Burnout

Рассекая воздух вдоль непроглядной серой лесополосы, серебристый автомобиль стремительно приближался к столице. Чем меньше расстояния оставалось до Токио, тем гуще небо застилало тёмными тучами. Апрель был аномально холодным, о чём неустанно изо дня в день повторяли ведущие какой-то попсовой радиостанции, которую Шисуи частенько включал для фонового шума, но названия так и не запомнил. Иногда голоса из динамиков довольно забавно шутили, заставляя отвлекаться от гудящего роя мыслей и мимолётом запоминать новый жизненный анекдот, который он обязательно выкинет кузену, выбрав самый подходящий момент. Смена фокуса была как нельзя кстати, когда собственные умозаключения приводили Шисуи в тупик. Поездки у него частые и длинные, полны размышлений о работе, семье, грядущих планах, всевозможных исходов событий с чёртовым дядей и его долбанными агентами. Шисуи любил перебирать разные варианты причин и последствий чьих-либо действий, к тому же семичасовое вождение вдоль полупустых магистралей этому способствовало. А вот на рефлексию времени не было. Сопли жевать о своих прошлых ошибках, о несбывшихся мечтах — не его это всё. Да и не любил он о себе думать, не барышня ведь в самом деле. Обхватив двумя руками кожаный руль, Учиха кинул мрачный взгляд на планшет и сдержанно вздохнул. Время в углу экрана подсказывало, что он уже опоздал. На фоне давно приобретшей хронический характер усталости закралась предательская идея поехать домой и позволить себе в кое веки выспаться. Но Шисуи не был бы собой, не воспротивившись подобным безответственным мыслям. Нахмурившись, он сильнее вжал педаль газа. В приоритете была встреча с Итачи, после — с Кисаме и его людьми, ещё чуть позже нужно не забыть набрать профессиональную сыщицу Гурен — кажется, она прислала сообщение о каком-то срочном деле. И где-то между всем этим Шисуи должен был найти подарок на пятый день рождения племянницы. Даже от маячившей на горизонте перспективы перестрелки с Акацуки не так бросало в пот, как от миссии найти подходящую игрушку в детском отделе. А отдых… как-нибудь потом. Только покинув штаб-квартиру в Хамамацу — около семи часов назад — Шисуи уже знал, что не успеет вовремя добраться до Отэмачи. Однако не предполагал, что может вовсе упустить кузена, опоздав даже под конец их плановой тренировки. В груди щекотало лёгкое разочарование от нереализованного желания поколотить Итачи хотя бы в боксёрских перчатках, как минимум, за то, что в последнее время нормально поговорить с ним удавалось разве что на ринге. Эта важная задница забила своими важными делами своё грёбаное важное расписание буквально себе по гланды, в результате чего теперь даже Шисуи приходилось подстраиваться, чтобы словить кузена между очередным звонком, изучением новых сведений, слежкой за агентами Акацуки, какой-то внезапно нарисовавшейся блондинкой и разбором макулатуры в Конохе. Шисуи тоже не пинал причинные места, однако в очередной раз искренне поражался врождённому таланту Итачи успевать всегда, везде и во всём. Чёртов Фигаро с амбициями Цезаря. Шисуи редко на него злился — в большинстве случаев когда становилось совсем невозможным игнорировать самовольство двоюродного брата, приводящее к неприемлемым последствиям. Итачи с самого раннего возраста поступал так, как считал правильным, невзирая на мнение окружающих и возможное наказание. В те года причины для таких действий были продиктованы его непреодолимым желанием всеми способами добиться правды и честности. Но реальность никого не щадила. Обострённое чувство справедливости раскрошилось под юной впечатлительностью из-за трагической гибели родителей и со временем трансформировалось в навязчивую цель, путь к которой едва ли терпел наличие благородных побуждений. Весь апломб ещё крепче въелся в повадки Итачи в результате многих лет его постоянного общения с сомнительным окружением. Шисуи и сам поддерживал вынужденную связь со многими преступниками, однако никогда не был вхож в их «тусовки» на равных. С того момента, как Итачи попросил его о помощи, чтобы наконец вырваться из той криминальной трясины, затянувшей его намного глубже, чем планировалось изначально, Шисуи провёл черту между прошлым и настоящим кузена, надеясь на его здравомыслие, остатки совести и возрождение в нём давно забытого чувства справедливости. Но мафия перемалывала рискнувших к ней коснуться людей, выворачивая наизнанку, уродуя сознание, вытягивая наружу ту сущность, о которой они не подозревали. Итачи не стал исключением. Шисуи давно решил запихнуть воспоминания о его поступках глубоко на задворки собственного сознания, но текущая ситуация с Мадарой заставляла постоянно оглядываться на Итачи, опасаясь, что тот может начать действовать вразрез с их общими планами. Стало совсем тревожно, когда Шисуи случайно увидел заместителя кузена в ночь сделки. Узнай Итачи о том, что у него под боком сидит не просто очередная шестёрка из Акацуки, а целая Приближённая, он бы не упустил такой момент. Кузен бы основательно вытряс из неё всю мелкую душонку перед тем, как добраться с её помощью к Мадаре. И действовал бы он, конечно же, самостоятельно, наплевав на Шисуи и расчёты огромной команды профессионалов, наплевав даже на все риски вероятного провала, оставив кучу трупов, а возможно, даже ценой собственной жизни. Предугадывая возможные безрассудные порывы Итачи ускорить кончину дяди с помощью затаившегося агента, Шисуи решил подойти к этому неприятному стечению обстоятельств своим путём. Благодаря тому что он достаточно долго работал с делами мафии, среди известных группировок нашлись свои люди. Сделав пару звонков Старому Другу, — одному из таких «своих» людей, — он подробнее разузнал про эту Томори Рейко. Точнее, Тумуи Рейко. Бедную девчонку завербовали, когда ей ещё двадцати не было. Шисуи давно перестал удивляться всему, что происходит в преступных кругах. Однако в этом случае смущал тот факт, что она смогла дослужиться до статуса Приближённой всего за несколько лет. Впрочем, Тумуи повезло, — если это вообще можно назвать везением, — что её не отправили сразу на панель, что довольно часто происходило с юными первокурсницами, попавшими под пристальный взгляд Акацуки. Женщин-агентов в организации было невероятно мало, а среди Приближённых их всего две: Конан, которая сгребала тех самых молодых студенток под своё крыло, умудряясь одновременно управлять огромными потоками документооборота организации, и сама Рей, функция которой вряд ли ограничивалась шпионажем в Конохе. Старый Друг и сам не смог объяснить, за какие заслуги она поднялась по криминальной лестнице организации, до дрожи нагоняющей страх на всех конкурентов. Невзирая на всю гнилость агентов Акацуки, с ними всё же можно достичь компромисса в отдельных вопросах. Шисуи был уверен, что и с Тумуи получится найти общий язык. Достаточно знать, что ей предложить. Ему хватило одного её взгляда, брошенного на его кузена тогда в баре, чтобы понять, насколько всё плохо у этой девушки с головой. С такой тоской и трепетом на руководителей не смотрят, даже будучи пьяной вдрызг. А вплотную проработав с Итачи пару недель, можно было бы понять, что он не лучшая кандидатура для влюблённости. Как бы то ни было, извращённые наклонности Приближённых Шисуи никак не касались. Однако из сложившейся ситуации можно выкрутить довольно выгодное предложение. Тумуи забывает о своей осведомлённости про участие Шисуи в последней сделке на тридцать миллионов йен, а он, в свою очередь, не сообщает Итачи, что его заместитель — крыса Мадары. Насчёт кузена он не беспокоился, поскольку тому совсем не характерна потеря головы от очередной возжелавшей его девушки. Все сыты и довольны, Итачи не помчится восстанавливать справедливость в семье Учиха раньше положенного времени, а главное — для Мадары недавняя сделка считается честной и успешной. И вот когда Шисуи уже был полностью готов к переговорам с заместителем кузена, в самом начале пути в Токио ему поступил звонок от Итачи с последними срочными новостями. Подорвали автомобиль Конохамару прямо во время его свидания с, чёрт возьми, Томори Рейко. Эта стерва точно пыталась выудить из молодого и наивного Сарутоби что-то о Конохе. Шисуи сразу набрал того самого Старого Друга, чтобы поинтересоваться, какого, собственно, хера у них там происходит и почему он не предупредил о планируемом нападении. К своему удивлению, в ответ Шисуи лишь услышал настороженное: — Нам не интересен Сарутоби. Шисуи ему верил, ведь прежде Старый Друг никогда не подводил. Но от его слов не становилось легче. Не хватало ещё, чтобы появилась третья сторона, так не вовремя решившая свести счёты с кланом Сарутоби. Даже если бы у тех получилось прикончить Конохамару вместе с его скользкой спутницей, Акацуки могли довольно быстро и агрессивно среагировать. Прежде Приближённых никогда не убирали и такая попытка была сродни самоубийству для заказчиков подрыва. До невозможного досадная случайность, прекратившая существование Томори, привела бы их… — Или это не случайность? — медленно прошептал Шисуи, вперив отстранённый взгляд в пыльные разводы от дворника на стекле багажника Тойоты Итачи. Он всё же успел к концу тренировки, если его прибытие за десять минут до её конца можно считать достижением поставленной цели. Облокотившись на высокую радиаторную решётку своего серого Хюндая, Шисуи докуривал вторую сигарету и ждал, когда из центрального входа небоскрёба ленивой походкой выплывет его кузен. Ему вряд ли понравятся те новости, с которыми приехал старший кузен, но на данном этапе мнение Итачи почти никого не интересовало. Шисуи едва успел словить блик металлической стрелки своих наручных часов, как боковым зрением заметил движение со стороны входа стеклянного здания. Отчего-то довольный Итачи бодрым шагом направлялся к своему автомобилю, закинув массивную спортивную сумку через плечо. В руках у него была картонная подставка с двумя гофрированными стаканами. Кофе был как нельзя кстати. Вновь опустив глаза на часы, Шисуи улыбнулся и демонстративно цыкнул. Ровно восемь часов утра. Кузен действительно успевал всегда и везде. — У тебя хронометр в задницу встроенный, что ли? — кинул Шисуи, отталкиваясь от капота, и точным броском отправил истлевший окурок в близстоящую урну. — Да, и он превращается в тикающую бомбу, когда я вижу твою кислую рожу, — по-доброму усмехнулся Итачи, приветственно хлопнув по плечу кузена. — Долго же тебя не отпускали. Держи. Когда подставка со стаканами оказалась в руках Шисуи, Итачи открыл багажник Тойоты, куда одним махом скинул спортивную сумку. — Отчётный период, — коротко объяснил Шисуи, извлекая из картона один стакан, пока кузен продолжал копошиться в багажнике. — Будто мне больше нечем заняться, кроме заполнения бланков. Долбанная бюрократия. — Ты хотя бы не протираешь штаны, сидя в офисе. — Ну, геморрой мне не грозит, — Шисуи хмыкнул и потянулся губами к пластиковой крышечке стакана. Почувствовав непривычный вкус, он поморщился. Горький кофе разбавлялся каким-то приторным, необычным свежим и сладковатым привкусом, отдалённо напоминающим эвкалипт или анис. Продолжая кривить нос, Шисуи вопросительно посмотрел на брата. — Это такая утренняя шутка? Кофе с зубной пастой? — С зелёным кардамоном. Это мой американо, а твой стакан подписан, как ни странно, твоим именем, — с невозмутимым выражением лица Итачи взял у кузена свой стаканчик и развернул его. На гладкой поверхности белой наклейки, прилепленной к гофрированному картону, была отчётливо видна выведенная чёрным маркёром размашистая надпись «Итачи». Недоумённо наблюдая, как кузен снимает пластиковую крышку и с явным умиротворением на лице отпивает свой странный эвкалиптово-сладкий кофе, Шисуи пытался почуять подвох, но искренне не понимал, за что его вниманию следует зацепиться. Итачи всю свою жизнь пил исключительно американо, в очень редких случаях изменяя ему с эспрессо, без каких-либо добавок. Он не прикасался к чашке, если кофе был недостаточно тёмным или знал, что там была хотя бы ложка сахара. Добавление что-то вроде корицы или муската кузен вовсе считал извращением. И тут он спокойно, возможно, даже с наслаждением пьёт невероятно ядрёный напиток, в котором едва чувствовался вкус кофе. — Что за смена предпочтений? — Шисуи решил спросить прямо, однако Итачи проигнорировал его вопрос, молча пройдя мимо. Когда кузен скрылся в салоне автомобиля, старший Учиха цыкнул и, выкинув картонный подстаканник, направился к переднему пассажирскому месту Тойоты. Значит, разговор будет в машине брата. И это было верным решением, поскольку передавать с трудом добытую информацию о текущих заданиях Акацуки прямо на улице небезопасно, а автомобиль Итачи еженедельно проверялся на наличие прослушки и был лучшим местом для подобных обсуждений. — Скажу сразу, — начал Шисуи, усевшись на пассажирское кресло, — тебя хочет видеть Цунаде. Он отчётливо видел, как стремительно сдувалось прежнее воодушевление Итачи, уступая место тихому недовольству. — Прошло всего две недели, мне пока нечего ей рассказать, — пренебрежение в голосе кузена можно было вычерпывать вёдрами. — Зато у неё есть для тебя новости. Но перед встречей тебе нужно ознакомиться с вот этим, — сделав глоток своего нормального американо, Шисуи поставил стакан на гладкую поверхность торпеды и выудил из кармана ветровки тонкую флешку. — И не затягивай, Цунаде будет ждать тебя завтра с утра. — Завтра? — выгнул бровь Итачи, строгим взглядом наблюдая, как брат открывает бардачок и закидывает вглубь накопитель. — Она теперь думает, что я буду к ней ездить по первому вызову? Шисуи тяжело выдохнул. Натянутые отношения между кузеном и Сенджу Цунаде невозможно скрыть, даже сводя их общение к минимуму. При личной встрече в лучшем случае они просто терпели друг друга. И понимание сути их сотрудничества ради общей цели не помогало им избежать попыток показать, кто главнее, которые частенько сводились к отборной брани Цунаде в сторону Итачи. Пусть Шисуи и был готов к подобной реакции кузена, спорить с ним не хотелось. После того как брат увидит содержимое флешки, он сам полетит к Сенджу. Потянувшись к своему американо, Шисуи уже намеревался закрыть бардачок, как его взгляд наткнулся на маленькую бежевую коробочку явно какого-то очень дорого ювелирного бренда. Он бы не удивился, если бы не компактные размеры предполагаемого подарка, подходящие под маленькое изделие. Кольцо, например. Издав нервный смешок, он попытался вспомнить образ новой пассии Итачи. Красивая, яркая блондинка с удивительными голубыми глазами и такими же удивительными длинными ногами. Проверить уровень её интеллекта возможности не предоставилось, однако Шисуи сомневался, что в этом был хоть какой-то смысл. Итачи давно не связывал себя серьёзными отношениями. А с тех пор, как Исао — родной брат Шисуи — погиб, оставив жену с новорождённой дочерью на руках, такое поведение приняло принципиальный характер. Образ жизни Итачи предполагал постоянный риск, и обрекать возможную семью на подобные страдания он не хотел. Потому быть такого не может, чтобы кузен ни с того, ни с сего стал задумываться о помолвке. Второе пришествие более вероятно, чем добровольно идущий под венец Итачи. Не веря своим глазам, Шисуи сменил траекторию движения своей руки и, так и не коснувшись своего стакана с кофе, извлёк из глубин бардачка подозрительную находку. — Я знаю, что ты любитель девчачьих цацок, но прости, это не для тебя, — ухмыльнулся Итачи, а затем моментально нахмурился, когда кузен с напущенной невозмутимостью откинулся на спинку кресла, готовясь открыть коробочку. — Серьёзно, Шисуи, верни на место. — Я в шоке, — признался он, высоко вздёрнув брови, и скептически покосился на брата. — Господин Дырокол решил остепениться? — Завались, — Итачи отобрал у него коробочку, которую тот только успел открыть, и резким движением положил на прежнее место, следом захлопывая дверцу бардачка. — Это просто подарок в качестве благодарности, не более. — Честно, я уже думал вызывать скорую, чтобы привели тебя в чувства, — обхватив пальцами стакан с американо, Шисуи тяжело выдохнул. — Сначала этот странный кофе с зубной пастой… — Зелёным кардамоном. — А теперь вот это… Данго, серьёзно? — Шисуи в недоумении скривился и, поражённым взглядом уставившись перед собой, отпил кофе. — В следующий раз я увижу тебя с розовыми шариками и полутораметровым плюшевым медведем? Мне прихватить капучино с маршмеллоу? — Мы можем сменить тему? — Да меня чуть инфаркт не хватил, — округлил глаза Шисуи, картинно схватившись за сердце. — Мне сначала вообще показалось, что ты засмущался, и… — Если у тебя больше нет поручений и нормальных вопросов, то будь добр… — сухо оборвал его Итачи, прожигая недовольным взглядом. — Мне пора на работу. Шисуи с большим удовольствием продолжал бы подшучивать над младшим кузеном, если бы в спину не дышали более существенные проблемы, требующие срочных решений. Он посерьёзнел, возвращаясь к размышлениям о ночном инциденте. Шисуи подозревал, что целью подрыва автомобиля мог быть вовсе не Конохамару. Но какая группировка-камикадзе станет провоцировать Акацуки, устранив Приближённого агента? — По поводу Сарутоби… У тебя есть какие-то соображения? — Есть, — сразу ответил Итачи, отводя сомневающийся взгляд на лобовое стекло, — но пусть сначала копы осмотрят автомобиль и найдут причину взрыва. Шисуи молчал, ожидая от кузена дальнейших объяснений. Но тот сомкнул губы в тонкую линию, постукивая указательным пальцем по кожаной обивке руля. — Не хочешь делиться идеями? Когда они нихера не найдут, все лавры себе заберёшь, да? — заметив лёгкую ухмылку на лице кузена, Шисуи фыркнул. — Ты ведь сам понимаешь, что Конохамару не собирались убивать, — Итачи локтем упёрся в дверь и задумчиво почесал гладковыбритую щёку, пока старший двоюродный брат настороженно на него косился. — При желании можно было бы обойтись без прелюдий в виде подрыва автомобиля. В случае с Данзо идея со взрывным устройством под капотом была оправдана — этого старого маразматика охрана даже в сортир сопровождала. До Сарутоби не так уж и сложно добраться. Но устроить показательный фейерверк, когда он в расслабленной атмосфере, к тому же на свидании… Это была просто угроза. — Акацуки предупреждают, чтобы он не лез в их дела, — сам себе кивнул Шисуи. — Но они могли бы найти более подходящую кандидатуру. Сарутоби не самый информированный человек в Конохе. Было бы логичнее угрожать тебе. Меня пугать бесполезно, я и так у них на мушке. Это означает лишь то, что они о нас недостаточно информированы. Итачи опустил хмурый взгляд на свой кофе с кардамоном, стоящий в подстаканнике перед коробкой передач. — Есть ещё второй вариант, — он взял паузу и устало потёр глаза, явно подбирая правильную формулировку. — Скорее всего они попытаются повлиять на Сарутоби, чтобы тот свернул всю миссию в Конохе. Это будет их следующим шагом. Если этого шага не случится, значит, заказчики подрыва не Акацуки, а третья сторона, у которой совершенно другие цели. Всеми силами стараясь не вытянуться в струну от напряжения, Шисуи замер. Он должен был предугадать, что кузен способен самостоятельно дойти до предположения, что адресатом угрозы была Томори, а не Конохамару. Всё же оставалась небольшая надежда, что Итачи свяжет ту самую третью сторону, угрожающую Конохамару, с бизнесом семьи Сарутоби. У такого влиятельного клана было немало недоброжелателей. — Станет понятнее, когда осмотрят автомобиль, — Итачи повернулся к кузену и красноречиво кинул взгляд на дверь. — Рад тебя видеть, но не настолько, чтобы опаздывать на работу. — Неделю назад ты так не рвался в офис, — широко растягивая ухмылку, Шисуи хитро прищурился. — Всё благодаря твоей невероятно притягательной физиономии. — Держи себя в руках, кобельеро, — гоготнул старший кузен, выходя из автомобиля. — Хронометр уже завёлся, Шисуи, — посмеиваясь, Итачи запустил двигатель и положил руку на коробку передач, готовясь переключать её на «драйв». — Я не угрожаю, просто предупреждаю. Шисуи разразился хохотом, запрокинув голову. Только рядом с кузеном он мог себе позволить выпустить такой объём искренних эмоций, не подбирая слов и не оглядываясь на его возможную реакцию. Кажется, сейчас был отличный момент, чтобы блеснуть очередным анекдотом, услышанным по радио. Пытаясь отдышаться, Шисуи облокотился локтем на крышу Тойоты. Спрятав руку в карман джинсов, он хотел было ответить нечто остроумное, но его сбило с толку касание к пальцам холодного металла. Вздёрнув брови, он вытащил из кармана неожиданную находку и едва не треснул себя по голове за рассеянность. — Чуть не забыл, — выдохнул он и протянул Итачи найденную связку ключей. — Поздравляю, теперь у тебя есть кухня, балкон и, если не ошибаюсь, две комнаты. — Это от… — Угу, — кивнул Шисуи, наблюдая, как кузен прячет ключи в карман брюк. — Сказал, что до конца текущего дела квартира в твоём распоряжении. За аренду спрашивать не будет, если ты сможешь схватить Мадару за горло. — Щедро, — хмыкнул Итачи. — Давно я от него новостей не получал. Надо будет сказать ему спасибо. — Скажешь, когда он вернётся, — Шисуи махнул рукой и хотел закрыть дверь, но снова склонился к салону, чтобы лучше видеть кузена. — И ещё такой момент… Об этой квартире никто не знает. Никто. — Даже Цунаде? — нахмурился Итачи, отдалённо понимая, к чему клонит Шисуи. — Даже Цунаде, — выдохнул он и выровнялся. — Всё, вали на свою любимую работу. Хлопнув дверью, Шисуи с самодовольной ухмылкой направился к своему автомобилю. Сзади послышалось урчание мотора и треск мелкой крошки под колёсами. Он был уверен, что Итачи не проколется перед Сенджу. Ей не следовало знать об их источнике в Акацуки.

***

Рей снова не смогла всю ночь сомкнуть глаз. Очутившись одной в своей квартире, её с головой накрыла тревога, скручивая все внутренности. Всего за несколько часов новая пачка сигарет стала пустой и нервным движением была откинута куда-то за пределы спинки дивана. Обыскивая запасы выпивки, Рей бранила себя за то, что использовала последнюю бутылку красного вина для минестроне. Выйти в круглосуточный магазин за спасительным алкоголем она не могла. Рей боялась. По её мнению, это был иррациональный страх. За последние несколько лет было достаточно более опасных ситуаций, из которых выходила сухой. Но сейчас Томори чётко дали понять: она под прицелом. За ней действительно следили и пытались убить. Это даже не шантаж. С ней просто игрались перед тем, как сделать финальный шаг. Она чувствовала себя наивной овцой, которую в два счёта загнали в угол. Пытаясь поминутно вспомнить весь предыдущий день, Рей хотела зацепиться за любое незнакомое лицо, которое ей могло встретиться на пути от закрытых дверей квартиры до парковки. Но в тот момент её мысли полностью занимал чёртов Учиха и она не видела ничего и никого, кроме пакета с данго, этой сраной записки, урны и калитки. Когда руки зашлись дрожью, Рей решилась набрать Дейдару и всё рассказать. Абсолютно всё: про свидание, про горящий автомобиль, про угрозы в записке, про данго и про Учиху. Она не могла ждать до утра — чёрт знает, когда придут по её голову. Слыша женский голос, сообщающий, что абонент вне зоны доступа, Томори хотелось выть от собственной беспомощности. Ощущая, как к горлу подступает настоящая истерика, трясущиеся пальцы сами набрали нужный номер. Бывший куратор ответил сразу. Рей срывающимся голосом выложила всё, как на духу, не подбирая выражений. Она даже успела его упрекнуть в медлительности с предоставлением информации об Итачи, не побоявшись высказать подозрения Дейдары в его укрывательстве. Обито в ответ коротко засмеялся, а потом пообещал стереть в порошок «тупого заносчивого ублюдка». Это заставило Рей резко прийти в себя. Теперь она взяла на себя роль успокаивающего собеседника, в тихой панике стараясь сгладить по собственной неосмотрительности созданные острые углы. В отличие от Дейдары, Обито так просто слова на ветер не бросал. И реальная неприкрытая злость бывшего куратора могла вылезти боком в первую очередь для неё. Мадара не терпит распрей в организации, а зачинщики конфликтов обычно становятся изгоями. Обито взял с неё обещание перестать паниковать, предложив приставить охрану. К тому моменту Рей удалось унять своё тревожное состояние и, стараясь трезво оценить все свои шансы, стала сомневаться. Ей угрожали, но не стали убивать сразу. Специально ждали, чтобы она подошла к машине, и активировали взрывное устройство, когда была в двух метрах. Это не похоже на случайность. В следующий миг её осенило. Ведь тогда в клубе, когда на неё напали, тоже не стали сразу убивать. Да, она защищалась, но не было бы логичнее использовать пистолет, закончив с ней одним выстрелом? — …ты просто должна передать сообщение. Кому и зачем? Акацуки узнали о нападении на Приближённую, но главу неизвестной группировки с непонятным китайским иероглифом результат разборок в клубе, видимо, не устроил. Они хотели её показательно покалечить. Но для кого создавалось это представление, если не для Акацуки? Гул в ушах и тупая головная боль мешали сконцентрироваться. Хронический недосып сведёт её в могилу раньше, чем конкурирующие группировки. Рей попрощалась с Обито, отказавшись от охраны. Парочка преследовавших её по пятам амбалов не прибавит уверенности, зато станет отличным препятствием для свободного перемещения и только усилит паранойю. Она должна сама всё выяснить. Время на экране смартфона подсказывало, что пора собираться на работу. Рей с тяжёлым вздохом поплелась в ванную, попутно стараясь напрячь все извилины для планирования своего первого шага в раскрытии банды, открывшей охоту на её голову. Для начала нужно узнать о них как можно больше. Самый верный способ — поднять старые связи, которые выручали даже в самых безнадёжных случаях. К тому же стоило разузнать о начальнике и его харизматичном дружке, которого она видела в ночь сделки. Такой запрос точно влетит в копеечку, но не деньги были проблемой. Рей опасалась того, что не будет знать что делать с полученной информацией, если там окажется то, за что её действительно могут пришить. Она знала несколько контор-ищеек, но тесно работала только с одной, в надёжности которой была уверена даже больше, чем в самой себе. Они работали быстро и качественно, доставая такие факты из жизни разных людей, корпораций, правительств, что невольно начинаешь оглядываться на встроенную в ноутбук камеру и верить во всемирный заговор. Не менее удивительным было то, что все подобные конторы были под железной протекцией самых больших преступных организаций, позволяя ищейкам сливать информацию о своих же покровителях и тем самым создавая иллюзию честной конкуренции. Ищейки брали за свои услуги баснословные деньги, а за конфиденциальный запрос ещё и накидывали проценты. Если запрошенная информация касалась своих постоянных клиентов или достаточно важных шишек, контора устраивала аукцион. Побеждает тот, кто заплатит больше, при этом сумма может повышаться в процессе спора. Если заказчик предлагает больше, то ему приходит вся запрошенная информация. Если у постоянного клиента хватит средств для удержания информации о себе, то заказчик остаётся с носом. Ничего личного, просто бизнес. Испытывая лёгкое волнение от принятого решения, Рей наспех застегнула крючки чёрного бюстгальтера и, нырнув в рукава короткого халата, нетерпеливо схватила телефон. Она наизусть помнила номер Гурен — одной из самых дотошных ищеек, с которой ей приходилось неоднократно работать. Со дня возвращения в Японию у Томори не возникало необходимости прибегать к помощи давней знакомой, и надеялась, что Гурен ответит на её просьбу, несмотря на три года молчания. Закусив губу, Рей впопыхах расписала запрос на двоих людей и организацию, устраивающую ей террор. Плевать, сколько это будет стоить. Она была готова отдать всю наличку, равномерно распиханную по полкам в гардеробе, только бы появился шанс решить все накопившиеся проблемы разом. Перечитав сообщение, она удовлетворённо кивнула и отправила его Гурен, а затем чуть не выронила телефон прямо в раскрытый ящик с нижним бельём, вздрогнув от неожиданного звонка в дверь. Покосившись к выходу из гардеробной, Рей затаила дыхание. Даже для угрожающих ей преступников слишком уж нагло заявляться к ней домой таким ранним утром. Раздался второй короткий звонок. Чувствуя учащённое биение сердца где-то в горле, она в пару движений выдвинула ящик с оружием и схватила Глок. Магазин был полностью забит патронами. Крепче сжав рукоятку короткоствола, Рей бесшумно вышла в прихожую и, двигаясь вдоль стены, приблизилась к домофонной панели. Маленький экран показывал лениво ворочающуюся в разные сторону кепку с фирменным логотипом курьерской службы. Лица не было видно, но судя по широкому разлёту плеч и квадратной формы грудной клетки, скрывающейся за брендированной курткой, это был явно мужчина. Когда он чуть повернулся, на экране домофона показалась огромная цилиндрическая коробка с густой цветочной композицией. Спина моментально расслабилась, плечи облегчённо опустились. Это всего лишь курьер с подарком от Конохамару, которому сейчас стоило заботиться о собственной машине, а не пытаться угодить Рей. Во время третьего короткого звонка, она отправила пистолет в верхний ящик комода, стоящего у зеркала во весь рост в прихожей, запахнула халат и открыла дверь. — Доброе утро, — крайне формально поприветствовал курьер, чуть отступив в сторону. — Томори Рейко? — Доброе, да, — кивнула она, обратив всё внимание к цветам в руках мужчины. — Тогда этот букет Ваш, — мужчина протянул коробку к Томори, которая крепче её обхватила, перенеся свой вес назад. — Удачного дня. — Д-да, взаимно, — пробубнила Рей, пытаясь удобно ухватить громоздкий и тяжёлый подарок. Когда курьер двинулся к лифтам, Рей скрылась за входной дверью. Добираясь до гостиной мелкими шажками, чтобы не споткнуться о внезапное препятствие, не замеченное сквозь плотно утыканные в губку цветы, она всё поражалась умению Сарутоби отвлечь. Ещё пару часов назад она дрожала от страха, а сейчас умилённо улыбалась такому романтичному подарку. Банальщина, но почему-то вызывала в душе необъяснимую благодарность. Рей опустила коробку на журнальный столик и плюхнулась рядом на диван. Протянув руку к нежной орхидее, провела пальцем по гладкой поверхности лепестка и одобрительно хмыкнула. Конохамару даже постарался подобрать цвет композиции, один к одному повторяющий её вчерашнюю помаду. Тяжёлые бутоны роз, острые лепестки эустом, волнистые тюльпаны, массивные орхидеи и даже пушистые клубочки краспедии — всё в насыщенных тёмно-красных оттенках. Обвитая широкой атласной лентой чёрная коробка с тиснением логотипа дорогого флористического бутика гармонично дополняла густую шапку свежесрезанных цветов. Выглядело завораживающе. Совсем не стиль Сарутоби, но он однозначно ей угодил. Рей бы с лёгкостью представила, как он дарит что-то более воздушное, вроде светлых зефирных роз, нераскрывшихся пионов или анемонов. Однако чёрт знает, что скрывается внутри этого мужчины. Он вполне мог оказаться страстным любовником, желающим доминировать во всём, или настоящим деспотом, ревнивцем, контролирующим каждый шаг своей избранницы. Впрочем, и такие предположения не вызывали в ней никаких чувств: ни положительных, ни отрицательных. Абсолютно нулевая реакция, будто характер поведения Сарутоби в отношениях её вовсе не касался. Подарок, конечно, польстил и однозначно порадовал, но бабочки в животе так и не проснулись. В букете записки не обнаружилось, что неудивительно, ведь у Конохамару вряд ли нашлось бы время ещё и письма сочинять. Огромного букета в качестве знака внимания было с головой достаточно, даже чересчур. Рей не хотелось бы вводить привычку принимать подарки от Сарутоби, чувствуя себя чем-то ему обязанной. Она устало выдохнула и завалилась на спину, растягиваясь во весь рост вдоль дивана. Слишком много эмоций за последние несколько суток и катастрофически мало сна. Если продолжать в таком же темпе, можно не заметить, как начнёт покидать собственный рассудок. Ради удержания своей кукухи следовало бы взять отпуск. Она хотела бы отправиться в Окинаву, но навещать родных сейчас опасно — не исключено, что им не начнут поступать угрозы, когда группировка с тем китайским иероглифом узнает о существовании её семьи. Потому Рей просто зароется под одеяло и без зазрения совести впадёт в спячку на целую неделю. Нужно было поговорить с Дейдарой — если в ближайшей перспективе важных заданий не планировалось, то он точно поддержит её решение. Конечно, оставался шанс, что главным препятствием останется Учиха, отказываясь подписать заявление на отпуск, но попытаться стоило. До ушей дошёл тихий звонок в дверь. Нахмурившись, Рей приоткрыла глаза. Потолок залило золотыми солнечными лучами, хотя она смутно помнила, что за окном было пасмурно. На несколько мгновений она решила, что звук ей послышался, но сомнения исчезли вместе с новым длинным и более требовательным звонком. Томори поморщилась, вспоминая о том, что не оставила свою подпись в бланке о принятии доставки. Похоже, что и сам курьер спохватился, только когда спустился на первый этаж. Рей поспешно подорвалась с дивана, о чём тут же пожалела, пытаясь восстановить равновесие и сфокусировать поплывший взгляд вследствие резкого головокружения. Раздражённо цыкнув, она приложила ладонь к пульсирующему виску и двинулась в прихожую. Ватная голова своей тяжестью мягко намекала, что толку от неё на работе будет крайне мало. Провернув замок в пару оборотов, Рей нажала на металлическую ручку и толкнула дверь. Наткнувшись на явно недовольный взгляд бесконечно тёмных глаз, она удивлённо приоткрыла рот, но не смогла издать и звука. Ударивший в голову аромат смол и уда, как по команде, заставил тех самых предательских бабочек вихрем взлететь в животе, подгоняя сердце биться чаще. С трудом соображающий мозг никак не мог найти причину тому, что в эту самую секунду Итачи стоял у двери её квартиры, подпирая плечом стену. Пытаясь прийти в себя, Рей разорвала зрительный контакт и опустила глаза, уткнувшись взглядом в его сложенные на широкой груди руки. Однако слов всё равно не находилось, чтобы логично высказать свою реакцию на неожиданное появление начальника. Наблюдая, как Томори старается собрать себя в кучу, Итачи не стал надеяться услышать членораздельное приветствие и решил начать первым: — Не люблю, когда опаздывают на запланированную встречу, — он заметил, как заместитель вздрогнула от его голоса, после чего медленно подняла на него настороженный взгляд. — Именно по этой причине, предполагая, что ты не успеешь собраться, я решил приехать заранее. Следуя его логике, такое объяснение должно быть крайне исчерпывающим, но у Рей возникло ещё больше вопросов. Но из себя она смогла лишь выдавить тихое: — Какая ещё встреча? — Обед, Томори, — оттолкнувшись от стены, Итачи двинулся вперёд, заставляя её попятиться. Пройдя в прихожую, он приподнял руку и, заломив край рукава пальто, коротко взглянул на наручные часы. — И до его начала осталось двадцать минут. — В смысле «двадцать минут»… — абсолютно не понимая, что происходит, Рей бездумно закрыла дверь и уставилась на невозмутимое лицо начальника, который терпеливо ждал её озарения. Она помнила, что сегодня должен состояться их «дружеский обед» в соответсвующее время. Нервно сжимая прохладную ткань халата на груди, Рей поспешила в гостиную и подняла глаза на настенные часы. Острая стрелка — та, что потолще — давно прошла свою высшую точку и незаметно приближалась к часу дня. Тяжело выдохнув, Рей закрыла глаза и в попытке схватиться за голову прочесала волосы пальцами вдоль пробора, сжав их на макушке. Хотелось грязно выругаться. Она впервые за всю свою жизнь проспала работу. И не просто опоздала, а целых полдня не появлялась в офисе. Удивительно, как Учиха вообще сдерживался от порыва уволить её к чёртовой матери. Выпустив из ладони распущенные волосы, Рей повернулась к начальнику и поклонилась, упираясь руками в собственные колени. Может именно за этим он и притащился прямо к ней в квартиру, скрывая истинные намерения под нелепым предлогом совместного обеда. Вероятно, он хотел услышать извинения и увидеть, как её будет грызть совесть. — Прошу прощения, Итачи-сан. Уверяю, что такого больше не повторится, — стараясь выдерживать ровный убедительный тон, проговорила Рей. Находясь в поклоне, она не видела его лица, лишь вычищенные до блеска кожаные челси. — Сегодня я останусь в офисе допоздна и отработаю всё время, что успела… проспать… Она бы выразилась грубее, но не в присутствии Учихи. — Обсудим это, когда вернёмся в офис, — сняв и перекинув пальто через руку, он прошёл мимо неё. Медленно выравниваясь в полный рост, Рей продолжала следить за его шагами. Но как только рядом с его ботинком оказался скомканный лист блокнота, она в панике подбежала и схватила бумажный мячик, вызывая недоумение в глазах Итачи, который успел скинуть пальто на спинку дивана и по-хозяйски пройтись к балкону. После вчерашнего кухонного апокалипсиса она так и не убрала следы мучений над формулировкой для записки. Рей понятия не имела, как выкручиваться, если хоть один вариант попадёт в руки Учихи. Широкими шагами обходя помещение, она лихорадочным взглядом сканировала тёмный паркет в поисках неудавшихся записок, послужившими причиной для неожиданного стыдливого румянца, залившего её лицо. Она собрала почти все скомканные листы, которые на самом деле были позорными попытками удивить начальника. Осталась только одна записка, к которой уже успел подойти Учиха. Он наклонился и потянулся рукой к бумажному мячику, как Рей с ужасом крикнула: — Замрите! Но он и не думал к ней прислушиваться, кончиками пальцев подхватив записку. Рей хотелось досадно захныкать от воспоминаний подобной ситуации, когда Учиха без спроса взял открытку, предназначавшуюся ей и чуть ли не довёл до истерики. Она корила себя за вчерашнее мимолётное желание повторения тех моментов. Если бы она только знала, что некоторые тайные желания имеют свойство сбываться. Проходясь по Томори оценивающим взглядом, Итачи выдержал паузу, в течение которой заместитель почти дрожала от волнения, а затем молча протянул в её сторону руку с запиской. Возможно, ему всё же было интересно, из-за чего так переживает Рей, но выводить её из себя в самом начале их «дружеского обеда» не было в планах Учихи. В её взгляде сразу отобразилось недоверие. Чуть наклонив голову вбок, Рей шустро подбежала и выхватила из его зажатых пальцев записку, тут же отойдя на безопасное расстояние. Она вела себя так, будто видела перед собой опасного хищника, на благоразумие которого рассчитывать не приходилось. — Осталось двенадцать минут до обеда, — коротко взглянув на настенные часы, Итачи попытался напомнить заместителю причину своего визита. — Обещаю, что если случайно наткнусь на что-то подозрительное, то приложу всю свою силу воли, чтобы не соблазниться рассмотреть подробнее. Рей сощурилась. Ей не хотелось оставлять Учиху одного в гостиной, но больше всего возмущал его противный надменный тон, вызывая желание вовсе выставить нахала за дверь. — И Вы будете ждать здесь, что ли? В моей квартире? — Что-что? Кофе? Да, я не откажусь от кофе, Томори. Спасибо за гостеприимство, — намеренно проигнорировав намёк, что ему стоит выйти вон, Итачи натянул лёгкую благодарную улыбку и двинулся на балкон. — Вы сами можете себе сделать кофе, — кинула ему Рей и двинулась прочь из гостиной. — Думаю, руки не перетрудятся от нажатия пары кнопок и наполнения бака водой, — пробормотала она тише, переступая порог в прихожую. — Мне больше нравится наблюдать, как работают твои руки, — закуривая на балконе, в полтона ответил Итачи. Рей резко развернулась, впиваясь в его спину предупреждающим взглядом. Если это была шутка, то крайне неудачная. Последние события слишком сильно оголили нервы, и теперь любой намёк с двойным значением мог нарушить её хрупкое спокойствие. Она проглотила рвущийся на волю язвительный протест. Сейчас не стоило накалять атмосферу, Учиха и без её участия отлично справлялся. Однако Рей понятия не имела, какие усилия предстоит приложить, чтобы сдерживаться в течение всего их «дружеского обеда». Какая, к чертям, может быть дружба с человеком, который не покидает её мысли, являясь даже во сне? Как с ним дружить, если внутри всё дрожит только от одного его голоса? Как с ним вообще общаться, когда вместо приветствия хочется попросить, чтобы он первым делом снял с себя рубашку? Как Рей себя вести, если вместо того, чтобы думать о нависших угрозах, она представляет, каково было бы его видеть каждое утро, вот так курящим на балконе?