В Эпоху Богов и Чудовищ

По мере приближения к Снежной становится все холоднее. Аякс занимается своей утренней растяжкой под звуки парящих над головой альбатросов и треск льда под носом их корабля. Каждый его вдох оставляет тяжелое облако пара. Холод обжигает легкие, но Аякс чувствует себя как дома. — Доброе утро, лорд Предвестник! — Приветствует его агент. — Доброе утро, — отвечает Аякс. — Ты Матвей, верно? — Да, господин. Сегодня я отвечаю за вашу поездку. Паром скоро пришвартуется. Мне подготовить ваш багаж, лорд Предвестник? Аякс думает об огромной куче чемоданов, ожидающих бедного новобранца, и сочувственно похлопывает Матвея по плечу, прежде чем спуститься на палубу. — Это будет большим подспорьем. Спасибо. Самая большая каюта на корабле зарезервирована под его титулом Предвестника. Хотя формально Аякс не был на действительной службе в течение последней тысячи лет, Заполярный дворец все еще позволяет ему пользоваться своими привилегиями. Аякс задается вопросом, знает ли Царица о его увлечениях пространственно-временным континуумом. Если это так, то она также должна знать, что он изменил своей преданности. Аякс однажды поклялся быть вечным слугой завоеваний Царицы. Он обещал жить как ее клинок и приблизить ее на один шаг к смелой мечте, которую она создала для своего народа. Каким бы молодым Аякс ни был, когда отказался от своей верности, он все еще не относится к этим обещаниям легкомысленно. Он не хочет, чтобы Царица думала иначе; не тогда, когда она спасла ему жизнь несколько раз. В его груди образуется узел беспокойства. Но сейчас нет смысла зацикливаться на этом. Аякс с усилием выдыхает, отодвигая все заботы на самый задний план своего сознания. Затем он широко распахивает дверь каюты и бросается бежать к куче одеял на кровати. — Сяньшэн! Проснись и пой! Ему удается подцепить несколько одеял, запутавшись в переплетении конечностей и простыней. В конце концов он прижимает Чжун Ли к кровати. Его темные волосы разметались по подушкам, как струящееся чернильное пятно. Аякс берет прядь волос в руку и целует ее. Чжун Ли косится на него с недовольным выражением лица, все еще полусонный и вялый от холода. Аякс смеется, наклоняясь, чтобы чмокнуть мужчину в щеку. — Мы почти у причала. Не хочешь принять душ, прежде чем мы прибудем? Аякс включает обогреватель до упора и оставляет воду в ванной включенной. Чжун Ли считает душ пригодным для использования только после того, как комнату затуманивает горячий пар. Пока Архонт оттаивает в душе, Аякс занимается тем, что раскладывает их дорожную одежду на кровати и запихивает остальные вещи в портфель. Волна влажного тепла обдает его спину, и Аякс немедленно поворачивается, чтобы натянуть кашемировый свитер на раскрасневшуюся кожу Чжун Ли, поверх наслоив тяжелое пальто и толстый шарф для пущей убедительности. Громоздкая одежда далека от обычного изысканного и элегантного наряда Чжун Ли и у Аякса вырывается фырканье. — Что-то случилось? — Чжун Ли непонимающе моргает, искренне сбитый с толку. Аяксу приходится сдерживать смех в ладони. — Нет-нет. Ты просто иногда слишком милый, сяньшэн. Чжун Ли выгибает бровь, но улыбается, помогая юноше надеть серый военный мундир. Он наматывает любимый красный шарф Аякса тому на шею с гораздо большей осторожностью, чем сам юноша стал бы это делать, и, наконец, прикрепляет значок Фатуи к узлу, аккуратно завязанному на плече. Он рассеянно разглаживает лацканы, словно только вспомнив об этом. Аякс надевает свою шапку из искусственного меха и наклоняет голову в сторону двери каюты. — Мы готовы? Чжун Ли берет предложенную руку, и его глаза складываются в полумесяцы. — Да, давай выдвигаться. Аякс крепко держит Чжун Ли, когда они поднимаются на палубу, как будто одно его прикосновение может защитить Архонта от жгучего укуса сильного холода Снежной. Чжун Ли, похоже, не возражает. Он тихонько выглядывает из-под шарфа, скрывающего нижнюю часть лица, его глаза расширяются от зимней страны чудес, которая ждет их впереди. Они проходят мимо Матвея по трапу корабля; у того руки заняты их багажом, и кажется, что он борется с желанием выбросить все под тяжестью груза. Ну, в конце концов, большинство чемоданов буквально заполнены камнями. Им не удается уйти далеко, прежде чем их останавливают не менее десяти портовых рабочих, отдающих Аяксу честь с громким криком. — Лорд Предвестник! — Доброе утро, товарищи. Я полагаю, где-то здесь стоит карета, которая отвезет нас в столицу? Матвей поспешно бросается к нему, протягивая руку. — Нам сюда, господин. Чжун Ли замечает, как мужчина борется с их поклажой, пока они направляются к экипажу у леса. На карете изображен герб Царицы. — Вам нужна помощь? Матвей бледнеет и краснеет одновременно. — Н-нет, все в порядке, господин! Пожалуйста, просто устраивайтесь поудобнее... Не говоря ни слова, Чжун Ли забирает у того один из чемоданов и легко укладывает его в отделение для хранения одной рукой. У Матвея отвисает челюсть. Чжун Ли этого не замечает. — Аякс, дорогой, позволь мне убрать и твою поклажу. Аякс передает чемодан Чжун Ли и первым забирается в карету. — Спасибо. Матвей, я оставляю лошадей на тебя. Парень выходит из ступора и быстро бежит к карете. — Да, лорд Предвестник! Матвей щелкает вожжами, когда Чжун Ли захлопывает за собой дверцу кареты, устраиваясь рядом с Аяксом. В тесноте кареты их плечи и колени соприкасаются, сталкиваясь с каждым камешком, который появляется под колесами повозки. Чжун Ли обнимает Аякса за плечи, притягивая ближе. Юноша прислоняется к нему и улыбается. Он не может вспомнить, чтобы когда-либо возвращался во дворец с кем-то рядом.

————

Колеса кареты с грохотом останавливаются у дворцовых ворот. Аякс спрыгивает на покрытую коркой льда землю и проверяет, не слишком ли она скользкая, прежде чем протянуть Чжун Ли руку, помогая тому выйти из экипажа. Матвей ведет карету дальше вниз, где та будет ждать их, пока не завершится аудиенция у Царицы. Тем временем Аякс коротко кивает двум стражникам, стоящим на посту. Они отдают ему честь и открывают ворота, отступая в сторону, чтобы пропустить новоприбывших. Небо сегодня ясное, под полуденным солнцем тонкие тени дворцовых шпилей простираются над заснеженным внутренним двором, и Чжун Ли возводит глаза к небу, восхищаясь архитектурой. Аякс разделяет его улыбку. Он помнит, как в четырнадцать лет впервые попал на территорию дворца и его чуть не отправили в Фатуи. Величественный ледяной дворец Царицы, казалось, был списан прямо со страниц самой сказки. Тогда Аякс был молод, и подобные зрелища быстро утрачивали свою новизну. Теперь он получает возможность испытать радость от освобождения их образов в новообретенном свете вместе с Чжун Ли. Никто не подходит, чтобы сопроводить их. Стражники остаются неподвижными на своих постах, подавляя зевоту, когда думают, что никто не смотрит. Слуги останавливаются и кланяются, но не делают попыток продолжить обмен репликами, спеша в другое место, чтобы продолжить свои дела. Аякс не знает, волноваться ему или радоваться. С одной стороны, это может означать, что Царица все еще доверяет ему и позволяет больше свободы, в то время как с другой стороны, она уже вполне могла отмахнуться от него как от предателя, которому больше не рады в ее владениях. Чжун Ли вскоре замечает, как крепко Аякс сжимает их руки. — Беспокоишься? — Немного, да. Чжун Ли притягивает Аякса ближе. — Пожалуйста, не волнуйся. Что бы ни случилось, я буду оберегать тебя. Аякс выдыхает, позволяя своей голове ненадолго прислониться к плечу Чжун Ли. — Опасности точно нет, но... ох. Мы пришли. В конце коридора их ждут укрепленные железом двери тронного зала. Королевские стражники топают ногой и отдают ему честь, прежде чем взяться за ручку и распахнуть двери. Порыв холодного ветра бьет им в лицо; он несет аромат зимних роз. К куполообразному потолку прикреплено круглое витражное окно. Ночью оно кажется достаточно прозрачным, чтобы видеть северное сияние, но днем солнце проникает сквозь его кусочки и оставляет калейдоскоп нежных цветов на замерзшей плитке. Топиарии украшают обе стороны главного прохода. В течение всего года они остаются в полном цвету. Темно-бордовый ковер усыпан пригоршнями белых лепестков, и они будто живут своей жизнью под ногами, когда Аякс с Чжун Ли шагают вперед, чтобы предстать перед троном. Царица сидит в беседке из гладкого серебра. Она окружена дугой кустов снежных роз. Это всегда напоминало Аяксу птичью клетку, где ее Величество сидит внутри в своих платьях и белых мехах, как голубка, — голубка, которой восхищаются, обожают, превозносят. Аякс опускается на одно колено и наклоняет голову. Царица вздергивает подбородок. За белой оперной маской ее глаза сверкают, как полированные бриллианты. Тяжесть ее взгляда полностью проходит мимо Аякса, и у него перехватывает дыхание. Тем не менее, стойкости Аякс не растерял с годами и правила помнит. Нельзя говорить с ее Величеством, пока к тебе не обратятся. — Моракс. — Царица, — Чжун Ли кивает в знак приветствия. Напряжение в комнате ощутимо тянет этот разговор в бездну ссоры. Аякс потеет, стоя на коленях, чувствуя себя очень похожим на муравья между двумя внушительными фигурами в комнате, которые в данный момент сцепились в поединке в гляделки. — Как проходит твоя отставка? — Довольно хорошо. — Я понимаю. Этого следовало ожидать, учитывая, как долго ты тратил мои деньги, — в ее голосе слышится ледяное неудовольствие. — Тарталья. — Ваше Величество, — отвечает Аякс. — Ты можешь встать. — Да, ваше Величество — Аякс поднимается на ноги, расправив плечи и заложив руки за спину. Непроницаемый взгляд Чжун Ли прожигает дыры в его боку. Царица протягивает руку. — Выйди вперед. Аякс повинуется. Тишина окутывает его мысли, и он движется словно не по своей воле. Юноша поднимается по лестнице, ведущей к трону, и берет ее за руку, на мгновение поднося костяшки тонких пальцев к своим губам. — Да, ваше Величество. Обычно безмятежное выражение лица Чжун Ли омрачается хмурым взглядом. Его глаза темнеют. Если бы Аякс не знал ничего лучше, он бы подумал, что снова перенесся на тысячи лет в прошлое, вглядываясь в неузнаваемые глаза дракона Моракса, таящие в себе бушующую песчаную бурю гнева. В глазах Царицы мелькает веселье. Она делает вид, что вообще не замечает присутствия Чжун Ли, и галопом скачущего сердца Аякса. — Подними голову. Дай мне посмотреть на тебя. Холодные пальцы нежно касаются лица Аякса. Он замирает, когда большой палец Царицы скользит по его скуле, останавливаясь прямо под уголком левого глаза. — Посмотри на себя, — говорит она. — Что Моракс сделал с тобой? О. Она не сердится. Часть напряжения мгновенно спадает с плеч Аякса. Он опускается, скрестив ноги, у подножия ее трона и осмеливается нахально ухмыльнуться. — Избыток энергии Адептов, получаемый мною с того момента, как Чжун Ли отправил меня назад в прошлое, заставил один из моих глаз стать золотым. Как по-вашему, мне идет, ваше Величество? Уголки ее губ опускаются. — Хм. Не могу сказать, что предпочитаю это синеве твоих глаз. Они были цвета холодных вод твоего родного города, и они были прекрасны. Аякс моргает. Он потирает затылок, внезапно смутившись. — Моя Царица льстит мне... Улыбка Царицы теплеет. Она рассеянно гладит его по волосам, напоминая о том, как это делала его мать, прежде чем решила, что он перерос эти детские проявления привязанности. На самом деле Аякс скучает по подобному, и с тех пор, как его повысили и возвели в ряд Предвестников, и у него есть тайное подозрение, что Царица знала об одиночестве в его сердце, даже когда его собственные родители этого не знали. — Чушь. Разве не ты всегда был моим любимцем, моим дорогим Одиннадцатым? — Вы не... расстроены? Она наклоняет голову. — А ты дал мне повод для расстройства? — Я дал вам клятву, но потом поклялся в верности другому Богу, — его взгляд возвращается к Чжун Ли. Выражение лица Архонта смягчается, и ободряющая улыбка появляется на его губах. Аякс улыбается в ответ. Взгляд Царицы все еще устремлен на него, когда Аякс оборачивается. Она выглядит задумчивой. — Ты счастлив, находясь рядом с ним? Ответ находится очень легко. Аякс, не теряя ни секунды на колебания, поднимается с колен и легко спускается по лестнице к Чжун Ли. Он берет его руку и вкладывает ее в свою, как будто это наконец найденная недостающая деталь, вставленная на свое место. — Да. Счастлив. Свет падает на нефритовые кольца вокруг их безымянных пальцев. Царица с любопытством выгибает бровь. — Ты пришел за моим благословением. Это сказано как наблюдение, а не как вопрос. В то время как Аякс будет более чем счастлив получить шанс бороться за свое и Чжун Ли счастье, бросая вызов как Богам, так и смертным, что попытались бы противостоять их любви, часть его испытывает облегчение от того, что их любовь так легко воспринимается. Как нечто естественное и предназначенное. Возможно, как Богиня Любви, Царица знает больше, чем показывает. — Мы поженимся в первый день весны, — немного высокомерно говорит Чжун Ли. Он обнимает Аякса за талию и оставляет целомудренный поцелуй на его щеке, к большому удивлению последнего. — Две свадьбы. Одну отпразнуем здесь, в Снежной, а другую в Ли Юэ. — Чжун Ли, только не перед Ее Величеством! — Аякс протестует, но его сердце благоговейно трепещет. Оно с готовностью бросилось бы в объятия тепла Чжун Ли, но отчаянно шепчет «Царица здесь!» притворным шелестом. Аякс прячет улыбку за рукой. — В Морепеске свадьбы проходят тихо. Ваше Величество, вы поможете мне убедить Чжун Ли не раздувать свадьбу до больших масштабов? — Я просто хочу показать нас всему миру, — раздраженно бормочет Чжун Ли. — Пусть небеса и земля засвидетельствуют, что ты мой. Аякс подносит руку в перчатке к своему пылающему лицу. — Чжун Ли! Аякс снова быстро поднимает глаза на свет, исходящий от Царицы, надеясь, что сосульки не упадут им на головы за публичное проявление непристойности. Но ее Величество выглядит чрезвычайно развлекающейся, как будто смотрит представление бродячих трупп, которые часто посещали дворец до того, как была объявлена война с Селестией. — Ваше скорое супружеское счастье уже очевидно, — размышляет она. — Я верю, что вы двое будете хорошо относиться друг к другу. В таком случае мне больше нечего сказать, за исключением небольшого вопроса. Моракс, ты пришел, чтобы выполнить свою часть контракта? — Конечно. Мое слово твердо, как камень, — Чжун Ли кивает Аяксу, который делает шаг вперед и достает из внутреннего кармана пальто светящийся артефакт в виде шахматной фигуры. — Однако твой Предвестник настоял на том, чтобы доставить Гнозис лично своими руками. Аякс ухмыляется, снова опускаясь на одно колено. — Я не позволю Синьоре украсть все мои заслуги, не после того, как я так долго пытался очаровать Ли Юэ и их Бога. — И ты великолепно справился с обеими задачами, верно? — Царица принимает подношение, оставляя Гнозис на отведенном месте на стеклянной шахматной доске, которую она выставляет рядом со своим троном. Гнозис Барбатоса уже занимает одну такую плитку, как и ее собственный. — Верно, — подтверждает Чжун Ли, сжимая их руки. Ее Величество издает короткий смешок, веселый и мелодичный. — Как и ожидалось от моего Одиннадцатого. Отличная работа. Действительно, молодец. Вы останетесь на ночь? Аякс моргает. Из-за всех тревог, которые давили на него раньше, ему даже не пришло в голову, что Царица может попросить их остаться. Обычная вежливость требует, чтобы он согласился, даже если ему не терпится вернуться домой и, наконец, снова увидеть свою семью после тысячелетней разлуки. Для его семьи это, конечно же, не было тысячелетием, но все же. В реальном времени остается фактом, что Аякс не был дома уже несколько месяцев. — Я отослала сказать вашему кучеру, чтобы он отложил отъезд до следующего утра, и приготовила для вас обоих лучшие апартаменты в замке, — Царица мило улыбается. Можно лишь догадываться, что она планировала за кулисами. Должен ли Аякс волноваться? — Пожалуйста, я настаиваю. Рядом с ним Чжун Ли оживляется, услышав обещание убежища от холода путешествия. Аякс вздыхает. — Тогда мы безвозмездно примем это предложение, ваше Величество. Она кивает, жестом приказывая стражникам, стоящим у дверей, распахнуть их. Коварная улыбка остается на ее губах, почти как прощальный подарок. — Желаю приятной ночи.

————

В коридоре они натыкаются на Синьору. Ее лицо темнеет, и она нацеливает удар на Чжун Ли, но Аякс легко перехватывает ее руку и самодовольно выгибает бровь. — У тебя сегодня плохое настроение, Нора? Она приводит себя в порядок с щелчком языка. — Ты обманул меня. — Забавно, что это говоришь ты. Что ж, теперь мы квиты. Ее глаз дергается. Аякс напрягается на случай, если она решит оторвать один из своих смертоносных каблуков и швырнуть его ему в лицо, как в прошлый раз, но, похоже, даже Синьора проявляет сдержанность, когда Царица принимает важного гостя на своей территории. Ее каблуки громко стучат по стеклянному полу, когда она проносится мимо них, одарив Чжун Ли ледяной улыбкой и полностью проигнорировав Аякса. И только из-за этого последний не может удержаться, чтобы не спровоцировать ее. — Эй, Нора! Ты приглашена на свадьбу. Синьора резко останавливается. — Какую свадьбу? Аякс радостно поднимает их соединенные руки, выставляя напоказ блеск нефритовых колец. — Ну, конечно же, нашу! Челюсть Синьоры тут же отвисает, и она смотрит на него так, как будто Аякс только что связался с чужеземным Богом, который должен быть их врагом. Что Аякс, к слову, и сделал. Аякс заканчивает разговор тем, что хохочет во все горло всю дорогу обратно в их покои. Глаза Чжун Ли загораются при звуке его смеха, пока тыльные стороны их рук соприкасаются. Сердце Аякса никогда не было таким переполненным от чувств. Комната, подготовленная для них, демонстрирует уровень, ожидаемый от лучших отелей класса люкс. Высокие окна покрыты матовым узором из падающих снежинок, мраморный камин согревает уютную гостиную, окутывая ее кругом тепла, а огромная кровать с балдахином стоит на белом меховом ковре. Она украшена низкими драпированными занавесками из шелка со всех сторон. Аякс подавляет всплеск жара, который чувствует от бесполезных мыслей, немедленно приходящих в голову, и вместо этого плюхается на диван, когда Чжун Ли закрывает за ними двери. — Предвестники остаются в замке? — Спрашивает Чжун Ли. Он стряхивает пальто и аккуратно вешает его на вешалку. — Ага, некоторые да, — Аякс замечает поднос на кофейном столике — бутылка ликера и два полированных стакана. Он откупоривает бутылку, и от ударившего в носовые пазухи запаха алкоголя у Аякса кружится голова, и ему это нравится. — Царица предоставляет нам столько комнат, сколько мы лично попросим. — Но ты не остаешься в своей комнате. Не возражаешь, что я спрашиваю? Чжун Ли наклоняет горлышко бутылки к стаканам. — Конечно. Просто... моя комната больше хранилище, чем что-либо другое, на самом деле. Ее Величество, должно быть, знала об этом и предложила настоящую жилую комнату для разнообразия. — Оу, правда? — Диван прогибается под весом Архонта. Бедро Чжун Ли скользит совсем рядом, ноты его сандалового одеколона особенно сладко пахнут в свежем зимнем воздухе. — Что ты там хранишь? — Луки, клейморы, копья, еще луки, — Аякс отгибает пальцы, затем взволнованно смотрит на Чжун Ли. — Хочешь как-нибудь зайти и посмотреть мою коллекцию? По какой-то причине Чжун Ли усмехается. Он наклоняется к лицу Аякса, и у того перехватывает дыхание. — С удовольствием. Их губы находят друг друга так же естественно, как кислород легкие. Все начинается медленно и неторопливо, по крайней мере, до тех пор, пока Аякс бездумно не забирается на колени Чжун Ли и эффективно не прижимает его к спинке дивана. Он самодовольно наблюдает, как зрачки Чжун Ли расширяются, поглощая золото его радужек голодом, который соответствует руке, хитро блуждающей по рубашке Аякса, расстегивая пуговицы. Юноша отстраняется, прикусив нижнюю губу, и тянется за спину. Чжун Ли выгибает бровь, берет из его руки один из бокалов с вином и подносит его к губам. Он делает щедрый глоток, гораздо больший, чем ожидал от него Аякс, и радостно ухмыляется. — Хм, — бормочет Чжун Ли. Баритон его голоса звучит глубже, чем обычно. — Неожиданный вкус. Аякс и сам с любопытством делает глоток. Жжение ударяет прямо в нос, но сладость льется в горло, как амброзия. Румянец жара быстро дает о себе знать на его щеках. Крепкий алкоголь. Естественно. Это определенно не обычный ликер. Аякс кашляет в тыльную сторону ладони. Задумчивое выражение лица Чжун Ли сменяется озабоченным. Он ставит стакан Аякса на стол и успокаивающими движениями потирает ему спину. — Ах, возможно, это слишком крепко для тебя. Такое вино подают в Селестии. Многие Боги легко впадали в опьянение под его чарующим влиянием. Аякс ухмыляется. Он легонько постукивает по краю стакана Чжун Ли. — Даже ты? — Я не часто балуюсь подобным, — Чжун Ли только улыбается. — Но я полагаю, что это подходящий случай, если таковой вообще имеется. Он откидывает голову назад и одним глотком осушает половину стакана. Аякс громко смеется, падая на грудь Чжун Ли и наблюдая, как румянец на его щеках постепенно усиливается по мере того, как тянутся минуты. Довольно скоро Чжун Ли ослабляет галстук, и Аякс припадает к коже его горла в тот момент, когда та обнажается. Чжун Ли стонет, его рука дергается на пояснице Аякса. Он извиняющимся жестом успокаивает укус касанием языка, прежде чем отстраниться, глядя на Чжун Ли с далеко не чистыми намерениями. — Сяньшэн, — протягивает Аякс. — Ты еще не пьян? Одна сторона его губ растягивается в веселой улыбке. — А ты пытаешься меня напоить? — Нечестно, если ты единственный трезвый, — скулит Аякс. — А ты уже пьян? Аякс, ты едва сделал глоток. Боги. Чжун Ли всегда прибегает к поддразниванию в самые неподходящие моменты. Аякс закатывает глаза и снова опускает взгляд на губы Архонта. — Тогда дай мне попробовать еще немного… ммм! Аякс издает стон замешательства, когда потолок устремляется к его лицу, и он понимает, что его толкнули на спину, а Чжун Ли навис сверху. Некоторое время назад Чжун Ли уже отбросил свой галстук, и теперь его волосы свисают вниз, щекоча щеки Аякса. — Возможно, тебе не стоит дразнить меня, — тихо говорит Чжун Ли. Его зрачки теперь так расширились, что глаза почти полностью почернели. — Под действием алкоголя я не уверен, что смогу сдержаться. Это словно впрыскивает адреналин в вены Аякса. Тот дрожащими руками сжимает край дивана и ухмыляется с чем-то похожим на жажду крови или простое плотское желание. Вероятно, Аякс пожалеет об этом в ближайшие несколько секунд, но прямо сейчас искушение выбросить все свои мысли настолько велико, что он радостно открывает свой разум для безрассудной самоотдачи. — Тогда сделай все, на что способен.

————

Аякс просыпается без малейшего представления о том, где сейчас находится. И, Архонты, все болит. Но поющее удовлетворение в его крови определенно говорит о том, что произошло что-то хорошее, так что боль того стоит. Солнечный свет щиплет его глаза. Аякс пытается отодвинуться, затем понимает, что через его туловище перекинута рука цвета черного оникса. Ох. Ох. Чжун Ли по-прежнему крепко спит рядом с ним. Его лицо наполовину скрыто тяжелым пуховым одеялом, но золотые рога, торчащие из макушки, скрыть не так-то просто. Он выглядит особенно мягким и расслабленным в утреннем свете. Аякс пытается выпутаться, не разбудив любимого. Это оказывается трудной задачей — в такую холодную погоду Чжун Ли больше, чем когда-либо, стремится сохранить тепло тела. Аякс жалуется на то, что ему нужно в туалет, и тщетно извивается в его объятиях. Только тогда Чжун Ли ослабляет хватку, но его хвост тоже начинает метаться из стороны в сторону, как будто уже с нетерпением ждет возвращения Аякса. Горящие поленья в камине уже превратились в тлеющие угли. На ковре валяются пустая бутылка из-под вина и два бокала. Аякс чешет затылок и краснеет. Вялую тишину нарушает стук в дверь. — Лорд Предвестник? Аякс открывает дверь прежде, чем посыльный успевает постучать снова. — Да, товарищ? Тот почти подпрыгивает. — Ну, это, э-э, то есть, я пришел еще раз напомнить вам, что ее Королевское Величество просит вашего присутствия в обеденном зале. Аякс пристально смотрит на посыльного. Моргает. И снова смотрит. — Когда именно ты впервые напомнил мне об этом? — Э-э, прошу прощения, лорд Предвестник, я, эм, постучал в вашу дверь в семь, и вы ненадолго проснулись, чтобы выразить свое... жгучее неодобрение по поводу того, что я потревожил ваш сон. Господин. — Хм, — задумчиво произносит Аякс. — Что-то такое припоминаю. Прости, что я такой нерасторопный! Который сейчас час? — Д-десять, сэр. Увидев выражение лица Аякса, посыльный медленно отступает. — Я не злюсь, — Предвестник щурится и тянется к подбородку. — Мне просто трудно понять, почему между твоими напоминаниями прошло целых три часа. — При всем уважении, мне нужно было время, чтобы собраться с духом, чтобы снова побеспокоить вас, господин, вы страшны в гневе. — ...хорошо. Сообщи ее Величеству, что я скоро прибуду. — Хорошо, господин. Аякс вздыхает, как только плотно закрывает за собой дверь. Простыни шуршат со стороны кровати. Чжун Ли садится, одной рукой потирая глаз, одеяло собирается вокруг его талии. — Все в порядке? Аякс улыбается. — Пустяки. Царица хочет встретиться за завтраком; я быстренько приму ванну и пойду. Чжун Ли очаровательно наклоняет голову. — Ох, я присоединюсь к тебе. Аякс спотыкается о свои же ноги. — Ух. За завтраком или за принятием ванны? — Аякс не может не звучать обнадеживающе в конце своего предложения. — За ванной, Аякс, — тон Чжун Ли чрезвычайно терпелив. Аякс паникует и заканчивает тем, что говорит самую глупую вещь, известную человечеству. — Чур я первый! Чжун Ли, на самом деле, не следует примеру Аякса, с его бешеным спотыканием в попытке вбежать в ванную, где последний чуть не падает, поскользнувшись, и не ударяется головой о кафель. Это дает Аяксу достаточно времени, чтобы понежиться в наполняющейся ванне и успокоить свои нервы. Когда Чжун Ли в конце концов присоединяется к нему, юноша наполовину погружает свое лицо под воду, выпуская раздраженные пузыри на поверхность. Он тянется за шампунем, когда Чжун Ли проскальзывает следом за ним. Руки Архонта мягко касаются волос Аякса. — Позволишь мне, — говорит Чжун Ли, и Аякс пожимает плечами в знак согласия. Теплые пальцы пробегают по его волосам и успокаивающе массируют кожу головы. Все пахнет сладкими цитрусовыми, похожими на мыло с фруктовым ароматом, которым его мать мыла всех детей их большой семьи с самого детства. Аякс хмыкает, его глаза бессознательно закрываются. А потом он яростно встряхивается, просыпаясь. — Без всего этого, хорошо? Я и так уже достаточно опаздываю на завтрак... ах… — ловкие пальцы начинают массировать место за его челюстью, и Аякс тает от прикосновения. — Я уверен, что Царица может найти другие способы развлечь себя, — говорит Чжун Ли ему на ухо, прежде чем повернуть подбородок Аякса вбок, чтобы запечатлеть его губы в поцелуе. Аякс пытается протестовать, но выгибается дугой, задыхаясь, когда рука Чжун Ли опускается ниже и обхватывает то место, которое все еще болит с прошлой ночи. Тепло разливается по животу юноши, и внезапно становится неважно, что он все-таки уже безнадежно опоздал. Аякс полностью разворачивается и прижимает Чжун Ли к краю ванны, преследуя преданность и экстаз, которые можно найти только в этих губах.

————

Полчаса спустя Аякс появляется в дверях столовой с растрепанными волосами и подозрительно плотно намотанным на шею шарфом, несмотря на то, что в помещении относительно тепло. — Доброе утро, Тарталья, — улыбка Царицы выглядит пугающе нейтральной. — Мне было интересно, планируешь ли ты присоединиться ко мне за завтраком или уже за обедом. Аякс хлопает в ладоши над головой. — Виноват. Мне жаль. Ваше Величество, пожалуйста, накажите меня так, как сочтете нужным. Царица указывает на место рядом со своим, прямо во главе стола. — Тогда садись и ешь. Расскажи мне о своих приключениях в прошлом, особенно о тебе и Мораксе, — застенчиво говорит она. — Я настаиваю на подробностях. Аякс берет в руки столовые приборы. Снова иметь возможность пользоваться привычной посудой кажется маленьким чудом. — Ну, когда все началось… Аякс хороший рассказчик, но он никогда не рассказывает о себе кому-либо, кроме братьев и сестер. Вспоминать и говорить о своем собственном участии в такой фантастической истории в высшей степени странно, и он думает, что улыбается слишком широко и слишком глупо, болтая с Царицей. Она прислушивается к каждому его слову. Несмотря на его относительно высокий статус, Аякса все еще поражает, что он является предметом ее интереса. Некоторые говорили, что Царица давно утратила любовь, которую питала к своему народу. Это может быть правдой. Аякс видит себя в пустоте ее бледных, почти прозрачных глаз, бесплодный зимний пейзаж, в котором все вещи лежат безмолвно и неподвижно, погребенные и забытые под снегами. Возможно, именно поэтому они с Царицей способны понимать друг друга и говорить словами, которые все еще способны проникнуть в оттаявшие уголки их сердец. — Шесть тысяч лет — долгий срок. Это я могу признать, будучи относительно молодым Богом, — замечает Царица. — Что ты теперь будешь делать? Не слишком ли самонадеянно с моей стороны просить тебя остаться и быть моим Одиннадцатым? Эти слова застают Аякса врасплох. Он качает головой и встает со своего места, опускаясь на колени у ее ног. — Хотя я, возможно, и служил Чжун Ли дольше, я вырос под вашим руководством, — Аякс лучезарно улыбается ей. — Ваше величество не может так легко избавиться от меня! Глаза Царицы расширяются. — И все же я хочу быть рядом с Чжун Ли. Куда бы он ни пошел, я последую за ним, — искренне говорит он. — Я смиренно прошу благосклонности вашего Величества в удовлетворении дерзких желаний вашего покорного слуги. Прохладная рука касается его щеки. — Вряд ли они дерзки, Тарталья. Ты всегда был таким самоотверженным мальчиком. Мне доставляет счастье видеть, что ты хочешь чего-то и для себя для разнообразия. Аякс чувствует, как дрожит его нижняя губа. У него вырывается водянистый смешок. Царица наклоняется, чтобы обнять его за плечи, нежно похлопывая по спине. — Береги себя, Аякс. Что бы ни случилось, мои двери всегда открыты для тебя. Она мягко отталкивает Аякса, прежде чем у него появляется шанс ответить на объятия. Ее глаза никогда не казались более похожими на стекло, ловя водоворот света свечей, как замерзшая поверхность озера. — Теперь ступай. Я боюсь, что твой дракон вот-вот сровняет дворец с землей. Точно по сигналу, двери столовой распахиваются после небрежного стука. Чжун Ли уже одет в дорогу, закутан в пальто и шарф и несет их чемоданы в обеих руках. — Я приношу извинения за беспокойство, но уже довольно поздно. Нам следует отправляться прямо сейчас, если мы хотим добраться до Морепеска к заходу солнца. Аякс моргает, выходя из задумчивости. Он быстро поднимается с колен, бросая на Царицу последний благоговейный взгляд. Она кивает. Чжун Ли стоит и ждет его в дверях. Аякс уходит. Столь же непоколебимо, как он когда-то покинул тронный зал, когда ему поручали последнюю миссию. Он идет, ни разу не оглянувшись. Должно быть, это одна из тех вещей, которые нравятся в нем Царице. Их с Чжун Ли руки соединяются, как только дверь закрывается. Аякс пытается вырвать чемоданы из рук Архонта, но в итоге его отсылают. Очевидно, Чжун Ли нашел лучшее применение своей руке, которая теперь плотно прилегает к руке Аякса. — О чем вы разговаривали? — Легкомысленно спрашивает Чжун Ли. — Оу, — Аякс легко улыбается про себя. — О том о сем. Это неважно, скажи, ты думал, что бы хотел съесть на ужин? — У меня сложилось впечатление, что у твоей матери уже есть запланированное меню. — Ее можно убедить принять несколько предложений, — Аякс делает игривое движение, как будто запускает бумажный самолетик. — Я мог бы сейчас послать сокола-гонца, и он доберется до нее вовремя. Чжун Ли возится со своим воротником и сознательно отводит взгляд. — Если это так, не мог бы ты, возможно, убедить ее мелко нарезать все морепродукты? Тогда я, возможно, смогу их съесть... Аякс разражается смехом. — Хорошо-хорошо, я скажу ей, чтобы она перестала добавлять морепродукты. Есть еще какие-нибудь пожелания? — Я бы также с удовольствием попробовал твою любимую еду, — Чжун Ли скромно улыбается. — То есть, если это не составит труда приготовить. Странно теплое чувство заставляет сердце Аякса замереть, и он не может удержаться, чтобы не поддразнить Архонта. — А что, если это целый тушеный осьминог? Чжун Ли закрывает глаза, как будто от боли. — Я все равно постараюсь съесть его. Аякс снова смеется, тыча локтем в руку Чжун Ли. Они добираются до дворцовых ворот, где их уже ждет карета. Матвей кивает с облучка, держа под уздцы двух мохнатых жеребцов. Он спрыгивает, чтобы забрать багаж у Чжун Ли, который, в свою очередь, открывает дверцу экипажа, чтобы помочь Аяксу подняться по ступенькам. — Я шучу. Моя любимая еда — фирменное блюдо моей мамочки — борщ! — Щебечет Аякс, устраиваясь на кожаном сиденье. — Зная ее, она наготовит достаточно, чтобы накормить всю деревню, так что не волнуйся. Чжун Ли поднимается в экипаж, и Матвей закрывает дверь. Через решетчатое окно Аякс слышит щелчок вожжей и скрип металлических колес, когда карета медленно трогается с места. Рядом с ним Чжун Ли пытается согреть свои ладони растиранием. Он забыл свои перчатки? Как это на него не похоже. Аякс берет замерзшую руку Чжун Ли и греет ее между своими ладонями. Чжун Ли бросает на него удивленный и польщенный взгляд. — С моей семьей ты почувствуешь себя как дома, — уверяет Аякс. Чжун Ли качает головой и улыбается. — Я уже чувствую себя дома, Аякс, когда я с тобой, я всегда это чувствую.

————

Поездка становится все более ухабистой, чем ближе они подъезжают к Морепеску. Чжун Ли ни разу не отводит взгляда от окон, даже когда безвкусные здания столицы постепенно уступают место равнинам белого снега, за которыми следуют леса из голых деревьев и кустов остролиста. Он без конца болтает о новом пейзаже, умеренных деревьях, которые он узнает из книг, но никогда не видел сам, и мельком замечает белых лисиц, шныряющих между подлеском. Аякс слушает с закрытыми глазами, наслаждаясь успокаивающим гудением голоса Чжун Ли, звучащим в такт со скрипом колес экипажа и тяжелым топотом копыт. Это всего лишь простое путешествие домой, которое он совершал бесчисленное количество раз, но юноша никогда не чувствовал себя более довольным. Благоговейное изумление Чжун Ли заразительно. Аякс чувствует, как новые эмоции вливаются в него через Архонта, так что каждый шаг на пути домой омывается новообретенной красотой. Он узнает знакомую поляну впереди и стучит по крыше кареты. — Спасибо, Матвей. Не стоит проезжать дальше. — Да, господин, — Матвей останавливает лошадей, открывая двери, чтобы они могли выйти. — Мне отнести багаж к вашему порогу? Не в обиду Матвею, но мысль о том, что агент Фатуи подойдет так близок к его семье, вызывает у Аякса беспокойство, которое трудно рассеять. Он спешит к их поклаже и одним махом вытряхивает все чемоданы. — Нет! Я разберусь с этим. Спасибо за поездку! К счастью, Матвей понимает намек. Он приподнимает шляпу и натягивает поводья, чтобы направить лошадей обратно на главную дорогу. — Хорошего Нового года, господа. Карета с грохотом отъезжает. Аякс ведет Чжун Ли по тропинке между деревьями. Снег здесь достаточно толстый, чтобы доходить им до голеней, и Чжун Ли с трудом пробирается по такому глубокому снегу. Раз или два он чуть не спотыкается, если бы не крепкая хватка Аякса на его руке. Некоторое время спустя начинает идти снег. Изящные лепестки белых пятнышек в волосах Чжун Ли теперь напоминают звезды. Аякс поднимает лицо и ловит снежинку на носу, и в то же время он замечает заснеженную кирпичную крышу, выглядывающую из-за дальнего ряда деревьев, из трубы которой идет дым. Запах вкусной еды доносится до них даже с переднего двора. Желудок Аякса урчит в ответ. Мерно щебечут колокольчики привязанные к ручке ворот забора. Они позвякивают, когда Аякс отодвигает защелку и открывает ее краем ладони. Чжун Ли оглядывается по сторонам, широко раскрыв глаза. Его взгляд задерживается на плюшевом страже руин, оставленном лежать у основания деревянной горки. Аякс поднимает его и отряхивает снег с головы игрушки. Юноша направляется прямо к двери и несколько раз быстро стучит по дереву и падает на корточки, держа плюш перед лицом. Улыбка Чжун Ли теплая, с обожающим весельем. — Да? — Крошечная фигурка открывает им дверь. Мальчик перед ними ахает при виде своей любимой игрушки, приветствующей его с порога. — Мистер Циклоп! — Как подло! — Аякс имитирует писклявый голос, поднимая плюшевые руки и ноги игрушки, как будто в волнении. — Если бы не твой старший брат, как долго бы я продолжал сидеть снаружи в ледяном снегу? Теперь Тевкр ахает еще громче. — Старший брат! Он бросается вперед со скоростью света. Аякс опасно откидывается назад, почти переворачивается и падает в мокрый снег, прежде чем Чжун Ли встает позади него, и успевает поддержать его за плечи. Он наклоняется и вежливо улыбается Тевкру, протягивая руку. — Здравствуй. Аякс много рассказывал мне о тебе. — Давай же, поздоровайся с господином Чжун Ли, — Аякс мило имитирует рукопожатие. Тевкр, кажется, на мгновение застывает на месте, с благоговением глядя на лицо Чжун Ли. Затем его взгляд останавливается на блеске их обручальных колец. У него отвисает челюсть. Со шквалом пинков, как перевозбужденный кот, Тевкр вырывается из его хватки и несется по коридору, крича во всю глотку. — Мамочка! Папочка! Антон! Тоня! Старший брат вышел замуж за красавчика! — Тевкр! — шипит Аякс, не зная, смущаться ему или ужасаться. — Кто научил тебя этому слову? Из кухни доносится грохот, как будто слишком быстро ставят сразу много тарелок. Его родители выходят в коридор — мать из кухни, поспешно вытирая испачканные мукой руки тыльной стороной фартука, и отец из гостиной, клетчатая кепка скрывает смелую серебряную прядь в его тускло-рыжих волосах. — Аякс! — Его мать плачет, закрывая лицо руками. Она уже почти рыдает, прежде чем заключить его в медвежьи объятия. — О, Аякс, ты дома! Мой милый мальчик... Это плохо сказывается на собственном самообладании Акса, которое вот-вот полностью рухнет. Он утыкается лицом в ее плечо, крепко зажмурив глаза, прежде чем слезы смогут вырваться наружу. — И кто же тут у нас? — спрашивает его отец. Он пристально смотрит на Чжун Ли сверху вниз. Аякс влажно смеется, отступая назад, чтобы нежно обхватить Чжун Ли рукой. Он прижимает их бока вплотную друг к другу, и Чжун Ли улыбается и отвечает на объятие, сжимая его плечи. — Мама, папа, это мой жених Чжун Ли, — застенчиво говорит он. Мамины глаза широко распахиваются, а руки прижимаются к сердцу. — Селестия! Ты это слышал, папочка? Папа поправляет очки и быстро моргает. — Слышал-слышал. Наш беспокойный малыш Аякс связывает себя узами брака? У меня нет слов! — Ой! Господин Чжун Ли... Я ведь правильно произнесла? Она неуверенно протягивает руку. Чжун Ли обычно не так ласков с незнакомцами, но мамины розовые щеки и мягкие раскосые глаза, похоже, обезоруживают его. Лучезарная улыбка озаряет ее черты, когда он берет ее за руку и крепко пожимает. — Да. Мне очень повезло наконец-то встретиться с вами, господин и госпожа… — Ничего из этого, не надо формальностей! — Она похлопывает его по руке и хихикает. — Зови нас мамой и папой, как это делает наш Аякс! — Мама! — Аякс слабо протестует, надеясь, что никто не заметит, каким горячим стало его лицо. Он видит, как Тевкр смотрит на него снизу вверх, наполовину спрятавшись за папиными ногами. — Мама, папа, — без колебаний приветствует Чжун Ли и кланяется каждому из них. Сердце Аякса чуть не выскакивает из горла от того, как катастрофически сильно оно колотится — он не думал, что услышав что-то настолько банальное из уст Чжун Ли, у него может остановиться сердце, но Архонту всегда удается удивлять. Аякс так ужасно влюблен. — Спасибо, что пригласили меня в свой дом. Папа похлопывает его по спине, протягивая руку и зазывая пройти внутрь. — Снегопад усиливается. Заходите скорее и устраивайся поудобнее. Аякс, почему ты не одел своего жениха потеплее? — Ты прав, бедняжка дрожит! — Воркует мама. Она берет Чжун Ли за руку и в одиночку тащит его к обеденному столу. Чжун Ли беспомощно оглядывается на него, но Аякс только прячет ухмылку за ладонью. Моракс, старейший Архонт, над которым суетится пожилая пара, как над ребенком, который улизнул поиграть под дождем. Юноше не терпится рассказать об этом другим Адептам. Аякс плюхается на сиденье рядом с Чжун Ли, со вздохом развязывая шарф. — Мама, я умираю с голоду! — Ешьте-ешьте! — Требует она, накладывая им обоим щедрую порцию борща. Затем она подбегает к подножию лестницы и кричит наверх. — Дети! Пора ужинать! Шаги стучат по половицам. Антон перепрыгивает через две ступеньки за раз, в то время как Тоня сползает по перилам, толкаясь локтями и пытаясь оттолкнуть брата с дороги, когда они протискиваются на кухню. — Привет, старший брат! Привет, господин Чжун Ли! — Щебечет Тоня, забираясь на свое место. — Давайте есть! — О, так ты вышла из своей комнаты за едой, но не для того, чтобы поприветствовать нас? — Шутливо обвиняет Аякс. Девчушка хихикает. — Мы с Антоном все это время наблюдали сверху. Ты такой забавный, старший брат! — Это Тоня научила Тевкра тому слову, — говорит Антон, спокойно разрезая весь свой горох на половинки.— Она снова начиталась своих любовных романов. — Господин Чжун Ли, а вы тоже... па... папочка…[1]? — невинно начинает спрашивать Тевкр. Аякс давится и пытается откашлять кусок хлеба из своих легких. — Тоня! Она смеется так сильно, что падает со своего места. — Ха-ха-ха! Все в порядке, я не сказал ему, что это значит... — О, лучше бы и тебе этого не знать! Не обращая внимания на смысл их разговора, Чжун Ли и родители Аякса просто обмениваются любопытными взглядами, спокойно обедая. — Здесь становится так оживленно, когда ты возвращаешься, Аякс, — говорит папа. — Очень хорошо. «Это приятно», думает Аякс, даже не обращая внимания на тот факт, что его сестра-непоседа, очевидно, стремится преследовать его каждую минуту бодрствования. Юноша не может поверить, что над ним издевается кто-то вдвое моложе его — старшеклассники действительно ужасны. — Кто хочет огненный виски? — Мама достает из-под скатерти две полные бутылки. — Аякс, Чжун Ли, протяните свои чашки! — Ах, только мне немного, пожалуйста, — говорит Чжун Ли. Он становится все более обеспокоенным, по мере того, как мама наполняет его стакан до самых краев. Аякс наклоняется, чтобы отхлебнуть лишнее, которое грозит пролиться, и капля виски стекает с его губ. Мама громко смеется, Тоня жалуется на то, что брат отвратителен, а Чжун Ли с дрожащей улыбкой протягивает руку, чтобы промокнуть рот Аякса салфеткой. Аякс не знает, из-за виски это или из-за их воссоединения, но он чувствует себя пьяным до полусмерти. Он перекидывает руку через спинку стула Чжун Ли и смеется, протягивая свой бокал, чтобы чокнуться им с остальными в центре. — Тоня, — предупреждает он. — Я надеюсь, что это не алкоголь в твоей чашке. Она бросает на него злобный взгляд. — Тебе не нужно было так внимательно смотреть, старший брат! Шум и гам возобновляется, когда Аякс начинает гоняться за ней вокруг стола, чтобы в шутку стукнуть по макушке за шалости. Мама наклоняется, чтобы что-то прошептать Чжун Ли на ухо, и его глаза превращаются в полумесяцы. Улыбка на его губах несправедливо захватывает дух. Все мировоззрение Аякса вращается вокруг искр в его глазах, имеющих форму ярких звезд… Ножка стула цепляет Аякса за лодыжку, и он падает ничком, приземляясь прямо рядом с Тевкром, который настойчиво смотрит в темное окно. — Старший брат, фейерверк уже начался? — Не хочешь развести костер снаружи, пока мы ждем? — Аякс протягивает руку, игнорируя тот факт, что у него, вероятно, идет кровь из носа. — Ура! Костер! Костер! — Наденьте шапку и перчатки! — Суетится мама. Аякс задерживается, чтобы убрать со стола, в то время как его братья и сестры выбегают на улицу. Чжун Ли ходит рядом с ним и помогает ему убрать посуду. — Аякс? А что сейчас происходит? Аякс соскребает остатки еды с тарелок и оставляет их аккуратно сложенными в раковине — можно помыть их позже, — потом вытирает руки о штаны и нетерпеливо тащит Чжун Ли к двери, хватая их пальто и шарфы на выходе. — В столице запускают фейерверки в начале каждого Нового года, — его дыхание вырывается облаком белого тумана. — Нам лучше выйти на улицу пораньше, пока мы ничего не пропустили! — Фейерверки? — Чжун Ли немного вздрагивает, вставая на снег. Аякс снимает свой шарф и обматывает его вокруг шеи Чжун Ли. — Это своего рода праздник! Они импортируются из лавки фейерверков Наганохара в Инадзуме, слышал о них? — Да, они хорошо известны своим изысканным ремеслом. — Скарамуш отвечает за выбор и покупку фейерверков, — пожимает плечами Аякс. — По крайней мере, хоть на что-то этот безумный шляпник годится. Его братья и сестра засовывают все свои игрушки в углы у поваленных бревен, расчищая место для костра. Они по очереди бегут к опушке леса и бросают охапку хвороста в растущую кучу. Папа достает из кармана спичечный коробок. А братья и сестры Аякса с угрожающим напряжением наблюдают, как он чиркает спичкой, позволяя ей упасть в будущий костер. — Да! — подбадривает Антон. — Сожги и поглоти! — Тоня вскидывает руки в воздух. — Это так красиво! — Хихикает Тевкр, и все это звучит так хорошо — так естественно, что Аякс даже решает не комментировать тревожное заявление, которое только что сделала его сестра. — Успокойтесь, дети, — фыркает он, проверяя свои карманные часы. — Осталось тридцать секунд. Мама и папа садятся на бревенчатые табуреты, обнимая друг друга. Тевкр пытается поджарить снежок на палке. Антон и Тоня бегают кругами вокруг костра и наполняют ночной воздух звуком своего звонкого смеха. — Тридцать! Двадцать девять! Двадцать восемь... Взгляд Чжун Ли, кажется, затерялся в танцующем пламени. Аякс врезается в его бок и широко улыбается. — Монетка за твои мысли? — Двадцать! Девятнадцать! Восемнадцать... — Наверное, я был ужасно потерян в тот момент, — признается Чжун Ли. — Но это довольно мило. — Двенадцать! Одиннадцать! Десять... — Ох, — Чжун Ли моргает, словно выпадая из транса. — Сегодня у меня день рождения. Голова Аякса резко поворачивается набок. — Что? Ты мне никогда не говорил! — Это потому, что я только что определился с его датой, — смеется Чжун Ли. — Девять! Восемь! Семь... — Но сегодня почти закончилось! А я... я даже не подарил тебе подарок! — бормочет Аякс. Чжун Ли наклоняет голову набок. — В чем срочность? Я могу и подождать. — Пять...! Четыре...! — Тогда подарок уже не будет таким особенным, будет поздно! Ах, я не могу думать! Ты ведь выдержишь это, правда, любовь моя? — Три! Два! Один! — Аякс, что... ммм! Яркие огни взрываются по небу, быстро освещая ночь ослепительным шоу падающих искр. В то время как семья Аякса занята аплодисментами и наблюдением за представлением, юноша занят тем, что смотрит совсем на другое, на то, что гораздо более важное и красивое — на блеск широко раскрытых глаз Чжун Ли, отражающих свет фейерверка, когда их губы соприкасаются. — С днем рождения, — шепчет Аякс, краснея. Губы Чжун Ли приоткрываются, но он выглядит слишком ошеломленным, чтобы произнести хоть звук. Настойчивый рывок за их пальто разрывает момент, как мыльный пузырь. Тевкр улыбается им, протягивая пару резных фигурок в форме кита и дракона. — С Новым годом! Аякс опускается на колени. — Ой, Тевкр… это ты сам сделал? — Красивая резьба, — хвалит Чжун Ли, взъерошивая волосы Тевкра. — Я не один их делал! Мама сказала нам, что ты собираешься привести кого-то особенного. Тоня сказала, что господин Чжун Ли — особенный дракон из Ли Юэ, поэтому я рассказал папе, и он помог мне срубить дуб, а потом Антон помог мне вырезать сложные части... Аякс громко шмыгает носом, Тевкр радостно отвечает на его объятия, когда брат прижимает его к груди, смущенный тем, что он так открыто плачет перед своими младшими. — Спасибо. С Новым годом, Тевкр. — Господин Чжун Ли! Давайте с нами обниматься! — Требует Тевкр. Чжун Ли сжимает их в объятиях, целуя Аякса в лоб. — С Новым годом. Пусть предстоящий путь будет наполнен множеством счастливых возвращений. — Оу... старший брат, перестань уже плакать, ты как девчонка!