Burnout

Да чтоб я ещё раз согласилась с тобой куда-либо поехать… — думала Рей, нервно прокручивая кольцо на среднем пальце под столом. Кажется, сегодня она должна была уяснить одну простую истину: Нельзя вестись на предложения Учихи. Стараясь абстрагироваться от тихого звона столовых приборов и фонового шума голосов, доносящихся от соседних столиков, Томори хмурым взглядом сверлила ни в чём неповинную тонкую ручку открытого нараспашку арочного окна. Шелест листьев и свежесть лёгкого весеннего ветра никак не добавляли радости. Внезапно развидневшаяся погода совсем не соответствовала ситуации, в которую попала Рей, и только давила на виски своей будто подчёркнутой непринуждённостью, как и вся обстановка в этом проклятом заведении. И как бы она не старалась слиться со стулом, игнорировать сидящего напротив мужчину было бесполезно — Томори нутром чувствовала на себе пронзительный взор, который он как бы невзначай кидал с размеренной периодичностью. Очередной раз ощутив на себе оценивающий взгляд чёрных глаз, Рей с трудом подавила внезапное желание с силой захлопнуть окно, вскочить и, намотав на кулак идеально завязанный, без единой складки, шёлковый галстук начальника, прошипеть ему прямо в лицо: «Что ещё ты обо мне узнал, Учиха?». Она не могла так рисковать. К тому же, не была уверена, что собственная рука вообще сможет коснуться Итачи, не вызывав предательской дрожи в теле от волнения, которое размазывало тонким слоем всю внутреннюю стойкость уже более сорока минут — с того мгновения, как он переступил порог её квартиры. Закусив щёку, Рей попыталась прикинуть, насколько высокой была вероятность того, что начальник действительно специально притащил её в этот итальянский ресторан. Но мозг отказывался с ней полноценно сотрудничать в присутствии Учихи, блокируя все умственные процессы, которые требовались хотя бы для минимального анализа. Она не сразу вспомнила это место. Около двадцати минут назад вычурное заведение встретило их вежливой улыбкой метрдотеля на входе просторного светлого холла, пыльно-персиковые стены которого навевали смутное ощущение дежавю. Рей прокручивала в голове тот момент, когда стук собственных каблуков по тёмному дереву половиц — с отдалённо знакомым узором потёртостей, — заставил обернуться двоих лысых как колено охранников, прежде расслабленно попивающих кофе за барной стойкой. Тогда, скользнув пристальным взглядом по фигурам вошедших Учихи и Томори, мужчины заметно напряглись. Один даже пролил горячий напиток из маленькой чашечки на свои светлые брюки, от чего тут же вскочил на ноги, отборно выругавшись. Но и это не вызвало в Рей ничего, кроме подозрений, что её начальник бывал здесь ранее и его последний визит был довольно запоминающимся для персонала этого ресторана. И только на пути в уборную, чтобы помыть руки, ополоснуть шею ледяной водой и убедиться в том, что на лице отсутствуют признаки слишком сильного напряжения из-за компании Учихи, до Рей начало доходить, в чём проблема. Очутившись в узком тёмном коридоре и кинув случайный взгляд в его конец, она увидела выглядывающие из-за угла первые ступени лестницы: перила, приколоченные лишь с одной стороны, у основания освещались приглушённой скрытой подсветкой, отбрасывая тени на выстеленную крупной зеркальной мозаикой стену. Перед глазами Томори возникла картина из прошлого, когда она спускалась по этой лестнице, оставляя на деревянной поверхности грязные, мокрые отпечатки тракторной подошвы своих ботинок, а взгляд невольно приковался к отображению в зеркальных ромбах, преломляющегося на тонких гранях по краям и разбивающегося на несколько копий изображений собственной руки, сжимающей нагретую рукоять пистолета. Она помнила, что эта лестница ведёт на второй этаж, где располагались отдельные комнаты для особых гостей, бильярдная и кабинет владельца ресторана, которому Рей в тот день прострелила коленный сустав после его пламенных обещаний её трахнуть, перерезать горло и скормить рыбам, обитающим в реке Аракава. Кажется, этого ублюдка — Уэда Шигеру — она уже мимолётно вспоминала несколько недель назад. Когда Рей впервые явилась в этот ресторан, ей было плевать, что Уэда задолжал Акацуки пару сотен тысяч вечнозелёных и проигнорировал все поставленные сроки, не вернув ни копейки. Но вот личные угрозы, к тому же такого похабного формата, она не смогла стерпеть. Можно сказать, что Уэда достаточно легко отделался, ведь узнай Мадара о том, что угрожали кому-нибудь из Приближённых, агенты Акацуки оперативно выполнили бы все обещания Шигеру, только в отношении его самого. Посчитав, что такой причины было недостаточно для убийства человека, пусть и в данном случае крайне гнилого, Томори не стала распространяться об этом инциденте. Сейчас Рей считала такое проявление милосердия очень опрометчивым. С того случая прошло пару лет, но при встрече Уэда её точно вспомнит и явно захочет свершения возмездия за свою покалеченную ногу. Оружия у неё с собой не было, не считая грозного вида Учихи, активирующегося всякий раз, стоило проходящему мимо мужчине кинуть заинтересованный взгляд в сторону его спутницы. Впрочем, надеяться на защиту начальника, когда тот сам привёл её в это злополучное место, явно не стоило. Ещё совсем недавно Рей млела от его внимания и осознания, что Итачи не просто ждал этой встречи, а собственной персоной заявился к ней, чтобы забрать с собой и не позволить пренебречь его планами. Планами на неё. Ей даже показалось, что он старается показать себя если не с лучшей стороны, то хотя бы вежливым. Итачи вёл себя образцово-показательно. Он без боя отдал смятую записку, содержание которой точно вызвало бы у него ядовитую усмешку; никак не прокомментировал полученную этим утром коробку цветов от Конохамару; совсем её не торопил, когда она красила глаза тушью и копалась в ящиках, пытаясь там найти свой повседневный ювелирный набор; и слова не сказал о том, что её сборы затянулись на более, чем десять минут. Учиха открывал перед ней двери, пропускал вперёд, помогал с верхней одеждой и сдерживался в колкостях, которые напрашивались даже самой Рей. Никаких подвигов не совершено, ничего сверхъестественного не показано, но Рей отчётливо слышала скрип собственной начинающей съезжать крыши. Особенно скрипучим был момент прояснения, когда Томори заметила, что Итачи специально не подаёт ей руку и вообще старается её не касаться. Вчера она сама под влиянием уязвлённой женской гордости выпалила, что ему позволено «только смотреть», а прав на какую-то более тесную коммуникацию у него не будет. Впору было ещё запретить с ней разговаривать, поскольку Томори совсем выпала в осадок, а потом поплыла блаженной негой, когда Учиха вслух высказал наблюдение, что её ярко-фисташковая блузка, видите ли, красиво оттеняла цвет глаз. В тот момент сдерживать свои эмоции не пришлось, поскольку от ступора её лицо будто окаменело — она даже не смогла выдавить из себя слабую улыбку в ответ. Выбора не оставалось, кроме как хлопать ресницами, изображая предмет интерьера собственной гостиной, и упорно делать вид, что она не расслышала. А Итачи, судя по едва заметному насмешливому прищуру и лёгкой умилительной ухмылочке, веселила такая реакция Рей. Не успев выйти за пределы квартиры, она понимала, что оставались довольно высокие шансы, что под влиянием его мужского обаяния, заставляющего слабеть ноги, затягивающего тёмного взгляда, от которого сладко тянуло внизу живота, и собственного нехарактерного романтичного настроения Рей потеряет бдительность и начнёт выдавать истинное отношение к происходящему. Рассчитывая, что её лицо будет менее довольным, если заранее добавить к своим ощущениям физическую боль, она даже рискнула стать на шпильки тех адских туфель, которые ещё пару дней назад хотела отправить на дно Токийского залива. Сознание должно было находиться в тонусе и не расплываться от предвкушения, что в ближайший час внимание Итачи будет посвящено исключительно её персоне. Не помогло. Вместо ожидаемой сдержанности, настороженности и готовности к любому исходу, Рей продолжала стекать лужицей куда-то под начищенные до блеска челси начальника, несмотря на взорванный вчера Майбах, угрозы, возможную слежку, ноющие стопы и вспыхнувшие свежей памятью истерзанные пальцы в жёсткой обуви. Это было похоже на триумф мазохиста. Она ведь даже не спросила, куда они едут. Душа тихо попискивала от восторга, а подсознание согласно кивало, уверяя, что не стоит беспокоиться. И правда, какой подвох можно было ждать от обычного делового обеда, после которого им следовало вернуться к работе? Однако, витая в ванильных облаках, Рей не успела достроить фундамент воздушного замка, как Учиха довольно быстро прижал её задницу обратно к реальности. Приземление было жёстким, неприятным и, кажется, даже копчик тупой болью напомнил о своём существовании. Рей разрывалась между своими неуместными, противоречивыми желаниями, абсолютно идущими вразрез здравому смыслу чувствами к этому мужчине и тем, что, возможно, в течение следующих полчаса её жизнь будет полностью разрушена. Ведь если Уэда увидит Томори в своём заведении, то существовал огромный риск того, что вся её деятельность вскроется и прикидываться окунем перед Учихой больше не получится. — Что тебя так беспокоит? — услышав его ровный глубокий голос, внезапно пробравший до костей, Рей вздрогнула. Ей казалось, что Итачи получает особенное удовольствие от того, как она тревожится, осознавая все последствия её появления в этом ресторане. Он точно издевается. — Всё в порядке, — стараясь придать своему тону непринуждённости, она оставила своё кольцо в покое, положив ладони на бёдра, обтянутые в бежевую ткань брюк, и наконец оторвала взгляд от несчастной оконной ручки, мазнув им по скатерти и с неким сожалением уставившись на свою тарелку с салатом, из которого смогла съесть лишь пару оливок — больше в сдавленное горло не лезло. — И твоё встревоженное состояние совсем не связано с тем, как закончилось свидание с Сарутоби? Ощущая покалывание в кончиках пальцев, Рей снова закусила щёку. Значит, слухи о феерическом завершении вчерашнего вечера успели дойти и до его ушей. Но на деле так и было — в данный момент она переживала совсем не из-за взрыва автомобиля Конохамару. Удивительно, как Итачи ловко сумел полностью переключить её внимание с одной из самых важных проблем, из-за которой ещё ночью Томори билась в страхе, на него и новые трудности, им же созданные. Однако ему знать об этом не стоило. — Я не каждый день становлюсь свидетелем покушения на жизнь знакомых мне людей, — подняв глаза на начальника, Рей успела заметить, как уголок его губ дёрнулся вверх. И это, словно спущенный курок, заставило её так же дёрнуться, испытывая мощную волну негодования. — Я сказала что-то смешное? Наблюдая, как бровь Итачи медленно изгибается, а в глазах вырастают ледники, она на несколько мгновений пожалела, что не убавила претензии в своём тоне. Рей уже знала, что это выражение лица предшествует тотальному разносу, но в этот раз она не будет скулить, моля остановиться и отпустить её. — Если бы ты сказала что-то смешное, я бы рассмеялся, — с неизменным спокойствием в голосе ответил Учиха и вернул внимание к своему обеду. — Не трудно заметить, что реакция у меня другая. До конца не понимая, что именно сподвигло начальника не устраивать разбор полётов прямо сейчас, — да и плевать уже, собственно, — Рей решила не отступать. — Но Вас что-то позабавило в моём ответе, — чуть подавшись вперёд, Рей закинула ногу на ногу и предусмотрительно сцепила руки в замок на колене во избежание неконтролируемых порывов всё-таки схватить начальника за галстук. Когда обнажённая щиколотка случайно прижалась к гладкой ткани его брюк, Рей тут же собралась убрать ногу, потеснившую застывшего начальника, но кратковременное замешательство на его лице заставило её резко затормозить. Она впервые видела его в таком нехарактерном для себя напряжении. Учиха будто ожидал некий оглушительный взрыв совсем рядом и понимал, что не в силах с ним справиться, а потому ему оставалось лишь надеяться, что пронесёт и не заденет. Рей расслабила ноги, не заботясь, что запыленной подошвой туфли может испачкать брюки Учихи, и с напускным равнодушием оставила случившиеся обстоятельства под столом без изменений. В груди неожиданно вспыхнул азарт, сгущая и без того разномастный эмоциональный коктейль, вынуждающий всё внутри медленно переворачиваться. Не одной же ей нервничать на этом чёртовом обеде? Однако через мгновение Учиха снова вернул себе самообладание, словно ничего существенного не происходит. Рей это не смутило. Он не сможет оставшееся обеденное время её игнорировать, если захочет скрыть, что эта маленькая сымпровизированная шалость заместителя его задела. А он захочет. Рей согласна немного подождать, чтобы увидеть в глазах Итачи неподдельные эмоции и то, как он будет держать себя в руках, продолжая следовать своим же выдуманным правилам, так неожиданно сыгравшим ей на руку. Она даже попыталась вернуться к салату. Пока Рей вилкой ковыряла неаппетитную рукколу, то и дело ожидая хотя бы малейшее движение ноги Учихи, чтобы отстраниться от прижатой к ней лодыжки, он методично резал её натянутые нервы подобно тому, как разделывал зазубренным ножом здоровый кусок оссобуко в своей тарелке. Поглощённая собственными размышлениями, Томори не особо следила за тем, сколько и что именно Учиха успел заточить, но при поверхностном наблюдении создавалось впечатление, что он ел за троих. И больше всего пищи требовала его необъятных размеров наглость. Или подлость — Рей ещё не решила, какая из черт начальника в большем избытке. Это единственное возможное объяснение, куда девались последствия внушительных порций, съедаемых им всего за один приём. Рей ведь как-то раз видела его без рубашки, нечаянно выплеснув на неё кофе. И даже при всей своей достаточно сухой женской впечатлительности, которая давно потеряла живой интерес к твёрдым бицепсам-трицепсам, она могла уверенно сказать, что тело Учихи было довольно… горячим. Он не был подобен перекачанному шкафу два на два метра, которые часто попадались на глаза во время тренировок с Дейдарой. Итачи похож скорее на выдающуюся отполированными формами пантеру, которая своей хищной грацией и утробной мощью заставляла Томори восхищённо упиваться этим образом, судорожно сглатывая слюну. Рей всем естеством чувствовала, что эта тварюга опасная, неконтролируемая, никогда не станет ручной и в любой момент может перегрызть ей глотку, но всё равно, словно под гипнозом, тянулась к оскаленной пасти, путая кошачье урчание со звериным рыком. Перед глазами силуэт огромной чёрной пантеры задержался совсем недолго, охотно возвращая более дразнящие фантазию картины… из его кабинета. С тихим придыханием вспоминая переплетения вен на сильных руках, округлые плечи, плавную линию трапеции, стекающие капли конденсата по широкой груди и далее — по напряжённому торсу, — чёрт возьми, как же хочется пить, — к линии роста волос, изгибы под косыми мышцами и выходящие над линией ремня стрелы сухожилий, Рей шумно втянула носом воздух и неосознанно сжала пальцы ног под матовой кожей туфлей, заёрзав стопой и сильнее прижавшись к ноге Итачи. Как бы ей хотелось провести ладонями по этим плечам и ухватиться за крепкую шею; распустить дьявольский галстук, который так восхитительно подходил его подчёркнуто вылизанному образу, и совсем не обязательно полностью расстёгивать рубашку; смотреть прямо в глаза, в которых полыхал выжигающий всё трепещущее нутро огонь, и нас… Дура ты набитая, — высокоскоростным поездом промчалась самоупрекающая мысль в голове Рей, когда она почувствовала отрезвляющее тепло на прохладной коже своей тонкой щиколотки, которая теперь вынужденно находилась над коленом Итачи, и от неожиданности приложилась коленкой о стол. Она совсем забылась и не обратила внимание, что уже несколько минут водила томным взглядом по его расслабленному телу. Она не пришла в себя, даже когда встретилась с его ответным взором, вероятно, ожидающим момента прояснения и осознания в серых глазах напротив. Видимо, так и не добившись нужной реакции, Учиха решил помочь более ощутимым методом и всё-таки коснулся её. Но хоть какого-то удовлетворения от своей маленькой победы Рей не чувствовала. Вместо этого она ощущала с остервенением играющее в пинбол где-то в горле сердце; стыд, который, кажется, спровоцировал выступившие красные пятна на лице; страх насмешки над всё ещё продолжающейся увлечённостью; горящую кожу лодыжки в стальной, почти болезненной хватке мужской руки; инстинктивно сжавшиеся в комок внутренности под угрожающим взглядом Итачи. Он не улыбался, не ехидничал, не усмехался, а просто молча уничтожал одним своим видом. Ему такая фривольность Рей явно не понравилась. Она это понимала и ей стоило это принять как должное. Но в следующий момент она почувствовала, как его ладонь скользнула чуть выше, забираясь под ткань брюк. Итачи потянул её тонкую голень на себя, вынуждая Рей резко откинуться на спинку стула и немного с него сползти, протащив стул вместе со своей задницей. Всего пара таких коротких движений заставили бабочек в животе вспорхнуть вновь и посмотреть на Учиху совершенно другим взглядом — уже не испуганным, а заинтересованным и с опаской выжидающим. Только сейчас Рей заметила, что у Итачи абсолютно не изменилось выражение лица. И наконец её озарило, чем именно угрожает его взгляд. Бабочки превратились в лаву. Осознание того, что Учиха в этот момент желает того же, что и она, накрыло Томори слишком сладкой волной предвкушения, заставляя неосознанно заёрзать на стуле. Он же, почти нежно проскользив пальцами обратно к её щиколотке, подался вперёд и заставил заместителя чувственно приоткрыть губы одной только хрипотцой в низком тембре: — Вот настолько ты хотела узнать, что меня позабавило в твоём ответе? До Рей дошёл смысл его слов не сразу, а лишь мгновением после — как только тонкий каблук цокнул о деревянный пол и пальцы вновь ощутили болезненное трение об узкий носок туфли, когда Итачи плавно отпустил её лодыжку. Она забыла о том, что до этого недоразумения хотела добиться от него объяснений насмешливой ухмылки. Секундами ранее она вообще не помнила, о чём они тогда говорили. Как и о том, что они находились в довольно опасном для неё месте. И о том, что за ней следят — не исключено, что в эту самую минуту, — и хотят если не убить, то крайне кровожадно покалечить. Так отвлекаться просто недопустимо. — Ваша реакция на мой ответ была неуместной, — выпрямившись и одёрнув полы бежевого пиджака, Рей сделала глоток воды и прочистила горло, чтобы избавиться от осиплости в голосе. — И если вас настолько смутила моя лодыжка, вы могли просто попросить её убрать, а не хватать руками… — Господин Учиха Итачи! Слова стали комом в горле, не позволив закончить речь в свою защиту. Против своей воли она вспомнила обладателя этого отвратительно скрипучего голоса. Рей прикрыла глаза, ощутив, как сердце пропустило удар в ожидании грядущего краха. Она слышала приближающийся стук трости и шаркающую неровную походку — вероятно, протезирование не помогло восстановить прежнюю подвижность колена. — Уэда… — от Томори не ускользнул усталый вздох начальника. — Не передать словами, как я рад Вас видеть в моём скромном заведении, — подошедший грузный мужчина, опираясь на лакированную деревянную трость, почтительно раскланялся и с благоговением пожал руку Итачи. — К тому же в такой прекрасной компании, — он одарил вытянутую в струну Рей подчёркнуто вежливой улыбкой и вернул всё своё внимание Учихе. — Вот уж не ожидал! Знал бы, что Вы вернётесь, смог бы более основательно подготовиться. Возможно, если Вы позволите немного в… — Не стоит, Шигеру, у меня сейчас другие заботы, — оборвал его Итачи, заставив собеседника чуть вжать круглую голову в шею и нервно сжать позолоченную рукоять трости. — Понимаю, — активно закивал Шигеру, тряся обвислыми щеками, и вскинул растопыренную ладонь, сверкая металлом печаток на коротких пальцах. — Просто не мог не выразить Вам моё почтение, раз уж предоставилась такая возможность… Боже, как же он стелится перед Итачи… Чувствуя подступающее к горлу омерзение, Томори пыталась понять причину такого нехарактерного поведения Уэды. Изображая из себя маститого ресторатора и чуть ли не главного криминального авторитета в центральном районе Токио, Шигеру не сдерживал высокомерия и пренебрежения в общении даже с представителями Акацуки. А сейчас трусливо поджимал хвост только от одного спокойного ответа Учихи и полностью игнорировал присутствие Рей, которая лишила его возможности полноценно передвигаться. — …Ни в коем случае больше не смею нарушать Ваш отдых, — Шигеру ещё раз поклонился и натянул кривую благодарную улыбку. — Если что-то понадобится, я всегда к Вашим услугам. — Спасибо, Шигеру. И это… всё? Вот так просто? Томори провела недоумевающим взглядом удаляющуюся спину Уэды. Можно ли считать кристальным везением то, что он не стал разводить драму по поводу своей пострадавшей ноги, выдавая причастность Рей к преступной организации? Или это вовсе не удача, а ей стоило насторожиться такой его реакции на встречу с Учихой? В любом случае Шигеру стоило заткнуть до того, как он решится поделиться с Итачи сведениями о ней. — Удивляюсь контрасту между Вашими знакомыми… — вскинув бровь, Рей с сомнением посмотрела на начальника. Она вспомнила ухмыляющуюся рожу Кисаме и про себя отметила, что вести беседы всё же приятнее с ним, чем с Шигеру. — Я не рассчитывал его здесь встретить. Мне сказали, что он в отъезде. — Вы сейчас оправдываетесь? — к поднятой брови Рей присоединилась вторая. — Объясняю причину своего недовольства. Я не хотел, чтобы нам кто-то мешал, — Итачи устало потёр переносицу. — Как хорошо, что Вы не нашли более уединённое место. — Боишься оставаться со мной наедине? — Итачи поднял на заместителя лукавый взгляд. — Если бы я боялась, то не села бы в Вашу машину, — сложив руки на груди, Рей сощурилась. — Но всё же предпочту, чтобы рядом находились люди, поскольку случается, что Вы перестаёте держать себя в руках. — Не одному Сарутоби приходится себя сдерживать, когда ты рядом. Сердце резко упало в ноги, к адски жмущим туфлям, а потом вспомнило, что не доиграло партию в пинбол. Когда этот надоедливый кусок мяса начал колотить по ушам, Рей осознала, что забыла как дышать. Учиха явно намеревался вывести её из строя, размазывая своим почти-признанием как асфальтоукладчиком в непригодное состояние. Он не отрицал своей увлечённости. Итачи смотрел прямо, серьёзно и без тени насмешки. Но такая внезапная решительность начальника не укладывалась в голове Томори, когда у него было достаточно причин этого не делать. Или же его ответ относился вовсе не к какой-либо симпатии, а был всего лишь очередной издёвкой, которую Томори из-за влюблённой пелены на глазах не смогла детально рассмотреть. И лучше бы это всё оказалось неправдой, не приведя к непоправимым последствиям, грозящим ей пулей в лоб от какого-нибудь агента Акацуки. С трудом скинув с себя наваждение, Рей сощурилась и облокотилась предплечьями на стол, неосознанно сжимая кулаки. — Я не совсем понимаю… — призналась она, пытаясь выдержать напряжённый зрительный контакт, от которого плавило и жгло в груди. — Это какая-то завуалированная угроза? — Угроза предполагает насилие, — продолжая удерживать взгляд Рей в плену своих глаз, Итачи незаметно для неё медленно подхватил её ладонь и притянул чуть ближе к себе. Ощутив чужое прикосновение, она сделала слабую, скорее инстинктивную попытку отдёрнуть руку, но внезапная хватка на кисти не позволила ускользнуть из настойчивых пальцев. — Тут же всё основано на взаимности. — Вы ошибаетесь, — она усилиями вытолкнула слова, ставшие поперёк горла своей лживостью, и нервно сглотнула, когда по тыльной стороне ладони, вдоль размытых красных полос её отчаяния, оставшихся после агрессивного скрабирования, мягко прошёлся большой палец начальника. В этом невесомом движении был явный подтекст, указывающий на её слишком очевидное враньё. — Твои глаза говорят об обратном. Итачи гладил осторожно, вдумчиво, будто оценивал, в том ли направлении нужно проходиться, чтобы попасть вдоль роста шерсти и наконец задобрить дикую кошку. И цепким взглядом ловил каждую эмоцию на её лице. Она вынуждено шипела и выгибала спину, но совсем скоро Учиха должен услышать покорное мурчание. Он медленно поднёс её ладонь к своему лицу и коснулся губами бледных костяшек, вызывая в груди Рей волнами растекающееся тепло. Она и слова ему не скажет в упрёк за самовольство, млея даже от таких элементарных прикосновений, когда каждая клеточка кожи отзывалась на мягкие губы и горячее дыхание Итачи, так нежно опаляющее ладонь. Рей боялась представить, какие ощущения могла бы испытать, будь на месте этой ладони её шея. Теперь Рей отчётливо видела в его глазах довольно скалящуюся хитрую тварюгу, которая гипнотизировала всё существо, заставляя с восторженным предвкушением выкладывать все карты на стол. Ещё немного и Томори со счастливой улыбкой сдаст себя с потрохами, своими же руками заткнёт себя яблоком и преподнесёт на блюдечке, только бы знать, что его к ней так же влечёт. Она резко дёрнула рукой, вырывая из желанных прикосновений, и опустила глаза на наручные часы. Время было на её стороне. — Нам пора в офис, — глухо проговорила Рей. — Не хотелось бы опоздать ещё и с обеда. Сжав губы в тонкую линию, Итачи повернул голову к стоящим у входа в зал официантам, ленивым взмахом руки подавая им сигнал, чтобы принесли счёт. Рей больше не поднимала на него взгляд, уткнувшись в стакан с водой. Пальцы сжимали холодное стекло, стараясь не выдать дрожи и не показать, насколько её взволновали слова и действия начальника. Как же хотелось плюнуть на всё, потянуться обратно к его рукам и томно произнести: «О, Итачи-сан, Вы не могли бы всё то же сделать с моей щиколоткой, которая заставила вас так напрячься? И выше тоже, пожалуйста, если не затруднит. Кстати, да, я в Вас влюблена.». Нельзя иметь отношения с тем, о ком ни черта не знаешь, боясь новых сюрпризов в виде призраков из преступной жизни. Нельзя даже просто наслаждаться компанией мужчины, который ей нравился, боясь потерять бдительность. Как и нельзя взять под адекватный контроль то, что она испытывала к Итачи. Она понимала, что эти чувства скорее всего ограничиваются вполне понятным мужским вожделением; опасалась влияния своей болезненной увлечённости на качество работы в Акацуки; знала, что ощутит слабые, но всё же угрызения атрофированной совести перед Ино и Конохамару, когда придётся смотреть им в глаза; а последние события и угрозы намекали, что сейчас не лучшее время для старта любовных романов. Сколько бы Рей не выискивала в Учихе недостатков и подозрений, сколько бы не огрызалась, всё равно не могла избавиться от необъяснимого волнения в груди и слабости в коленках, будто впервые скурила две сигареты подряд, стоило Итачи показаться на горизонте. Не говоря уж о прикосновениях, от которых протекала и крыша, и нижнее белье. Совсем так, будто она впервые влюбилась в мужчину, от которого за километр несло опасностью и проблемами. Рей хотелось дать себе добротную оплеуху, чтоб в голове звенело, и прокричать: «Хватит пиздостраданий, Тумуи! Ты без пяти минут труп, если не возьмёшь себя в руки!». Она уже не девятнадцатилетняя девчонка, не понимающая всех последствий такой увлечённости. И если она не может игнорировать свои чувства, которые, отвлекая от важных проблем, точно сыграют с ней злую шутку, значит, стоит найти к ним другой подход? Краем глаза Рей заметила, как у стола возник молодой парень в длинном чёрном фартуке на поясе и с тонкой кожаной папкой в руках. — Вам всё понравилось? — покосившись на почти полную тарелку салата Рей, спросил официант с профессиональной улыбкой. — Благодарю, всё прекрасно. Пино-нуар удивительно тонко чувствуется в томлёном абердин-ангус, — услышав комментарий начальника, Томори захотелось поморщиться. Она искренне считала кощунством использование вина такого прихотливого сорта в готовке. Да чёрта с два Учиха смог хоть какую-то ноту уловить в этой говядине после пяти часов томления. — Передайте мои комплименты шефу. Когда Итачи потянулся к внутреннему карману пиджака за бумажником, Рей тут же вскинула ладонь в попытке обратить на себя внимание и поспешно достала свой кошелёк из маленькой сумки, оставленной на соседнем стуле. — Нет, — коротко отрезал Учиха, не оценив её порыв поучаствовать. Он только открыл портмоне, как заметил тонкую руку заместителя, упрямо тянущуюся к папке со счётом. Подхватив кожаную обложку, Итачи увёл папку от пальцев Рей, на которую тут же бросил сомневающийся в её адекватности взгляд. — Мы снова будем соревноваться в ловкости рук? — Я сама за себя заплачу, — Рей требовательно махнула всё ещё вытянутой ладонью. — Это не подлежит обсуждению, — вкладывая в счёт несколько крупных купюр, Итачи отложил его на край стола. Как только стул Учихи отодвинулся, скрипнув по половицам, Рей расценила это как сигнал окончания морально тяжёлого для неё обеда и так же поспешила подняться, оставив счёт без внимания. Оставлять сумму за свой заказ в виде чаевых она не стала из принципа — детище Уэды не заслуживало и не нуждалось в благотворительности. А вот Учиху невероятно хотелось уколоть за откровенное пренебрежение её самодостаточностью и в какой-то мере сексизм. Они ведь даже не на свидании, на котором можно было смотреть на подобные выходки сквозь пальцы. — Пино-нуар может чувствоваться разве что в утке, — подметила Рей, забрав пальто из рук метрдотеля, опережая намерения Учихи за ней поухаживать. — Но никак не в говяжьей голяшке. — Если маринад с вином правильно охлаждается после кипячения, то даже лёгкие сорта дают вкус мясу, сколько бы оно не готовилось. К тому же пино-нуар — достаточно высококислотное вино, чтобы ускорить этот процесс, — невозмутимо произнёс Итачи, одаривая одевающегося заместителя снисходительным взглядом, и сдержанно усмехнулся, заметив молчаливую попытку найтись с ответом. — На мой вкус к утке всё-таки больше подойдёт кьянти. Подрагивающие губы Рей выдавали её ступор с головой. Это всё ещё могло быть просто совпадением, ошибкой, сбоем вселенной. Он не мог разбираться в вине. Ему не мог нравиться тот же вид, что и ей. Учиха наверняка просто ткнул пальцем в небо. Как некстати сквозь толщу звуков из голосов других людей и биения собственного сердца до ушей доходили заезженные мотивы кубинского болеро. Даже итальянский перевод песни не сбивал с основного посыла Консуэлы Веласкес. — Кьянти приятней пьётся без утки, — выдавила из себя Рей, пытаясь вернуть себе способность мыслить трезво, хоть внутри всё расплывалось и согревалось, будто она залпом осушила бутылку тосканского вина. И приближающийся к ней начальник этому способствовал сильнее любого алкоголя. — И без чего-либо ещё. — Особенно классический купаж, — согласно кивнул Итачи и протянул руку к шее Томори, оцепеневшей то ли от недоумения, то ли от предвкушения. Неторопливо высвобождая длинные волосы Томори из-под ворота её тонкого замшевого пальто, он едва ощутимо касался открытой кожи, моментально покрывающейся мелкими мурашками. Внутри неё и так до одури трепетало, а грёбаный припев всё только усугублял. Бесамэ мучо, Учиха, чёрт тебя дери. Но как только ладонь Итачи замерла в паре сантиметров от её затылка, Рей распаниковалась. В груди бушевала стихия, внизу живота бабочки выполняли пируэты, удовый аромат кружил голову, по которой внезапно начала бить тревога, стоило ей отвести глаза и наткнуться на очертания двух лысых охранников в отражении затемнённого стёкла входной двери. Это место оставалось для неё небезопасным, за ней всё ещё могли следить, а Учиха просто взял и растоптал в ней всю жизненно необходимую настороженность. Поджав губы, Рей отстранилась до того, как Учиха успел бы притянуть её за шею, и пулей вылетела на свежий воздух. Тем не менее пуля в её исполнении оказалась довольно медленной, поскольку адские туфли всё ещё не позволяли двигаться с воздушной лёгкостью, а ноги не лишились чувствительности. Щёлкнув зажигалкой, Рей поправила ворот распахнутого пальто, перекинула через плечо тонкий ремень сумки и выудила из неё телефон — на экране висело уведомление о входящем сообщении от Гурен. Однако прочитать она его не успела, поскольку услышала сзади приближающиеся шаги начальника; Рей не стала дожидаться, пока Итачи с ней поравняется, и двинулась вперёд. Чтобы избежать встречи с эвакуатором, Итачи пришлось запарковаться в восьми минутах от ресторана. Рей сможет потерпеть физическую боль в ногах ещё несколько минут. Учиху терпеть придётся дольше. От него стоило держаться подальше, поскольку Томори сомневалась, что во второй раз внезапной близости у неё получится взять себя в руки. Рей намеревалась добраться до офиса в полной тишине — эта встреча полностью вымотала нервы. Предстоял длинный рабочий день, во время которого наверняка придётся отбиваться от сочувствия подруг, шокированных новостями о вчерашнем взрыве. Кроме этого, она нехотя приходила к смирению, что сегодня вечером нужно вернуться в этот ресторан, чтобы донести до Шигеру предельно ясную мысль: он никогда прежде Томори не встречал, а нога хромает из-за доконавшей его подагры — это отлично дополнило бы его страсть к вредной пище, алкоголю, округлую фигуру и возраст. И, конечно же, стоило подробнее узнать о причинах его неприкрытой лести и страха перед Учихой. — Как же ты любишь убегать, Томори, — пусть Рей и не видела начальника за своей спиной, но Итачи явно говорил с усмешкой. — Тебе стоило это учесть и выбрать обувь поудобнее. Тонкой струйкой выпуская сигаретный дым, Рей недовольно цыкнула, но промолчала. Она не желала подкидывать начальнику новых поводов для издёвок на избитую тему необъяснимой женской тяги к красивой, но абсолютно не предназначенной для ходьбы обуви. Ему же ответ не требовался. Подойдя к заместителю практически вплотную, Итачи со снисходительным вздохом положил руку на её талию, на ходу разворачивая к себе, и стал наклоняться в попытке подхватить на руки. Рей резко остановилась, вписавшись плечом в широкую грудь, и одарила его возмущённым взглядом. — Вы чего творите? — выскользнув из полуобъятия начальника, она отступила от него на несколько шагов. — Пытаюсь избавить тебя от страданий, — Учиха, казалось, вовсе не обратил внимание на несогласие Рей с его действиями, продолжая приближаться. Томори попятилась, выставив ладони вперёд, и не уследила, как недокуренная сигарета выпала из разжатых пальцев. — Нет, — Рей стреляла в начальника предупреждающим взглядом, пытаясь пробить брешь в его самоуверенности, но с таким же успехом можно было зубочисткой захватывать вражескую крепость. — Итачи-сан, не вздумайте. Я в состоянии самостоятельно дойти до автомобиля. — Ломаешься, как в первый раз, — Итачи остановился, когда две растопыренные ладони уткнулись в его грудь. Рей поджала губы, вспомнив, как начальник тащил её пьяную в квартиру. — Давайте просто успокоимся и не спеша пройдёмся к вашей машине, — пытаясь найти в чёрных глазах хоть каплю согласия, Томори выдавила сомневающуюся улыбку. — Пожалуйста? — Ты произносишь это таким голосом, что мне становится тяжело сопротивляться, — он медленно обхватил ладони на своей груди, не отводя глаз от настороженного взгляда заместителя. А затем резко перехватил её запястья одной рукой, потянув их на себя, и, нагнувшись, ловко перекинул обалдевшее тело через плечо. Игнорируя громогласное возмущение Томори, вцепившейся в дорогую ткань его распахнутого пальто, Учиха одной рукой крепко обхватил её бёдра и двинулся вдоль тротуара. — С Вами невозможно не то что договориться, а вообще разговаривать! — шипела Рей, пытаясь руками найти опору в спине Итачи, но он демонстративно сжал её бедро. Послышался щелчок зажигалки. Через пару мгновений Томори увидела из-за его свободной руки витиеватый след белёсого дыма, а до ноздрей дошёл запах сигарет. Этот чёрт ещё и курил, пока она болталась на его плече. — Да Вы, блять, издеваетесь. — Если не хочешь, чтобы я тебя носил на руках, в следующий раз выбери такие туфли, в которых сможешь нормально передвигаться. — Технически Вы сейчас несёте не на руках, а на плече, — ядовито поправила его Томори, а затем сильно свела брови. — Погодите… Какой ещё «следующий раз»? — Ты ни черта не съела, так что этот обед не считается. — У нас что, были какие-то конкретные условия успешного проведения дружеского обеда? — Обед, как минимум, предполагает приём пищи, Томори. — Можно немного добавить язвительности в тоне? А то я боюсь неверно понять, Вы сейчас серьёзно это считаете за причину или нет. — Это достаточно простые истины, которые почему-то требуется озвучивать вслух. В ушах Рей засвистело, когда она попыталась глубоко вдохнуть носом, сдерживая пробивающее грудь негодование. Пусть Итачи казался бесконечно спокойным, Томори была более чем уверена, что сейчас на его лице сияли едва заметная ухмылочка и гаденький прищур, собирающий морщинки в уголках глаз. Мерзавец. Учиха ведь специально поддевал, а она охотно велась на провокации как школьница. — Если бы Вы действительно озвучивали то, что требуется, между нами было бы меньше напряжения, — высказалась Рей, с завистью покосившись на сигаретный дым. И тут же закатила глаза, когда Учиха хмыкнул в ответ. — Вероятно, ты рассчитывала, что и твои ноги убавят напряжение. Но это так не работает, — Томори чувствовала, как его рука, обхватывающая бёдра, скользнула выше. Внизу живота моментально сладко затянуло. Глупое тело само решало, как ему реагировать на прикосновения Учихи. — Итачи-сан, не наглейте, — голос предательски садился, уходя в шёпот. Рей сглотнула и продолжила более уверенным тоном: — Кажется, я уже говорила, что если это Вас так смутило, Вы могли просто попросить отстраниться. — Проблема в том, что меня это совсем не смутило. Рей ждала продолжения, в котором по всем законам жанра должно было вылезти противное «но». Однако Учиха молчал, будто размышлял над своими словами. И снова резал нервы Томори, вот только сейчас в проигрышном положении находилась именно она. Удовый аромат кружил голову, чёртов узел не хотел распускаться, а Рей боялась пошевелиться, чтобы крупная ладонь не переместилась ещё выше, умножив на ноль все её потуги над удержанием самоконтроля. Выкинув куда-то сигарету, Итачи остановился у капота. Рей повернула голову в ожидании, что сейчас она вернётся на землю, но словила себя на нудящем чувстве сожаления. Возвращаться не хотелось. Нежиться под его сильной хваткой, закусив губу, было странно, до чёртиков приятно, но катастрофически мало. Выключив сигнализацию, Учиха обошёл капот, открыл переднюю дверь у пассажирского места и наконец помог Томори встать на ноги. Он уже отвёл корпус назад, намереваясь отстраниться, но скользнувшая ладонь вдоль его рубашки к груди заставила Итачи замереть. Рей смотрела на него снизу вверх открыто, прямо, хоть внутри всё переворачивалось. Размеренно дышать стало тяжелее, когда сердце снова заколотилось в горле, выбивая из тела остатки сомнений. Одно дело висеть у Итачи на плече, другое — смотреть прямо в затягивающие своей темнотой глаза, когда между ними даже ветру было сложно пройти. Видимо, истерзанная нервная система неверно подавала сигналы телу, раз позволяла Рей находиться в такой непозволительной близости к Итачи. Томори надеялась, что Учиха остановит её, заставит сделать шаг назад. Но она всё ещё отчётливо видела каждую морщинку у глаз, каждую угольную ресницу и накрытые тёмной пеленой радужки. — Мне льстит… Тёплое дыхание Итачи обдало её губы, растворяясь в воздухе вместе с остатками здравого смысла. — …что перед нашей встречей ты не воспользовалась помадой. Ей было достаточно его короткого взгляда, опущенного на её губы, чтобы это сработало мощным выстрелом в упор. Рей так и не поняла, кто первым потянулся навстречу, но уже через мгновение почувствовала, как спина впечаталась в неровную поверхность двери автомобиля. Чужие губы яростно впились в её собственные, даря со знакомой горечью табака нарастающее безумие. Со всей страстью отвечая, Рей желала заякориться в этом ощущении, ухватиться за него так, как хваталась за крепкую шею Итачи, слиться в этом триумфальном наслаждении. Горячие ладони сжимали её талию, превращая в пепел все причины, все последствия и вообще всё в этом чёртовом мире, сужая его до существования Рей, Итачи и тех чувств, которые ими сейчас руководили. Забравшись под блузку, его рука скользнула по обнажённой коже, пересчитывая позвонки и заставляя Рей укусить его губу — не в отместку, а от голода к таким прикосновениям, к торжествующему волнению в груди. Её ладонь несдержанно обхватила затылок Итачи, запуская пальцы в мягкие волосы. До восхищения приятные на ощупь волосы. До дрожи в ногах сильные руки. До помутнения рассудка желанные губы. Хотелось быть ближе. Хотелось больше. Даже когда его язык начал давить на её, распаляя тягучее вожделение. Даже когда Итачи стал прижимать её к себе, буквально сгребая в охапку и уничтожая малейшую возможность на какой-либо вздох. Даже когда его рука сжала чувствительную кожу на пояснице под смятой блузкой, вызывая в горле Рей сдавленный стон. Внутри неё всё растекалось потаявшей нугой, а потом сжималось и закручивалось в пульсирующий узел, подначивая царапать горячую кожу на его шее от нетерпения. И пока Рей до одури хотелось раствориться под его обжигающими ладонями и доводящими до исступления губами, самому Итачи, похоже, происходящего так же было мало. Он терзал её неистовым поцелуем, прижимая к себе за затылок, пальцами вплетаясь в длинные гладкие пряди, стараясь вобрать в себя всю нежность кожи под гуляющей по её спине рукой. Слишком сладко, невероятно жарко. Экстремально головокружительно, но выжженного воздуха было недостаточно, чтобы в полной мере насладиться и исчезнуть в этом поцелуе. Жажда не утолялась, давила в груди, заставляла лихорадочно отвечать на встречную набирающую обороты страсть. Этой близостью невозможно было напиться. Поцелуй неожиданно разорвался в сопровождении громкого чмока. К Рей будто вернулась элементарная потребность в воздухе, который она начала жадно хватать ртом в попытке отдышаться. На щеке чувствовалось выравнивающееся дыхание Итачи — он не отстранился ни на шаг. Да и сложно было отойти сразу, когда Рей всё ещё обхватывала его шею. Она не обижалась за прерванный поцелуй — Рей видела в глазах Учихи яркое желание, ощущала его бедром сквозь ткань брюк и в едва сдерживаемых движениях рук. Какую силу воли нужно было иметь, чтобы остановить происходящее, когда внутри всё горело от чувств? У неё точно горело. Чёрт возьми, Рей была готова на всё, только бы этот момент не заканчивался. Опустив руки на её талию, Итачи медленно моргнул в попытке вернуть себе осознанный взгляд, и тихим голосом, снова с той же хрипотцой, обратился к Рей: — Если ты хочешь откровенного разговора, можем не ждать следующего обеда… Не ждать… Полной грудью вдохнув его аромат, она вновь потянулась вперёд, но горячая ладонь на талии удержала порыв. — …и внести ясность в наши «натянутые отношения» уже сегодня за ужином. Рей могла его снова поцеловать, проигнорировав намёк остановиться, — его губы были достаточно близко. Но вместе с кислородом в лёгкие, в сознание медленно возвращались прежние опасения последствий её потакания собственным желаниям. Потому Рей позволила себе лишь коснуться виском к его щеке, намеренно спрятав потускневшие глаза от пристального взгляда и стараясь не сжимать пальцы в попытке спасительно ухватиться за шею, которую больше не хотелось отпускать. Она несколько раз прокрутила в голове его слова, чтобы хоть приблизительно оценить свои перспективы, если этим же вечером им удастся «внести ясность». И они оказывались не такими радужными, как хотелось. Но вместо того чтобы озвучить свой сформировавшийся ответ, Рей решила уточнить, чтобы убедиться в сменившейся траектории их отношений: — Вы предлагаете свидание? — Дружба у нас действительно не складывается.