Burnout

После пережитого стресса, когда Учихе хватило наглости поцеловать её руку, Рей принципиально не хотела даже прикасаться к его забытому пакету. Кожа на ладони ещё несколько часов помнила тепло губ, и даже тщательное скрабирование не помогало избавиться от этих ощущений. С остервенением смывая остатки кофейных крупинок, она так вдавливала пальцы в тыльную сторону ладони и ногтями сцарапывала кожу, что оставила красное пятно с кровоподтёками. Теперь напоминание об этом инциденте с поцелуем ещё несколько дней будет мозолить ей глаза. Терпеливо выдохнув, Рей выключила кран и недовольно посмотрела на три ярких линии, усыпанных маленькими красными точками на воспалённой коже. Она снова сделала всё только хуже. Ведь вовсе не рука была причиной её волнения, за которое Томори себя корила. В районе солнечного сплетения чувствовалось назойливое жжение, от которого даже ампутация заклеймённой ладони не спасёт. А этот белоснежный пакет с неизвестным содержанием только усугублял нервное состояние, заставляя мысленно возвращаться к тому неловкому моменту. В прихожей, выполненной в тёмных тонах, он был словно бельмо, инородное тело. Его следовало бы выставить за дверь или вовсе вынести к мусорным бакам, но категорическое решение Рей не дотрагиваться к нему не позволяло это сделать. И только на следующий день её начали одолевать сомнения. С одной стороны, пакет с его содержимым вряд ли был нужен начальнику, поскольку тот не вернулся за своими покупками и, похоже, даже о них не вспомнил. С другой стороны, Рей могла показать этому индюку, что не станет терпеть его хлам в своей квартире. И она больше склонялась ко второму варианту, считая тот справедливым. Опираясь на кухонную столешницу и сверля взглядом бурлящую воду в кастрюле, она в которой раз за день вспомнила его пробирающий до мурашек взгляд и опаляющее кожу дыхание. Чёрт знает, чем бы всё закончилось, если бы она вовремя не отдёрнула руку. Она больше не впустит его в свою квартиру. Никогда в жизни. Это небезопасно по всем параметрам. Закинув в кипящий бульон чечевицу, Рей развернулась и прошла к журнальному столику у дивана. Подхватывая пачку сигарет со стеклянной поверхности, она снова покосилась в сторону прихожей. Из-за круглого пуфика выглядывали ручки одинокого белого пакета, чуть покренившись в разные стороны, словно говорили: «ну же, раскрой меня». Закатив глаза, Рей кинула сигареты на диван и раздражённо направилась в прихожую. Упираясь кулаками в бока, она осуждающим взглядом прожигала белый полиэтилен и боролась с недобитками внутренних сомнений. Закрались подозрения, что Учиха мог специально оставить у неё этот пакет. Чертыхаясь, Рей его распахнула и недоумённо замерла, наткнувшись на наполнение. Пиво, снеки — типичный набор холостого мужика. Она разочарованно поджала губы. Томори не совсем понимала свою реакцию, и от этого становилось ещё досаднее. Не сказать, что она ожидала там увидеть Сиг Сауэр, окровавленный нож, свёрток кокса или ещё какой-нибудь подкидыш, с которым её можно было бы подставить и передать полиции. Но не настолько банальный набор. Может, он просто не такое зло, каким я его вообразила? Рей казалось, что она начинает сходить с ума. Постоянная тревога усиливалась под нудящим голосом куратора, который постоянно напоминал ей, что нужно быть осторожной, что Учиха опасен. А теперь в общую бочку проблем добавилось её феерически глупое раскрытие перед Шисуи. Она всю ночь размышляла над тем, почему он не рассказал Учихе о том, что видел её. Или же рассказал, но начальник решил это скрыть. Впрочем, это лишь означало то, что у неё есть совсем небольшой перерыв. Рано или поздно он узнает, поскольку Шисуи точно не станет молчать. А потом Учиха превратит её жизнь в ад, шантажируя. Сдать Рей копам он не сможет, так как найти достаточно доказательств её деятельности практически невозможно. А если всё же у него невероятным образом получится накопать компромат, то у неё есть надёжный тыл из адвокатов организации. Но после суда её уберут свои же. На фоне взбушевавшейся паники ненавязчиво проскользнула мысль о том, что должен существовать шанс договориться с Учихой. Рей попыталась ухватиться за это спасительное предположение. Может, и вправду, достаточно заключить с ним сделку на взаимовыгодных условиях. Просто нужно знать, на что давить. Если Рей найдёт на него нечто такое, что тот предпочёл бы скрыть от Акацуки, они будут в одинаковом положении. Она молчит, и он молчит. Все делают свою работу и не лезут в чужие дела. Пока один не решит слить другого. И тогда кто-то из них точно умрёт от пули агента Акацуки. Гениальный план, просто охеренный. А главное — надёжный, как… Пока Рей сокрушалась над безнадёжностью сложившейся ситуации, её блуждающий взгляд наткнулся на странные розово-зелёные шарики, лежащие под кучей тонких пакетов с вяленой говядиной. Любопытство взяло верх, и рука потянулась к подозрительной находке. Это оказались четыре палочки разноцветных данго под сиропом. На пластиковой упаковке мелким шрифтом отпечатана рекомендация хранить блюдо в холодильнике, но Рей и без этикетки понимала, что за ночь десерт успел испортиться. С удивлением отметив, что такого продукта она точно не ожидала найти среди покупок начальника, Рей усмехнулась и отнесла упаковку с десертом на кухню. Без сожалений отправив ту в мусорную корзину, она задумчивым взглядом обвела столешницу. Среди хаотично разбросанных продуктов для будущего минестроне по рецепту её матери Томори смогла найти единственный краситель, который можно было бы использовать для данго, — красное сухое вино. Осознав, что незаметно для себя же спланировала сварить данго Учихе, Рей резко себя отдёрнула. С чего бы ей что-то для него делать? Она перед ним ни в чём не провинилась. Он сам виноват, что остался без десерта. Сам ушёл ни с чем и не вернулся. Однако Томори без удовольствия признавала, что это помогло бы его немного задобрить на случай важных переговоров. Правда только в том случае, если у неё получится раздобыть на него хоть какой-то компромат. Никто не пострадает от того, что она просто сварит грёбаные данго и отнесёт их Учихе. Смиренно выдохнув, Рей потянулась к ящику в поисках рисовой муки. У неё было предостаточно времени на готовку и приведение себя в порядок перед встречей с Конохамару. К её большому облегчению, Сарутоби перенёс свидание на вечер. Позвонив ранним утром, он сообщил о неотложных делах и пообещал загладить свою вину при встрече. В тот момент Рей очень хотелось пошутить, что им стоит задуматься над тем, суждено ли им встречаться, если каждый раз планы рушатся, но тактично промолчала. Пока она вовсю занималась готовкой для своих одиноких ужинов и лепила рисовые шарики, Учиха так и не позвонил. Периодически проверяла телефон на наличие новых сообщений, самой себе не признаваясь, что ждала от начальника определённого внимания после вчерашнего недоразумения. Впрочем, он не написал ни после того, как Рей убрала посудный апокалипсис, напоминающий ей недавнюю борьбу с рисовой мукой и пригоревшим сахаром, ни после того, как она вышла из душа, ни после того, как справилась с вечерним макияжем и укладкой. Ощущая свербящую мелкую досаду, Томори опустилась в кресло и уткнулась взглядом на результат своего посредственного кулинарного мастерства. Учитывая то, что эти нежно-розовые данго, аккуратно сложенные в коробку для ланча и политые сахарным сиропом, можно было бы расценить как очевидное проявление симпатии, Рей одолевало желание добавить какую-то незначительную подлянку. Портить блюдо перцем не хотелось, ведь тогда терялся весь смысл её поступка, и внезапно пришла идея просто оставить записку. Короткую, чтобы создалось впечатление, что Рей этому совсем не уделила должного внимания и времени. Кинув задумчивый взгляд на висящую на стене плазму, на которой проигрывался случайный видеоклип не самой популярной песни, Рей закусила щёку. То ли от происходящей на экране психоделии, то ли от мелькнувшего в кадре зайца возле чайника, сознание зацепилось за стойкую ассоциацию с известным произведением Льюиса Кэрролла. Жизненный путь Рей нельзя сравнить с приключениями маленькой Алисы, однако она считала, что сейчас вокруг неё происходил не меньший абсурд. Быстро черкнув по вырванному листу из блокнота «Съешь меня», Рей откинулась на спинку кресла и придирчиво посмотрела на записку. Кажется, это будет выглядеть слишком двусмысленно, снова. Ведь буквально каждая нечаянно кинутая ею фраза в присутствии начальника имела двойной подтекст. Ругнувшись, она скомкала записку и кинула в сторону. Оторвала ещё несколько чистых листов и крепко сжала гелевую ручку. «Съешь меня и не подавись» Медленно кивая, Рей прикусила колпачок от ручки. Так лучше. Но чересчур банально. К тому же она не хотела вызвать у начальника очередной приступ агрессии — чёрт знает, как он отреагирует на такую дерзость. Она снова сжала листок и выкинула тот за спину. «Съешь меня и…» Голова соображала крайне туго. Рей не хотелось создавать из такой плёвой затеи новую проблему, но каждый раз натыкалась на собственные сомнения. Учиха вообще мог отнестись к такому презенту с ответным пренебрежением и демонстративно отказаться от него. Отправив последнюю версию на пол, Томори подтянула к себе очередной чистый листок. «Съешь меня, если не боишься» Она глухо заныла от собственной беспомощности. Этот вариант и вовсе воспринимался как угроза. Вот кто-кто, а Учиха точно не станет её бояться и точно съест Рей с потрохами. Записка должна быть шуткой, а не причиной для новых сложностей в их отношениях. «Рискнёшь меня съесть?» Довольно безобидная вариация. Тяжело вздохнув, она прилепила записку скотчем к коробке с данго. Всё ещё сомневаясь над формулировкой, Рей кинула взгляд на настенные часы, а затем мгновенно подорвалась с кресла и отправила упакованный десерт в пакет. Мнение, что у неё ещё было предостаточно времени на сборы, оказалось ошибочным. Испытывая устойчивое дежавю, она снова вывалила на диван все сезонные платья, которые висели в гардеробе, и стала в спешке их перебирать. Опасаясь получить новый звонок от куратора, в этот раз Рей решила нарядиться попроще. Закрытое платье чуть ниже середины бедра и никаких разрезов. Рассчитывая, что оно будет отлично сидеть по фигуре и не сковывать движения, Рей откинула его на кресло и вернулась в гардероб за поясом для чулок. Голые ноги под таким платьем будут смотреться, как минимум, странно, если не вульгарно. Если она хочет успеть отдать этот чёртов пакет Учихе, у неё оставалось всего десять минут до выхода. Внезапно вспомнив о том, что начальник совершенно не в курсе о её планах, Рей поморщилась и отправилась за телефоном на журнальном столике. Быстро открыв переписку с Учихой, она практически не глядя написала сообщение и отправила. Рей 20:13 «Через 10 минут на парковке. Верну Ваш холостяцкий набор» Ей было в крайней степени индифферентно на его важные дела. Рей себе пообещала, что если он не явится в назначенное место через десять минут, она выкинет этот пакет на лобовое стекло его Прадо. Стараясь не испортить низкий пучок, на который потратила целых двадцать минут, Томори натянула платье и кинула беглый взгляд на своё отражение. Длинные рукава и высокая горловина, конечно, делали образ более утончённым, но платье не то, что сидело по фигуре, оно её облепило. С учётом, что времени на поиски другого платья не было, а её текущая форма позволяла носить обтягивающие вещи, Рей снисходительно махнула рукой. Этот трикотаж был довольно эластичным, так что дышать она точно сможет. Телефон пискнул, оповещая о новом сообщении. Рей тут же его схватила, открывая переписку с Учихой. Босс 20:19 «Ок» Она возилась с его грёбаным десертом целый час, три раза перепаковывала в коробку, чтобы получилось красиво, потом полчаса подбирала формулировку для записки, а он просто отвечает «Ок». На секунду ей показалось, что идея кинуть пакет на лобовое стекло была не такая уж и дерзкая, а вполне заслуженная. Небрежно накинув на плечи длинное пальто, Рей обула туфли на шпильке и схватила клатч. Вспомнив за сигареты, чертыхнулась и кинулась в гостиную. Когда пачка сигарет оказалась в её руках, глаза зыркнули на часы. До выхода ещё оставалось время — целая минута. Этого хватит, чтобы обвести губы помадой вишнёвого оттенка. Удовлетворённо кивнув своему отражению, она закинула на плечо ремешок клатча и подняла белый пакет. Он был словно чужеродным светлым пятном на фоне чёрного силуэта Томори. Впрочем, ей это казалось довольно символичным, ведь Учиха и был тем самым инородным элементом в её жизни. Спускаясь на первый этаж, Рей в очередной раз вернулась к сомнениям относительно записки. Последний вариант формулировки выглядел как манипулятивный призыв к действию, и вполне вероятно, что Итачи мог расценить его совсем не в контексте поедания десерта. Считая, что лучше его не провоцировать на создание новых ситуаций, в которых Рей непременно оказалась бы в неловком положении, она содрала с коробки записку и выкинула в урну-пепельницу, стоящую около калитки. Учиха её уже ждал, облокотившись на капот своего автомобиля. Судя по усталому взгляду и отрешённому выражению лица, он совсем недавно оторвался от сна. Однако с каждым её шагом, сопровождаемым цоканьем каблуков, пелена с его глаз сползала всё активнее, а дремоту вытеснял задумчивый интерес. Пока она подходила, Итачи успел пройтись по ней оценивающим взглядом с головы до ног и даже сделал целых два шага навстречу. — Могла бы и себе оставить. — Я не люблю пиво, — остановившись в шаге от него, Рей протянула руку с пакетом. — Можете не беспокоиться, там нет ничего отравленного. Отчего-то она чувствовала волнение, которое вовсе не связано с предстоящим свиданием. Представ в таком виде перед Итачи, Рей рассчитывала на несколько другую реакцию. Но тот был в крайней степени спокоен и, судя по глубокой скуке в глазах, довольно быстро потерял интерес к её непривычному образу. Однако, когда Учиха перехватил пакет, его взгляд словил яркие полосы на ладони, которые она пыталась скрыть тональным средством. Мягко подхватив опускающуюся руку, он потянул её на себя, чтобы рассмотреть поближе, но Томори резко её отдёрнула. — Это… — Аллергия, — отрезала Рей, не давая начальнику возможности высказать своё предположение. Он медленно кивнул, сохраняя полное безразличие на лице. И только в уголках глаз несколько морщинок стали чуть более заметны, показывая своё недоверие этому нелепому объяснению. Итачи наверняка предполагал, что его вчерашняя шалость заденет чувства заместителя, но не настолько, чтобы пытаться содрать с себя кожу. Рей суетливо опустила глаза на экран телефона, сверяя время. Оставалось несколько минут до прибытия Конохамару, и было бы лучше, чтобы он не увидел тут Итачи. По крайней мере, не рядом с ней. Вернув взгляд на начальника, Томори распрямила осанку и решила закончить их недолгую встречу. — До понедельника, Итачи-сан, — она дёрнула уголками губ и плавно двинулась в направлении въезда на парковку. — Удачи тебе на этом дружеском ужине, — непринуждённым тоном ответил ей Учиха, бедром отталкиваясь от капота. Она резко затормозила, протяжно прочёсывая асфальт тонким каблуком. Повернувшись к начальнику боком, вскинула голову к вечернему небу и неторопливо втянула воздух носом, стараясь подавить в себе раздражение. Рей вчера ему человеческим языком разъяснила, что это свидание. Никакая не дружеская беседа, а, чёрт возьми, свидание со всеми вытекающими последствиями. Она потратила несколько часов на приведение себя в образ той девушки, которая хотела и ждала этого вечера, чтобы ему показать всю серьёзность своих намерений. Чтобы вызвать в нём досаду. И ревность. Ревность? Словив себя на этой мысли, Рей чуть не поперхнулась тем воздухом, который должен был её успокоить. Осознание того, что она желала увидеть его реакцию, подобную той, что ощутила на собственной шкуре в пятницу, откровенно пугало. Это ненормально. А осталось ли хоть что-нибудь нормальное в её жизни? Сглотнув, она перевела растерянный взгляд на размеренно идущего к отелю Итачи. Он ведь не может вот так спокойно её отпустить. Будто ему действительно безразлично. — Это не дружеский ужин, а свидание, — кинула ему Рей. Пройдя ещё пару шагов, Итачи остановился и после недолгих раздумий медленно развернулся, склонив голову чуть вбок. Окидывая заместителя усталым взглядом, он тяжело вздохнул, словно услышал надоедливую песню в сотый раз за сутки, но пытался сдержать своё раздражение. — Девушки не красят губы перед свиданием, Томори. — Ох, не переживайте, к завершению ужина помада полностью сотрётся, — усмехнулась она, сложив руки на груди. — Сомневаюсь. — Почему это? — Рей вскинула брови, не понимая причину его уверенности. — Ты выглядишь так, будто на тебя можно только смотреть, но не трогать. Её начинала не просто раздражать, а по-настоящему бесить его невозмутимость. Пару дней назад он едва сдерживался, чтобы не заламывать ей руки только при одном намёке на ответный интерес к Сарутоби, а сейчас, когда она уже вся из себя готовая к свиданию не с ним, ему было абсолютно плевать. Отлично. Не хочет — не надо. Только пусть потом не кусает локти. — В вашем случае так и есть, Итачи-сан. Вам можно только смотреть. С гордым видом Рей развернулась и уверенным шагом двинулась к выезду с парковки, усилиями заставляя себя держать голову прямо и не оборачиваться к начальнику. Внутри всё дрожало от обиды и гнева, и казалось, что даже руки зашлись мелким тремором. Она достала из клатча сигарету с зажигалкой, но последняя выскользнула из её пальцев и с треском упала на асфальт, вызывая в Рей неистовое желание начать крушить всё вокруг. Руки сжались в кулаки, сминая сигарету и перемалывая сухой табак между пальцами. Рей не смогла сдержать рвущееся наружу шипение и со злостью пнула носком туфли чёртову зажигалку, заставляя ту отлететь на метр. Впрочем, запасной у неё с собой не было, а курить всё ещё хотелось, потому она сделала два шага вперёд и с недовольным пыхтением наклонилась за несправедливо пострадавшим предметом. Обхватывая пальцами поцарапанный пластик, Рей уже слышала приближающийся шум колёс. Ей стоило успокоиться перед встречей с Сарутоби, чтобы тот невольно не попал под горячую руку. Однако выпрямившись и обратив взгляд к подъезжающей машине, Томори снова чуть не выронила зажигалку. Перед глазами всё побелело, сердце пропустило удар и, кажется, упало куда-то вниз. Не отрывая глаз от тонированных стёкол блестящего чёрного Майбаха, — точно такого же, как у Мадары, — Рей замерла и едва дышала. Он не мог прилететь вот так внезапно. Да и какого чёрта он приехал именно к ней домой? У него точно бы нашлось пару десятков неотложных дел, а личная встреча с Томори могла бы и вовсе не состояться. Или именно об этом рассказывал Дейдара вчера в кофейне? Паника накрыла с головой, сердце начало набатом бить по ушам, когда со стороны водительского кресла открылась дверь. Из-за кузова показалось улыбающееся лицо Сарутоби. Томори не сразу поняла, почему он вышел из автомобиля Мадары, но с каждым его шагом сердце успокаивалось. Он вышел с правой стороны. Праворульная версия кроссовера, японские номера. Это Майбах не Мадары, а Конохамару. Ей казалось, что она никогда прежде не испытывала такого облегчения. Замечая, насколько свободнее стало дышать, Рей поспешно спрятала зажигалку в клатч и с искренней благодарной улыбкой двинулась навстречу Конохамару. — Потрясающе выглядишь, — стараясь не сводить глаз с её лица, он протянул руку. — Спасибо, — чуть смущённо ответила Рей и уже хотела подать ему ладонь, однако, вспомнив о ярких царапинах, решила его поприветствовать иначе. Томори мягко положила руку на его плечо и коснулась щекой к его щеке, стараясь не задевать ту накрашенными губами. Едва ощутимо приобняв, Конохамару провёл её к автомобилю. Открыл двери, подождал, пока она усядется, и закрыл с лёгким хлопком. Когда он выезжал с парковки, его левая рука спокойно лежала на подлокотнике и никоим образом не касалась её ноги, как это обычно делают мужчины, имеющие вполне однозначные планы на сидящую рядом женщину. Когда появлялась возможность остановиться на очередном светофоре, он постоянно поворачивался к Рей, рассказывая байки о своём детстве, родителях и любимой собаке по имени Бригелла — большом доге мраморного окраса. Рей испытывала исключительное умиление, погружённая в историю о том, как Конохамару, получив такой подарок на свой тринадцатый день рождения, подумал, что это щенок далматинца, и совсем не ожидал, что за всего за пару лет невероятно добрый и вертлявый комок превратится в восьмидесятикилограммовую махину. Конохамару понадобилось всего полчаса, чтобы заставить её полностью отключиться от работы, проблем и истинной сути этого свидания. Он не задавал лишних вопросов, которые могли смутить, пытался в меру шутить и смотрел на Рей исключительно в пределах её лица, не позволяя себе даже коситься в сторону стройных бёдер или острых коленок. Просто показательное поведение джентльмена или, как минимум, уважающего женщин мужчины. Не то что Учиха. Мягкая улыбка Рей, прежде не покидающая её лицо, в миг стала пресной и скорее походила на выражение лица, когда она съела невероятно отвратительное блюдо, но хотела показаться вежливой. Воспоминание об Учихе будто в один момент приземлили. Или выкинули из тёплого уютного сруба, в котором приятно потрескивал камин и пахло корицей, в холодный зимний лес. Совсем голой. А рядом стоял насмехающийся над её судьбой начальник. Сцепив зубы, Рей медленно отвернулась к окну и сильно зажмурилась. Она искренне не понимала, какого чёрта в её голову лезут такие ненормальные фантазии, когда рядом сидит, вероятно, самый достойный мужчина из всех, которые ей встречались на жизненном пути. Учиха настолько въелся в подсознание, что она вспоминала о нём даже тогда, когда не хотела. Невероятно токсичный человек. — Рей? — М? — распахнув глаза, она резко повернула голову к Сарутоби, который на неё смотрел с лёгким беспокойством. — Всё в порядке? — спросил он, на что Рей уверенно кивнула. — Я просто спросил, была ли ты в комплексе «Хатамото»? Ты не… — Не приходилось, если честно, — оборвала его Рей, надеясь, что не придётся оправдываться за своё витание в… тёмном лесу. — Отлично, — улыбнулся Конохамару и, заметив её непонимающий взгляд, поспешил объясниться. — Рад, что смогу тебя удивить. Было приятно, что он пытался ей угодить даже с выбором места для свидания. Она отвыкла от такого отношения к себе. Зачастую мужчины к ней имели исключительно потребительский интерес, и это было взаимно. Всех всё устраивало и не добавляло дополнительных проблем в виде вынужденного постоянного общения, выяснения отношений, сохранности верности и прочих мелочей. Она перевела взгляд на окно, когда Майбах шустро свернул с широкой загородной трассы на второстепенную дорогу. Впереди виднелся шлагбаум, освещаемый тусклыми лампами, которые равномерно усеяли верхушку высокого ограждения, уходящего далеко вглубь густой лесополосы. Стоило автомобилю подъехать ближе, как шлагбаум поднялся, позволив продолжить путь не сбавляя скорость. За ограждением вид совершенно изменился, вынуждая Рей от лёгкого удивления вскинуть брови и неосознанно приблизиться к оконному стеклу. Непроглядный лес сменился на гектары аккуратно высаженных экзотических деревьев, между которыми извивалась выложенная брусчаткой тропинка. Ненавязчивое уличное освещение отображалось в водной глади, идущей вдоль дороги узкой полосой. Чем дальше ехал автомобиль, тем шире становился водоём. Озеро было огромным, пересекаемым множеством пешеходных мостов, на которых можно было найти не одну медленно гуляющую парочку. В конце дороги было видно небольшую кольцевую площадь с несколькими разъездами и невысокое здание, напоминающее шале, но значительно превосходящее своими размерами обычный домик в горах. Прекрасное место. Конохамару действительно смог удивить. Однако не менее примечательным было то, что название этого комплекса никак не вязалось с его видом. Всё выполнено в европейском стиле, и не было ни намёка на традиционную японскую архитектуру, которую ожидала увидеть Рей. — Потрясающее место, — тихо произнесла она, когда Конохамару, передав ключи валету, подошёл к ней и указал рукой направление, невесомо приобнимая за талию. — Это комплекс друзей моей семьи, — улыбнулся он, наблюдая, как Томори с интересом рассматривает озеро. — Они вложили сюда всю душу и создали действительно комфортное место для гостей. Вообще это отель, но здесь так же есть ресторан и там отличная кухня. — А ты с козырей зашёл, я вижу, — она по-доброму хмыкнула. — Я не имею права облажаться на первом свидании, — засмеялся Конохамару. Подходя к одноэтажной пристройке, Рей окинула заинтересованным взглядом просторную террасу, защищённую от возможных осадков покатой черепичной крышей. В тёплую погоду тут точно выставляют столики, но сейчас площадка служила оборудованным местом для курения. Внезапно возникло желание приехать в это место летом, чтобы насладиться вечерним умиротворяющим пейзажем с бокалом белого вина, сидя на террасе. У массивных деревянных дверей их встретил вежливо улыбающийся мужчина и пожелал приятно провести время. Помещение оказалось внушительных размеров и под стать экстерьеру — мраморные полы и стены были натёрты до зеркального блеска, вся мебель строго выдержана в одном стиле, на стеклянных поверхностях столов ни единого следа присутствия предыдущих гостей. Рей с облегчением отметила то, что они были тут не одни — несколько столиков уже было занято людьми, судя по аксессуарам, явно не знающими бедности. Официант с идеально ровной осанкой, приняв верхнюю одежду, провёл к круглому столу, рассчитанному на двоих, у панорамного окна и кинулся помогать Рей сесть, но Конохамару жестом его остановил и попросил оставить меню. Коротко поклонившись, официант удалился. Как только Томори удобно расположилась с помощью Сарутоби, он сел возле неё чуть ближе, чем предполагало изначальное положение его стула. Открыв меню, обтянутое шершавой чёрной кожей, Рей с усилием сдержала рвущуюся вверх бровь. Этот ресторан переплюнул даже избранные заведения Дейдары, в которые он ходил исключительно по двум причинам: посветить своим важным фейсом и впечатлить очередную спутницу. Сюда же понторезам дорога закрыта. Тут отдыхают люди, знающие себе цену, которым было не важно, удивят ли они кого-то новыми часами или очередной яхтой. — Осьминог с весенними овощами и, как тут написано, девственным зелёным соусом, — прочла Рей и посмотрела на Конохамару поверх меню. — Вино на твой выбор. — Ты первая девушка, которая озвучивает заказ мне, а не официанту, — закрывая меню, признался Сарутоби. — Были бы мы в заведении попроще, может, я и не выпендривалась знанием этикета, — едва подавшись корпусом к нему, прошептала Томори. Конохамару рассмеялся и повернул голову в сторону. Официанта долго ждать не пришлось — персонал постоянно следил за комфортом гостей и на любой взгляд реагировали мгновенно. Сделав заказ и оставив пожелание по алкоголю, Сарутоби перевёл взгляд на спутницу. — Честно, в моём представлении этот комплекс выглядел иначе, — продолжая украдкой осматривать интерьер, тихо проговорила Рей. — Здесь ничего не ассоциируется с эпохой Эдо. — Понимаю твоё замешательство, — согласно кивнул Конохамару. — Это название оставлено назло одному деловому партнёру, если можно так выразиться, — заметив интерес в глазах Рей, он решил продолжить: — Изначально владельцев этой огромной территории было двое. Может, об одном из них ты слышала… Сенджу Хаширама. — Конечно, — Рей медленно кивнула. — Один из самых влиятельных бизнесменов Японии, основатель девелоперской компании, застроившей чуть ли не половину архипелага… — И акционер Конохи, — добавил Конохамару. — Но не в этом дело. У него в молодости был закадычный друг, он же и был вторым владельцем этого комплекса. Раньше здесь был точно такой же лес, который мы видели по пути сюда. Честно говоря, не знаю, каким образом удалось оформить эту огромную территорию, но именно этот друг помог с документами и подготовил все лицензии под вырубку леса. — Звучит незаконно, — Рей поджала губы. — Учитывая, что это заповедник. — Вполне вероятно, но Хаширама-сама не любит говорить о том периоде своей жизни, поэтому до конца неизвестно, каким образом они получили лицензию. У них было разное виденье и цели. Хаширама-сама хотел создать территорию с отелем, рестораном и парком для всех желающих, готовых платить за отдых в этом месте. А его друг собирался выстроить особняк и сделать закрытый клуб только для своих. — И что плохого в закрытом клубе, кроме разницы в прибыли? — В том, что эти «свои» были очень мутными ребятами с крайне очевидной репутацией, — выдохнул Конохамару, уперевшись задумчивым взглядом в окно. — Одни были связаны с нелегальной продажей оружия, другие неоднократно светились в делах с транзитом кокаина через Корею, третьи просто имели выходы на министерства. — Сомнительный друг, конечно, — подметила Рей. — Хотел создать и наладить поставки своей сети торговли наркотиками? — А ты улавливаешь, — Конохамару перевёл на неё посерьёзневший взгляд. Рей моментально замерла. На лице ни одна мышца не дрогнула, тело не поменяло положения, но она чувствовала, как внутри всё похолодело. Даже с Сарутоби ей нужно быть осторожнее в словах. Обычный менеджер вряд ли смог бы сходу понять простейшие основы для построения сети продаж кокаином. Она незаметно выдохнула, когда официант принёс заказ, отвлекая Конохамару от своих мыслей. — В общем, Хаширама-сама решил не ставить под удар репутацию своей семьи и разорвал все связи с этим другом, — продолжил он, облокачиваясь на спинку стула. — Насколько я знаю, это была не единственная причина разлада. И этот друг до сих пор создаёт проблемы, но уже не только семье Сенджу. — Почему его не посадят? — потянувшись к бокалу белого вина, спросила Рей. — Если он замешан в преступлениях и Хаширама-сама может дать показания, то это бы всем облегчило жизнь. — Его лет двадцать пытаются притянуть, но всё безрезультатно, — недовольно фыркнул Конохамару. — Он даже не прячется. Все знают, что он сидит где-то в Штатах и продолжает строить планы по захвату власти крупнейших компаний, имея огромный штат своих долбаных капореджиме, у которых в подчинении ещё чёрт знает сколько агентов по миру. Рей вовремя сглотнула вино, иначе бы точно поперхнулась. До неё начало доходить, о каком друге Хаширамы рассказывал Конохамару. Она вспомнила, где могла ещё слышать о Сенджу. Мадара буквально пару раз вспоминал имя бывшего друга, и то только в разговоре с приближённым к нему Обито. Её смущало то, что Конохамару знал даже те факты биографии Мадары, о которых сама была не в курсе. Закрались подозрения, что кланы Сенджу и Сарутоби были не так кристально чисты, какими хотели казаться, раз хранили обиду на Мадару и до сих пор не обратились в правоохранительные органы. Если Хаширама согласился на вырубку леса под свои бизнес-интересы, значит, так же участвовал в незаконном получении лицензий. Они все стоили друг друга. — Тебе он тоже создаёт проблемы? — внимательно наблюдая за реакцией Сарутоби, она коснулась губами края своего бокала. Конохамару на какое-то мгновение замешкался. Он едва заметно повёл плечом, будто хотел скинуть с себя тяжёлый груз, который давно лежит на спине и не даёт свободно вздохнуть. — Не хотелось бы, — хмыкнул он и потянулся к своему бокалу. — В любом случае, эта история совсем не о нас. Лучше расскажи о себе. Рей ненавидела этот вопрос, как минимум, потому что не могла говорить правду. И отчасти именно это было главной причиной её нежелания вступать в серьёзные отношения. Легенду придумать она не успела, поскольку вчера Учиха её полностью выбил из колеи, а сегодня она лепила ему грёбаные данго. Взяв нож с вилкой, Рей приступила к разделке скрючившегося осьминога и начала свою байку со стандартного: — Родилась в Токио, училась в Токийском технологическом институте… — Я читал твоё дело в отделе кадров, — Конохамару хитро сощурился. — Прости, не сдержался. — Тогда можешь уточнить свой вопрос? — Например, о чём мечтаешь? — взяв с Рей пример, Конохамару приступил к своему блюду. — Чем ты любишь заниматься? — Кроме тусовок в клубах и выискиваний мужчин на одну ночь? Ты ведь и это хотел добавить? — хмыкнула Рей и закинула в рот кусочек осьминога, вымокнув его в соусе. — Не знаю, что они подразумевали в названии этого блюда, но этот соус настолько же девственный, как и я. — Иногда ты обезоруживаешь своей прямотой, — усмехнулся Конохамару, но непроницаемый взгляд говорил, что он вовсе не удивился её выпаду. — Просто в составе явно есть овощи, поджаренные на гриле, — объяснила она, накалывая вилкой огурец. — Прямота — не главный мой недостаток. А о том, что ты спрашивал… Она не знала что ответить. Рутина в Конохе, слив документов Акацуки и периодические «дополнительные» задания её настолько выматывали, что давно перестала обращать внимание на свои желания, не говоря уже о мечтах. Она хотела, чтобы её оставили в покое. Перестать всем врать, забыть обо всём содеянном и зажить нормально, без опасений за безопасность Акихиро и Хикари. Просто сидеть вот так за бокалом вина, разделяя ужин с любимым мужчиной, и бездумно болтать о мелочах. Планировать совместный отпуск в Мексику, собираться у друзей с настольными играми, ломать голову над подарками для каких-то дальних родственников, у которых неожиданно случилось пополнение в семье. Но ничего из этого не имело возможности сбыться, поскольку не было никаких дальних родственников, не было настолько близких друзей, не было и не могло быть мужчины, с которым она разделит свою жизнь. Но всё же она могла дать один-единственный правдивый ответ, только вспомнив о своей заветной мечте, навсегда отпечатавшейся в её сознании вместе с изображением покорёженной отцовской машины, лежащей неподвижной инсталляцией в грунтовом кювете на фоне его виноградника. — Винодельный бизнес, — сипло ответила Рей и потянулась за бокалом, чтобы промочить горло. — И желательно где-нибудь… в Чили, например. Или в Австралии. — Где-нибудь не в Японии, — подхватил Конохамару, на что Рей кивнула. — Почему? — Не лучший регион для выращивания многих технических сортов винограда. Особенно в сезон дождей, когда лозам требуется солнце. Приходится выкручиваться с перголой и накрывать зонтами, но всё равно остаётся риск гниения корней, а виноград получается слишком водянистым и безвкусным… — заметив как растягивается улыбка на лице Конохамару, она запнулась. — Что-то не так? — Ты очень увлечённо рассказываешь об этом, — чуть прищурившись, его глаза хаотично бегали по её лицу, будто хотели вобрать в память каждую черту, — и знаешь, в твоих глазах такой блеск появляется, что кажется, будто они светлеют. И эти ямочки на щёчках, когда ты улыбаешься… Мне это нравится. Впрочем, как и всё остальное, что с тобой связано. После таких слов, его взгляда и неприкрытого трепета любая адекватная девушка бы растаяла, мысленно подбирая имена будущим детям. А Томори сейчас чувствовала только искреннее сожаление, что не могла ответить взаимностью. Ей бы стоило прекратить этот фарс и дать Конохамару возможность найти избранницу, которая была бы достойной его внимания. Рей же со своей покалеченной жизнью, извращёнными предпочтениями и чёртовой работой никак не могла встать в один ряд с теми порядочными девушками, заслуживающими быть рядом с таким мужчиной. Она не имеет права давать ему надежду, когда сама точно знает, что у неё нет будущего. — Конохамару… — Дай мне шанс, — он оборвал её, тихо выдохнув. — Если ты думаешь, что я ничего не замечаю, то это не так. Я знаю, что мои чувства не взаимны. Но позволь мне попытаться разбудить их в тебе. — Я не могу тебе что-то обещать. — Знаю, — кивнул он. — Я и не прошу. Нам просто нужно немного больше времени, чтобы в этом разобраться. Взгляд Конохамару не был умоляющим, пусть он и просил его не отвергать, не попытавшись прощупать почву для новых отношений. Он был абсолютно уверенным в своих словах и в том, что у него получится добиться взаимности. Обычно Рей довольно остро реагировала на подобные посягательства на незначительные остатки своей свободы, но сейчас его характерная настойчивость нисколько не вызывала раздражения. Томори скорее испытывала уважение к этому мужчине. Его не хотелось задевать, подначивать и тем более оскорблять, пренебрегая искренностью. Потому она и не смогла отдёрнуть руку, когда почувствовала мягкое прикосновение. Обратив внимание на повреждённую кожу ладони, Конохамару нежно провёл по ней большим пальцем, но задавать неудобных вопросов не стал. Рей тихо вздохнула, замечая насторожённость в его задумчивом взгляде, и решила объясниться: — Не стоит обращать внимание. Это всего лишь аллергия. На Учиху. И стоило ей только вспомнить начальника, как он тут же предстал перед глазами — вальяжно восседающий на этом же стуле, обжигая её руку одним касанием длинных пальцев и кидая на неё вожделенные взгляды. Ощущая в теле прилив жара, Рей опустила глаза и потянулась к своему бокалу. Она снова поддалась неуместным фантазиям, которые бесконтрольно возникают в голове. Если их не приструнить, скоро они действительно начнут создавать проблемы. К завершению трапезы они больше не трогали щепетильную тему их отношений. Конохамару ловко спрыгнул с неё, начав рассказывать о своих немногочисленных знакомых виноделах, среди которых совсем не оказалось настоящих энофилов. Они являлись скорее опытными предпринимателями и совсем не придерживались традиций в изготовлении вина. Удешевить производство, не обращать внимание на сорт, собирать недоспевший урожай, выжимать из него сверх возможного, не обращать внимание на брак, засыпать сахаром и выпустить в продажу с дикой наценкой, сливая дикий бюджет на рекламу. Для Рей это звучало почти оскорбительно в отношении такого тонкого процесса как виноделие, требующего определённой отдачи, следованию принципов в выборе технологий и просто трепета для получения качественного продукта. Да её отец, будь он жив, размазал бы по стенке таких невеж. По крайней мере, Рей считала такую реакцию вполне заслуженной. Во время их неторопливой прогулки вдоль озера Конохамару умело лавировал между темами, стараясь не касаться обсуждений работы. У Томори даже не было возможности спросить о его жизни в Корее, не вызвав подозрений, — он нарочно избегал таких вопросов. Она уже и вовсе забросила затею разузнать об истинных причинах его перевода в центральный офис Конохи, решив отдаться в объятия текущих моментов и в полной мере насладиться свиданием. Однако Рей назвала бы это скорее дружеской встречей, если бы не его влюблённый взгляд, который слишком часто ловила на себе. Как бы она хотела, чтобы тепло его руки, держащей её ладонь, отдавалось где-то в груди, перекрывало дыхание из-за ответного волнения и вызывало буйство бабочек в животе. Но она не чувствовала ровным счётом ничего, кроме самого факта, что её пальцы согревались на холодном, влажном воздухе. Внутри ничего не всколыхнулось, когда Конохамару её приобнял одной рукой и почти неощутимо поцеловал в висок, предлагая возвращаться к автомобилю. Он клялся, что хотел бы провести за разговорами с ней всю ночь, но уловив сонный взгляд, снисходительно улыбнулся и подметил, что завтра всё же предстоит рабочий день. Выдав указание валету подать автомобиль вместе с шофёром, Конохамару повернулся к чуть поникшей Рей и медленно поднял руку к её лицу. Заправляя за острое ушко выбившуюся из пучка прядь, он слегка коснулся её скулы и на мгновение замер. Он искал ответного взгляда, но натыкался только на веер опущенных ресниц. Конохамару не смог различить: была ли Рей смущённой или она просто вымоталась за целый день, желая поскорее очутиться в собственной постели. Но она выглядела до безумия хрупкой и до полнейшего исступления желанной для него. Она снова вводила его в замешательство. При первой встрече сбежала, чуть не отдавшись ему. На второй обдала таким холодом, которого он не чувствовал ни от одной другой девушки. А затем, коснувшись его груди, заставила сорваться, а он и был рад, поскольку вновь почувствовал вкус её губ. И вот сейчас Рей опять ведёт себя сдержанно, будто совсем ничего к нему не испытывает. Это было похоже на игру, правила которой он ещё не мог осознать. Понять эту девушку для него было сродни головоломки, заставляющей мозг кипятиться до отказа от выполнения своих функций. Склонившись к ней, Конохамару нежно прижался губами к её щеке, вкладывая в этот поцелуй весь трепет, испытываемый к Рей, и всю уверенность в том, что он разгадает этот чёртов ребус. В ответ она мягко улыбнулась, замечая, как медленно подъезжает его автомобиль. Вся кольцевая площадка была заставлена машинами, ожидающими своих неторопливых владельцев и их спутников. Время было довольно позднее, однако гости желали хоть ненадолго продлить своё общение в непринуждённой атмосфере перед тем, как покинуть комплекс, и гомон разных голосов у входа в гостиницу сейчас напоминал классическое окончание светской вечеринки. Когда Майбах остановился от них в паре метров, со стороны водительского сидения вышел коренастый мужчина в костюме и подошёл к задней двери. Рей двинулась вперёд, понимая, что какое-то время им предстоит постоять в тянучке на выезде комплекса, и надеялась, что не уснёт прямо на плече Конохамару. Однако сон как рукой сняло, когда она увидела перед собой яркую вспышку и нутром почувствовала оглушающий грохот, ощущая, как что-то тянет её назад. Томори толкнуло вбок прежде, чем она оказалась в стальной хватке Конохамару, который тащил её сквозь паникующую толпу. Сердце учащённо билось в горле, глаза широко распахнуты в попытке уловить происходящее. Когда Конохамару остановился, она смогла почувствовать под ногами мягкий газон, но взгляд всё ещё метался вслед снующим гостям комплекса. Прижатая к его груди, Рей пыталась взять себя в руки и избавиться от полной растерянности. — Ты не пострадала? — услышала над ухом его взволнованный голос. — Всё в порядке, — глухим голосом ответила Рей. Выпустив её из своих объятий, которые больше походили на тиски, Конохамару чуть наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо и убедиться, что она не напугана до чёртиков. Но Рей сейчас было не до этого. Ей было важно понять, что произошло. Отстранившись от него, она двинулась в сторону, стараясь обойти Конохамару, но тот остановил её рукой. — Не смотри туда, — тихо проговорил он. Но было поздно. Рей шокированным взглядом смотрела на яркое пламя, охватившее Майбах Сарутоби. Двери выгнуло наружу, согнувшийся дугой капот лежал в центре кольцевой площади. Соседние автомобили почернели от копоти, стёкла разбиты. А через поредевшую толпу она смогла увидеть троих лежащих у колёс Майбаха людей. Поплавившаяся кожа покрылась чёрными пятнами, словно отпечатками чьих-то рук, вымазанных в золе. Их одежда всё ещё дымилась, несмотря на помощь персонала комплекса, который пытался потушить огонь одеялами. Только эта помощь была для криминалистов, а не для бездыханно лежащих тел. И если бы они сделали ещё пару шагов, то среди этих трупов была бы и Рей, и Конохамару. Она медленно перевела глаза на Сарутоби. Но тот даже не смотрел в сторону своего полыхающего автомобиля, приковав взгляд к ней. — Твой Майбах… — Да плевать, — отмахнулся он и снова взял Рей в охапку. — Главное, что ты цела. — Нет, Конохамару, не плевать, — выдохнув ему в грудь, она подняла голову, чтобы увидеть его лицо, но он лишь прижался щекой к её виску. — Подорвали твой автомобиль, понимаешь? Твой. Кто-то хотел тебя убить… — Они всего лишь запугивают, Рей, — поглаживая её по спине, будто хотел успокоить, ровным тоном произнёс Конохамару. — Тебя нужно отвезти домой, я потом вернусь и всё здесь решу. — Я ведь сказала, что со мной всё нормально, — Рей отстранилась и серьёзно на него посмотрела. — Сейчас важнее разобраться с твоим автомобилем, чем отвезти меня домой. — Как раз наоборот… — Конохамару, — оборвала его Рей, нахмурившись, а затем обратила внимание на мигающий синий цвет, отбивающийся на коже спутника. — Полиция уже приехала. Он тяжело выдохнул, всё ещё сомневаясь. Конохамару внимательным взглядом обвёл её лицо, а затем закрыл глаза и расправил плечи. — Хорошо, — с лёгким недовольством произнёс он. — Ты сейчас стоишь здесь и ни шагу в сторону, ясно? А я пока вызвоню своего водителя, чтобы он тебя забрал, и поговорю с полицией. Ни шагу, Рей. Он не стал ждать, пока Томори найдётся с ответом, и закончил спор своим не терпящим возражений словом. Поджав губы, она проводила настороженным взглядом удаляющуюся широкую спину. Кто-то хотел его убить. И на ум приходила лишь одна организация, которая не так давно занялась истреблением влиятельных людей, связанных с Конохой. А способ убийства и вовсе создавал ассоциацию с одним белобрысым куратором, которому так нравятся подобные «фейерверки». Не потому ли он предупреждал вчера, чтобы она не соглашалась на продолжение вечера с Сарутоби? Просто чтобы избежать её возможного нахождения в Майбахе после свидания? — Какой же ты мудак, Дейдара… — злобно пробормотала она, потянувшись в карман пальто за телефоном. Полностью убеждённая, что этот взрыв — дело рук куратора, Рей собиралась ему позвонить и высказать всё, что думала. Достав телефон, следом за рукой из кармана выпал скомканный лист бумаги, край которого неестественно сверкал под светом проблесковых маячков полиции. Но карманы у неё были абсолютно пустые, она никогда не складывала в них даже чеки. Нахмурившись, Рей наклонилась и схватила бумажный мячик. При развёртывании оказалось, что сверкающий край листка был всего лишь ровно отрезанным куском скотча. А на самой бумаге она обнаружила надпись: «Рискнёшь меня съесть?» Внутри всё похолодело. Это была её записка, которую она придумывала для Учихи. Но до начальника этот листок так и не дошёл, поскольку Рей её выкинула. Она точно помнит, что выкинула это в урну возле калитки у входа на территорию жилого комплекса. Чувствуя, как сердце начинает колотиться, Томори начала внимательнее рассматривать записку со всех углов и перевернула её. На обратной стороне, кажется, был ответ на вопрос, заставивший её замереть. «Я обязательно съем тебя, Тумуи Рейко» Кто-то хотел убить не Конохамару. Кто-то охотился именно за ней. И какого-то чёрта знал её настоящую фамилию.