15 глава.
13 марта 2026 г., 11:22
Утро ворвалось в комнату Жени назойливым пиликаньем будильника, разрывающим тишину на мелкие осколки. Девушка с трудом разлепила веки, чувствуя, как тяжёлая вата наполняет каждую клеточку ее тела. Спала ли она вообще? Кажется, да, и даже слишком крепко. Сказывалась эмоциональная встряска предыдущего дня, выбившая почву из-под ног и заставившая нервную систему работать на пределе. Женя полежала несколько минут, уставившись невидящим взглядом в белый потолок, по которому скользили утренние тени. В голове, словно заезженная пластинка, снова и снова прокручивались сцены вчерашнего вечера: отец в нелепом фартуке, дымящееся мясо по-французски, его растерянный взгляд и эти слова, от которых до сих пор где-то под рёбрами разливалось странное тепло: «Я горжусь тобой, дочка».
— Бред какой-то, — пробормотала Женя в пустоту комнаты, но голос прозвучал хрипло и неуверенно. Однако надо было вставать. Надо было жить дальше, возвращаться в этот новый, пугающе непривычный день.
В квартире стояла подозрительная, какая-то словно бы оглушающая тишина. Не слышно было привычного звона чашек, шагов, приглушённых телефонных разговоров отца. Женя быстро решила, что он, скорее всего, уже умчался на работу — в конце концов, мир не перестал вращаться вокруг его империи только потому, что они помирились. На кухне её ждал сюрприз, от которого сердце пропустило удар. На столе, накрытая тарелкой, чтобы не остыла, стояла тарелка с золотистым омлетом. Рядом сиротливо белел сложенный вчетверо листок бумаги. Женя взяла его в руки, рассматривая торопливый, слегка корявый, почти забытый почерк отца — человека, который всегда поручал все письменные дела секретарю.
«Жень, я на работе. Голодной не ходи и если что — звони. Папа».
— Голодной не ходи, — передразнила она вслух, но губы сами собой дрогнули в нежной, удивлённой улыбке, которую она не смогла сдержать. — Папа он, видите ли.
Омлет оказался на удивление съедобным, а кофе — бодрящим. Женя чувствовала себя героиней какого-то дурацкого семейного фильма, где после большой ссоры обязательно следует сладкое примирение. Но фильм фильмом, а универ никто не отменял.
***
Ленка, верная подруга и соучастница всех авантюр, ждала её на обычном месте — на широком подоконнике в конце коридора, рядом с уборной, который они давно облюбовали для своих перекуров и душевных разговоров. В руках у неё были два заветных стаканчика с кофе и раскрытая пачка сигарет. — Ну? — с порога выпалила Ленка, протягивая Жене стаканчик, от которого поднимался ароматный пар. — Колись давай. Я вчера чуть не лопнула от любопытства. Что там за хрень произошла? Твой батя реально приезжал? — Реальнее некуда, — Женя с наслаждением сделала первую затяжку, чувствуя, как никотин разгоняет остатки утренней сонливости. — Ты даже не представляешь, Лен. Это был цирк. Полный, мать его, цирк. — Рассказывай, — потребовала Ленка, устраиваясь поудобнее на подоконнике и поджимая под себя ноги. Женя рассказывала минут двадцать, смакуя каждую деталь, перескакивая с одного события на другое, закатывая глаза и размахивая свободной рукой. Говорила про невероятные извинения отца, про Малиновского, который, оказывается, был его лучшим другом, про козла Жилина и его гнусные намёки, про вечерний ужин, фартук и этот дурацкий, но до дрожи трогательный омлет с запиской. — Подожди-подожди, — Ленка поперхнулась кофе и закашлялась, вытирая выступившие слёзы. — Твой батя, этот ледяной танк, который кроме работы ничего не видит и не слышит, он, прости, что? Сам готовил? Извинялся? И сказал, что гордится тобой? — последние слова Ленка произнесла с таким искренним изумлением, будто Женя сообщила о прилёте инопланетян. — Ну да, — Женя пожала плечами, стараясь придать лицу выражение деланного равнодушия, хотя внутри при одном воспоминании о вчерашнем вечере всё сжималось в тугой, тёплый комок. — Видимо, Малиновский реально ему мозги вправил как следует. Знаешь, я сначала думала, что это сон. Что я сейчас проснусь — и окажется, что мне всё приснилось. Но нет, — она порылась в кармане джинсов и извлекла скомканный листок, помахав им перед носом подруги. — Вон, даже записку оставил. Не поленился. — Охренеть, — выдохнула Ленка, бережно рассматривая клочок бумаги. — Жень, ну, ты же понимаешь, что это реально победа? Твой отец, человек, который вообще никогда не проявлял своих чувств, вдруг идёт на такое… — Посмотрим, — осторожно ответила Женя, пряча записку обратно в карман. — Это только первый день. Мне интересно, что дальше будет. Может, к вечеру он уже передумает и снова начнёт бубнить, какая я ужасная дочь и никчёмная наследница. — Не начинай, — оборвала её Ленка тоном, не терпящим возражений. — Дай человеку шанс. Ты же сама говорила, что он реально старался. — Ладно, — нехотя согласилась Женя, понимая, что подруга права. — Как скажешь. Кстати, мне сегодня после пар к Малиновскому ехать, документы подписывать. — О, начальничек, — хмыкнула Ленка, в её глазах снова заплясали чертики. — Передавай ему привет. И скажи, что если он будет тебя доставать, у него появится новый враг в моём лице. — Ну конечно, я прям вижу, как он испугается, — фыркнула Женя, затушивая окурок в жестяную банку, служившую им пепельницей. — Ладно, пошли на пары, а то опоздаем.***
Пары тянулись бесконечно долго, словно кто-то нарочно растягивал время, превращая минуты в резиновые часы. Женя то и дело ловила себя на том, что украдкой поглядывает на телефон, лежащий перед ней на парте экраном вверх, в тщетной надежде увидеть всплывающее уведомление. Экран предательски молчал, отражая лишь её собственное напряжённое лицо. «Ну и правильно, — успокаивала она себя, с усилием отводя взгляд от чёрного зеркала телефона. — Нечего на меня всё время отвлекаться, у него же работа. Люди империями управляют, а не смски дочкам строчат». После последней пары, едва прозвенел звонок, Женя пулей вылетела из университета, на ходу ловя такси. Через полчаса она уже входила в прохладный, сверкающий стерильной чистотой холл офисного центра, где располагалась студия Малиновского. Приёмная встретила её привычной строгой тишиной и тем особенным, узнаваемым запахом — смесью дорогого кофе, типографской краски и едва уловимого аромата мужского парфюма. Секретарша, молодая девушка с безупречным макияжем и такой же безупречной, отточенной до автоматизма улыбкой, проводила её до кабинета Малиновского, грациозным жестом указывая путь. — Проходите, Евгения, Роман Дмитриевич вас ждёт, — проворковала она. — Спасибо, — буркнула Женя, чувствуя себя неловко в этом царстве глянца и совершенства, и толкнула тяжёлую дверь. Малиновский сидел за массивным столом тёмного дерева, уткнувшись в ноутбук. Его пальцы быстро бегали по клавиатуре, на лбу залегла сосредоточенная складка. Увидев Женю, он откинулся на спинку кожаного кресла, отодвинул ноутбук в сторону и растянул губы в привычной, чуть насмешливой, кривоватой ухмылке. — О, явилась, не запылилась. А я уж думал, ты решишь, что работа в моей фирме — это ниже твоего достоинства. — Не дождётесь, — парировала Женя сходу, плюхаясь на стул напротив и, по привычке, закидывая ногу на ногу. — Да и вы же без меня попросту пропадёте. Кто вот, например, будет настроение вам поднимать своим присутствием? — Скорее уж, убивать на корню, — хмыкнул Роман, открывая ящик стола и доставая оттуда пухлую папку с документами. — Ладно, давай к делу. Вот договор. Читай внимательно, потом подписывай. Имей в виду, если что-то пойдёт не так, я тебя съем с потрохами. — Ой, тоже мне, напугали, — Женя закатила глаза, принимая из его рук увесистую папку. Малиновский только хмыкнул в ответ, но промолчал, откидываясь на спинку кресла и давая ей время на изучение. Женя углубилась в чтение, водя пальцем по строчкам мелкого шрифта, шевеля губами и периодически хмурясь. Иногда она останавливалась, перечитывала абзац по второму разу, чтобы лучше понять, что конкретно сейчас от нее требуется. — Роман Дмитрич, — наконец подняла она глаза, ткнув пальцем в один из пунктов. — Тут вот написано, что я должна предоставлять вам отчёт о проделанной работе каждую неделю. Вы насчёт этого серьёзно? — Абсолютно, — кивнул Роман, и в его голубых глазах мелькнула усмешка. — Я должен знать, что ты не просиживаешь штаны и не снимаешь каких-нибудь котиков на заднем дворе, вместо обговоренного технического задания. — Котики — это святое, — фыркнула Женя, но в её голосе не было обиды. — Ладно, допустим. А это что за пункт про «нерабочее взаимодействие»? — она ткнула пальцем в другой абзац. — Типа мы с вами не имеем права встречаться вне работы? — Это стандартная формулировка, — отмахнулся Малиновский, но Женя, наученная опытом общения с ним, заметила, как едва заметно дёрнулся уголок его губ. — Чтобы никто не мог предъявить, что мы там с тобой в сговоре или что-то типо того. — А мы в сговоре? — Женя прищурилась, буравя его взглядом. — Пока нет, — усмехнулся он, выдержав паузу. — Но если будешь хорошо себя вести, может, и возьму тебя в свою преступную группировку. — О, мечты, — она театрально закатила глаза и перевернула очередную страницу. — Слушайте, а тут вот ещё написано, что я должна согласовывать с вами все публикации. То есть я не могу просто выложить фото к себе в инстаграм? — Не можешь, — подтвердил Роман, его тон стал значительно серьёзнее. — Потому что твой инстаграм — это теперь лицо компании тоже. И если ты выложишь какую-нибудь фигню, это ударит по репутации. — Какой же вы зануда, — эмоционально выдохнула Женя, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — А если я хочу выложить что-то личное? Не рабочее? — Личное — пожалуйста, — милостиво разрешил Роман, в его голосе снова зазвучали насмешливые нотки. — Но если я увижу там фотографии, которые могут быть использованы против нас, я их удалю. Дистанционно. У меня есть доступ. — А вы, оказывается, шантажист, — констатировала Женя с лёгкой усмешкой. — Ладно, окей. А вот это что за хрень? — она снова ткнула пальцем в документ. — «Работник обязуется не вступать в конфликтные ситуации с заказчиками»? То есть, если какой-то мудак будет меня оскорблять, я должна молчать? — Ты должна позвать меня, и я буду разруливать, — поправил Малиновский, подаваясь вперёд и накрывая её взгляд своим. — А если ты сама начнёшь выяснять отношения, это может кончиться плачевно. И для тебя, и для компании. — Допустим, — нехотя согласилась Женя, чувствуя, что в его словах есть резон. — А если этот мудак — вы? Роман рассмеялся — неожиданно громко, раскатисто и искренне, запрокинув голову. Смех заполнил кабинет, разрушив всю официальную атмосферу. — Ей-богу, дочь своего отца, не иначе, — он покачал головой, всё ещё улыбаясь. — Если мудак — я, то ты имеешь полное право высказать мне всё, что думаешь. При условии, что это будет в рабочее время и в рамках приличий. — А вне рабочего времени? — не унималась Женя. — Вне рабочего времени ты можешь делать что угодно. Хоть кирпичи на меня сбрасывай с крыши. — Заметано, — довольно кивнула Женя, чувствуя, что одержала маленькую, но важную для нее самой победу. — Ладно, вроде всё более-менее адекватно. Где подписывать? — Здесь и здесь, — Малиновский ткнул пальцем в нужные строчки. — И не вздумай почерк подделать, я всё равно потом экспертизу закажу. — Ой, да кому вы там нужны со своей экспертизой, — фыркнула Женя, но послушно взяла ручку и старательно, с лёгким нажимом, вывела свою размашистую подпись в обоих местах. — На, получите, распишитесь. Теперь чего, я ваша навеки? — Теперь ты моя сотрудница на испытательном сроке, — поправил Роман, аккуратно убирая подписанный экземпляр в папку. — Три месяца. Если не облажаешься — будем разговаривать о постоянной работе. — Оптимистично, — скривилась Женя. — А если облажаюсь? — Тогда ты свободна как ветер, — развёл руками Малиновский. — Но я надеюсь, что до этого не дойдёт. По крайней мере, пока Юнусов согласен вкладываться в твои работы, ты будешь мне нужна. Женя на секунду растерялась от такой обезоруживающей прямоты, но быстро взяла себя в руки, спрятав удивление за привычной маской ироничной отстранённости. — Ну, раз нужна, значит, будете меня холить и лелеять. Кофе носить, печеньки покупать, цветы дарить по понедельникам. — Цветы? — Роман изогнул бровь, в его глазах снова заплясали смешинки. — Ты ещё скажи, что я должен тебя на руках носить. — Было бы неплохо, — саркастично произнесла Женя. — Но я согласна и на просто уважительное отношение с вашей стороны. — Договорились, — кивнул Малиновский, однако тут же, в одно мгновение его лицо вмиг стало серьезным и сосредоточенным. — Жень, я серьёзно. Спасибо, что согласилась. Я знаю, что у нас с тобой были… непростые отношения. Женя почувствовала, как к щекам приливает предательский жар, и поспешила спрятаться за спасительной колкостью, как за щитом. — Ой, только давайте без этих сантиментов, а? — она отмахнулась, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно. — А то я сейчас расплачусь, и вы опять будете чувствовать себя виноватым. — Я всегда чувствую себя виноватым, — усмехнулся Роман, однако в этой усмешке Жене почудилось что-то новое, какая-то усталая, взрослая грусть. — Это моё обычное состояние. — Значит, мы похожи, — тихо фыркнула Женя, поднимаясь со стула и поправляя сумку на плече. — Ладно, Роман Дмитрич, я пошла. Когда приступать? — С понедельника, — ответил он, тоже вставая. — В десять утра. Не опаздывай. — Я? Опоздаю? — Женя изобразила на лице неподдельное возмущение. — Да я сама пунктуальность. Если, конечно, не просплю. — Ну ты уж постарайся не проспать, — хмыкнул Роман, провожая её взглядом. Женя ничего не ответила, только ухмыльнулась уголками губ и выскользнула за дверь, оставляя за собой в кабинете лёгкий шлейф сигаретного дыма от одежды и тёплое, ещё не осознанное до конца чувство удовлетворения от хорошо сделанного дела.
