязной работы при минимальной компенсации: курирование и контроль бродяг, ведение мелких сделок с низшими криминальными элементами, сжигание трупов, помощь чистильщикам, которым хотя бы платили хорошие деньги за их услуги. За повторным нарушением агент считался предателем и поддавался незамедлительному устранению. Именно поэтому Обито после того единственного раза, когда Томори полезла к нему по пьяни, начал от неё отдаляться. Ему не нужны были проблемы подобного характера. А учитывая длительные отношения Рей и Мадары, на которого вообще не действовали никакие правила, можно было предположить, что за первую же связь с подопечной Обито понизят до уровня предателя. — Рей, я тебя умоляю… — приглушённо простонал Дейдара, проведя ладонью по лицу. — Вернись на землю. — Мне надо покурить, — осознав, что опять зависла в своих размышлениях, Томори опустила глаза и поднялась из-за стола. — А платить мне, да?… — проворчал куратор, возмущённым взглядом провожая проходящую мимо Рей. Выйдя на улицу, Томори прищурилась от моросящего дождя. Сегодня было значительно теплее, но пасмурная погода в точности отражала внутреннее состояние. Шумно вдыхая влажный воздух, она устремила задумчивый взгляд на парк, который начинался через дорогу, и потянулась за пачкой сигарет. Не успела Рей подкурить, как услышала за спиной звон колокольчиков, сопровождающий открытия дверей кофейни. — Не хочешь пройтись? — она кивнула в сторону парка. — Там мокро, — поёжился Дейдара, поморщив нос. — Сейчас везде мокро, — не дожидаясь куратора, Томори двинулась к дороге. Закатив глаза, Дейдара в два широких шага догнал подопечную и достал сигарету. Не переставая то открывать, то закрывать крышку своей зажигалки, он терпеливо ждал, пока та начнёт говорить. Он ждал её звонка с самого утра, ведь вчера после возвращения в Токио она пообещала ему встречу. Однако понимая, что ночь у неё была не из лёгких, Дейдара предполагал, что Рей будет отсыпаться до обеда. Но когда стрелки часов указали на три часа дня, а от Томори до сих пор не было ни одного сообщения, он начал чувствовать стойкое раздражение и решил отправиться к ней домой. Она не возмущалась, не кинула в него тапком, не отвечала на язвительные комментарии, а просто спокойно согласилась пообедать. Это стало первой причиной для его беспокойства. В дороге он пытался шутить про Сасори, про её вчерашний внешний вид, но Рей будто не замечала его присутствия, подперев кулаком щёку и уставившись в окно автомобиля. Вчера что-то произошло и это вряд ли связано с обнаружением меченых купюр, о которых ему успел поведать Сасори. — На причале… — начала Рей, остановившись у одной из лавок в парке. — Я узнала одного мужчину, которого видела раньше. Став напротив неё, Дейдара молча кивнул, ожидая продолжения. — Его зовут Кисаме. Тогда я видела его на парковке у дома, — сложив свободную руку в карман кожанки, Рей сделала затяжку, — в ту ночь, когда на меня напали в клубе. Это с ним разговаривал Учиха. — Он тебя узнал? — настороженно спросил куратор, нахмурившись. — Нет. Он ведь никогда меня не видел. Похоже, что ты был прав, — Рей устало потёрла глаза пальцами. — Те мужики на парковке приехали в ту ночь не за мной. — Значит, Учиха как-то связан с этой подставой с мечеными купюрами. — Вполне вероятно, — медленно кивнула Рей. — Я передам Обито, — Дейдара внимательным взглядом прошёлся по серьёзному лицу подопечной. — Это всё, что тебя волнует? Рей подняла на него задумчивый взгляд. Глаза куратора выдавали его беспокойство с головой. Если она скажет, что больше нет причин для тревоги, он от неё не отстанет. Поэтому Томори приняла решение отвлечь его другой волнующей проблемой. — Что было в чемодане? — Это нас не… — Не касается, да? — Томори недовольно прищурилась. — Именно, — подтвердил куратор, не желая развивать тему. — Сасори сказал, — Рей махнула рукой в сторону, повышая голос от внезапного возмущения, — что даже если это подстава копов, то они не смогут оправдаться покупкой какого-то такого товара, название которого нельзя произносить даже чле… Поспешно выкинув сигарету, Дейдара обхватил ладонью её затылок и закрыл ей рот второй рукой. Смотря на его в миг нахмурившееся лицо широко распахнутыми глазами, Рей не понимала, какого чёрта он её заткнул. Она была уверена, что куратор знал, что было в чемодане. И упорно не хотел делиться своей осведомлённостью. Если бы это была просто обычная, ничего не значащая сделка, он бы не скрывал от неё деталей. Мадара снова что-то задумал. Убедившись, что Томори не станет заканчивать фразу, Дейдара опустил руки. — Сасори может говорить что угодно, — он смерил подопечную осуждающим взглядом, но отходить от неё не спешил. — Но и это его… — Например, как и то, что он почти прямо сказал, что у нас с тобой отношения? Выпалив, не подумав, Рей внезапно вздрогнула. Она не собиралась произносить вслух это недоразумение. Ей просто хотелось поставить куратора в неловкое положение и сбить с него укоренившуюся самоуверенность. Однако Дейдара, кажется, совсем не удивился такому предположению Сасори, чем вызвал откровенное непонимание у Рей. Обведя её лицо оценивающим взглядом, он достал новую сигарету и подкурил. — Бред какой-то, — прокомментировал куратор, выдыхая дым, и отвёл глаза. — Кстати… Что там с твоим свиданием? Не удивляясь его решению ловко спрыгнуть с щепетильной темы, Томори сначала не поняла, о каком свидании он спрашивает. Спустя мгновение на неё накатило осознание перспектив на завтра и Рей схватилась за голову. — Я совсем забыла, — сдавленным голосом проговорила она. — С кем? — коротко спросил Дейдара, беспристрастно наблюдая за её тихой паникой. — С Конохамару, с кем ещё? — раздражённо кинула Рей. — Откуда мне знать, сколько у тебя ухажёров? — Будто я не в курсе, что ты за мной следил. — У меня сейчас нет на это времени, — ровным тоном произнёс Дейдара, игнорируя претензию в голосе подопечной. — Когда свидание? — Завтра. Весь, чёрт возьми, день, — выдохнула Рей и сделала длинную затяжку, поражённо округлив глаза. — Тебе нужно подготовить легенду, — осведомился куратор и перевёл задумчивый взгляд вдоль парковой дорожки. — Детство, семья, студенческие времена, предыдущие отношения… — Не начинай… — Сверь это со своим делом в Конохе. — Да знаю я! — рявкнула Томори, вскинув подбородок. — Мне и так херово от осознания, что завтра придётся весь день натягивать улыбку и стараться удержаться на грёбаном шпагате, чтобы он нечаянно лишнего не узнал! Не усугубляй. — Если будет намекать на продолжение вечера, отказывайся. Её раздражение в миг испарилось. Вздёрнув брови, Рей непонимающе махнула головой. Она и так не собиралась ложиться под Сарутоби из собственных побуждений, но совет куратора удивил. Он настолько выел ей мозг с агитацией отношений с Конохамару, что слышать от него такой совет было даже подозрительно. — Ты ведь раньше говорил… — Это немного другая ситуация. Дольше интриги и интереса — больше информации, — Дейдара пожал плечами. — По-моему, это очевидно. — Проехали… Может, у тебя есть какие-то вопросы? Не желая продолжать эту крайне неприятную тему, Рей так же опасалась новых гениальных советов куратора. Более важным было обсуждение сути предстоящего свидания. Она хотела заранее составить список вопросов, к которым смогла бы подвести Конохамару, затрагивая разные сферы его жизни. К этому моменту Дейдара мог получить от Обито дополнительную информацию о Конохе и правлении компании, поэтому спросить у него напрямую казалось вполне логичным. — Что у тебя с Учихой? В очередной раз столкнувшись с собственным ступором, Томори растерянно смотрела на куратора. — Я не это имела в виду… — медленно проговорила Рей, не понимая, как расценивать такой вопрос. — Я про те вопросы, которые я смогу задать завтра… — Ты не ответила. Дейдара выглядел нехарактерно серьёзным и даже напрягся, не получая быстрый и простой ответ, на который изначально рассчитывал. Вероятно, его подозрения могли оправдаться, и ему это очень не нравилось. — Да ничего… — Рей опустила взгляд, выкидывая окурок в урну. — Цапаемся, работаем. Ничего такого. — Я тебе ещё раз хочу напомнить, что связываться с ним — крайне херовая идея. Тяжело вздохнув, Томори сложила руки на груди. Ей надоели эти хороводы вокруг да около. Она недоумевала, в чём проблема сказать прямо, чем это ей грозит. — Почему? — Рей смерила куратора недовольным взглядом. — Не то чтобы я собиралась вообще с ним связываться, но мне интересно, что в нём такого опасного для нас. — Вот и выясни. — И как ты предлагаешь это сделать, если связываться с ним нежелательно? — Конохамару? — произнёс Дейдара так, будто это был самый очевидный ответ в мире. Почему он считал Сарутоби панацеей от всех бед Акацуки, Рей искренне не понимала. Свидание ещё не началось, а она уже устала от этого имени. Закатив глаза, Томори готовилась к спору, но куратор решил продолжить: — Меня настораживает поведение Обито, — признался тот, выдыхая сигаретным дым. — У меня есть ощущение, что он знает этого Учиху. — Но ведь именно он предупредил, что лучше Учиху обходить стороной, — нахмурилась Рей. — Да. Скорее всего именно потому, что знает его лично. Обито всегда был скрытным и никогда не делился моментами из своей жизни. За восемь лет их совместной работы Рей ни разу не слышала от него деталей из прошлого. Но она списывала настороженность Обито в отношении её начальника на его чрезмерную ко всему подозрительность. Зябко съёжившись, она сильнее укуталась в кожанку. Холодный ветер усиливался, нагоняя тёмные тучи, рисковавшие пуститься дождём в этом районе столицы. Отвлекаясь от размышлений о бывшем кураторе, Рей предположила, что над её домом дождь уже должен был прекратиться. Наблюдая за сжавшейся Томори, Дейдара устало выдохнул. Ему-то не было холодно, но перспектива видеть подопечную заболевшей не радовала. — Давай отвезу тебя домой, — он кивнул в сторону автомобиля, припаркованного у кофейни. — Мне нужно в супермаркет, — вспомнила она, двинувшись к выходу из парка. — Тебе помочь? — Чтобы ты ещё контролировал наполнение моего холодильника? Нет, спасибо, обойдусь. — Как знаешь. Оценив её рвение защитить свои границы, Дейдара усмехнулся. Жаль, конечно, что Рей его не слушала в кофейне, когда он вещал о последних новостях организации. Впрочем, на следующей неделе он сможет увидеть её ошарашенное лицо. Дейдара любил делать сюрпризы.

***

Глаза щипало от недосыпа, проходящие мимо люди сливались с тусклыми магазинными вывесками в одно плавно двигающееся пятно, и ему казалось, что после следующего глотка виски он уснёт прямо на этом топорно сколоченном, деревянном столе. Делать тут больше нечего, поскольку Шисуи снова перенёс встречу, посчитав, что будет достаточно кинуть ему фразу «у нас получилось», не вдаваясь в подробности о вчерашней сделке. Было бы разумнее вернуться в отель, находящийся всего в квартале отсюда, но душный номер, в котором не было даже балкона, у него уже сидел в печёнках. Со дня возвращения в Токио прошло чуть больше двух недель, и только прошлым вечером он наконец-то получил флешку с полной биографией людей, связанных с Акацуки. Итачи понятия не имел, каким образом его кузен смог откопать столько деталей из жизни этих мразей, но всё же был недоволен тем, что информация до него дошла с такой задержкой. Он рассчитывал получить её ещё находясь в Пусане, но Шисуи этот момент всё откладывал, откладывал и дооткладывался до того, что теперь две недели были потрачены впустую, не считая отладки элементарных рабочих процессов в Конохе. Всего десять человек. Шисуи понадобилось полгода активной работы над этим делом, чтобы найти и практически поминутно расписать всю жизнь всего лишь десяти человек Мадары. А Итачи за две недели откровенного протирания штанов в Конохе смог вычислить ещё троих, которых, кстати, в тех списках на флешке не увидел. Ему потребуется ещё немного времени, чтобы копнуть глубже и узнать об их связи с Акацуки более подробно, но не полгода же. Шисуи считал, что дьявол кроется в деталях, но воспринимал это выражение слишком буквально. Вылавливал все мелочи, среди которых, как он уверял, можно вывести мотив, причину и следствие многих событий. У Итачи было, как и всегда, своё мнение на этот счёт. Достаточно знать, где искать, на кого и куда надавить, — дальше клубок разматывался сам собой. И для этого не нужно по крупицам собирать никому ненужные и абсолютно бесполезные факты из жизни агентов Акацуки. Эта ситуация невероятно раздражала. Такая низкая эффективность прямо намекала, что в момент появления Мадары они не успеют как следует подготовиться и ему опять сойдёт всё с рук. А этого можно было бы избежать, если бы они все чуть больше прислушивались к Итачи. Когда Шисуи обратился к нему за помощью, были оговорены вполне конкретные условия их сотрудничества, построенные на простейших принципах — делиться всем, не светиться, не мешать и не усложнять. Но казалось, будто его кузен в очередной раз прослушал всё мимо ушей, и на данный момент нарушил уже два пункта. Несмотря на многолетнюю дружбу, закалённую огнём, водой, какими-то там трубами и кровью, именно в отношении рабочих моментов Итачи и Шисуи были как немой с глухим. Они понимали этот мир и его функционирование по-разному, каждый делал так, как считал нужным, и к справедливому компромиссу приходили редко. Шисуи решил не посвящать его во все свои планы и обычно делился результатом постфактум. Изначально Итачи понятия не имел, зачем и под каким предлогом кузен, прихватив с собой Кисаме и ещё парочку его людей, хотел попасть на встречу с Акацуки, которая всё же состоялась прошлой ночью. Догадка, что они собирались что-то купить у этих недоносков, пришла в тот момент, когда Шисуи будничным тоном заявил, что ему нужно десять биткоинов. Словно это сущий пустяк. Да кузен в жизни не видел таких денег. Десять, мать его, биткоинов. Итачи предполагал, что придётся дорого заплатить, чтобы взять Мадару за горло, но не настолько же. Нажитую непосильным трудом, потом и кровью, — и не только своей, — криптовалюту Итачи всё же перевёл на скрытый счёт руководства Шисуи, не без удовольствия представляя как дёргается лицо и сводит челюсть Сенджу Цунаде — его занозы в заднице, вечно недовольной начальницы Шисуи и главной затейницы легендарной поимки лидера самой опасной организации. Перед этим он, конечно же, потребовал полного введения его в курс их гениальной идеи, для которой понадобилось почти тридцать миллионов йен. После шестичасового сидения в неприятной ему компании Сенджу и выслушивания сути тщательно выстроенных этапов, Итачи сделал вывод, что гениальностью там и не пахло, но план мог оказаться рабочим, если никто не облажается во время его реализации. А он готов был рискнуть, чтобы наконец заткнуть подонка Мадару навсегда. И судя по тому, что Итачи нашёл в гардеробной своего двуликого заместителя, Шисуи был на грани от того, чтобы облажаться. Кузен не просто засветился — он стал так сильно крутиться под ногами Мадары, что тот решил прибить очередного родственника, как надоедливую муху. И какова была удача, что Итачи увидел доказательства плана по устранению Шисуи до его выполнения, и теперь мог это предотвратить. Он рассказал об этом кузену, но умолчал о небольшой детали — где и от кого об этом узнал. Со стороны Итачи это было первым нарушением принципов их взаимовыгодного сотрудничества, и он был уверен, что последним. Он не хотел говорить Шисуи о Томори и её очевидной связи с Акацуки по собственным соображениям. Итачи считал, что она может быть полезной. Например, при правильном подходе, может неосознанно начать выдавать некоторые детали дальнейших планов Мадары. Если же Рей окажется совсем непробивной, в чём Итачи сомневался, то продолжит выполнять функцию флюгера: её сверхактивность вне офиса означала бы то, что Учиха и его «команда» действуют правильно, а настороженное поведение указывало бы на осведомлённость Акацуки. Но подход к ней нужен тонкий и, возможно, весьма личный. А в такие детали посвящать кузена он точно не собирается. До обнаружения в её гардеробной парочки глоков с точной картой перемещения Шисуи Томори казалась ему весьма строптивым, колючим, но нежным цветком. Она достаточно игрива и охотно согласилась бы на короткий роман, но серые глаза выдавали вполне осязаемое намерение на какие-то более высокие чувства, чего Итачи не мог дать в принципе и рисковал разбить очередное трепетное женское сердце. Но какое сердце может быть у шестёрки Мадары, продавшей душу дьяволу за какие-то манипулятивные идеи и большие деньги? Точно такое же, как у него самого. Итачи до сих пор поражался тому, что она почти две недели водила его за нос. Он ведь таких людей чует за версту. Будь она чуть более настойчивой, как её светловолосая подруга, он бы и вовсе потерял бдительность. Чуть сморщив нос от мимолётного упоминания фигуристой блондинки, Итачи пригубил виски. Компания Ино оказалась слишком приторной для него. С ней он тоже прогадал, рассчитывая на кратковременную связь, которая могла бы отвлечь от неуместных мыслей о заместителе. Гиперигривость этой блондинки он воспринял как отполированное годами поверхностное отношение к чувствам, что его вполне устраивало, кроме одного — понимание «кратковременной связи» у них совершенно разное. Она вцепилась в него, как пиявка, сосущая не только кровь и внимание, и всего за неделю успела порядком набить оскомину. Интерес пропал довольно быстро, и стоило бы прекратить эти ни к чему ведущие «отношения», которые были ему откровенно в тягость, если бы не прекрасная реакция заместителя на них. И ему стало любопытно: готова ли Томори потерять подругу, поддавшись своей алчности? Взгляд сам зацепился за остановившуюся у тротуара знакомую Панамеру. До зуда в костяшках знакомую. Итачи никогда не думал, что всего за две недели возненавидит синий цвет. И он уже знал, кто выйдет со стороны пассажирского места, поскольку это точно была именно та машина. Он против воли запомнил автомобильные номера вырвиглазного Порша Тсукури Дейдары, жизнь которого была крайне детально расписана в тех документах на флешке. Как и ожидалось, спустя минуту из Панамеры выскользнула тонкая фигура брюнетки, а после плавно двинулась в сторону торгового центра, напротив которого сидел Итачи, наблюдая за улицей через большое окно бара. Руки сами кинули на стол несколько купюр за виски, когда заместитель подошла к пешеходному переходу в ожидании зелёного света. Синий Порш уехал практически сразу, позволяя Итачи чувствовать себя более свободным в своих действиях. Он и сам не понял, в какой момент направился за ней следом. Глаза пригвоздились к узкой спине, подмечая как напряжённо поджаты её плечи. Голова чуть опущена, руки спрятаны в карманы кожанки, прямая осанка и… внезапно изменившаяся походка. Минутой ранее Томори шла достаточно расслабленно, а сейчас её движения стали более резкими и даже раздражёнными. В сознании мелькнула мысль, что она могла заметить его спонтанную слежку, но она ни разу не обернулась, а Итачи старательно держал дистанцию. Оправдывая своё поведение тем, что раз уж предоставилась возможность проследить за агентом одной из самых опасных организаций, то глупо упускать такую, Итачи уверенно прошёл мимо противокражных рамок на входе супермаркета. Не исключено, что даже при таком, казалось бы, будничном занятии как закупка продуктов, Томори, затерявшись в толпе, намеревалась взять или передать нечто ценное другому агенту. Хочешь быть скрытным — делай у всех на виду. Толкая перед собой пластиковую тележку, Рей двинулась к стеллажам с овощами. Взяла в обе руки по одной связке аспарагуса и растерянно на них уставилась, будто видела впервые в жизни. Вернув спаржу на место и с опаской покосившись в сторону холодильников с сырым мясом, она не глядя кинула в тележку упаковку маленьких томатов и уверенно направилась к отделу готовой кулинарии. Итачи едва сдержал насмешливую улыбку, наблюдая за озадаченным выражением лица заместителя. Она явно не любила или не умела готовить, и довольно быстро сдалась перед перспективой постоять у плиты. Заблаговременно прихватив с собой небольшую корзину, Итачи успел её наполнить скромным, но характерным набором: сикспак индийского пэйл-эля, какая-то вяленая дрянь и, конечно же, аккуратно сложенные в пластиковую упаковку разноцветные данго. Он не был уверен, что эта слежка увенчается подозрительными действиями со стороны заместителя, но ему понравилась внезапно возникшая идея заполнить холодильник в номере на случай бессонных ночей за изучением новых деталей о планах Акацуки. Итачи знал, что не допустит своего обнаружения, — непробиваемая самоуверенность подначивалась его многолетним опытом и отлично развитым шестым чувством. Он долго лавировал между стеллажами, практически не отводя внимательного взгляда от Томори, которая забавно хмурила лоб, щурилась и поджимала губы, размышляя, нужен ли ей очередной продукт, попавший в её изящные руки. Всё же он прогадал, когда думал, что она проиграла в своей внутренней битве «пресная, но готовая кулинария против страшной духовки». Томори довольно активно пополняла свою тележку продуктами, которые предполагали не просто разогрев в микроволновке, а полноценную возню на кухне. Когда она лёгким взмахом кисти отправила к своему продуктовому набору листы для будущей лазаньи, Итачи почувствовал небольшой зуд в районе груди — то ли от зависти, что у заместителя вообще была кухня, то ли от желания поесть нормальной домашней еды. Эта чёртова лазанья вечно вызывала ассоциацию с детством и семейным ужином. Его мать не в меру любила итальянскую кухню, что довольно сильно сказалось на его предпочтениях и, можно сказать, даже дальнейшей жизни за пределами родительского дома. Кинув оценивающий взгляд на забитую доверху тележку Томори и её довольно миниатюрную фигуру, он невольно задумался, каким образом она всё это донесёт домой. Вряд ли её «друг» на Панамере вернётся, чтобы подкинуть через один квартал. А ей тащиться с такими пакетами, чуть ли не волоча по асфальту, то ещё удовольствие. Зуд в груди становился всё более навязчивым, подталкивая на мысли, которые в здравом уме он бы не допустил в отношении агента Акацуки. Это было желание помочь? В нём внезапно проснулась… совесть? Кем бы она не была, на кого бы не работала, Томори остаётся женщиной. Набравшей кучу бесполезной херни, которую вряд ли сможет самостоятельно донести до собственной квартиры, но женщиной. И из этой ситуации можно было бы извлечь выгоду. Пока он боролся с внутренними противоречиями, потупленным взглядом смотря сквозь стеллаж со сладостями, Томори успела переместиться. Чертыхнувшись, Итачи обвёл взглядом ближайшие проходы между витринами и с облегчением обнаружил заместителя, рассчитывающейся на кассе. Пока она дотянула неподъёмную тележку к упаковочному столу и начала разгружать результат первого этапа своих невменяемых планов по покорению кухни, Итачи успел рассчитаться за свой холостяцкий набор и медленно направился к Томори. Когда он подошёл и демонстративно облокотился о стол, она даже не вздрогнула, заставляя его почувствовать мелкую, но неприятную щекотку досады. — Неужели вы решили себя раскрыть, Итачи-сан? Я уж подумала, что Вы до дома меня пасти будете, — не поднимая глаз, но чуть вздёрнув нос, уверенно произнесла Томори. Рей храбрилась и заранее выпустила свои колючки, словно предупреждая, что после первого же кривого слова с его стороны она не побоится пожертвовать парочкой спелых томатов и кинет их ему в лицо. Это заставило Итачи снисходительно улыбнуться. — Я хотел извиниться за свою… чрезмерную реакцию. — Только за это? — её брови вздёрнулись, при этом взгляд остался прямой, жёсткий, направленный на тщательное укладывание продуктов в пакеты. Она с таким хрустом сжала бедную коробку листов для лазаньи, будто та была в чём-то виновата. Итачи понимал, что скорее всего в её воображении эту коробку заменила его шея. — За всё. И вправду накопилось достаточно моментов, где я… перегибал. Он ей подыграет. Если она действительно на него злится, что было маловероятно, это могло вылиться в довольно интересный результат. Но Томори всего лишь делает вид обиженки, а Итачи не чувствует себя виноватым. И они вместе тут ломают целую трагикомедию, чтобы кто-то один в итоге вышел победителем. — Тогда я вся во внимании. Итачи встал в ступор, лицо в миг приняло застывшее непонимающее выражение. Этого ей было недостаточно? Она хотела извинений с раскаянием и поклоном ниц? Он так не планировал. Ещё ни одна женщина не заставила его виться у её ног с мольбой о прощении, ни одна не садилась ему на шею. И он этого не допустит, даже если эта женщина — источник жизненно важной информации. Он умеет быть обходительным и без таких жертв. Наблюдая, как Томори с невозмутимо-расслабленной мимикой продолжает раскладывать продукты по пакетам, даже не удостоив его взглядом, Итачи собрал всё своё раздражение в кулак и медленно выдохнул. — Прямо сейчас? Здесь? — он задавал вопросы довольно спокойно, прикладывая все усилия, чтобы рвущиеся нотки угрозы не проскользнули в его голосе. — А вам нужна особенная атмосфера для извинений? Настроиться не можете? — Рей наконец-то подняла голову, впившись в его лицо острым взглядом и натянув самую приторную улыбку. — Не переживайте, у мужчин с возрастом это довольно часто случается. Итачи стоило титанических усилий сохранить выражение лица нейтральным. Прикусив язык, чтобы не поинтересоваться со всей язвительностью о том, сколько она повидала таких возрастных мужчин, он попытался состроить дружелюбный взгляд, несмотря на несправедливо задетое мужское достоинство. Ох, Учиха бы ей показал как умеет настроиться. Она бы больше не смела шутить и даже заикаться на эту тему. — Я умею извиняться, Рей, — вкрадчиво произнёс Итачи, смотря ей прямо в глаза, которые она тут же отвела, продолжив своё копошение в пакетах. — Но для начала могу предложить… Рей громко зашелестела собранными пакетами, заставляя Итачи умолкнуть. А затем демонстративно придвинула их к нему и обратила задумчивый взгляд в сторону овощного отдела. — Нужно было ещё взять парочку килограмм батата… — с наигранным сожалением произнесла она. — Планируются гости? — забирая все пакеты, вежливо спросил Итачи и хмыкнул, заметив на себе предупреждающий взгляд. — Ну да, не моё дело. — Как быстро Вы учитесь, — ядовито-поощрительно улыбнулась Томори, пряча руки в карманы кожанки. Пока они молча направлялись к выходу из торгового центра, Итачи напряжённо думал и выстраивал всевозможные развития их разговора, который он планировал завести на их пути к её дому, однако постоянно отвлекался на идущую чуть впереди Томори. Она не делала ничего, чтобы специально обратить на себя его внимание, но взгляд регулярно цеплялся за мелочи, нарушая весь мыслительный процесс. Всё началось с навязчивого шлейфа её парфюма. Аромат свежемолотого кофе, мускатного ореха, зелёного кардамона и ещё чёрт знает чего абсолютно не давал сконцентрироваться на чём-либо, кроме заднего вида её фигуры. Лёгкое движение плечом, едва заметно поморщив нос, будто у неё болела спина. По той же причине она переместила руки из карманов кожанки в задние карманы светло-серых джинсов, чуть сведя локти и прогнув поясницу. Под плотной прилегающей к коже тканью было отчётливо видно, как острые ноготки впиваются в упругие ягодицы, вынуждая Итачи совсем поменять направление своих размышлений. Перед автоматическими дверями на выходе Томори чуть наклонила голову в бок, открывая обзор на тонкую шею, которую под дуновением кондиционера ласково щекотали выбившиеся из длинного хвоста прядки. Итачи пришлось сглотнуть от внезапно скопившейся слюны. Он усилием перевёл взгляд на улицу, пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы не смотреть на заместителя. Холодный влажный воздух не позволял остудиться, он всё ещё ощущал аромат духов, который, казалось, въелся в мозг. Итачи просто не понимал, какого чёрта завёлся с полуоборота, будто грёбаный школьник. — Стойте, — внезапно услышал он справа от себя, — я сигареты хочу достать. Отличная идея, — с искренним воодушевлением подумал Итачи, которому сейчас тоже не помешают несколько выкуренных сигарет. Лучше одновременно. Но так он считал ровно до того момента, когда Томори слишком близко к нему подошла и склонилась практически на девяносто градусов над пакетами в поисках пачки. Когда он стал дышать только её чёртовым запахом кофе и специй. Когда её задница была в сантиметрах двадцати от его правой руки, которую чуть ли судорога не схватила от дичайшего напряжения в мышцах. Когда её сосредоточенное лицо замерло. На уровне. Его. Пояса. Мысли хаотично роились вокруг наклонившейся перед ним девушки, соединяясь в белый шум. Мозг уже намеревался выдать ошибку о потере сигнала с телом, включая аварийный режим, однако подсознание всё же заставило его отвернуться и потянуться за пачкой сигарет в карман кожаной куртки. Он даже не сразу сообразил, что мог бы не заставлять Томори мучиться с поисками этих блядских сигарет и предложить… Предложить… Что предложить? — Раздвинуть… — Что? — чуть не поперхнувшись сигаретным дымом, резко переспросил Итачи, боясь даже предположить, что она имела в виду и что в итоге вырисовало его воспалённое воображение. — Не стойте перед раздвижными дверями, — раскрывая пачку точно таких же чёрных Собрание, как у него, ровным тоном повторила Рей. — Здесь нельзя курить. Заткнув себе зубы сигаретой, он подобрал пакеты и перенёс их к ближайшему месту для курения. Учиха наконец-то нашёл объект для концентрации. Пачка Собрание. В её тонких паль… Не отвлекаться. — Ты куришь такие же сигареты, — бездумно выдал Итачи, пытаясь не отлипать от опорной точки в своём сознании. — Вы только заметили? — фыркнула Томори, чиркнув зажигалкой. — Обычно я внимательный, но… — Даже чересчур, — перебила его Рей, и Итачи не смог не согласиться с её утверждением. Довольно редко случается, что его сбивают с мыслей. Зачастую происходит совсем наоборот, когда ему сложно отключиться от выверенного мыслительного потока, а хочется просто дать голове остыть. Рядом с заместителем такая запинка происходит уже второй раз. Прежде безукоризненно работающий мозг дал сбой целых два раза за такой короткий срок. А вместо идеально выстроенной логической цепочки Итачи получает внезапный всплеск гормонов, как у подростка. Бред. Это наталкивает на предположение, что у него конкретно к этой женщине недостаточно резистентности. Значит, её нужно выработать. Докурив, Итачи поднял пакеты и двинулся вслед за неспешащей Рей. Он водил взглядом по чему угодно, только бы не смотреть на её спину и всё прилагающееся. Хотя бы до конца этой недолгой прогулки ему нужен ясный разум. — Насчёт извинений, — начал он, привлекая к себе внимание Томори. — Что насчёт завтрашнего… обеда? Или ужина? С ужином он, конечно, перегнул, поскольку после пережитого стресса от неожиданно взыгравших гормонов Итачи до конца не был уверен в собственной выдержке. Однако, похоже, что и обед остаётся под риском быть сорванным… Сорванным с её т… Теперь и в голове нужно подбирать слова, что ли? Рей чуть замедлилась, ошарашенно на него смотря. Затем её глаза прикрылись, а губы расплылись в невероятно довольной, практически триумфальной улыбке. Ну, конечно. Она ждала подобного предложения. Предстоящая встреча была отличным шансом вытянуть из него хоть что-нибудь о Конохе. Однако, пусть он и понимал очевидные причины такой реакции, не мог не почувствовать в груди тягучее, приятно растекающееся самодовольство, заставляющее уголки губ чуть дёрнуться вверх. — Боюсь, Вам придётся перенести свои извинения. Она произнесла это таким нежным голосом, что у Итачи волосы на затылке зашевелились. Или это от диссонанса ожидаемого и получаемого результата, — он и сам пока не определился. Его лицо моментально посерьёзнело, а одна бровь вопросительно дёрнулась. Да что с ней не так? — У меня завтра свидание. С Конохамару. Уточняю на случай, если Вы опять разнервничаетесь, как вчера, добиваясь от меня ответа. Итачи на неё уже не смотрел. Взгляд упёрся перед собой, челюсть свело от уязвлённого самолюбия. Вожделение практически стухло. Она отказывает Ему из-за свидания с этим… Конохамару. Это нужно переварить. Вероятно, у них всё настолько хорошо складывалось, что второе свидание они решили провести спустя день после первого. Сарутоби просто катастрофический кретин, если действительно клюнул на сладкий голос Томори. Однако сознание ухватилось за одну спасительную деталь, которую он заметил ещё ночью, выходя из отеля на перекуры. Её Ренж Ровера не было на парковке всю ночь. А Сарутоби был не из тех, кто позволил бы девушке самостоятельно добираться до свидания. Небольшое наблюдение, но Итачи казалось, что достаточно важное. — Я думал, что свидание у вас состоялось в пятницу, — он нахмурился, чувствуя какой-то подвох. — К сожалению, н… Погодите, откуда Вы знаете, что оно планировалось на пятницу? — осеклась Рей. — В этом коллективе слухи разносятся со скоростью света даже до тех ушей, которые не хотят их слышать. Томори взяла молчаливую паузу, заставляя Итачи на неё посмотреть. Осознание чего-то важного мелькало на её лице, пока не достигло каких-то очертаний, а потом она резко вскинула голову, смотря ему в глаза с подозрением, и спросила в лоб: — То есть, Вы не знаете? Он знал многое, однако далеко не всё, что хотелось бы. И что в данном случае подразумевала Томори, было сложно понять. Так прямо раскрывать свою осведомлённость Итачи не стал бы, но не мог себе отказать в удовольствии заставить её понервничать. — Можешь конкретизировать? — невозмутимо спросил он, одними глазами посмеиваясь над растерянным лицом заместителя. Её стойкости хватило ровно на шесть секунд, после чего она стушевалась. Или же намеренно хотела проявить смущение. Впрочем, её плечи слишком расслабленно опустились, позволяя Итачи увидеть в этой реакции чуть больше, чем она желала показать. Она боялась, что он узнает. — Ну… Про Конохамару, — уткнувшись напряжённым взглядом на тротуарную плитку, пробормотала Рей. Так себе актриса. — В любом случае, — более уверенно продолжила она. — Я думаю, что смогу выделить Вам время… Например, в обеденный перерыв. — Какая честь, — сдержанно протянул Итачи, оценив её уж очень натянутое пренебрежение. — Если, конечно, Ваша девушка не будет против того, что вы проводите свободное время с другой, — добавила Томори, открывая ключ-картой калитку жилого комплекса. — Какая ещё… — хотел было спросить Итачи, но запнулся, вспомнив о таком небольшом, воздушном, длинноногом и чрезвычайно игривом светловолосом нюансе. Она была именно «нюансом». Давать Яманака Ино статус своей девушки он не собирался и другим бы не позволил, да и сама она абсолютно точно не хотела связывать себя никому не нужными формальностями. Однако так прямо возразить Томори он не мог. Учитывая, что она её вроде как подруга, а Ино вряд ли потерпит поползновения даже «просто партнёра» в сторону, обмен их знаниями о нём мог бы вылиться в дополнительные проблемы в Конохе. Не то чтобы ему было дело до мнений временных коллег — Итачи абсолютно не боялся заработать дурную славу, но эта ситуация могла пошатнуть все рабочие процессы, выстроенные его командой. Повторять им всем, как мантру, что главный приоритет — решение текущей задачи, всё остальное не должно отвлекать от работы, а самому тем временем стать эпицентром и причиной какого-то ущербного любовного скандала? Позорище. Нет, его отношения с Яманака прекратятся другим способом, который продиктует он, а не Томори. Тем не менее, она пыталась им манипулировать. Хотела припугнуть, что расскажет подруге о неверности суженого-ряженого, пусть он ещё ничего не успел сделать. Итачи видел её хитрую улыбку и опущенные ресницы, когда она развернулась к нему лицом, чтобы придержать входную дверь в парадную. Томори себе даже не представляет, насколько опасно с ним играть и каким бумерангом ей это вернётся. — Думаю, что никому не станет хуже от нашего дружеского обеда, — наконец ответил Итачи, наблюдая, как тонкий пальчик заместителя нажимает на кнопку вызова лифта. — Безусловно, — кивнула Рей, смотря прямо перед собой. — Но мне почему-то кажется, что дружить мы не сможем. Чувствуя, как воздух стал значительно плотнее, чем был ещё мгновение назад, Итачи медленно выдохнул. Судя по напряжённым плечам Томори, она тоже это ощутила и, казалось, даже замерла. Наверное, это самая честная фраза из всех, которые она ему говорила. — По крайней мере, мы попытаемся, — ответил он и зашёл следом за Томори, когда двери лифта открылись, — ведь это важно для работы. Нет, он не угрожал ей. Разве что самую малость намекнул, что у неё нет другого выбора. Он видел, как Рей прижалась спиной к стене лифта, желая с ней слиться в одно целое и исчезнуть с его глаз. Но подбородок был вздёрнут, уверенный взгляд направлен ровно в противоположную стену — она снова пыталась храбриться. Итачи прекрасно знал, что женщин опасно загонять в угол — зачастую это имело непредсказуемые последствия. Но либо Томори совсем потеряла голову и инстинкт самосохранения у неё притуплен, либо она просто хотела, чтобы ей не оставили выбора. Или же Итачи её слишком недооценивает. Томори решила не отвечать, видимо, понимая, что может сделать только хуже. Она молча покинула лифт, открыла дверь своей квартиры и прошла внутрь, даже не оборачиваясь на него. Когда Итачи с едва ощутимым в груди волнением, которого в жизни не признает, снова переступил порог её дома, она уверенными движениями стянула с себя кожанку и повесила в шкаф. Он уже мысленно начал прикидывать, сколько ещё времени Томори планирует его игнорировать, как тут же она стала к нему полубоком и нарушила напряжённую для них обоих тишину: — На этом всё, — она будто подбирала слова, которые могли звучать правильно в данной ситуации. — Спасибо, Итачи-сан. Вы сегодня не в меру обходительны. — Как и всегда, просто ты намеренно этого не замечаешь, — чуть усмехнулся Итачи, устремив пристальный взгляд на её немного настороженное лицо. — И не за что. Ты оборвала бы себе руки, пытаясь донести такие тяжёлые пакеты. — О нет, Вы не знаете, на что способны эти руки, — возмутилась Рей, а потом резко впала в ступор, осознав, насколько двусмысленным был её ответ. — Могу себе представить. Итачи решил воспользоваться моментом и добить опешившее состояние Томори. Не разрывая зрительного контакта с испуганно-настороженным взглядом серых глаз, он медленно к ней подошёл. Её чуть пошатнуло назад в слабой попытке увеличить дистанцию, но она тут же оцепенела, почувствовав через тонкую ткань блузки лёгкое касание его руки к своей. Проведя кончиками пальцев линию от локтя к тонкому запястью, он подхватил её изящную ладонь и чуть склонился. И когда Итачи, примкнув губами к тыльной стороне ладони, едва ощутимыми прикосновениями прошёлся по нежной коже к средним фалангам, до его ушей дошёл тихий судорожный вздох. Кто бы знал, что он с почти-первого прикосновения найдёт эрогенную зону. Он запретил себе опускать взгляд с её глаз. Он должен был держать себя в руках, что ему давалось довольно легко до этого незапланированного звука. Ему нельзя смотреть на чувственно приоткрытые губы, с которых сорвался этот вздох. Однако его отвлекло совершенно другое, что совсем сбило с толку. Рей чуть покраснела и, кажется, внезапно для себя же смутилась. Люди не умеют так притворяться, выдавая такой румянец по своему желанию. А затем она, нахмурившись, резко отдёрнула руку. Взгляд с взволнованного сменился на осуждающий. Но ступор до конца так и не прошёл, иначе бы уже сыпала колкими комментариями или вполне прямолинейными оскорблениями. Понимающе улыбнувшись, Итачи двинулся к выходу. — С нетерпением буду ждать понедельника, — кинул он перед тем, как закрыть за собой входную дверь.