В Эпоху Богов и Чудовищ

Недавно вернувшись с битвы, Аякс наслаждается простотой стирки своей пропитанной кровью одежды в прохладном ручье. Погода с самого утра как никогда хороша, зяблики порхают вокруг деревьев, затеняющих ту область реки, где расположился Аякс. Птицы неожиданно хлопают крыльями и разлетаются в стороны, при звуке приближающихся шагов. Искаженное рябью воды отражение лица Чжун Ли резко появляется в водной глади. Аякс оборачивается, слегка улыбаясь, а затем сразу же морщится при виде растрепанного и грязного Архонта. — Селестия, иди сюда, сяньшэн. На тебе столько крови, выглядит так, будто тебе самому не удобно. Я помогу тебе смыть ее. — Мне не нужна твоя помощь, — невозмутимо говорит Чжун Ли. Он проходит вброд до середины ручья, где вода почти покрывает его бедра, и начинает умываться. Аякс наблюдает, как вода ниже по течению окрашивается в мутный красный цвет. Чжун Ли не вздрагивает, даже когда отирает мириады свежих порезов на руках, а затем тянется, грубо дергая спутанные волосы. На это просто тяжело смотреть. Аякс вздыхает и прыгает в воду вслед за ним, раздраженно хватая Чжун Ли за запястье. — Просто дай мне минутку, всего минутку, хорошо? Он тащит Чжун Ли к мели и настойчиво давит тому на плечи, пока Архонт не садится, скрестив ноги. Широкая мантия на его талии развевается, как ленты. Аякс собирает сбившиеся в колтуны волосы в один конский хвост, стараясь не запутать ни одной пряди вокруг больших рогов. Чайльд достает гребешок из складок своей мантии, затем осторожно проводит им по волосам Чжун Ли. Чжун Ли неимоверно тих. Аякс чувствует на себе тяжесть пытливых золотых глаз и только один раз перевешивается через голову Моракса с игривой улыбкой. Тот быстро отводит взгляд в сторону. Аякс начинает мерно вычесывать узлы и спутанные прядки. Он напевает себе под нос знакомую песенку: — Вниз до залива, Где ракушки лежат, Обратно в мой дом, Я не смею бежать... — Звездные раковины, — вторит Чжун Ли. — Пустые раковины часто выбрасывает море на берег во владениях Осиала. Говорят, можно услышать вопли убитых Богов, если поднести раковину к уху. Аякс вздрагивает, возвращаясь в реальность и неловко прочищая горло. — Извини за... это. Мои братья и сестры любят петь эту песенку во время купания. Думаю, я просто поддался моменту. — У твоих родителей несколько потомков? — ...Селестия, пожалуйста, никогда больше не называй их так, сяньшэн. Но да. У нас большая семья, — он смывает грязь с волос Чжун Ли. Даже без мыла, распутанные и вычесанные, они выглядят шелковисто-гладкими и сохраняют слабый аромат цветов шелковицы. Осознание этого вызывает у Аякса странное головокружение; для Чжун Ли естественно пахнуть цветами. — Как я успел понять, смертные терпеть не могут отдаляться от своих семей. Ты исключение? Чайльд фыркает. — Я ведь не смогу повлиять на то, какие слова ты выбираешь для речи? Мои родители отослали меня весьма далеко в довольно юном возрасте, и я не могу сказать, что работа Предвестника предполагает баланс между работой и личной жизнью. И все же нет ничего такого, чего бы я не сделал для семьи. — Ты ведешь уединенное существование, защищая тех, кто важен для тебя издалека, — размышляет Чжун Ли. Он слегка наклоняет голову. — Я думаю… что понимаю. Аякс большим пальцем смахивает со щеки Чжун Ли случайную капельку воды, сбежавшую из вороха волос. От неожиданного прикосновения тот прищуривает глаз. Аякс смеется, прижимая ладонь к щеке Архонта. — Я рад, что мы достигли взаимопонимания, сяньшэн. Возможно, Аякс ошибается, но ему кажется, будто Чжун Ли тянется за прикосновением его ладони, когда он оттягивает ее назад. Этот момент, должно быть, удаляет что-то важное в голове Аякса, потому что следующее, что он делает, — кладет руку на голову Чжун Ли и треплет того по теплым волосам между рогами. Они недоверчиво смотрят друг на друга добрую минуту. Но тут что-то темное и чешуйчатое проносится позади Чжун Ли, увенчанное на конце пышным пучком золотистого меха. Чжун Ли виляет хвостом. Аякс чувствует эмоциональный эквивалент сильного кровотечения из носа, и ему приходится собрать в кулак все остатки контроля, прежде чем он покажет что-нибудь сомнительное на своем лице. — Ой, я чему-то помешала? Аякс взвизгивает и падает в воду. Промокший от внезапного всплеска, Чжун Ли встряхивает распущенными волосами и поднимается на ноги. Он выглядит смущенным. — Гуй Чжун? К Чайльду тянется рука. Все еще погруженный под воду Аякс подумывает использовать свой Глаз Бога, чтобы вода унесла его тельце далеко-далеко, вниз по течению, но, по общему признанию, это будет дурным тоном. Он неохотно берет Гуй Чжун за руку, позволяет ей вытащить себя обратно на берег и теперь страдает под всей тяжестью ее удивленного пристального взгляда. — Мне… мне жаль, — она едва-едва сдерживает смех. — У тебя странное выражение лица... Чжун Ли выгибает бровь. — Аякс, твое лицо приобрело странный оттенок красного. Смеясь еще громче, Гуй Чжун хлопает Чжун Ли по руке. — Прекрати! Разве ты не видишь, как он смущен? — Напротив, это ты должна перестать подливать масла в огонь. — Я в порядке, — стонет Аякс. Он проводит своей грубой ладонью по влажным волосам, откидывая челку назад. — Что привело тебя сюда, цзе-цзе? Гуй Чжун лучезарно улыбается выбранному почетному имени. Аякс уже понял, что она предпочитает, чтобы все вели себя с ней как можно более фамильярно, часто отказываясь от таких вещей, как титулы и чрезмерные формальности. Это одна из многих причин, почему с ней так легко ладить. — Кажется, я нашла прекрасную возможность протестировать свой прототип! У Аякса появляется плохое предчувствие по этому поводу. — Как? — О, эта возможность только что появилась на нашем пороге. На самом деле это избавило меня от необходимости выслеживать одного из... них. — ...на одной из границ появился бушующий Бог, я прав? — Прерывает ее Чжун Ли. Гуй Чжун застенчиво улыбается. — Я, как обычно, рассчитываю на вас, Аякс, Моракс. — Хорошо, — Чжун Ли призывает свое копье. Его наконечник все еще испачкан остатками предыдущей битвы и, скорее всего, еще долго не засияет чистотой. — Ты знаешь, что я с большим уважением отношусь к твоей гениальной инженерии, цзе-цзе, — начинает Аякс. — Но твои хитроумные устройства не взорвутся снова, да? Гуй Чжун довольно неубедительно пожимает плечами. — Непредсказуемость — это искусство ремесла. Это неуверенное «да» заставляет Аякса смириться с ситуацией, перевязывая руки два раза на случай, если особенно сильный огонь опалит верхний слой ткани. Он учится на прошлых ошибках.

————

Сцена за границей не из приятных. Аякс замечает, что в эту эпоху если жертва попадает в неприятности, то вскоре оно уже гноится под таким количеством слоев злобных проклятий, что существо превращается в воющее месиво, почти умоляющее, чтобы его убили. Так что Аякс быстр в своих действиях. Нет никакой радости в отпущении грехов разбитым душам. Это просто акт служения, который должен быть совершен. Угрызений совести тоже нет. Он наблюдает, как столб Чжун Ли врезается в голову уродливого существа, опрокидывая того на землю. Череп быстро разлетается от удара, и Чжун Ли безэмоционально отталкивается от него, нанося летящий удар по паре щелкнувших в его сторону челюстей. — Им нет конца, — ворчит он, сверкая глазами среди брызг крови. Аякс ухмыляется, отталкиваясь от геоконструкции, чтобы кувыркнуться в воздухе и вонзить свои клинки в горло упыря, подкрадывающегося к Чжун Ли сзади. — Разве не забавно, сяньшэн? — Не разделяю твоих чувств. Эта битва неэффективна, что приводит в бешенство. Мы должны нацелиться на источник видений. — То есть, нужно игнорировать мелкую сошку и целиться в их королеву! Понял. Цзе-цзе! — Кричит Аякс на сторожевую башню. — Целься в эту большую, уродливую штуку прямо в самом центре! Гуй Чжун поворачивает баллисту вбок, прицеливаясь. Это ужасающее чудовищное оружие, заряженное ядром чистой энергии, достаточно яркой, чтобы разорвать сами небеса. Гуй Чжун быстро набрасывает несколько строк на пергамент, прежде чем нажать на рычаг, показывая Аяксу большой палец вверх. Болт вылетает с оглушительным взрывом. Аякс разевает рот, когда основание сторожевой башни раскалывается от удара, опасно скрипя. Гуй Чжун бросается в сторону, спрыгивая с перил как раз в тот момент, строение падает и окончательно разваливается на поле, оставляя облако обломков. — Цзе-цзе! — Аякс чуть не спотыкается о собственные ноги, когда бежит, чтобы поймать ее. Она пошатываясь приземляется на ноги, напуганная, но невредимая. Первоначальный прилив облегчения почти выводит Аякса из себя, пока он не замечает тень, скрывающуюся за ее плечом. — Я в порядке! — Радостно кричит она. — Сзади! — Ревет Аякс, срывая голос. На ее лице мелькает замешательство. Она поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть когти упыря, проносящиеся в нескольких дюймах от ее лица, и она отступает назад с легким вскриком удивления. Черт, черт, черт! Он не успеет туда вовремя. Ужас проникает глубоко в живот Чайльда, захватывая горло в отчаянной удушающей хватке. Он никогда не простит себе, если Гуй Чжун причинят боль. Он поклялся служить им с Чжун Ли. В этот момент случается немыслимое. Гуй Чжун выхватывает клинок, спрятанный под складками юбки. Ее крик совершенно не сочетается с точностью и силой ее удара, эффективно разрубающего упыря на идеальные половинки. Чайльд понимает, что видел настоящих новобранцев Фатуи, более неуклюжих в обращении с клинком, чем она. Новобранцев Фатуи, прошедших многомесячную подготовку. В конце концов она утыкается ему в грудь, застенчиво смеясь. — Ух, я все еще в порядке! Аякс чувствует слабость. Не зная, плакать ему или вздыхать с облегчением, он решает просто недоверчиво засмеяться над самым странным зрелищем, которое когда-либо видел. — Цзе-цзе ты... — хрипит он. — ...ты потрясающая, ты знала об этом? — Это слишком высокая похвала для фехтовальщицы-любителя, Аякс! — Она игриво вертит длинный меч, балансируя им на центре ладони, прежде чем вложить в ножны за поясом, обернутым вокруг талии. — И что важнее, не должен ли ты пойти проверить, выполнила ли моя баллиста свою работу? Чжун Ли давно опередил его. Аякс бежит к Архонту к месту удара баллисты, приседая на корточки у края кратера. В эпицентре извивается дымная масса черного цвета, вздрагивающая от остатков небесной энергии в статичном воздухе. Чайльд присвистывает. — Мне стоит избавить его от страданий? — Мы не убиваем Богов и богоподобных существ, Аякс. Независимо от того, насколько слаб Бог, поток энергии, высвобожденный после его смерти, приведет к катастрофическим последствиям для этих земель, — Чжун Ли сползает по склону кратера, закатывая рукава. — Наш единственный выход — запечатать его. — Уверен? По-моему, он все еще выглядит довольно оживленным. Это существо трудно разглядеть, но в черных завитках отчетливо видна человеческая фигура, стоящая, сгорбившись. Фигура агрессивно рычит при приближении Чжун Ли, отступает назад, открывая потрясающе юное лицо, искаженное агонией. Сверкают, как алмаз, зарытый в уголь, его заиленные кошачьи глаза, вялые и остекленевшие, но все еще сохраняющие свой знакомый золотой блеск. — … убей… меня… Грудь юноши тяжело вздымается. Черный ихор окрашивает края его губ, застывших в вечной гримасе. Его дрожащие колени подкашиваются. Сяо — нет, Алатус — дрожащий, падает перед ногами Чжун Ли, цепи на его конечностях дребезжат в такт дрожи, пробегающей по жилистому телу. — ...умоляю тебя... пожалуйста, убей меня... У Аякса перехватывает дыхание в груди. Они с Якшей возможно, не в лучших отношениях, но даже он способен подвести черту под такой жестокостью. Аякс спрыгивает в кратер и бросается к нему, но его останавливает вытянутая рука Чжун Ли. — Мы должны помочь ему! — Шипит Чайльд... — Отойди, — спокойно говорит ему Чжун Ли. — Миазмы ядовиты. Я сам сделаю это. Рука, которую он погружает в дым, немедленно встречает сопротивление. Проявляясь в виде змей, проклятие миазмы цепляется за кожу Чжун Ли. Темно-фиолетовые линии начинают расползаться из ран от укусов, быстро поднимаясь от запястья к предплечью. Аякс берет Чжун Ли за плечо, невероятно крепкой хваткой пытаясь отодвинуть его руку. Моракс хмурится. — Отпусти, Аякс. Это не стоит твоего беспокойства. — Разве тебе не больно? — Требовательно восклицает Аякс. Каменное поведение Чжун Ли на секунду колеблется. — Боль — это всего лишь раздражитель. Почему я должен обращать на нее внимание? Аякс издает многострадальный вздох, к большому ужасу Чжун Ли. — Ты чувствуешь то, что чувствуешь, сяньшэн. Не пытайся игнорировать это. Пододвинься немного. Позволь мне тоже помочь, хорошо? Аякс проталкивает руку в миазмы. Хотя он и был готов к какому-то неприятному ощущению, жгучую боль невозможно предсказать. Вся его рука мгновенно сжимается, становясь жесткой, как доска, когда действует яд. Аякс стискивает зубы и протягивает дрожащие пальцы к распростертому на земле телу. Он хватается за стальной ошейник и, призвав силы Глаза Бога, превращает воду в тонкое лезвие, неглубоко погружая его в ржавый металл, снимая его с шеи Алатуса. Чжун Ли быстро справляется с цепями, сковывающими руки и ноги. Вместе они медленно освобождают юношу из безжалостной хватки миазмов. Проклятие быстро рассеивается без сосуда, который больше не находится в его власти. Наконец освободившись от своих многочисленных оков, Алатус обмякает в их руках, вблизи он кажется еще меньше, чем когда находился в дыме проклятья. Его глаза полуприкрыты, ужасные шрамы на теле видны всем. На шее и конечностях, там, где он был прикован, виднеются кровоточащие полосы. Аякс не знает, что делать. Его собственный голос раздается будто в миллионах миль от его ушей. — Что с ним происходит? — Его тело слабо, а дух сломлен, — оценивающе говорит Чжун Ли. — Без желания жить маловероятно, что он выкарабкается. — Эй! Возьми себя в руки! — Аякс отчаянно вцепляется в руку Алатуса. Она кажется такой хрупкой и холодной, что Чайльд боится сжать ее слишком крепко, но в то же время он понимает, что слишком легкая хватка только позволит жизни ускользнуть из тела перед ним. — Тебе еще нужно сразиться со мной в будущем, ты, маленький поганец! Кто будет гонять меня по всему Ли Юэ за то, что я запятнал честь Чжун Ли-сяньшэна, если не ты? Аякс слишком отвлечен, чтобы заметить тяжелый взгляд, который Чжун Ли устремляет на них двоих. Что-то застывает в его глазах, твердая решимость, и он подносит ладонь ко лбу Алатуса. — В сказаниях другого мира имя Сяо — это имя духа, который столкнулся с великими страданиями и трудностями. Он перенес много тягот, как и ты. Отныне носи это имя, — на тыльной стороне ладони Чжун Ли загорается ослепительный геосимвол. — Встань, Сяо. Этот день не принесет тебе погибель. Освещенный лучом божественного света, цвет быстро возвращается к лицу Сяо. Часть напряжения исчезает с его черт, и на мгновение юноша выглядит почти умиротворенным. Это безмятежность того, кто был освобожден, спокойствие перед перерождением. Затем глаза Сяо распахиваются. Золото в них ослепляет. Он смотрит на Чжун Ли с жалким удивлением, словно ребенок перед своим самым любимым родителем. — ...Хозяин? — Хрипит он. — Я не твой хозяин, Сяо, — говорит Чжун Ли. Он протягивает руку пораженному благоговением мальчику, кивая с довольной улыбкой на лице, когда тот осторожно берет ее. — С этого момента ты свободен. — Свободен, — вторит Сяо, священное слово вертится у него на языке. Влажный блеск освещает его глаза. Он сжимает веки, пряча руки и голову на груди. Внезапно на долину налетает шторм. Полог листьев шумно шелестит вокруг них, неся с собой слабую мелодию струн лиры. Глаза Чжун Ли слегка расширяются. Сяо ахает. Яркий свет пробивается сквозь щели между его пальцами. И когда в следующий раз он разворачивается, в центре его сложенных чашечкой ладоней появляется бирюзовый Глаз Бога. — Анемо. Позволь мне? Сяо кивает. Чжун Ли поднимает драгоценный камень, поднося его к свету. На полированной поверхности нанесен отличительный знак в виде крыльев. — Похоже, ты привлек внимание Богов. Ходят слухи, что новый Архонт Анемо в одиночку положил конец тираническому правлению предыдущего правителя Мондштадта. Он сам преданный борец за свободу. Он осторожно вкладывает Глаз Бога обратно в руки Сяо. — Как хорошо, что ты получил его благословение. Сяо выходит из задумчивости. Он опускается на колени перед Чжун Ли, благоговейно склоняя голову. — Этот человек бесконечно благодарен за благосклонность Вашего Превосходительства. Пожалуйста, позвольте мне погасить мои долги любым доступным мне способом. — Тогда пусть это будет контрактом между тобой и мной, — говорит Чжун Ли. — Окажи мне свою помощь, и я никогда больше не позволю никому держать тебя в цепях. — Я согласен. Аякс скрещивает руки на груди и улыбается. Он должен признать, что для него облегчение наконец-то увидеть Сяо, потому что все просто казалось не полным без их незаменимого Бдительного Якши, победителя демонов Ли Юэ. Ах. Если подумать, он только что создал себе еще одну большую проблему.

————

После этого дни пролетают быстро. Аякс проводит их так же, как и раньше — убивая тварей, раздражая Адептов, преследуя Чжун Ли и всячески демонстрируя свою привязанность. Он входит в комфортный ритм этой новой жизни, достаточный для того, чтобы дни слились в сплошное размытое пятно, и он начал задаваться вопросом, сколько же времени прошло. Аякс видел путь времен года, меняющихся круг за кругом, как заведенные часы. Он выдержал рождение и смерть нескольких поколений простых деревенских жителей, несмотря на то, что сам не стал старше ни на день. Адепты начали видеть в нем не столько гостя, сколько, к их сожалению, постоянную часть своих рядов. Приводящее в бешенство, но, тем не менее, надежное присутствие, которое всегда стоит на страже рядом с Мораксом. И Аякс очень серьезно относится к своим обязанностям, и добросовестность определенно не подстегивается его безнадежной влюбленностью. Он просто преданный своему делу человек. — Посвятил себя тому, чтобы пресмыкаться, человеческий червяк, — однажды пробормотал Сяо себе под нос. Аякс знает, что Сяо просто нужно прожить еще пару тысяч лет размышлений, чтобы стать милашкой. Но это уже прогресс! К счастью, Чжун Ли более сговорчив, чем все остальные. Хотя Моракса иногда и забавляет поведение Аякса, он никогда не обращает внимания на то, как далеко тот заходит, чтобы не отставать от него. Аякс всегда рядом: когда они совершают утренние прогулки по деревне, принимая подношения и цветы от жителей, в гуще ожесточенной битвы, прикрывая спину Чжун Ли, и даже в идиллические моменты во время отдыха в тени ивы, он наблюдает, как Чжун Ли наслаждается своим чаем. — Я нахожу занятным, Аякс, что ты проявляешь интерес к моим повседневным занятиям, — замечает Чжун Ли. Ночь опускается на мирные поля долины Гуйли, и, как обычно, Аякс провожает Чжун Ли обратно в его скрытое поместье в далеких горах. Это отнюдь не короткая прогулка, но, тем не менее, Аяксу это нравится. Летние ночи в Ли Юэ приносят теплые бризы с равнин. Светлячки танцуют в высокой траве, отбрасывая прекрасное сияние на веки Чжун Ли. Тыльные стороны их рук соприкасаются, когда они идут бок о бок. Аякс наслаждается мимолетным, бездумным прикосновением, очень часто бросая взгляд в сторону Чжун Ли, ненароком наблюдая за мерцанием лунного света в его волосах. — Я нахожу все в тебе занятным, сяньшэн. Чжун Ли моргает, отводя взгляд. — В это... трудно поверить. — Оу, правда? — Аякс дразняще ускоряет шаг, сцепляя руки за спиной. — Расскажи. — Я не вижу в себе ничего впечатляющего. Ни для кого не секрет, что все смертные предпочитают общество Гуй Чжун, находя утешение в ее нежном и заботливом нраве. И ее очарование не ограничивается только ее приятным темпераментом. Она остроумна, изобретательна, воплощение самой жизни. Она приносит радость людям, которых окружает. Чжун Ли делает паузу в своей речи с задумчивым выражением лица. — Я знаю, что во многих аспектах отстаю от нее. Несомненно, она более подходящий объект для твоей привязанности. Чжун Ли аккуратно берет Аякса за руку и поднимает ее к струящемуся лунному свету, водит непослушным большим пальцем по покрытым шрамами костяшкам пальцев, кругами обрисовывая каждую жилку. Его взгляд все это время непроницаем. — Ты честный человек, Аякс. Так беззастенчив со своими эмоциями, чувствами, со всем. Как и Гуй Чжун, ты легко очаровываешь других своим блеском, — тихо говорит он. — Ты щедр в своей любви, несмотря на то, что она направлена на кого-то вроде меня. Чжун Ли подносит костяшки пальцев Аякса к своим губам, даря прикосновение, настолько невесомое, словно бабочка. Что происходит? Селестия. Аякс не готов. Он не... — Иногда... мне больно сознавать, что я не могу ответить тебе взаимностью. Хм. Чайльд слышит, как громко бьется его сердце. Охваченный ужасом всего этого, он опускается на корточки, обхватив голову руками, издавая сдавленный звук, нечто среднее между смехом и стоном. — Аякс? — Суетится Чжун Ли, откуда-то сверху пытаясь достучаться до ставшей ужасно маленькой фигуры Аякса. — В чем дело? — Недоумевает он. Чайльд целится вслепую кулаком и умудряется без особого энтузиазма ударить Чжун Ли по бедру. Тот тверд, как камень. Как всегда. — Дай мне минутку, сяньшэн. Меня только что отвергли. Как правило, это унижает мужчину и доставляет неприятные ощущения. Ткань одежды Чжун Ли слегка шуршит, когда он опускается на колени рядом с ним. — Мне очень жаль. В его голосе звучит искреннее раскаяние. Аякс поднимает взгляд, выныривая из позы, в которую свернулся калачиком, шмыгая носом. У него правда течет из носа. Ну какого черта. Даже Тевкр никогда не плакал после того, как его отвергала девчонка в школе. Это выглядит просто жалко. — Не стоит, — Аякс пренебрежительно машет рукой на взгляд безудержной грусти, которым одаривает его Чжун Ли. — Ты не обязан отвечать мне взаимностью, ты же знаешь. Мне достаточно того, что я могу оставаться рядом с тобой. Брови Чжун Ли приподнимаются. — Я действительно так много для тебя значу? Аякс грубо чешет затылок, вздыхая. — Конечно. Я ведь сказал, что люблю тебя, — он вскакивает на ноги и протягивает руку Чжун Ли, чтобы помочь подняться. — Забудь об этом, сяньшэн. Это ничего не меняет в контракте между нами, и он важнее, чем все... это, — он неопределенно жестикулирует, пытаясь отогнать легкую грусть. Чайльд идет вперед, слишком поглощенный своими мыслями, чтобы проверить, последовал ли Чжун Ли за ним. Только когда ветер завывает, обозначая пространство позади него, он оборачивается, понимая, что Моракс вообще не двигается с места. — Любить и быть любимым, — отстраненно говорит Чжун Ли, — я хочу знать, что это значит. Прости, если это самонадеянно с моей стороны, но я думаю... Трава в полях тихо шелестит, распуская шарф Аякса и трепля его теплым ветром, пролетающим по равнинам, его поразительный полет похож на переплетение судеб. — ...я мог бы попытаться понять, каково это, если ты будешь рядом со мной. Деревянные сандалии Чжун Ли стучат по каменной дорожке, и, проходя мимо Аякса, он скромно улыбается, а затем продолжает путь так спокойно, как будто только что не сбросил эквивалент бомбы разрушающей силы на бедные, измотанные чувства Чайльда. — Останься со мной сегодня вечером. Вот и все, Чайльд, должно быть, спит. Реальность никак не может быть такой сговорчивой. — В твоем поместье? Я? — Выдыхает Аякс. — Я... я не думаю, что Адептам это понравится. Чжун Ли смеется. Он правда смеется. — Но они ничего не смогут с этим поделать, Аякс. Ты мой. Аякс прикладывает ладонь к собственному лбу. Он обжигающе горяч на ощупь. Это не сон. Значит, галлюцинация, вызванная лихорадкой? Или это загробная жизнь? Чжун Ли издает еще один смешок веселья. — Аякс? Как мотылек, летящий на пламя, Аякс следует за ним. Возможно, немного чересчур нетерпеливый и серьезный, Чайльд нагоняет Чжун Ли, обещая от всего сердца. — Я буду рядом.

————

При мерцающем свете единственной свечи Моракс зажигает ароматическую палочку. Серый дым клубится от тлеющего кончика, слегка пахнущего успокаивающим жасмином. Он вставляет благовония в подставку и приносит ароматический поднос с собой. В его спальнях темно. Под одеялом посапывает едва заметный комочек, наполняющий комнату ритмичным дыханием. Моракс молчит, направляясь к кровати с балдахином, осторожно ставя подставку для благовоний на прикроватную тумбочку. Матрас слегка прогибается под его весом. И Аякс шевелится от возмущения. Моракс наклоняется к нему, говоря едва громче шепота. — Прошу прощения. Я тебя разбудил? — ...нгх... — недовольный шум доносится откуда-то из глубины груди Аякса. Он переворачивается, глубже зарываясь спящим лицом в подушки. Моракс медленно опускается на кровать. Он подкладывает руку под голову, опираясь на локоть. Закрывает глаза. Растворяется в затишье ровного дыхания Аякса. Это вызывает в памяти четкий образ океана, притягивающего и отталкивающего волны обратно к берегу. Незнакомая, настороженная территория — владения другого Бога. Но Моракс познал море по глубине глаз Аякса. И в этом море он чувствует дом. Он бездумно протягивает руку, чтобы неловко поймать прядь огненно-оранжевых волос, достаточно мягких, чтобы сразу же обвиться кудряшкой вокруг его пальцев. Прошло много времени с тех пор, как они встретились в первый раз. При такой длине волос у Аякса не должно возникнуть проблем с тем, чтобы собрать их в высокий хвост, хотя, зная его темперамент, у юноши никогда не хватит терпения или заботы сделать это самому. Моракс мог бы сделать это за него на следующее утро. ...на следующее утро. Верно. Аякс все еще будет здесь утром, проснувшись в его постели. Подходящей эмоцией для этого была бы нежность, но то, что тогда шевельнулось в сердце Моракса, расшифровать труднее. Все, что он знает, это то, что это заветное чувство, и с ним приходит утешение. Моракс кладет руку себе на грудь. Под ладонью ничего не бьется. Вместо этого там горит холодный и бесчувственный Гнозис, поддерживающий вездесущую пропасть между ним и смертными. Он никогда не почувствует того, что чувствуют они. Не поймет, что они ощущают. Но с теплом живого тела, прижатого к его боку, в обществе кого-то дорогого, Моракс начинает догадываться, на что это может быть похоже. Это первый намек на цвета в этом мире оттенков серого. Возможно, если у него будет достаточно времени, он сможет увидеть тот же разноцветный пейзаж, в котором процветают Гуй Чжун и все смертные. Любить и жить безрассудно, искренне, как будто в существовании есть нечто большее, чем соблюдение долга и клятв. Моракс придвигается ближе к спящему юноше. Проводит кончиком пальца по контурам его умиротворенного лица, рисуя изгиб улыбки Аякса, которую он теперь знает наизусть. Он наклоняется к обнаженному изгибу плеч Аякса, медленно вдыхая. Долгие годы, проведенные глубоко в горах, не полностью стерли запах моря, исходящий от веснушчатой кожи. Аякс — это кто-то одновременно чужой и навязчиво знакомый, как будто тысячелетия между их временными рамками сводятся на нет одним взглядом на его юное лицо. Но Аякс любит Чжун Ли. Не Моракса. Архонт знает, что Аякс часто ищет в нем следы Чжун Ли — видит отголоски не себя в его далеких глазах и долгих взглядах. В них глубокая тоска, тоска по другому человеку. Для него в тебе лишь одна ценность — твой Гнозис. Моракс отстраняется от Аякса с внезапной тяжестью в груди. — Все это может быть просто ложью, — шепчет он, аккуратным касанием когтистой руки убирая волосы с лица Аякса. — Но это не делает ее менее прекрасной.